Земляничный бриз

[teamusa.com] Президент МОК Томас Бах объявил XXIV зимние Олимпийские игры в Пекине закрытыми. Олимпиада в столице Китая проходила с 4 по 20 февраля. Участие в Играх-2022 приняли спортсмены из 91 НОК, было разыграно 109 комплектов наград в семи видах спорта. Американских спортсменов на Олимпиаде было 225, и они собрали 26 медалей в сумме (8 золотых, 10 серебряных и 8 бронзовых). Следующие зимние Олимпийские игры пройдут в Милане и Кортина-д’Ампеццо с 6 по 22 февраля 2026 года. [@aidencornell в инстаграм-историях] [стикер-опрос: «вам известно что-нибудь насчёт медалей за командный турнир?» ответ: «не больше чем вам. никакой новой информации»] [стикер-опрос: «чем планируете заниматься до чемпионата мира?» ответ: «отдыхать»] [стикер-опрос: «какой язык ты бы хотел выучить?» ответ: «хьюдсон делакруа, ты же знаешь, что опрос не анонимный? я не хочу ничего учить, я не умею учиться»] [стикер-опрос: «как ты обычно справляешься со стрессом?» ответ: «в моей комнате в родительском доме висит боксёрская груша. за время ковида я неплохо наловчился. ютуб в помощь»] [стикер-опрос: «есть в заведении или брать навынос?» ответ: «есть на трибунах. только на катке у меня нормальный аппетит. даже если не было тренировки. там вайб особенный»] [стикер-опрос: «какую книгу ты читал недавно?» ответ: «никакую. я же уже сказал, что я глупый. спросите это у эйвери, она читает»] [стикер-опрос: «не пугай людей, ты совсем не глупый. ребят, он умнее, чем себя преподносит, клянусь» ответ: «© хьюдсон делакруа»] [стикер-опрос: «попроси эйвери сделать такой же опрос» ответ: «она не согласится»] [стикер-опрос: «сколько денег вы с эйвери заработали за этот февраль?» ответ: «БОЛЬШЕ ЧЕМ КОГДА ЛИБО В ЖИЗНИ ЭТО ПРОСТО ПИЗДЕЦ, наконец-то. а ещё нам машину подарили! и гитару! (одну на двоих) (я не умею играть на гитаре, поэтому она хранится у эйвери, может кто-то, кто живёт в её квартире, умеет играть на гитаре)(лол)»] [стикер-опрос: «твой тип парней?» ответ: «кто-нибудь знает, как запретить одному определенному человеку задавать мне вопросы через этот стикер?»] [@averydelacroix в инстаграм-историях] [стикер-опрос: «он заставил тебя» ответ: «да»] [стикер-опрос: «как ты себя чувствуешь?? и ментально и физически» ответ: «жду не дождусь отпуска»] [стикер-опрос: «по сколько часов ты проводишь в зале? фигура огонь» ответ: «я там живу»] [стикер-опрос: «вы уже думали над музыкой к новому сезону?» ответ: «нет. начнём думать, когда определимся с постановщиком»] [стикер-опрос: «вы будете менять тренерский штаб??» ответ: «не планируем, но мы хотим поработать с новым хореографом. если кто-то хочет выдвинуть свою кандидатуру, мои личные сообщения открыты!!»] [стикер-опрос: «вы снова поедете тренироваться в москву? в этой ситуации...» ответ: «мы пока не знаем. мы в любом случае, до августа туда возвращаться не планировали, Эйдену надо подлечить спину»] [стикер-опрос: «назови по одному величайшему фигуристу/паре из каждой дисциплины» ответ: «ким юна, юдзуру ханю, скотт мойр/тесса виртью, вэньцзин суй/цун хань»] [стикер-опрос: «ты когда-нибудь думала самой стать тренером?» ответ: «из меня выйдет дерьмовый тренер. максимум, специалист по технике»] 1 марта 2022 Я вышла на балкон, поставила чашку с кофе и пепельницу на журнальный столик и упала в плетёное кресло. Укрыла голые ноги пледом, связанным Клаудией, достала из кармана пачку сигарет, повертела одну в пальцах и закурила. На телефон пришло уведомление. — доброе утро, — написала Билли. как самочувствие? — уже нормально, — ответила я. температура повышенная, но больше не умираю Я наклонилась, взяла со столика пепельницу и аккуратно поставила её на подлокотник, к себе поближе. — слава богу мама уже порывалась лететь в Лос-Анджелес — передай ей, что я могу просто вызвать скорую помощь Но я бы не вызывала скорую помощь. Даже когда температура поднялась уже до 39.0, я даже не думала о том, чтобы им звонить. Нам не нужна лишняя шумиха перед Чемпионатом мира. Все и так на ушах. МОК рекомендовал международным федерациям не допускать российских спортсменов до соревнований. Ничего ещё не решено, но нас уже вознесли на верхнюю ступень пьедестала Чемпионата мира. — мне кажется, она просто устала от тура и соскучилась по своей кровати, собакам и размеренной жизни мир не крутится вокруг тебя, делакруа 😘 Я хмыкнула. За прошедшую неделю, мне показалось, что как раз и крутится. Утром двадцать первого февраля мы вылетели из Пекина и из-за смены часовых поясов прилетели в Нью-Йорк так же утром двадцать первого. Нам наконец-то вернулись наши тринадцать часов, которые мы отдали вселенной в залог в начале февраля. Несколько утренних шоу, шоу Джимми Фэллона, большое интервью в Брайант-парке с автограф-сессией, взамен на что нам дали бесплатные билетики на аттракционы. Ассоциация фигурного катания США — наша федерация — подарила каждому атлету из сборной по автомобилю. Теперь у меня их два, причём оба — Toyota. Toyota Land Cruiser Prado 2020 года и Toyota Camry 2021. Несколько фотосессий: для журналов «SKATING», «ISFMagazine», газет «US Sports» и «Sports Illustrated». Спустя пять дней я, Эйден и Джейсон, как калифорнийцы, прилетели в Лос-Анджелес, дали несколько интервью здесь. Мы с Эйденом, как единственные представители Лос-Анджелеса на зимних Олимпийских играх этого года, произнесли речь на небольшом публичном выступлении в одном из парков города, провели мастер-классы, и двадцать седьмого февраля Джейсон полетел в Торонто, тренироваться, а мы с Эйденом договорились взять неделю на восстановление, прежде чем возвращаться к подготовке к Чемпионату мира. Эйден сказал, что его родители снова уехали, так что он будет пользоваться моментом и отдыхать в одиночестве, а мне следовало разобраться с документами, рекламами, квартирой, стоматологией, и другими скучными вещами. А ещё мне нужно было связаться с Interscope и подписать рабочий контракт на июль. Но вместо этого, в первый же день недельного отпуска я заболела и слегла с температурой, при которой, казалось, были способны плавиться кости. Суставы горели, всё тело ломило... Сначала я сидела, укутавшись в одеяло, за столом, отказываясь признавать, что мне настолько плохо, чтобы лечь в постель, но потом мне всё-таки пришлось это сделать. И в городе не оказалось совершенно никого, кому бы я могла позвонить, чтобы если я зажарюсь заживо в своём же теле, то кто-то бы меня хотя бы нашёл. Я звонила Эйдену. Он был в городе. Был. Видимо, с кем-то или где-то, где не слышно телефона. Когда я всё-таки добилась от него сообщения, жена Майкла, телохранителя Билли, который с семьёй жил в том же доме, что и я, уже дала мне жаропонижающее и сидела рядом со мной, пока я обливалась потом и пыталась вспомнить причины, почему я должна держаться и не откинуться прямо в тот момент, дабы облегчить муки. Список причин, к которому я пришла: 1) Умереть от температуры из-за стресса, когда ты бронзовая медалистка Олимпийских игр — позор 2) Я всегда планировала умереть как-нибудь громко, но не вот так в своей постели 3) Все новости сейчас о ситуации с Россией и Украиной, поэтому о смерти какой-то фигуристки никто даже не будет думать, а я хочу чтобы обо мне думали 4) Я всё ещё не сделала предложение Билли — появились какие-то симптомы? — написала Билли. — нет. это не вирус. я уверена мой организм просто устал, вот и всё перемучалась, и нормально — ты нашла эйдена? — нашла — и где он? — уехал из города, — соврала я. И с количеством недоговорок, которыми она кормила меня всю прошлую неделю, не ей мне потом что-то говорить про ложь. Тем более, эта ложь во благо другого человека. развлекается билли, со мной всё нормально — окей верю просто беспокоюсь Я встала и подошла к перилам балкона, устремив взгляд на простирающийся вдалеке город, залитый светом его фонарей, и думала, как мне возвращаться к этой жизни после Пекина, бесконечных камер, репортёров, невероятно талантливых спортсменов вокруг себя, вкусной, уже готовой еды в столовой, и постоянного зашкаливающего адреналина. Обычная жизнь теперь кажется пустой... Будто у меня забрали что-то яркое и шумное, и я тоскую по этому, даже учитывая, что я не люблю ничего, что яркое и шумное. Может поэтому у меня вчера и поднялась температура. Напомнить, что может быть куда хуже. Yahoo! sports ⚡ISU отстранил российских и белорусских спортсменов от участия в соревнованиях под своей эгидой. Это следует из официального заявления, распространенного организацией. Запрет касается фигурного катания, шорт-трека и конькобежного спорта. Из-за звонка в прихожей, мне пришлось отодвинуть ноут с открытым договором подряда с Interscope, который мне предстояло изучить и подписать, и пойти открывать дверь. — Добрый день, распишитесь за доставку, пожалуйста, —курьер подсунул мне под нос планшет и стилус; я чиркнула на нём свою подпись, и мужчина поднял с пола корзину с цветами: композиция с разными нежными розовыми и белыми цветами. — Хорошего дня! Я приняла корзину и занесла её в квартиру. Тяжёлая, падла. Взгрузила её на стул и подцепила открыточку. «Выздоравливай ♡». Она меня балует. Вздохнула и села на соседний стул, пододвинув к себе ноутбук с открытой вкладкой договора. С третьего июня по второе июля я буду сопровождать Билли в части европейской ветки тура, как в старые добрые. Но за исключением пары дней: нас с Эйденом сначала пригласили участвовать в большом пост-олимпийском ледовом шоу в Париже. В одном из парков летом заливают огромный каток, поддерживая лёд специальной охлаждающей системой, и именно владельцы этого чудо катка решили собрать олимпийцев, чтобы создать своё шоу. Я даже не представляю, сколько денег на счету у этих людей. Мало того, что у них в собственности открытый каток, работающий круглогодично, так ещё и заплатить за организацию шоу такого уровня, трибуны, гонорар куче фигуристов мирового класса, видео-съёмка, промоушен... Это очень много денег. В любом случае, так как Эйден надеется заняться своим здоровьем, мы отказались, и нам предложили альтернативу — вести это шоу. Мы популярны, хорошо выглядим, Эйден харизматичный, а меня любят французы. И, что немаловажно, Эйден говорит по-английски, а я по-французски — именно те ведущие, что нужны стильному высокобюджетному шоу в Париже. А ещё мы бронзовые медалисты Олимпийских игр и пока-ещё-неизвестно-какие медалисты на Олимпийских играх в командном турнире. Так что как только я прибуду в Париж с командой Билли — мне придётся сразу же откланяться и ехать на дневную репетицию. Мой телефон снова зазвонил, и я было понадеялась, что это Эйден, с которым мне как раз очень надо было поговорить, но это оказалась Билли. Я захлопнула ноутбук, приняла звонок и встала, чтобы сварить себе кофе. — Да, принцесса, — привычно произнесла я вместо приветствия. — Получила цветочки? — услышала я довольный голос по ту сторону. — Ты меня балуешь, — ответила я, стараясь звучать дружелюбнее, подставляя чашку под металлические трубочки кофемашины, которая мне всего двадцать минут назад сварила первую чашку кофе. — И не надейся, — фыркнула она. — Это взятка. — За что? — У меня есть для тебя задание. Съездить кое-куда. — Начала меня эксплуатировать ещё до июня? Билли засмеялась. — Не бойся, в июне я тебе продыху не дам... — Что мне надо сделать? — спросила я, зажав телефон между плечом и ухом, и направилась к цветам, чтобы подрезать их и расставить по вазам. — Я скину тебе адрес, подъедь туда, пожалуйста, и забери мешок корма для Шарка, — попросила она. — Едь на машине, там мешок 10 килограмм. — И почему ты не заказала доставку на дом? — спросила я. Питбуль Шарк, которого Билли взяла из приюта с началом локдауна, живёт в доме родителей Билли, вместе с собакой детства, Пеппер, и пусть сейчас, пока все О'Коннелы в туре, к ним приходят догситтеры, я уверена их не оставили без достаточного количества корма. По крайней мере, я благодарна, что к ними не заставили ездить меня. — У них нет доставки, — овтетила она. — А из другого магазина? — Там дешевле. Я издала долгий и громкий вздох. — Билли, ты забыла, сколько ты зарабатываешь? — Ну съезди, пожалуйста, — заканючила она. — Ты же уже хорошо себя чувствуешь. И у тебя новая машина. Я закатила глаза. Конечно же я не откажу ей, и она это знает. — Это далеко? — спросила я. Это оказалось далеко. Двадцать минут на машине туда, и двадцать пять обратно, так как я решила сократить путь по знакомой дороге, но та оказалась перекрыта и мне пришлось объезжать. Я спросила Билли, нужно ли завезти корм в дом её родителей, но она сказала везти его в нашу квартиру, хотя собаки там никогда не появляются — я не позволяю. Зачем? Толкового объяснения я не получила. Я уже перестала задавать вопросы. Моя голова была забита только предстоящим Чемпионатом мира, сегодняшними новостями об отстранении россиян, нашими планами касательно тренировок в России и процессом поиска нового хореографа. У меня было одно давнее желание, и, нет, это не Бенуа Решо, но я очень боялась этому желанию писать. Я пыталась попросить Эйдена написать ему, но он сказал, что предложение от меня возымеет больший эффект. Почему? Он не аргументировал. С тех пор мы выбор хореографа не обсуждали, и, как я поняла, Эйден ждёт действий от меня. А ещё мне не нравилось, что Билли явно мне чего-то не договаривала. Я уже смирилась с тем, что меня выводит из себя каждое её касание кого-либо, кто не я, но её вечные недоговорки уже переходят все границы. Двадцать второго февраля у неё был концерт в Ньюарке, штат Нью-Джерси, что практически прилегает к Нью-Йорку, и следующий концерт у неё запланирован только восьмого марта в Бирмингеме, штат Алабама. И именно в те даты, когда в Ньюарке была она, там были и мы, и пусть у нас было безумно загруженное расписание без свободной минуты днём, я предлагала ей пересечься где-нибудь хотя бы ночью, я могла бы приехать в её отель, я была готова сама пожертвовать сном, мне её дико не хватало... Но она сослалась на своё расписание, и сказала, что скоро встретимся. Скоро — когда? В июне? И зная, что в Нью-Йорке теперь живёт Мэттью, моя ненависть к себе переливалась в ненависть к нему и потом в ненависть к Билли. И обратно. И меня это душило, унижало и просто съедало изнутри, тот факт, что я вообще могу её ненавидеть. И так каждый день, пока я знала, что она где-то в Нью-Йорке и не со мной. И так мы улетели из Нью-Йорка, где за пять дней я ни на мгновение не увиделась со своей девушкой. А потом она просто пропала с радаров. Я больше не спрашивала где она и с кем, а сама она не говорила. Я заехала на территорию своего жилого комплекса и после того, как припарковалась, ещё минут десять сидела в машине, слушала музыку и читала новости. А потом ещё пять сидела у подъезда, курила и читала новости. Новостей было много. И из них ни одной приятной. Я написала Эйдену с просьбой позвонить как только сможет. Не уверена, как скоро это произойдёт. Я потушила сигарету, вернулась к машине, достала из багажника мешок с кормом и потащила его домой; проблема была не в весе, а в размере. Мой рост — 160 сантиметров и этот мешок вполне себе был высотой с половину меня. Лифт не работал и мне пришлось тащить мешок на восьмой этаж в руках. Вспомнились слова Эйдена, которые он сказал, когда помогал мне заселяться и так же пешком по лестнице таскал коробки с моими вещами. «Лифт сломается — и как ты сюда будешь подниматься пьяная? А после целого дня тренировок?». Оказалось, сложнее таскать собачий корм. Пока я искала ключи, я достала телефон, чтобы записать своей девушке голосовое. — Билли О'Коннелл, — начала я, уже захлопнув за собой дверь квартиры, — тебе очень сильно повезло, что я тебя люблю, а ещё, что я плотно позавтракала, а ещё что у меня спала температура и я спортсменка и физически способна носить такие тяжести, — я прошла в большую комнату, намереваясь всё-таки заняться цветами, — ибо иначе... Это ещё что такое... Я отправила голосовое и опустила телефон. Взгляд мой оказался прикован к кровати. Которая была полностью заполнена мягкими игрушками: медвежата, собачки, Хэлло Китти, динозавры... И когда я уходила, их тут не было. Я подошла к кровати и взяла в руки Синнаморолл в голубом худи. Ключи от этой квартиры помимо О'Коннеллов есть только у Эйдена, но и Эйдена в Лос-Анджелесе ведь нет. Я резко озирнулась и тихонько попятилась к выходу. У кого ещё есть ключи? Кому Билли могла их дать, и кто, чёрт возьми, притащил все эти игрушки сюда? Дверь ванны распахнулась, и я отпрыгнула назад. — Сюрприз! — заорала Билли, выскочив в спальню, а из моих уст полился поток отборного французско-итальянского мата. — Ты чего? — Какого чёрта ты тут делаешь?! — закричала я, склонившись, уперев ладони в колени. — Билли, ты нормальная?! Я думала к нам ворвался какой-то сталкер-фрик! Или вор! — я выпрямилась и махнула рукой на кровать. — Что это всё значит? Она опустила руки, которые выставила для объятий и покосилась на кровать. — Ты была расстроена, что ISU запретил кидать игрушки на лёд, и я решила сама тебе их купить... — Ты меня для этого выгнала из квартиры? — Не «выгнала», а выманила, — поправила она. — Да. Боже, какая же она дура, это невозможно... Я вздохнула и подошла к кровати. Откинула три игрушки к подушкам и ссутулившись села, не отрывая взгляда от Билли. К туру она покрасила волосы в чёрный, и сейчас она была без косметики, и от неё приятно пахло её парфюмом. Мне хотелось наткнуться на неё с объятьями и вопросами, но из-за того, что она меня напугала, теперь я чувствую одну злость, а желание её затискать маячило где-то на периферии. — То есть тебе не нужно было 10 килограмм корма? — выдавила я. — Нужно было. Я завела новую собаку. Роди, — ответила она, и я вздёрнула бровь. — Я потом отдам его в хорошие руки, честно. Но мне нужно было спасти его. — «Нужно было»... И где он сейчас? — У родителей. — В Хайленд-парке, — уточнила я. Билли кивнула. — И поэтому ты сказала мне туда не ехать? Снова кивок. — Я не хотела, чтобы ты испортила сюрприз. Я... Боже, она невыносимая. Я прикрыла глаза и спустя пару секунд снова посмотрела на Билли. Она стояла, засунув руки в карманы, безэмоционально глядя на меня. Она так смотрит, когда злится. Но она не имела право злиться. Это я тут злилась. И как раз я имела на это полное право. Мне стало жарко, и я стянула толстовку, оставшись в одной майке на бретельках. Всего за неделю после Олимпийских игр я набрала минимум два килограмма, поэтому за «отпуск» предстояло их согнать. Но сейчас я... не такая сухая, как была в Пекине, так скажем. На худом теле эти два килограмма очень заметны. А может даже и не два. Я слишком боялась взвешиваться. — Во-первых, я ненавижу сюрпризы, — тихо и максимально спокойно произнесла я, напоминая такую простую истину обо мне, и стараясь в первую очередь успокоить себя саму, а не Билли. — А во-вторых, я думала ты в Нью-Йорке. Эйдена в городе нет, твоих родителей тоже, Финнеаса тоже, и Майкла... Никого с ключами. И кто-то вторгается в квартиру... Что ещё я должна была думать? — Спасибо, что не ударила меня чем-нибудь, — сказала она, присаживаясь слева от меня. — Сковородой... Эйден обещал, что в межсезонье начнёт учить меня борьбе. Думаю, самое время этим заняться. Так как те неоконченные курсы телохранителя в 2018 ничего особо мне не дали. — Прости, что напугала, — сказала она. — Не звучишь искренней, — отметила я и покосилась на неё. Девушка ухмыльналась. — Эх, как же так... — пролепетала она и протянула мне плюшевый цветок. — На. Тебе. — Спасибо, — я покрутила в руках цветок и указала им на стол. — Мне ещё с теми надо разобраться. Билли не ответила, но я почувствовала её ладонь на моей спине и больше не могла себя сдерживать. Приподнявшись, я перекинула правую ногу через Билли и села на её колени, обвив руки вокруг её шеи, прижавшись всем телом к ней. Мягкая, тёплая... моя. — Привет... — прошептала я, втянув носом запах её волос. — Привет... Она лишь на секунду дотронулась губами моей шеи, а меня уже будто пронзила молния. Она, уловив мои ощущения, сразу же поцеловала ухо, прикусила мочку и провела языком вниз по шее; я уже сидела с закрытыми глазами, рот приоткрылся, и я отодвинулась назад, пока губы Билли прошли над бретелькой майки и уверенно продвигались к моей груди. Я приподнялась на коленях, но она наклонилась не ко мне, а, придержав меня за талию, наклонилась к тумбочке, подцепила маленький пульт и нажала кнопку, чтобы ночные шторы на обоих окнах начали двигаться в сторону друг друга, и через пять секунд вся комната была практически во мраке. — Иди сюда, — проговорила она, снова подтягивая меня к себе за ремень джинсов. Её голос звучал низко, вибрирующе. — Я соскучилась по тебе... Девушка, не сводя взгляда с моих глаз, прикусила бретельку моей майки и медленно спустила её с плеча. То же самое повторила с другой стороны и так же, зубами, поддерживая меня за ягодицы руками, спустила майку, оголив грудь. Я склонила голову вбок и прикрыла глаза, пока она начала покусывать и посасывать соски, параллельно расстёгивая мои джинсы. Пока я растворялась в этих ощущениях, она хрипло прошептала: — Встань и сними их. Я и не думала возражать. Вернувшись к ней на колени в трусиках и скомканной на животе майке, я впилась в её губы в жадном поцелуе, оттягивая и теребя их. Поцелуй не прерывался, превращаясь во всё более дикое и бесконтрольное столкновение двух жаждущих друг друга ртов. Наши чёрные волосы путались между собой, руки блуждали по телам друг друга; я застонала ей в губы, и Билли отстранилась, отвернулась и расчистила за собой место от игрушек. Когда она легла на спину, потянула меня за бёдра, пока они не достигли уровня её лица. Я положила пальцы на её лоб, откидывая чёлку, чтобы удержать равновесие, пока Билли, обхватив руками мои ягодицы опустила их вниз, на себя. Я снова не сдержала стон и второй рукой упёрлась в кровать у головы девушки. Её язык пару раз прошёлся по ткани вверх-вниз и проникнул под неё, вызвав ещё один сдавленный стон и тихие ругательства. Я приоткрыла глаза и словила взгляд Билли снизу, бегающий, но жаждущий... меня. Я завела свободную руку за себя и, нащупав её подбородок, начала задавать темп сама пока она вырисовывала на мне — и во мне — фигуры, посасывая, оттягивая... Я начала двигаться сама. — Ещё... Ещё... — шёпот срывался с моих губ. — Боже... Билли вынырнула из-под моих ног, толкнула меня — скорее моё тело, как мешок — на спину, я приземлилась головой на подушки, а она устроилась снизу, на животе, обхватив мои бёдра руками, но отстранилась, чтобы стянуть с меня трусы, как мешающуюся тряпку, и припала снова. Моя рука скользила по её волосам, подтягивая ближе, вспоминая, какие они на ощупь, какой у неё язык, какие гладкие щёчки... Когда я уже начала содрагаться, приподнявшись на локтях, чтобы кончить, глядя ей в глаза, язык Билли ускорился, и в какой-то момент я забыла как меня зовут, кто я такая и где я нахожусь, я жила ощущениями и касаниями, и это были самые спокойные пять секунд за последний год. Билли легла рядом со мной и кратко поцеловала. — Ты курила? — спросила она. Я прикрыла глаза и натянула на грудь майку. — Давай не сейчас. От тебя я жду больше объяснений. Но давай помолчим. — Хоть бы поблагодарила. — За что? — Как минимум за то, что я приехала. А вообще я говорила про секс. Я хмыкнула. — Можно подумать, ты ради меня приехала. Билли ущипнула меня за ухо, а я ударила её по руке. — Предупреждаю, что мне дали задание выяснить когда у тебя и у Эйдена есть свободный вечер, потому что мама хочет приготовить ужин в вашу честь, — сказала она. — Небольшой, просто семьёй, может ещё Майкл с женой, не знаю. — О-о-о... — протянула я. — Вспомнила, что я не люблю сюрпризы? Она поцеловала меня в подбородок. — Учусь. — Спасибо. — Так что? Когда вы свободны? — Я всегда, а Эйден никогда. Он не в городе. — А где? — Гуляет, — увильнула я. — Ладно. У тебя есть планы на завтра? Не для ужина. Для меня, — она перевернулась на бок, подперев голову рукой, а я села на кровати, потянувшись к своим трусикам, которые лежали на одном из плюшевых медвежат. — Да, — ответила я. — Я лежу дома и смотрю Нетфликс. И так будет всю ближайшую неделю, за исключением ужина твоей мамы. — Можно составить тебе компанию? — спросила она с ухмылкой. Я ответила ей такой же ухмылкой: — Если ты будешь вот так вот оплачивать своё пребывание... — А бесплатно мою компанию не потерпишь? — Не расскажешь, что ты делала неделю в Нью-Йорке? — спросила я, закинув руки за голову. Билли присвистнула. — Вот это бицепсы, — она провела пальцами по моим рукам, но, словив мой взгляд, который говорил «не переводи тему», продолжила: — Я не была там всю неделю. Мы с Финнеасом посетили официальный ужин, организованный для номинантов на Оскар, я погуляла по магазинам, отоспалась и всё. Потом мы навещали родственников и друзей семьи в Бостоне. Остались у них на пару дней. А потом сюда. Я хотела сделать сюрприз, поэтому ничего не говорила про родственников. Ты бы поняла, что у меня нет никаких планов и предложила бы прилететь в ЛА. А я и так собиралась прилететь в ЛА. Я не знала, стоит ли спросить про Мэттью. Мне хотелось, но... — Покажи медаль, — она перебила мою мысль. — Ты её уже поставила в стеллаж? — Чемоданы ещё не разложены. Я же заболела сразу, как мы вернулись домой. — Сейчас всё разложим, — она соскочила с кровати и направилась в прихожую, туда, где всё ещё валялись мои Олимпийские сумки. Плохо, наверное, что я не сильно рада её видеть? Я должна была соскучиться, не так ли? Я просто хотела отдохнуть. В тишине и одиночестве. И ещё на этой неделе мне должны были поставить диагноз и откорректировать лечение, и это очень и очень нервировало. Я боялась, что будет, если общественность узнает, что со мной что-то не так? Или что будет со мной, когда я узнаю, что именно со мной не так? Я могу начать творить херню и оправдывать это диагнозом, я себя знаю. И я хотела бы, чтобы у меня было время обдумать всё самой, прежде чем преподносить такую информацию Билли. А ещё я планировала просто не есть, чтобы согнать отёки, но с Билли так не получится. Боком, как сёрфер на волне, скользя носками по полу Билли вылетела из прихожей: в моей тёплой шапке с флагом США на лбу, дутой куртке сборной, с медалью на шее и пандой с венком в руке. — Хороша? — воскликнула она. Я не сдержала улыбку. Всё-таки я по ней скучала. Просто мне нужно было время побыть одной. Я потянулась к телефону, чтобы сфотографировать её — та сразу же начала позировать. — Кстати, — произнесла она, стянув в головы шапку, из-за чего её волосы начали смотреть в разные стороны. — Какие у тебя на планы на этот вечер? — М-м-м... Нетфликс? Может быть поесть что-нибудь. — «Может быть поесть...», — перекривляла она и, сев на кровать, дотронулась до моей ноги. — О, нет... — я указала на неё пальцем, — я тебя знаю, О'Коннелл... — Что? — Нет. — Я ещё ничего не предложила. — Я знаю, что ты так томно смотришь, когда хочешь сказать что-то, что мне не понравится. Что это? Лошади? Поход в горы? Поучаствовать в ютуб-видео для твоих друзей? — Что не так с лошадьми? — воскликнула она. — Ты обещала мне, что когда-нибудь составить мне компанию! — Когда-нибудь. — И ты снимала видео с Кортни! Да, я учила её кататься для её ютуб-канала, но это было давно, и это была моя подруга. Кстати, надо бы ей написать, что-ли... — Так что ты от меня хочешь, О'Коннелл? Я не разрешаю в этой квартире проводить никакую вечеринку, — наперёд запретила я, снова грозно на неё поглядев. — И собак тут тоже не будет. — Эйвери, ты меня не слушаешь! Я глубоко вздохнула. — Билли О'Коннелл, какие у тебя есть идеи, как я могу провести сегодняшний вечер? — Сходить со мной на премьеру «Turning Red». О, так она не ради меня вернулась в ЛА. И чёрта с два я пойду на какую-то премьеру, узнав об этом всего за пару часов. Los Angeles Times Певица, обладательница пяти статуэток Грэмми, Билли Айлиш вместе со своим братом-продюссером Финнеасом О’Коннеллом и девушкой Эйвери Делакруа посетила мировую премьеру мультфильма Disney и Pixar «Turning Red», которая состоялась сегодня, 1 марта 2022 года в El Capitan Theatre в Лос-Анджелесе. Билли и Финнеас написали три песни для вымышленного бой-бэнда из мультфильма под названием 4*Town: «Nobody Like U», «U Know What's Up» и «1 True Love». Певица появилась в своем характерном оверсайз-образе, выбрав мешковатые брюки, рубашку и шапку в тёмных тонах, что контрастировало с яркой цветовой гаммой мероприятия.

POV Эйден

28 февраля 2022 В самолёте я не сомкнул глаз ни на минуту. Проглатывал один ромком за другим, слабо надеясь, что эти истории с хэппи-эндами как-нибудь наманифестят мне такую же. Потому что сейчас я поступал очень безрассудно, и, казалось, удача — единственное, что могло спасти ситуацию. Ещё вчера днём я отвозил в аэропорт Джейсона, мы поговорили, решили все недомолвки — коих было совсем немного, потому что мы никогда и не были в отношениях, — и он улетел в Торонто, а мы с Эйвери решили взять неделю отдохнуть. По крайней мере, я надеялся, что мы сможем отдохнуть, и случайно не встретимся через два дня на катке. У неё была обязанность написать Скотту, мать его, Мойру, с предложением поставить нам программы в следующем сезоне. Я мог бы написать и сам, но, во-первых, для Эйвери преодоление социальной неловкости — полезное упражнение, во-вторых, она рассказывала, как всё детство её отец оттачивал её навыки владения коньком по видео выступлений Скотта и Тессы, а в-третьих, она симпатичная, трудолюбивая, целеустремлённая молодая девушка, которая несколько лет занималась тем, чтобы уговаривать людей поставлять друг другу услуги и находить компромиссы, а я клоун, и из полезных навыков у меня нести чушь когда надо нести чушь, и фильтровать речь, когда надо говорить красиво. У неё явно лучше получится договориться с ним. Вечер я не знал чем себя занять. Заставил сидеть себя дома, перед телевизором, смотрел какой-то корейский детектив. Но после Пекина... Сидеть в тишине и без дела оказалось просто невыносимо. И я написал ему. И мы переписывались до часа ночи так, будто никогда не было никаких разногласий, будто я не пытался отвадить его от себя, будто в Рождество мы не целовались так, будто это последние поцелуи в нашей жизни. А когда он сказал, что ему пора работать, я зашёл на сайт авиалинии United и купил билет до Парижа. Недели мне хватит. Я больше двадцати лет отдал спорту. Я заслуживаю быть счастливым. Сойдя с самолёта и купив французскую сим-карту, я сразу же написал Билли и спросил, где находится дом родителей Эйвери и Хьюдсона, так как сам я там никогда не был и забыл позаботиться об этом заранее. Оказалось, адреса она не знала и сама, но каким-то образом через час достала его, поклявшись, что не спрашивала ни у Эйвери, ни у Хьюдсона. Может быть, остались какие-то фотографии, письма, документы, не знаю... В любом случае, адрес у меня был: 7, улица Терезы, 93100, Монтрёй, Франция. Я показал сообщение таксисту, чтобы он отвёз меня куда надо, а он вместо того, чтобы озвучить мне ценник, на ломаном английском спросил, почему я переписываюсь с Билли Айлиш. Я сказал, что это не официальный аккаунт, а фан-аккаунт моей подруги и побыстрее спрятал телефон. Через полчаса, с учётом пробок, такси остановилось в чистом, милом частном секторе с двухэтажными домиками; с меня потребовали шестьдесят евро, и я сторговался до пятидесяти, хотя в реальности понятия не имел, сколько могла бы стоить эта поездка. Десять евро мне скинули за совместное селфи, и то, мне самому пришлось сказать, что я олимпийский медалист и намекнуть на возможность сделать фото. Таксист спросил, к кому я приехал сюда. Я замялся, но сказал, что к другу. Из багажа у меня была только спортивная сумка, поэтому только я расплатился и вышел — машина сразу же укатила. Синяя табличка с семёркой на решётчатом металлическом заборе и табличка с надписью «Rue Thérèse» на доме за забором подсказывали мне, что я приехал по адресу. Правильный ли был адрес — оставалось довериться Билли Айлиш. Я посмотрел на часы на руке. Первое марта, восемь часов утра по парижскому времени. Он мог ещё спать. Он мог только что лечь, если работал ночью. Он мог спать не у себя дома. Или у себя, но не один. Но когда-то в детстве я услышал, что если не просить — тебе ничего не дадут, и запомнил это. И действовал по этому правилу всю оставшуюся жизнь. Я сам кузнец своего счастья. Я хотел уже было нажать на звонок, но заметил, что калитка открыта и толкнул её. Дворик был очень маленький, мощёная камнем дорожка до крыльца в длину была, ну, метра четыре, не больше. Слева от дорожки небольшой участок двора перед домом был засажен травой, но находился в тени деревьев, а под деревьями стоял стеклянный столик и три стула. В дальнем углу двора огорожено место для автомобиля, но там стоял только ярко-розовый мотоцикл. Эйвери упоминала, что в юности у неё был мотоцикл, но, насколько я помню, его продали сразу, как она переехала в штаты. Я снова скользнул взглядом по столу и стульям, попытавшись представить семью вместе. Сложно. Я их совсем не знаю. Я поднялся по ступеням и постучал. Второй. Третий раз. Простояв ещё пять секунд без ответа, я достал телефон, чтобы написать ему, но дверь открылась. Боже... — Привет, — проговорил я, рассматривая милое заспанное лицо Хьюдсона, на котором смешались замешательство и злость. На нём была голубая футболка, облегающая его широкие плечи и тёмно-синие широкие штаны. — Привет, — прошептал он, отпустив руку, которой придерживал дверь, и я открыл её шире. — Так вы живёте не в Париже, а в... Монтрёй? — спросил я, вернув себе на лицо напускную самоуверенность. — А зачем говорите, что в Париже? Лучше звучит? Хьюдсон проигнорировал глупый вопрос и не сводил с меня взгляда. И я счёл это за знак. Преступив порог, сбросив с плеча сумку я притянул его к себе и поцеловал, ненасытно и требовательно, зарываясь пальцами в светлые волны волос. Тихий стон Хьюдсона, когда я чуть углубил поцелуй, и это просто сорвало мне крышу... Я шагнул вперёд, чтобы зайти в дом, ногой захлопнул дверь и ловко поменял нас местами, прижав парня к двери. Мы не говорили — за нас всё говорили наши блуждающие пальцы, горячие ладони, настойчивые языки и желание. Мы делили одно дыхание, целовались так, будто не было никаких вчера, и никогда не будет завтра. Впервые в жизни я чувствовал, будто я хочу остаться где-то навсегда, и это пугало. Моя жизнь была безостановочным движением, но сейчас единственное движение, которое я хотел осуществить — добрести до дивана, чтобы стало удобнее обцеловать его всего, и там остаться до конца жизни. Я отстранился, чтобы перевести дыхание, и горящие щёки Хьюдсона, его красные распухшие губы, ещё раз вселили в меня мысль, что я хотел остаться в этом доме, с ним, и не на неделю, а на месяц или два, и не видеть никого больше... Я провёл большим пальцем по его скуле, по подбородку и нижней губе; он послушно поднял лицо, не отрывая взгляда от моих глаз. — Я соскучился, — прошептал я. — По мне? — он вздёрнул брови. — Безумно, — сухими губами проговорил я и снова прижался к его святым губам. — Просто безумно... Либо он меня погубит, либо я сейчас совершаю самый правильный шаг в своей жизни.