Из другого мира

      Мобей шел среди деревьев, петляя между ними, спутывая след. Его переполняли ярость и гнев, бурлящий огненным потоком в этом холодной теле. Он чувствовал спиной острую пульсацию, где-то внизу, но не мог точно сказать, где именно. Ткань липла к коже, и Мобей старался не обращать внимание на нее, продолжая мужественно терпеть нарастающую, как раскаты грома, боль. Но всякий раз, когда одежда слишком прилегала к спине, он безуспешно пытался ее одернуть, чтобы хоть как то отвлечься от ран, по которым скользило ханьфу. Пытаясь быть сильным, Мобей допускал одни и те же промахи. Ненависть разливалась по всему телу, стоило только вспомнить недавнюю стычку с заклинателями, которые попытались его убить. Все нутро демона пылало от горечи и злости. На самого себя. Он не смог отомстить этим людям. Прошло много лет, но ничего не изменилось. И более того, эти люди смогли его ранить. Он все также слаб.       Впервые Мобей попал в мир людей еще ребенком. Его швырнули прямо в руки людей, которые смотрели на испуганного ребенка как на дикого зверя, что мог напасть на них. В тот день Мобей бежал так быстро, как никогда не бегал прежде. Глаза метались в поисках выхода или спасения. Дыхание ребенка сбивалось, ноги заплетались, сзади доносились крики селян. Одна нога запнулась о другую, и малыш рухнул вниз. Крики и общий гвалт стал еще громче. Обернувшись назад, он увидел еще людей, на этот раз одетых более опрятно и их вид был более величественен. Но на их лицах было тоже угрожающее выражение, что и на прошлых. Глядя на них, Мобей ощутил еще больший страх. Малыш, как только мог, поднялся и побежал дальше. Не ясно как, но ребенок нашел в себе силы на еще один рывок. Горло жгло от быстрого дыхания, солнце припекало, жар и духота неприятно и болезненно окутывали маленькое тельце. Дома мелькали, сливались в одну монотонную полосу, а в ушах звенело так, что Мобей больше ничего не слышал. Если его поймают, что с ним будет? Эта злоба и ненависть, что он увидел на человеческих лицах, не предвещала ничего хорошего. Малыш чувствовал это. И ему удалось сбежать только потому, что те незнакомцы растерялись. Не зная, как лучше поступить, они не сразу бросились за ребенком следом, а тот уже припустил вовсю. Как только Мобей попал в человеческий мир, он думал только об одной вещи. Малыш хотел вернуться домой. Домой, подальше от этих пыльных улиц и палящего солнца. Где много снега, а если и выдаются светлые дни, без метели или пурги, то тепла от них не так много. Здесь было душно, местный жар туманил рассудок. Было так плохо, что Мобей не мог долго выносить эту погоду, а быстрый бег лишь разгонял теплый воздух вокруг него еще сильнее. Невыносимо жарко.       Скоро, ему удалось ненадолго оторваться от погони. И он выбежал на пустынную улицу, где не было ни души. Мобей судорожно огляделся. Действительно никого. Ни одной живой души. С заплетающимися ногами он, поминутно оглядываясь, прошмыгнул в какую-то пристройку. Небольшая комната была завалена корзинами. Буквально с пола до потолка. Их было очень много, и скоро ребенок увидел несколько больших корзин с крышками. И Мобей залез в одну из них. Закрыв место своего убежища крышкой, он наконец-то смог расслабиться. Ноги, не привыкшие к подобным марафонам, ныли и сильно болели. На маленьких ладошках были ссадины, которые Мобей получил при падении на дороге. Ханьфу было все в пыли, как и волосы, как и лицо. На улице было так жарко, что в глазах у демоненка все плыло. Ему никогда не было так плохо, как в этом месте. Ребенок, привыкший к жизни в холодных пустошах, просто не мог привыкнуть к здешней погоде. А после продолжительной погони стало еще хуже. Прохлады. Хотелось охладиться, но нельзя было выбираться из корзины. Мобей еще сильнее вжался в ветвистые стенки. Если бы он побежал дальше, его бы догнали. А спрятавшись, быть может, получится прошмыгнуть мимо этих «людей». Ни одно чудо-юдо, которыми демоницы пугают своих малышей, ни в какое сравнение не шло с ними. Особенно страшно выглядели те, что появились немного позже. Те, первые, были одеты практически одинаково, но последние, от них веяло чем-то неясным. Мобей был слишком мал, чтобы понять, но чувствовал угрозу. Восприимчивость демонов была на порядок выше, чем у людей, и малыш быстро понял, кого ему стоит опасаться.       Было очень душно и очень-очень страшно. Мобей не знал, что ему делать дальше. Он свернулся калачиком на дне корзины. Ему хотелось домой. Но как вернуться, он не знал. Он был слишком мал, чтобы хотя бы определить направление. И к тому же, все эти люди. Не у кого спросить дороги, да на тебя еще и открыли охоту. И к тому же, Мобей слишком устал, чтобы искать дорогу после продолжительного забега. И он задремал, мучаемый человеческим жарким летом и зноем, который продолжал терзать маленькое тельце. И ему приснились объятья, от которых на душе становилось так спокойно и хорошо.       Из полудремы Мобея выдернул возглас, раздавшийся откуда то сверху:       — Все сюда! Я его нашел!       Малыш с трудом разлепил глаза и увидел поток света на том месте, где должна была быть крышка. А в свете стоял человек, в той пугающей одежде и с чем-то блестящим в руках. Видя перед собой перекосившееся от злобы лицо заклинателя, Мобей мигом проснулся и попытался выбраться из корзины. Но второй побег не удался, его поймала пара крепких рук еще до того, как он успел выбежать из сарайчика. Малыш брыкался и пытался вырваться, но ничего не удалось. И так он, оказался в плену у людей в водной тюрьме дворца Хуаньхуа. …       С того времени прошло много лет, но демон все это время хотел отомстить. В первое посещение мира людей Мобей узнал об их лицемерной стороне на собственной шкуре. Они вели себя как звери, но при этом смотрели на него, будто это он был чудовищем. Их страх, ужас и отвращение въелись малышу в голову так сильно, что он не мог ни на секунду забыть об этих днях. Заклинатели кричали о справедливости, о чести и защите невинных, но сами бросились ловить демоненка, что еще даже не научился использовать магию; ребенка, который при всем желании не мог бы никому навредить. Они говорили о правосудии, но сами бросили в темницу ребенка, только потому, что крестьяне увидели его на середине рыночной площади, куда его кинул родной дядя.       Мобею хватило десяти дней, чтобы понять несколько вещей. Во-первых, дядя его предал. Тот, кого он так безмерно любил и уважал, бросил его прямо в руки людей, чтобы те растерзали малыша. Во-вторых, люди лицемерны и ничтожны. Они слабы, но сами бросятся на любого, кто беспомощен перед ними. Они много говорят о разных странных вещах, вроде «правосудия», «справедливости», «защите слабых», но при этом ведут себя хуже любых наемников из самых презренных демонических кланов. Демон не понимал, почему с ним поступили так. Ведь по общим определениям, ему должны были бы помочь, но никак не кидать в тюрьму. В-третьих, отец ценит его ровно настолько, чтобы заметить отсутствие отпрыска на десятый день. Мобею стоит начать полагаться только на свои силы, иначе он будет также беспомощен перед лицом опасности. В-четвертых, если люди не следуют своим же правилам, то стоит ли ему, демону, следовать им? С демоническими обычаями все было в разы проще. Например, в традициях народа Мобея в порядке вещей было брать то, что тебе должно принадлежать по праву. То же касалось и отмщения. А значит, Мобей должен сам взыскать долг с дворца Хуаньхуа, раз этого не сделал его отец. Первые три правила Мобей усвоил очень хорошо и решил стать сильнее настолько, чтобы никто, ни демоны, ни люди, больше не могли его предать и причинить боль. Никогда.       Но когда мысли демона возвращались к четвертому пункту, все становилось, почему то сложнее. Не для понимания, но для решения вопроса, как действовать дальше. С одной стороны, стояло желание отыграться с теми, кто кинул его в темницу и держал там. Найти именно тех заклинателей, что устроили погоню на него, как на диковинное опасное животное, после чего чуть ли не посадили в клетку на всеобщее обозрение. Хотя, почему «как»? Посадили. В квадрат метр на метр, который был окружен со всех сторон водой. Мобей вскипал каждый раз, когда воспоминания того дня приходили ему во снах. Тогда, в свое первое посещение человеческого города он был слишком слаб, но сейчас приобрел силы, которыми мог поставить своих обидчиков на колени. Тот малыш и те дни были постыдными воспоминаниями слабости демона, которые хотелось забыть. Для будущего правителя Северных пустошей слабость была недопустима. Впрочем, как и для любого другого демона северных земель. Если тебя поставили на колени, то убей своего обидчика в поединке и верни свое достоинство, искупавшись в крови проигравшего. Именно так Мобея воспитывали. Именно так он и собирался поступить с заклинателями, пленившими его и держащими под землей в течение десяти дней.       Спустя еще какое-то время Мобей предпринял попытку свести счеты с дворцом Хуаньхуа. Неудачную попытку, после которой смог лишь унести ноги. И как назло, снова столкнулся с заклинателями. Только эти были одеты по-другому, да и везли что-то. Но даже так, Мобей не мог оставить их в живых. Не сейчас. Эти адепты могли рассказать о нем другим заклинателям, и тогда демон бы не избежал проблем. Да и сами эти люди при удобной возможности сами напали бы на него. Он стиснул зубы от переполнивших его болезненных воспоминаний. Сейчас он ранен. Даже если не хотелось это признавать, факт оставался фактом. И хоть он расправился с ними, полученные травмы не могли не сказаться на нем. Если эта группка его увидит, то наверняка расскажет другим, и тогда очень быстро обнаружат пропажу кучки заклинателей дворца Хуаньхуа. И тогда уже ему придется столкнуться с более серьезными противниками. Стоит сразу расправиться со свидетелями. Чувства вины его не будут мучить. На него снова смотрели такие же наполненные злобой глаза. Эти адепты ничем не отличались от других людей, все они были одинаковы. Такое же выражение лица, и даже их речь похожа. Много лет назад пленившие его люди говорили то же самое. Мобей позже узнал, что человеческий век короток. И все же, даже спустя столько лет их повадки остались теми же. Даже, когда он просто идет, на него уже наставляют мечи. Так что не стоит щадить тех, кто сам тебя не пожалеет и не оставит в покое.       И все же, одного из них Мобей не убил. Тот человек что-то кричал, вцепившись в телегу, в то время, как его пихали свои же.       «Боже, они даже друг друга готовы использовать, ради спасения своих собственных шкур».       Но как только Мобей отвлекся, тот самый человечишка оказался у его ног, крепко сжимая их и говоря странные вещи. Эти испуганные и яркие глаза неотрывно следили за ним. На лице был страх, но голос его был тверд. И этого человека демон решил убить позже.       «Сначала разберемся с теми, кто пытается сбежать».       И как только стрелы поразили заклинателей, демон переключил свое внимание на последнего, что продолжал сжимать его бедра, даже с учетом того, что это ноги того, кто убил твоих товарищей. Попытки отшвырнуть его от себя ничего не дали, этот верткий, как ящерица, человек прилип и отказывался отступать. Это немного отличалось от ожиданий Мобея. Сначала он полагал, что тот попытается нанести удар. Или же, если он трус — это более похоже на правду-, то будет молить сохранить ему жизнь.       Но вышло немного не так, как демон предполагал. Заклинатель предложил свою службу до конца своей жизни. Да, пожалуй, этого Мобей действительно не ожидал. А человек продолжал говорить о службе и прочем, что вряд ли было хоть немного близко к истине. К тому же, это был адепт внешнего круга с пика Аньдин. Практически все демоны, кто хоть изредка бывал в человеческом мире, знали, что за заклинательские школы там были и слышали о самых сильных из них. И также знали о пике Аньдин. Это были те, кто носил на себе символ клана, и при этом не мог похвастаться хоть какими-то боевыми заслугами. Они везли продовольствие и снаряжение на поле боя, но на этом их роль в битвах заканчивалась. Но человек предлагал кое-что отличающееся от обычного рода деятельности пика Аньдин. Шпионаж. Если бы эти слова говорил адепт любой другой школы, то это было бы более правдоподобно. Но этот человек не внушал доверия. Его речь была похожа на отговорку. Но в глазах читалась стойкая уверенность в своих силах. Это выглядело забавно. Особенно о помощи ему, Мобею, в становлении правителем Северных земель. Тот не выдержал и все-таки спросил:       — Ты всего лишь адепт внешнего круга, да еще и пика Аньдин. И когда же, по-твоему, с подобной помощью, я достигну столь грандиозной цели?       Лицо человека приняло такое странное выражение, что Мобей удивился еще больше. Адепт старался выглядеть спокойным и уверенным, но на лице появилось нечто, похожее на разочарование.       «Ха, заклинатель понял, что не удалось провести демона», — не без злорадства подметил Мобей.       Ну, россказни о службе до конца лет своих были бы похожи на правду, если бы не тот факт, что их произносил пугливый и дрожащий всем телом человек, на лице которого застыло выражение испуга от собственного предложения и страха перед более сильным противником, чем он сам. Но Мобей недолго рассуждал над полученным предложением. Недавние раны дали о себе знать в самое неподходящее время. Демон даже не успел ничего сделать, когда человек еще сильнее вжался в ноги. Он пошатнулся и, потеряв равновесие, рухнул на землю, на которой и потерял сознание.       Сегодня был явно самый неудачный день в жизни демона. …       Мобей стал медленно приходить в себя. Голова располагалась на мягкой тканевой подушке и судя по тому, как сильно онемела щека, находилась она в таком положении долго. В воздухе ощущался запах каких-то трав, однако аромат был очень приятным, наверное, даже освежающим. Но в помещении было очень душно. И жарко. Мобей с самого начала не выносил теплый климат человеческого мира. Здесь были очень высокие температуры. Со временем он перестал обращать на это внимание, но после недавней стычки с заклинателями его восприимчивость к температуре обострилась до предела. Настолько, что на любое тепло Мобей реагировал острее, чем когда-либо до этого. Пожалуй, настолько, что этот обвивающее с левой стороны изнуряющий жар был неприятен. В комнате было тихо, за окном звучал треск цикад. Демоны в принципе обладали по природе своей большей чувствительностью, чем люди, хотя и не все. После ранения все чувства Мобея стали приходить в норму. Медленнее, чем демон ожидал, но судя по всему, он восстанавливался, поэтому не стоило волноватьс… И тут, жар, оплетающий левую сторону Мобея вполне ощутимо стиснул его. Сначала Мобей полагал, что ему мерещиться, но после пришло осознание, что рядом был кто-то еще. И скорее всего, именно этот кто-то принес Мобея в эту комнату. Мобей медленно перевернулся налево и буквально застыл. Сбоку от него все это время лежал человек. Тот самый человек, что днем ранее сжимал его ноги и клялся в верной службе. И сейчас человек спал. Но, тем не менее, обнимал его. От осознания того, что только что произошло, Мобей парализовало. Он потерял сознание, оказался настолько беспомощен, что не мог ничего сделать. И оказался полностью в воле человека. Нет, заклинателя. И сейчас до демона дошло еще кое-что. Спину больше не жгло так сильно, как накануне. То есть, человек что-то сделал с его раной. Но весь поток мыслей был прерван движением с левой стороны. И на этот раз объятия оказались крепче предыдущих. Первоначальный шок от неловкости ситуации сменился раздражением и яростью. Сначала на себя, за то, что позволил себя тискать какому-то человеку. А потом и на самого человека, который вообще вздумал лечь вместе на одну кровать с демоном. Какая бесцеремонность. И тут же заклинатель оказался скинут с кровати.       Человек грохнулся на пол, тут же подскочил, испуганно озираясь вокруг, пока его глаза наконец-то не встретились с демоническим. И тот застыл там, где и оказался, после падения — под небольшим столиком, стоящим прямо под окном. Сам же Мобей поднялся с кровати, продолжая буравить взглядом напуганного и сонного заклинателя. И человек нерешительно улыбнулся, пытаясь побороть свой страх и вновь заговорить с ним. Но Мобея не интересовали возможные оправдания или очередной бред человека. Хотя, кое-что все же нужно было выяснить. И сейчас, рассматривая лицо своего «слуги», демону стоило принять решение.       — Вы помните, кто я? — задал вопрос человек. …       Теперь у Мобей Цзюня появился слуга. Человек заклинатель с самого бесполезного пика. И этот мальчишка клялся в верной службе до конца своей жизни. Демон на своей шкуре знал, что все высокие слова людей ничего не стоят. Но этот адепт помог ему, притащил в гостиницу и попытался его вылечить. Выглядело так, будто он действительно старался угодить будущему господину, только вот Мобей не торопился брать заклинателя себе на службу. Точнее, не торопился ему доверять. И не только из-за болезненной неприязни людей. Этот парень был подозрителен.       Мобей не видел причины, почему бы человек предлагал свои услуги. Сначала это могло сойти за попытку отсрочить свою кончину, но человек дотащил его до гостиницы, пытался исцелить. И никто за эти три дня не потревожил их, иначе Мобей почувствовал бы приближение недоброжелателей. Но это не было помощью из «добрых» побуждений, в которые Мобей все равно не поверил бы. Была какая-то цель. Но все очевидные доводы демона разбивались о несоответствия его теорий с действительностью. Единственное, что хоть как-то походило на правду вызывало еще больше вопросов, на которые Мобей не мог найти ответы. Хотя, то, что он понял за короткое время общения с адептом, так это то, что тот трус. И тщеславный малый, жаждущий власти. И, похоже, человечишка решил руками демонов получить то, что своими силами бы никогда не достиг. Мерзкий и скользкий тип, от которого стоило бы избавиться, ведь такие люди или демоны всегда продадут, если им предложат больше. Но Мобей решил не торопиться с выдвижением своего приговора. Нутром он чувствовал, что чего-то не хватало. И это что-то его беспокоило, несмотря на все попытки отбросить глупые мысли о людях в сторону. Мобей решил пока держать человека на расстоянии и выжидать, когда тот предпримет шаги, которые бы явно указывали на корыстные мотивы лжеслуги в отношении своего господина. Все усложняло и то, что человек переходил все границы дозволенного. И Мобей каждый раз силой показывал тому, кто правит балом. После пары-тройки ударов слуга становился настолько послушным и тихим, насколько только мог. И Мобея это вполне устраивало. Слабый должен знать свое место. Так это работало у демонов, а его слуга должен привыкать к правилам игры.       Демону было даже интересно, сколько времени длятся обещания людей «до самой смерти»? Неделю? Месяц? Год? Вряд ли на слишком долго. …       Первое, что приходило Мобею в голову, глядя на адепта, это то, насколько трусливым и непонятным тот был. Непослушным и чрезмерно услужливым. В целом, этот человек был очень странным. Мобей ничего не понимал в человеческой природе, люди были слишком «сложными». Но вот этот адепт, присягнувший на службу, был не особо умным или храбрым. Именно такое впечатление получил демон при их первой встрече. И демон решил тогда уж по полной загрузить своего слугу. И тот таскал ему воду, штопал одежду. Но кроме этого позволял себе переступать все границы, недопустимые для его роли слуги. Крайне некомпетентный слуга, явно не собирающийся исполнять свою клятву до конца.       Все еще не доверяя человеку, Мобей на ночь гнал его с кровати под стол, чтобы у того не было и шанса на нападение или какой-нибудь заклинательский трюк. И хотя демон понимал, что если человек и захотел бы ему навредить, то сделал бы это намного раньше, когда Мобей был беззащитен. Но гордость не позволяла тому лишний раз обращаться к воспоминаниям прошлых дней, когда он оказался ранен и был спасен заклинателем. Лучше было бы забыть о том постыдном проигрыше. И потому, демон решил пока оставить заклинателя на «испытательный срок».       Мобей точно не был уверен, сколько дней они находились с новым «слугой» в гостинице. Человек говорил что-то о трех-четырех днях, но эта духота и жар, казалось, тянулись вечно, и, несмотря на то, что демон сохранял всеми силами невозмутимость и холодность, давалось это ему очень тяжело. Тем больше чувствовалось унизительное положение, в котором он оказался. Вернуться обратно Мобей не мог, поскольку вся энергия уходила на регенерацию и борьбу с знойным человеческим летом. И кроме этих проблем еще был человек, чьи мотивы были не ясны. Нельзя было расслабляться ни на секунду. И скоро от подобных нагрузок Мобею снова стало настолько плохо, что его чувства отключились, а сознание утонуло в пучину полную событий далекого прошлого и прошедших дней нынешнего.       Мобея лихорадило все сильнее и сильнее. Легкое недомогание перерастало в мучительную пульсацию, начинающуюся в середине груди и распространяющееся волнами по всему телу, оставляя после себя глухую боль. По коже струилось тепло от летней ночи, которое с каждой минуты становилось еще горячее, пока кровь не закипела в измученном теле. Ощущения дискомфорта, перерастающего в беспокойное покалывание, разносящее все дальше и дальше, пока не охватило целиком и полностью все существо демона, будто парализовали его. С каждой истекающей минутой Мобею хотелось сбросить напряжение, что своими зубами вгрызалось в него, не желая отпускать свою жертву. А жертвой был Мобей, бессильный в своем состоянии что-то предпринять, чтобы облегчить свое состояние.       Его сознание, также как и тело, было захвачено. Но не болезненными ощущениями, а прошлым, отдающимся в его голове с каждой секундой все настойчивее и сильнее. Парализованный и снова беззащитный. Водная тюрьма дворца Хуаньхуа открывала свои недра для самых опасных и неуправляемых заклинателей. Но иногда, в особые дни или случаи, туда попадали и демоны. Туда попал и Мобей. Малыш, один в огромном пространстве, из каменистых сводов, где виднелись неровные стыки пород, и колон, блестящих от частых водопадов, что закрывали возможность для бегства, был там совсем один, в пугающей темноте. Сидел в самом центре огромного озера на каменной платформе, размером метр на метр. Ни больше и ни меньше. То небольшое пространство в огромной пещере, где было безопасно находиться. А за его пределами располагалась водная гладь, при попадании в которую любого, даже демона с мощнейшей регенерацией, ждала смерть. Влажный и вязкий воздух был хуже всего прочего. В такой атмосфере температура усиливала свой эффект на пленника. Мобею было нечем дышать. Малыш буквально задыхался в этой темнице, на каменном выступе, который был единственным источником короткой прохлады в этом аду. Даже короткий ветерок мог разогнать этот разогретый до предела сырой воздух и дать прохладу. Мобей находился в темном пространстве, где всюду был адский жар, где его собственное тело отказалось его слушаться, а разум метался от образа к образу и от одной картинки к следующей. Калейдоскоп ярких красок вызывал тошноту, становилось все хуже и хуже, а палитра ярких цветов только ускоряла свой бег. Его будто парализовало, а в легких не было воздуха. Мобей метался, как в бреду, а поток событий прошлого глухой, как от удара тяжелым предметом, болью отзывались в голове.       И вдруг горячие тиски, сковавшие его стали спадать. Медленно, очень медленно, но наступила прохлада. Свежий ветер подул в пустой пещере, разгоняя вязкий воздух и даря своим движением возможность наконец-то вздохнуть полной грудью. Ветер короткими интервалами овевал лицо демона, даря тот желанный холод, которого так недоставало. И еще немного погодя Мобей с трудом приоткрыл глаза, силясь вырваться из сна, в котором его снова мучали образы далекого прошлого. Его взгляд был еще затуманен, и потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он сейчас находится. И первое, что увидел Мобей после того, как в глазах прояснилось, так это сонное лицо заклинателя. Человек стоял над ним, двигая руками хаотично, пока демон не понял, что в руках у того веер. Сам человек вздрогнул, заметив, что на него смотрят, а после заискивающе улыбнулся. Вроде бы он что-то спросил, но Мобей в очередной раз отрубился. И на этот раз ему ничего не снилось. …       Проснувшись после тяжелой ночи, Мобей вновь увидел лежащего на кровати человека. И вновь разозлился на такую бестактность и непослушание, что решил еще раз указать слуге на его место. Но вовремя остановился. И передумал, заметив два больших веера, один из которых был аккуратно прислонен с левого края кровати, а второй лежал на животе самого Мобея, придавленный спящим заклинателем. Адепт внешнего круга пика Аньдин распластался на самом углу постели, в то время, как его ноги полностью лежали на полу. Все выглядело так комично и неестественно, что вряд ли бы этот слуга лег так специально. Его темные круги под глазами и общий изможденный вид говорил о долгом недосыпании и усталости, которая долго накапливалась в этом хрупком теле. И, похоже, что он достиг своего пика. Похоже, что именно благодаря его стараниям прошлой ночью Мобею стало лучше. Человек всю ночь обмахивал своего господина большими веерами. Этот ничтожный адепт внешнего круга все это время со всем усердием и рвением заботился о демоне, которому обещал верную службу. И ледяное сердце Мобея дрогнуло. Он не решился сбросить того с кровати. В конце концов, это было бы низко, - так отплатить за усердную службу. Но что делать в таких случаях Мобей не знал, и поэтому, когда ресницы человека встрепенулись, демон притворился спящим.       Тогда это казалось лучшим решением в сложившейся ситуации.