Земляничный бриз

15 февраля 2022, 15:46 Оперевшись на руки, массажным роликом я разогревала мышцы икр перед тем, как выйти на лёд. Эйден лежал на соседнем коврике в позе «голубя», снимая напряжение с пояснично-крестцовой зоны. Рядом на большом фитнес-мяче сидел Оскар в форме сборной США и с красным шарфом на шее, а Нина стояла в своём привычном чёрном брючном костюме без каких-либо опознавательных знаков. — «Член МОК Дэнис Освальд о решении не проводить церемонию награждения, — зачитывал Оскар новости. — «Мы прекрасно понимаем, что испытывают те команды, которые завоевали серебро и бронзу. Присудить медали в такой неопределённой ситуации очень сложно. Слишком велика вероятность допустить ошибку. Мы считаем более дальновидным пока не вручать медали. Мы должны разобраться с ситуацией, а также помочь другим командам получить заслуженные медали. Нужно сейчас подождать». — Иди ты на хер, Дэнис Освальд, — прошептал Эйден, меняя ногу в позе. — Эйден... — Надо посмотреть, как он выглядит, — добавила я. — Скажу ему это в лицо при встрече. — Мне не нужна медаль потом, — Эйден поднял голову, чтобы посмотреть на тренеров. — Даже если они обнулят результаты Валиевой, и выдадут нам золото. Мы уже постояли на второй ступени, и все это видели. Пусть отдадут нам наши медали. Сейчас. В Пекине. — Не нам это решать, к сожалению, — ответил Оскар. В тренировочный зал зашли Минерва и Нолан — немецкая пара, — и я им помахала. Минерва дружелюбно помахала мне в ответ. За эти три года мы с ними, по-моему, встречались только на одних соревнованиях: наш первый этап Гран-при в Гренобле, откуда мы увезли золото, обойдя Мишину и Галлямова. Сейчас цель примерно та же, но масштабы совсем другие. — Тем более, что таковы правила. Если у спортсмена находят допинг — он дисквалифицируется и его результаты аннулируются. — Зачем тогда её допускают до личных? Чтобы ещё и девочкам медали не выдали? — Ещё неизвестно, как пройдёт дело в суде... — Когда он будет, этот суд?! Они будут защищаться до последнего, это растянется на несколько месяцев! — воскликнул Эйден. Я поджала губы. Он был прав. — Это не нам решать, — отрезала Нина. — Разговор окончен. Не пейте из чужих бутылок и не ешьте чужую еду. Проверяйте все лекарства. А сейчас думайте о своих прокатах. Олимпийские игры — проверка нервов. Не тратьте их на проблемы других. Пусть о Валиевой нервничает её сборная. Вам же лучше. Я склонила голову, чтобы мои сузившиеся от ухмылки глаза не было заметно. Эта женщина мне с каждым месяцем нравится всё больше и больше. — Это так, — кивнул тренер. — Только люди со стальными нервами смогут остаться в топе. Девочкам сейчас тяжелее, так что будьте благодарны судьбе, Богу, Будде, кому угодно за то, что допинг нашли не в вашем виде. И не отвечайте ни на какие вопросы медиа касательно допинга. Говорите, что вас проверяли в Москве, дома, здесь, и не больше. — И не ведитесь на провокации, — добавила Нина, выразительно посмотрев на нас обоих. Эйден фыркнул и встал, чтобы снять кофту. Под кофтой был чёрный рашгард с длинными рукавами, без замка, и чёрные леггинсы. На мне то же самое. Эйден утром пришёл в нашу с Алисой комнату, чтобы спросить, что я буду одевать, чтобы мы сочетались и хорошо смотрелись на фотографиях. — Не заходите в соцсети, — продолжила Нина. — И, наверное, лучше вообще не общайтесь с иностранной прессой... — Порой наша пресса выдаёт тейки похуже, чем иностранная, — пробормотал Эйден. — Но вы не можете игнорировать вашу прессу, — возразила Нина. — Вы должны оставаться на хорошем счету у федерации. — У них нет выбора, — я сощурила глаза, поглядев на Нину и убрала ролик из под ног, чтобы перейти к динамичной разминке. — Мы их лучшая пара. — А также самая конфликтная их пара, — Оскар пожал плечами, и я могла поспорить, что под маской он ухмыльнулся. — Не то, что бы это очень плохо. Нина зыркнула на него недовольным взглядом. Иногда я в них вижу себя и Эйдена. Если мы когда-нибудь будем тренировать кого-то вместе, это будет выглядеть именно так. Я ухмыльнулась своим мыслям. — Перестаньте относиться к этим соревнованиям, как к празднику! — воскликнула Нина. — Вы не в детском лагере и не в турпоходе! Игнорируйте новости и думайте о себе. Мне забрать у вас телефоны? Оба. — У Эйвери остался только один, — Эйден ухмыльнулся своей хитрой улыбкой. Лис. Я закатила глаза. — Закончили болтание, — отрезала Нина. — Наденьте наушники и прогоняйте прокат в голове. А ещё лучше на полу. Пошли! 16:02 Мы ступили на лёд — и сразу же защёлкали вспышки камер. Никогда в жизни на тренировке я не видела столько репортёров. Сам лёд был не похож ни на американский, ни на российский, но мы уже попривыкли к нему за время тренировок перед командными соревнованиями. Мы с Эйденом сейчас занимаем девятую строчку в мировом рейтинге пар. В одной разминке по четыре пары — мы выходим восьмыми, открывая третью разминку, хотя, если бы внутри разминок очередь была распрежелена тоже строго по мировому рейтингу, мы бы её закрывали. Также третью разминку с нами делят итальянская пара, израильская и немецкая. Из всех шестерых я общалась только с Минервой, и то больше двух лет назад. Вообще, ещё бы чуть-чуть — и мы бы были во второй. А там уже совсем иное отношение от судей, совсем иные баллы за компоненты. А так единственный способ, подняться в глазах судей — хорошо провести открытую тренировку на олимпийской арене восемнадцатого числа. Эйден положил телефон на бортик и размял спину. Я видела, как на секунду боль исказила его лицо. Когда мы поехали по периметру катка, я положила ладонь на его поясницу. — Ты точно нормально себя чувствуешь? — Надо сейчас сразу прогнать короткую и посмотреть, — он мотнул головой. — Не знаю... Возможно надо будет уколоть что-нибудь перед прокатом, диклофенак или что у нас там с собой есть... Сейчас покатаемся, и я решу. Со всеми парами сейчас находившимися на льду мы были в хороших отношениях, но сегодня общаться не хотелось совсем: мы быстро разогрелись, и из колонок объявили, что сейчас включат нашу музыку к короткой программе. Я видела, как скованно Эйден разминался, и практически не махал руками. — Ты уверен, что ты сможешь меня поднять? — спросила я, когда мы становились в стартовую позицию. — Да, — недостаточно уверен ответил он. — Эйден... — Если что — я тебя словлю. Не паникуй... Я знала, что он хотел сказать ещё — он провёл мне лекцию с утра. «Держи лицо, выгляди уверенной, напускай на всех страх. Они должны видеть, что мы пришли бороться». Странно было слышать такие речи от вечно дружелюбного Эйдена. Видимо, его дружелюбность оставалась за дверями олимпийского льда. Пусть и тренировочного. Дело было только в том, что мы были на голову выше всех, с кем мы сейчас находились на льду. Мы не в топе мирового рейтинга не потому что мы средне катаемся, а лишь потому что мы пропускали слишком много соревнований, и нам просто неоткуда было взять эти баллы. У нас не было ни одного Чемпионата Мира, а в этом году только золото ЧЧК и бронза этапа Гран-при — со второго мы снялись. Это сильно пошатнуло наш рейтинг — и вот нас обгоняют восемь пар. Но нет смысла сейчас выпендриваться перед немцами, итальянцами и израильтянами, не они наши соперники. Лучше сохранить нервы. Эйден так и не поднял меня ни в поддержку, ни в подкрутку; не было и выброса. Всё остальное прошло неплохо, без падений. Но и без трикселя. — Прости... — выдохнул парень с последними нотами музыки. Следом сразу же включилась «Warriors» Imagine Dragons. Две песни — и начнёт играть музыка итальянской пары. Я услышала, как наши тренеры постучали по бортику термосом, и кивнула Эйдену. Он явно был недоволен собой. Мягко говоря. — Что произошло? — спросила Нина, сверля взглядом Эйдена. — Эйвери отъела бока лапшой? Я нахмурилась. Это было обидно, ведь за неделю здесь я попробовала лапшу в столовой только один раз, сразу по приезду, а второй — с Алисой пару дней назад, быстрого заваривания — но совсем не такую вкусную, как готовят в столовой. — Спина болит немного, — Эйден мотнул головой. — Всё нормально. — Ты ни разу не поднял меня, — сказала я тише, чтобы тренеры других пар не услышали. — Это не нормально. — Не было такой задачи. Завтра будет лучше. — Такая задача была, и ты с ней не справился. Завтра вся сеть будет кричать, что ты с травмой, — отрезала Нина. — Я руки не могу поднять, как я должен был поднять Эйвери? — Если ты знаешь, что у тебя хроническое заболевание, лечить его надо было в сентябре вместо Челленджерей, а не сейчас во время Олимпийских игр, — прошипела Нина. — Чем ты занимался на Рождество в Лос-Анджелесе? Ел? Пил? Гулял? Занимался сексом? А должен был найти себе физиотерапевта и лечиться, чтобы сейчас не кусать локти! Когда она злилась английский у неё выходил намного лучше, чем в обычном состоянии. Эйден промолчал; он стоял на одной ноге, а противоположной рукой растирал поясницу. Я знала, что ему есть что ответить, но также я знала, что он злится на себя. Меня начинали накрывать неприятные ощущения, которые, как я знала, потом вели к панике, поэтому я повернулась спиной к тренерам и начала рассматривать других фигуристов. Николь и Маттео, итальянцы, выехали чистый тройной сальхов. Красиво. Немного поодаль от нас немцы стояли у своих тренеров и слушали их наставления. Минерва стояла, заложит руки за голову, и в какой-то момент повернулась ко мне, и мы пересеклись взглядами. Я улыбнулась ей, но поняла, что она не видит это из-за маски. Они с Ноланом сняли куртки сборной и поехали по периметру. — Ты можешь продолжать тренировку? — услышала я голос Оскара. — Я покатаюсь... — Не «покатаюсь», а ты можешь продолжать нормальную тренировку? — прозвучал строгий голос Нины. — «Покататься» может ребёнок во дворе, здесь ты либо идёшь доделывать то, что не сделал, когда это от тебя требовалось, либо идёшь тренироваться в зал. Минерва и Нолан прыгнули тройной тулуп. — Пошли, — Эйден потянул меня за локоть. И крикнул тренерам: — Пройдёмся по прыжкам. — Эйден! — крикнула Нина. Эйден проигнорировал, но я затормозила. Не время ссориться с тренерами. — Эйден, иди сделай укол, — сказала я. — Не надо кататься через боль. — С травмами вообще кататься нельзя, и что?! Может вообще снимется и пойдём в номере чаи гонять и в Дженгу с Алисой играть? — он взмахнул руками и снова сощурился от боли. — Эйден Корнелл! — снова грозно прозвучал голос Нины, и мы подкатили ближе. — Вон со льда. Оскар подал ему чехлы, а сам взял бутылку и куртку сборной. — Я пойду с тобой. Позанимаемся в зале, — сказал он. Я сделала глоток из своей бутылки и снова пересеклась взглядом с немцами. Они уже без зазрения совести нас рассматривали. Эйден вышел со льда, фотокамеры снова защёлкали. Я выпрямила спину и размяла плечи. Уже стоя по ту сторону бортика Эйден сжал мою руку на прощание, и мы остались вдвоём с Ниной. Теперь я чувствовала на себе слишком большую ответственность. От меня требовалось показать, что мы ещё в бою. Обычно именно я подвожу своей нестабильностью — теперь требуется обратное. Нина посмотрела в спины удалявшихся мужчин. Заиграла «Therefore I am». Она повернулась и окинула холодным взором других тренеров. — Я сейчас в них что-нибудь кину, — проговорила она. — Я могу, — с напускной весёлостью предложила я. — Свой второй телефон? — уточнила она. Я фыркнула. — Ты себя как чувствуешь? — Всё хорошо. Состояние рабочее. — Хорошо, что рабочее. Поразминайся, пока есть время, по всему катку, — она элегантно взмахнула пальцами. — После того, как итальянцы откатают, пройдёмся по прыжкам. — Что мы будем делать с трикселем в короткой? Менять на флип? — Посмотрим, — она потёрла лоб, и неозвученное опасение осталось висеть в воздухе, но мы обе поняли его. Мы можем потерять и флип, и тогда у нас с Эйденом не останется вообще никакого технического преимущества. 17:35 Увидев меня, Эйден встал с диванчика и подал мне стаканчик. Я приоткрыла крышку. Американо. — Мне звонила Билли, — подозрительно высоким голосом сказал он. — Ты хочешь сейчас обсудить мою личную жизнь? — я бросила на него косой взгляд. — Ты не хочешь мне рассказать, как твоя спина, что вы делали в зале, спросить, как прошла моя тренировка? Спросить о чём я общалась с Минервой? — Ты общалась с Минервой? Ты не дотрагивалась до неё? — Нет, Эйден, я не идиотка. Он придержал мне дверь, и мы вышли на улицу; сняли маски. В пятидесяти метрах стоял автобус до отеля. Я посмотрела на время на телефоне. Отъезжает через четыре минуты. Когда мы к нему подошли, я тронула Эйдена за плечо, намекая остановиться, чтобы не разговаривать в заполненном автобусе. — И о чём вы общались? — спросил он. — Что вы делали в зале? — сменила тему я. Наше общение с Минервой сейчас тоже совсем не важно. — Я уколол диклофенак, мы поработали над спиной. Прошлись по прыжкам. Я скрутил четверной тулуп, — похвастался он и широко улыбнулся. За время коронавируса я поняла, как много в живом общении играет улыбка. — Я бы предпочла увидеть у тебя тройной, но на льду и без диклофенака, — сказала я, посмотрев в сторону. — Оскар что-то говорил насчёт нашей короткой? — Ты же знаешь, что решает не он. — Но его мнение учитывается. Эйден скривился. Да, он прав. Нина решает, а Оскар качественно исполняет. Хотелось бы, наверное, чтобы в рабочем процессе учавствовали двое, но если они уже наладили такой режим работы, и он даёт плоды, то, может быть, пусть так оно и остаётся... — Как ты думаешь, Алиса обидится, если я не приду? Я бы хотел прилечь. Я кивнула. Расстроится, но она поймёт. Спустился водитель и на ломаном английском сказал, что пора отъезжать. Мы зашли в автобус и заняли места в самом конце. Тут приятно пахно чистящими средствами. Меня начало клонить в сон, и я в пару глотков допила кофе. — Теперь мы можем поговорить о Билли? — растягивая слова спросил он. — Зачем она звонила тебе? — Потому что ты не поднимала. — Потому что я была на тренировке? — Но я-то нет, — он ухмыльнулся, съехал чуть вниз по сиденью и раздвинул ноги. Я его пихнула, и он сел по-человечески. — Ты заблокировала свою девушку в инсте? — Я ей перезвоню, — ответила я. Эйден пожал плечами и лишних вопросов не задавал. 17:56 Пока мы поднимались по лестнице к номерам у меня зазвонил телефон. Билли. Эйден заметил это, и протянул руку, чтобы взять мою сумку. — Поговори здесь. Там слишком много людей и слишком тонкие стены. Я кивнула, отдала ему сумку и пошла в противоположную сторону, чтобы сесть на подоконник. На самом деле, я уже не знала, чего хотела от Билли. Вчера я поступила... импульсивно. — Алло? — Привет, — ответила я. — Ты в курсе, что ты меня заблокировала в Инстаграме?! — Да... Я... — Случайно? — Не совсем, — я потёрла переносицу. — Это было на эмоциях. А сегодня у меня не было времени думать об этом, тут и тренировки, и Эйден со своей... — На каких эмоциях? Самых позитивных, блять. Я вздохнула. Если уж мы разговариваем, то надо разговаривать. — Мэттью с вами в Нью-Йорке? Повисла пауза. Я имела право знать, с кем развлекается моя девушка — моя будущая жена, — мне нечего стыдиться. — Я не говорила тебе именно по этой причине, — наконец проговорила она. — Я знала, как ты отреагируешь. Из лифта вышла американка-фристайлистка, и я подождала, пока она не зайдёт в свой блок. — Если бы ты сказала мне сама, заранее, я бы тебя не блокировала, — шёпотом возразила я. — А так ты видишься с парнем, который явно... — Что? — перебила она. — Которому ты симпатизируешь. — Не неси чушь. С той же степенью уверенности я могу сказать, что ты симпатизируешь Эйдену. — Это несравнимые вещи. — Как так? — её отрывистый взвизг резанул мне по ушам. — Эйден не в отношениях. Когда он последний раз был в отношениях? И я же не спрашиваю, с кем ты там тусуешься из сборной? С кем ты делишь комнату... — Ты знаешь, с кем я делю комнату, — возразила я. — Или ты предполагаешь, что я могла бы изменять тебе с шестнадцатилетней? — Я не знаю... — Очень жаль, что ты не знаешь меня, Билли О'Коннелл, когда мы с тобой знакомы уже столько лет, — отрезала я и сбросила звонок. Пока шла к номеру, я разблокировала Билли в инстаграме, чтобы она не подумала, что я продолжаю привлекать к себе внимание и выпытывать жалость, но перезванивать я ей не собиралась. У меня через три часа ребёнок выходит на олимпийский лёд, и я должна быть там. Из соседнего блока вышел Миша Митрофанов — парник, который с Одри Лу приехал в Пекин по третьей квоте для пар, которую мы с Эйденом заработали на дополнительном турнире в этом сезоне. Мы думали, если мы ещё раз станем третьи на Национальных — продолжим невесёлую традицию, так сказать, — то это будет наша квота. Но у судьбы были другие планы, поэтому эта квота осчастливила Одри и Мишу. Они приехали только вчера, потому что их явно не планировали ставить в командник — обидно, наверное, что вас единственных из сборной абсолютно точно не собирались заявлять в командный турнир? — а Винсента из-за коронавируса поместили в больничный корпус, поэтому Мишу как раз поселили в его номер. Он кивнул мне, я кивнула в ответ и зашла в свой блок, сразу же словив на себе все взгляды. Они не могли слышать мой разговор. Или могли? Или Эйден им рассказал? Сплетник чёртов. Я прошла в комнату и захлопнула за собой дверь. Пальцы впились в кожу головы, но я заставила себя помассировать её, вместо того чтобы раздирать ногтями. Мне стало жарко, на спине сразу же образовался пот, а горло лонгслива будто душило, поэтому я открыла окно и стянула с себя и кофту, и штаны, оставшись в нижнем белье. Холод с улицы окутал мою кожу, и мне стало легче дышать. Я проверила время и свой пульс на часах, и вытряхнула содержимое сумки на пол, чтобы за четыре часа там всё не завоняло от пота и влажности. Снова пальцами зачесала волосы назад и остановилась у шкафа, в раздумьях, что надеть. Кофту «team USA» или может кофту «National team»? — М-м-м, вот это разнообразие, — прошептала я. Но я лукавила. Мне нравилось быть частью чего-то такого большого и важного. Так, по крайней мере, я знала, кто я. Ручка двери щёлкнула, и в комнату вошёл Эйден. Окинул меня равнодушным взглядом и упал на мою кровать, заложив руки за голову. Придурок. Я стянула с плечиков толстовку Билли и надела её на себя, бросила на Эйдена брюки, которые планировала надеть, отчего тот дёрнулся, но под моим взглядом промолчал, и с полки взяла шапку с логотипом американской федерации фигурного катания и олимпийскими кольцами, чтобы хоть как-то себя обозначить. — Ты им рассказал? — спросила я. — Команде. О ссоре с Билли. Эйден приподнялся на локтях, снял брюки с вешалки и подал мне их. — Нет? Зачем? — он похлопал глазами. — Они на меня просто так смотрели, когда я вошла... — Никто на тебя не смотрел. — Смотрели, — заспорила я, застёгивая брюки. — Посмотрели, чтобы узнать, кто вошёл — не больше, — ответил он, и я промолчала. — Вы помирились? — Эйден, отвали, молю, — прошипела я, склонившись над тумбочкой, чтобы найти повербанк: как оказалось даже самый новый Самсунг сутки на заряде 50% жить не хочет. — Моя личная жизнь — это не твоё дело. — Окей. — Окей. — Окей, — повторил он и встал с кровати. — Ты готова? Время идёт. И я бы ещё хотел поесть. Я не горю желанием сидеть на арене все четыре часа, и при этом ещё и голодный. 16 февраля 2022, 17:34 Мы откатали всё дозволенное время, на этот раз уже вдвоём, и на этот раз уже со всеми элементами и на хорошем уровне. Я пыталась выведать у Эйдена, доставляет ли тренировка ему боль, но, разумеется, он лишь отшутился. У меня немели пальцы рук и, кажется, ног, и я подумала, что было бы неплохо сходить сегодня вечером на массаж и поесть чего-нибудь более стоящего, чем две банки энергетика и упаковка желатиновых червячков. Тренеры нас похвалили, мы попрощались с задержавшимися на льду итальянцами и вышли в прохладу коридора. Я вставила в уши наушники, чтобы не пришлось ни с кем разговаривать, и свернула в женскую раздевалку. Но наушники пришлось снять — в раздевалке уже были девушки, готовящиеся к своей предпоследней тренировке перед произвольной программой: Алиса, Мэрайя, Луна, Йелим, грузинка Губанова и чешка Бржезинова. И Алиса, завидев меня, одним махом руки скинула свою одежду на пол, показательно освободив мне часть скамейки по правую сторону от себя. Я улыбнулась и, подойдя к девочке, подняла её одежду и переложила в открытый синий чемоданчик. — Здесь всё равно полы чистые, — ответила она, натягивая плотный рашгард поверх спортивного топа. — Стерильно, как в операционной. Китайцы поражают, — кивнула Мэрайя и подала мне яблоко. Я с благодарностью его приняла и бросила в сумку. — Как Эйден? — Работаем, — уклончиво ответила я. — Тренировали тройной аксель? Я мотнула головой, развязывая коньки. — Нет. Прыгали всё кроме него. Посмотрим завтра, но если завтра на тренировке не получится, то будем прыгать флип. — Придётся брать чистотой, — выдохнула Мэрайя. — У вас есть все шансы попасть в топ-5... — У них есть все шансы взять медаль, — перебила Алиса. — Мне бы хотя бы войти в топ-10, — окончила Мэрайя, и я начала вспоминать, какая она после вчерашней короткой. — Сейчас я одиннадцатая. Алиса пихнула меня в бок, и я сложилась пополам от боли. Вчера у меня произошло неприятное презимление и рёбра с левой стороны покрывал один огромный синяк. — Спасибо, gamin, — прошипела я сквозь зубы после того, как оправилась от звёздочек в глазах, и сняла кофту и футболку, оголив тело. — Вот дерьмо... Выглядит так себе... — прошептала Алиса. — Прости. — Ты что-то хотела мне сказать, — напомнила я. — Я хотела тебе сказать, что тройной флип — всё равно очень выигрышный прыжок. Кто-то из пар заявлял тройной флип в короткую программу? — Нет. — Вот, — она кивнула, встала и скинула в свой чемодан все вещи. Достала розовый пакетик и отсыпала мне жменю мармеладок. — Держи. Сахар нужно поднимать. Я ухмыльнулась. Я по-моему сейчас на одном сахаре и живу. 18:38 Из раздевалок мы вернулись в микст-зону, чтобы поболтать немного с репортёрами, а потом по аккредитациям получили бесплатный кофе и перекус в холле малой арены, пока ждали автобус до деревни. — прости, что не сказала тебе про мэттью, — пришло мне сообщение от билли просто я знаю, что тут ничего нет и не может быть, поэтому я вообще не придаю этому такое значение не понимаю, почему придаёшь ты он сейчас живёт в нью-йорке я предложила ему встретиться за завтраком, потому что это единственная свободная минутка, когда мы могли бы пообщаться — окей — окей? — окей, — снова написала я. — допустим как ты? как вы? — работаем — в каком состоянии? — не знаю, принцесса вроде как живы выбора у нас всё равно никакого нет — не злись, но вы видели сегодняшний выпуск NBC? — там где они десять минут в студии обсуждали спину эйдена? — да — они даже пригласили специалистов позорища лечение нам никто не оплачивает а как на тв травмы обсасывать — так сразу двоих позвали всё с ним нормально, у него просто воспалились суставы а может это его стёртые межпозвоночные диски у него целый букет проблем со спиной врачи скажут уменьшить нагрузку и лежать в постели — ну, там они сказали, что он может остаться инвалидом они подняли все его публично известные заболевания за всю жизнь — больше слушай, что говорят по телевизору, биллс мы тут все каждый день рискуем остаться инвалидами вся деревня и что отменяем большой спорт? — ладно что кушала сегодня? Я вздохнула. Что ей сказать? Правду? Я обещала не врать. — пока ничего интересного сейчас вернёмся в деревню и пойдём ужинать и потом в тренажёрку — не голодай — стараюсь — и не перетруждайся — если бы я не перетруждалась, я бы не была здесь — вы обсуждали с эйденом будущее? К арене подъехал автобус и Эйден взял мою сумку тоже, но я даже не огрызнулась. Расту? — да я собиралась тебе написать как раз, когда увидела истории с мэттью — и? — мы остаёмся на целый цикл — до милана???? — да постараемся, по крайней мере у нас слишком много нереализованного потенциала Мы поздоровались с немецкой парой, которая нас уже нагнала, и я залезла на ближайшие свободные места, к окну; сегодня я в автобусе уже не пахло чистотой, я расстроилась. — но как тогда мы?.. вы будете тренироваться в россии? эйв пожалуйста, возвращайтесь в ла так невозможно ну это реально невозможно даже если вы будете тренироваться в россии по полгода я не выживу так долго без тебя я надеялась вы с ними временно если я как-то могу помочь деньгами перевезти их в ла, снимать им тут квартиру... я не знаю... — я думаю мы решим этот вопрос я тоже не горю желанием четыре года жить в россии может быть вернёмся туда на олимпийский сезон а может вообще сменим тренеров я не знаю, принцесса сейчас у нас другие цели я не хочу думать о том, что будет через четыре года не сейчас, по крайней мере — хорошо мы разберёмся вместе да? — да в нью-йорке сейчас полшестого утра какого чёрта ты не спишь, билли о'коннелл? — не могла уснуть — надеюсь из-за мыслей обо мне🫦 — да, думала, как с тобой помириться ☺️🔫 Я улыбнулась. — ложись спать пожалуйста — хорошо, няня — не называй меня так — мамми? — какой кошмар возможно я поторопилась с доставанием тебя из чёрного списка 17 февраля 2022, 23:20 — Вот дерьмо, — тихо проговорила Алиса, уже лёжа в постели, после того, как мы все вернулись в арены после произвольных программ женщин. — Что? — спросила я, вытирая капли на столике, которые я оставила, пока пыталась положить на лицо тканевую увлажняющую маску. Я накупила сувениров, а теперь у меня нет места в чемоданах, чтобы это всё увезти. Потратить маску, конечно, сомнительный выход из ситуации, но как есть. Я предложила Эйдену выбросить коньки, до Чемпионата мира мы ещё успеем разносить новые, всё равно их пора уже менять, но он сказал, что грех выбрасывать свои олимпийские коньки. — Я седьмая... — задумчиво произнесла она. — А на гала-шоу берут топ-6. Если Валиеву не возьмут из-за её дела с допингом... Тогда я попадаю. — Это же круто? Разве нет? Я уже готова показать миру свой новый костюмчик к «Zitti e buoni»: чёрные кожаные шорты и чёрный кожаный топ с серебристыми звёздочками на груди, а наверх концертная футболка Måneskin, которую я купила на eBay. Ближе к концу программы, когда мы синхронно проезжаем на коленях, мы добавили деталь — оба снимем футболки, будем шокировать китайцев. Ради этого Эйден купил себе майку-сеточку, чтобы не оставаться совсем голым, а я, чтобы с ним сочетаться — и чтобы не демонстрировать порезы, — купила такие же колготки. — Да. Но у меня нет показательного! — воскликнула Алиса. — Я не рассчитывала... забраться так высоко. — Оу... — Да... — Плохо... — Да! Да! Это кошмарно! — эйден ты спишь? — нет — дуй сюда 18 февраля 2022, 09:14 — Иди, — я подтолкнула стул Алисы. Они с Эйденом разобрались с номером: перед Чемпионатом США они разучивали танец из клипа «LOCO» корейской группы ITZY, просто так, чтобы снять тиктоки, и вчера решили отталкиваться от него и поставить полноценный номер на льду. Сегодня они оба встали в шесть и в одном из спортивных залов, на быструю руку поставили программу с нуля. Осталось найти платье. — Эйвери, почему у тебя платья такие не универсальные, — заныла девочка. — Чтобы заработать больше баллов на компонентах, — ответил Эйден и подтолкнул стул Алисы под столом, намного сильнее, чем его толкнула я. Она схватилась за сиденье и бросила на парня негодующий взгляд. — Жан-Люк сказал, что Оливия даст тебе платье, тебе осталось лишь попросить. — Жан-Люк сказал «не откажет», а не «даст», — прошипела она. — Она слишком крутая. Я боюсь. — Мы тоже крутые, но нас же ты не боишься, — парировал он. — Ты заноза в заднице. — В данный момент, вообще-то, заноза в заднице — ты, — он указал на неё вилкой, прищурившись. — У нас сегодня короткая программа, а я в полседьмого ставлю тебе программу. И ты поступила безответственно, не привезя с собой платье для показательного. Так, что заноза в заднице — ты, Алиса Лью. Я фыркнула, не сдержавшись. Алиса резко встала и пошла к столу, где сидела испанская сборная, и среди них Оливия Смарт, у которой было прекрасное красное платье к одной из соревновательных программ, которое можно было одолжить для «LOCO» Алисы. Эйден быстро достал свою камеру, которую, как оказалось, уже держал включённую наготове, и навёл на Алису. — Когда пингвинёнку исполняется пять месяцев, пингвины-родители начинают приучать его к социуму, — медленно, с британским акцентом начал комментировать он. Все за столом засмеялись. — Нашему пингвинёнку пока только пять секунд от роду, и размером она с три яблока, но она уже жаждет общения. Маленькими, несмелыми шажками пингвинёнок по имени Алиса приближается к соседней колонии, за внешней бравадой скрывая свой детский страх. Смотрите, она вступает в диалог, — сообщил он, и я обернулась. Алиса, и правда, уже подошла к столу испанцев и заговорила с Оливией. — Пингвинёнок нервничает и это выдаётся её языком тела. — Боже... — Мэдисон смеялась, прикрыв рот, чтобы не мешать записи, и из её глаз уже текли слёзы. — Да-а-а, сейчас вы можете наблюдать, как наш пингвинёнок возвращается со своей первой пингвинёнской миссии, — весело пропел Эйден, когда Алиса пошла обратно. Заметив камеру, она широко улыбнулась. — Ну, что? — Сейчас пойдём к испанцам в отель, и она мне даст платье, — довольная сказала она и села на свой стул. — Боже, я Золушка. — Пингвинёнок справился, — заключил Эйден и выключил камеру.