Из другого мира

      Время шло. Месяца сменялись один за другим, и скоро наступила весна. На деревьях распустились маленькие цветы, и после долгой снежной зимы пики оказались вновь погребены в белом мягком цвете. Все утопало в аромате. Все комнаты были им пропитаны. Буквально. Где бы не находился человек, он мог почувствовать сильный опьяняющий запах цветов. Да и в целом, погода позволяла радоваться началу нового витка жизни в природе.       Ученики ждали окончания зимы, в которой пик Аньдин работал еще и против погоды. Этот период года доставлял немало проблем лорду. Все ресурсы шли с перебоями, а быстрое наступление сумерек не позволяло в полной мере за всем уследить. Так что пик Аньдин ждал весны, как никто другой.       На весну у каждой школы и клана были свои планы.       Но Шан Цинхуа преследовал еще одну цель. А точнее — Шэнь Цинцю, который пригреб к этому делу перебежчика, да так, что Шан Цинхуа тоже оказался втянут в неоднозначный эксперимент. Братец огурец нашел способ, как ему спастись от незавидного будущего человека-свиньи. Роль Шан Цинхуа была в том, что когда Шэня не было на месте — отъезд на задания и по другим делам, — лорд Аньдин должен был приглядывать за растением. Эту загадочную траву Шэнь решил посадить подальше от человеческих глаз. И в итоге, выход к ней знал только он сам.       Ну, еще и Шан.       Нельзя было сказать, что посвящение в тайну было вызвано уважением к его персоне. Нет. Вообще. Ни разу. Просто вышло так, что они вдвоем оказались в одной лодке. А как говорится, «в трудные времена мы обращаемся к тем, с кем бы в мирные дни даже за один стол не сели». Нельзя сказать, что братец Огурец ненавидел Самолета. Но ситуация накладывала свой отпечаток на него, и он ко всему прочему плохо знал Шана. Да, Шан старался быть дружелюбным и сгладить те углы, что появились между ними задолго до Союза Бессмертных. Выходило неважно, Шан и в прошлом то плохо ладил с людьми, не мог раскрыться перед ними, чтобы создать теплые доверительные отношения. По этой причине то и друзей у него не было. И со семьей он не связывался, хотя там такая отстраненность Шана не вызывала нареканий.       Все, что Шан знал и умел, так это выполнять то, что требуют и особо не маячить перед человеком. Он не стремился остаться в жизни кого бы то ни было, не делал что-нибудь для укрепления приятельских связей, что могли перерасти в дружбу. Он привык самостоятельно решать свои проблемы, и даже в минуты нужды ни к кому не обращался. Шан никогда никому не был нужен. Даже семье, что была в прошлом. Хотя сейчас у него и были шисюны и шиди, еще и шимей в придачу, но он не мог с ними поделиться своими проблемами. Не теми, что появлялись перед лордом Шан Цинхуа, а те, что были у маленького человечка с псевдонимом Самолет. Человечек, что настолько привык к одиночеству, что не любил использовать свое настоящее имя, не любил показывать свои чувства и мысли, что всегда прятался в кокон своих переживаний и сам варился в этом ядреном бульоне сомнений и самоуничижения. Демоны были не только снаружи, но и внутри него самого.       И когда потребовалось наладить общение с единственным человеком, что оказался в похожей ситуации, Шан не знал, как подступиться. Шэнь Юань всегда казался ему очень агрессивным, но «милым» человеком. Только такой парень мог читать все, что писал Самолет, и критиковать все, что только можно раскритиковать. Шан не знал, как подступиться к нему. Вся проблема была в том, что Шан Цинхуа научился находить общие темы с кем угодно, с кем хотел наладить связи для дальнейшей выгоды. В таких случаях ни одной стороне не было дела до того, кто перед ним, важно было лишь то, что после сделки получит каждый.       А с Шэнем это не работало. Шэнь знал то, что Шан скрывал ото всех на протяжении многих лет. Он знал, что именно Шан придумал этот мир. И это было опасно. Шэнь бы конечно ничего не рассказал о секретах Самолета, и тот прекрасно это знал. Но на подсознательном уровне Шан робел перед братцем Огурцом. Перед ним был его главный фанат, который считал его жалким. И чтобы он не сделал, вряд ли бы Шэнь изменил свое мнение о нем. Таким упертым людям трудно поверить во что-то другое, что не вписывается в их установленные определения мира. Но и играть роль услужливого труса не хотелось. Только не перед своим земляком и товарищем по несчастью. В отличие от него, братец Огурец не желал плыть по течению, в ожидании удобного поворота. Лорд Цинцзин решил брать быка за рога, и самостоятельно искать решение.       И так, Шан оказался перед грядкой, посередине которой рос небольшой пучок травы, выглядящий очень комично и, в тоже время, очень печально-странно. Одинокий клочок зелени по центру большого земляного холмика.       — Братец Огурец, и сколько нужно ждать, чтобы твой план «вырос»? — поинтересовался Шан, разглядывая амулеты, что висели по всему периметру пещеры.       Шэнь нашел на хребте еще место, куда никто не ходил и где была благоприятная почва для роста этой экзотичной травки.       — Если все будет идти так, как и по оригинальному сюжету, в течение следующих пяти лет. Хотя, может и четырех лет хватит, — задумчиво произнес Шэнь Цинцю, обмахиваясь своим веером, который он таскал с собой при каждом удобном случае.       — Хм, а если Ло Бинхе вернется раньше? — спросил Шан, отвернувшись наконец-то от амулетов и переключив свое внимание на свод пещеры, где было пробито небольшое окошко, откуда свет лил прямо на растение.       На этом вопросе веер остановился на полпути от лица Шэня, а сам мужчина застыл. Он устремил взгляд своих изумрудно-зеленых глаз на цветок, после на окошко света, а потом тихо сказал:       — Когда система дала задание, она четко указала на то, что это важный поворот сюжета, который должен произойти в любом случае, — он сглотнул и нервно закрыл веер. — Иначе спишутся баллы.       Говорить Шану о том, что это означало, не было смысла. Он прекрасно понимал, что было бы в противном случае. Но понять, куда движется мысль товарища, Самолет не мог, потому продолжил молчать в ожидании дальнейшего пояснения.       — При этом баллы бы списались и со счета Ло Бинхе, — тут Шан резко повернул голову и уставился на Шэнь Цинцю. — Я полагаю, что, таким образом, подсчет очков ведется для любого персонажа. И не только нас с тобой. Возможно, что только в нашем случае списание всех баллов ведет к смерти. Но дело не в этом.       — А в чем же? — быстро спросил Шан, чей голос на секунду дрогнул, выдавая его нарастающую тревогу.       — В том, что если система штрафует как тебя или меня, так и другого персонажа книги, то, скорее всего она заставляет каждого человека и демона следовать по его линии сюжета. Каждого, не только меня или тебя, — Шэнь задумчиво рассматривал веер, проведя пальцами по гладкому лакированному дереву. — Значит, что все, что было написано тобой в книге, должно быть выполнено. Все, что написано, должно произойти.       Шан теперь смотрел на Шэня в упор, забыв, как дышать. Не зная, что и думать, он продолжал теребить свои рукава, потом, заметив, что он делает, резко отпустил их. Но не зная, куда деть руки, сложил их на груди, будто бы обнимая самого себя в тщетной попытке успокоиться.       — Братец Огурец, — наконец произнес Шан Цинхуа чересчур сиплым голосом, что заставило Шэнь Цинцю повернуть свою голову к собеседнику, — но как же тогда … Зачем тогда Система добавила функцию ООС? Если все, абсолютно все герои должны сыграть свои роли так же, как и в оригинале, то выходит, что… Что эта функция не должна существовать.       Теперь Шэнь Цинцю в недоумении уставился на своего земляка.       — Почему же? — поинтересовался он. — Что именно ты хочешь сказать?       — То, — Шан все также стоял в успокоительных самообъятьях, но смотря уже прямо перед собой, — что если все должно идти так, как шло, то нет никакого резона в ООС. Ведь все равно, все остальные герои будут действовать, как было задумано изначально. Как я и прописал. У нас есть оос, что дает нам шанс поступить иначе и исправить что-либо. Но если и остальные персонажи действуют под контролем системы, значит, что они все равно будут и дальше следовать сюжету, а наши попытки его «переписать», чтобы что-то поменять, ни к чему не приведут. Система подстроится, и люди станут реагировать так, как было написано в сюжете или так, чтобы все их действия привели к итогам оригинальной истории. И ни при каких условиях они не сдвинуться с общего сценария. Каждый раз, когда ты или я, попытаемся повернуть все по другому пути, система попытается вернуть все так, как было раньше. Все останется точно также и будет происходить так, как было в книге, а мы можем лишь повлиять на ответвленные от основной линии события.       На протяжении всего этого монолога Шэнь Юань не отрывая взгляда наблюдал за печальным выражением лица своего собеседника. Не отвлекаясь от своих печальных размышлений, Шан продолжил говорить, пока не закончил свою мысль. И стоило последней фразе прозвучать, как в пещере повисла гробовая тишина. Шан смотрел прямо перед собой, а Шэнь снова вернулся к разглядыванию веера. Наконец он сказал:       — Когда я попал в этот мир, Система мне сказала, что он нуждается в доработке. Она сказала, что в основном сюжете есть ряд сюжетных дыр, которые нужно исправить, — лорд раскрыл веер и стал рассматривать рисунок бамбука, осторожно поглаживая его кончиками пальцев, — и возможно, очень даже возможно, что оригинальную историю можно переписать.       — Хочешь сказать, что и жизни некоторых персонажей можно изменить? — спросил Шан, снова рассматривая грядку, где травинки медленно шевелились, хотя никакого ветра не было. — Шэнь, значит, что если ты можешь подлатать сюжетные дыры, то и судьбы героев тоже изменятся? Тогда, судя по всему, получается, что время событий будут меняться, — тут взгляды двух заклинателей пересеклись. — Значит, что ты не можешь рассчитывать на то, что Ло Бинхе пробудет в Бездне пять лет. Он может вернуться и раньше. Что тогда ты будешь делать?       Шэнь вновь застыл. Его глаза внимательно изучали фигуру Шана, но тот не спешил никуда убегать и в ни чем разубеждать своего собеседника. Возможно, впервые за долгое время, эти двое говорили по душам, не боясь своего собеседника и обсуждая то, что терзало их много лет. Молчание длилось уже слишком долго, но на этот раз Шан не собирался нарушать тишину. Он в прошлый раз сплоховал, и сейчас не хотел снова сказать что-то, что может подкосить душевное равновесие лорда Цинцзин. Наконец, тихий голос Шэнь Юаня поставил точку в их непростом разговоре:       — Я буду молиться, чтобы он вернулся ровно через пять лет, а иначе, — заклинатель повернулся в сторону выхода, — и мне, и тебе — конец.       И Шэнь Цинцю отправился к выходу из пещеры. Шан Цинхуа вышел следом за ним. Что ж, похоже, что они повязаны. И, похоже, чтобы выжить одному, нужна будет помощь второго. …       Время шло.       Весну сменило лето.       Затем наступила осень.       Лорд пика Аньдин все также был в заботах о благополучии учеников и заклинателей, занимался заготовками материалов, трав и провизии. Иногда он писал Юэ Цинюаню письма с просьбой угомонить Лю Цинге, который за одно только лето учинил такой ущерб, что Шан Цинхуа истерично искал средства для покрытия ущерба, переписывая план расходов с каждой учиненной Богом Войны выходкой. Надо сказать, что хоть Лю Цинге и стал спокойнее (Шан Цинхуа гадал, с чем именно связано это временное затишье), но все равно количество проблем, что появлялись с пика Байчжань, было по-прежнему велико. Му Цинфан стал еще более занятым, Ци Цинци все также навещала Шэнь Цинцю, а Шан Цинхуа сидел весь в бумагах, в душе ища ответ на то, как ему успеть еще и в царство демонов. Со временем, он стал заранее планировать свои дела на пике, чтобы успевать «решать проблемы» в Северных пустошах. Но теперь на его плечи легло еще и наблюдение за цветком. В душе, глубоко-глубоко, Шан желал послать всех подальше. Сказать «решайте все свои проблемы сами, с меня хватит», собрать чемодан и уйти далеко-далеко, где его не будут донимать с отчетами поставок и вечными придирками к его шпионажу.       После нечаянного откровения со своим господином, Шан все также занимался поиском информации. Но что-то снова поменялось в отношении демона к нему. И как бы Шан Цинхуа не старался выяснить причину таких перемен, он никак не мог найти логичного объяснения к изменениям, что происходили между ним и Мобей Цзюном. Он снова и снова совершал ошибки, и в тот раз эмоции взяли над ним верх. Но все же, за такую грубость Мобей должен был спустить с него шкуру. При прочих равных условиях Мобей показывал неправоту своего прислужника, причем не стеснялся применить силу. И частенько Шан оказывался в синяках, что не успевали заживать, ведь поверх старых появлялись новые.       Но что-то все же было не так. Шан нутром чувствовал, что мир меняется. И меняется он сам. Понемногу. Наверное.       Мобей Цзюнь все также продолжал отдавать задания по поиску информации за дворцом Хуаньхуа, а особенно — за старым главой этой секты. Кроме этого он интересовался немного делами пиков, но никаких заданий на счет того, что нужно конкретно выяснить, он не давал. И Шан просто приносил разные слухи, отчеты за прошедшие миссии и то, куда заклинатели собираются отправиться. Про себя Шан отметил, что в последнее время все миссии проходят без лишних жертв. Му Цинфан наконец, за долгое время успел приготовить лекарств впрок и теперь жаловался, что кроме пика Байчжань никто их не использует.       — В прошлом году на похожих миссиях было столько травм, что не хватало заживляющих мазей, — жаловался он Шан Цинхуа, когда заполнял бланк с перечнем необходимых трав для Шан Цинхуа, — И я заказал для этого случая больше … Впрочем, шисюн Шан, скорее всего не слышал об этих растениях, — Му Цинфан коротко вздохнул, перевязывая готовый свиток, — Никогда не угадаешь, какое лекарство понадобиться, а сделаешь запасы, так они окажутся и не востребованы. Куда теперь все это девать, ума не приложу.       — Шиди Му всегда может рассчитывать на Шисюна Лю. У того не бывает проблем с избытком лекарств, — заметил Шан, забирая свиток из рук Му Цинфана.       — Ха, шисюн Лю всегда больше бьет, чем объясняет. Что ж, пожалуй, отправлю ему излишки, — тихо проговорил он, поворачиваясь к полкам с разными бутылочками и коробочками. — И все же, очень странно все это. По записям моего наставника, на миссии такого масштаба требуется много разных микстур и мазей. И были случаи, что сколь много не клали в дорогу, всегда их не хватало. Ученики очень легко травмируются, это и тебе известно.       На эти слова Шан не нашелся, что сказать. Даже если и Аньдин не был боевым пиком, но все же даже их воспитанников обучали тем же премудростям, что и остальных. И они также часто получали ссадины и синяки после полевых тренировок. То, что сам лорд часто пользовался заживляющей мазью, не укрылось от Му Цинфана, но тот ничего никогда не говорил по этому поводу, и Шан был искренне ему благодарен за это. Но Му Цинфан был прав. После Союза Бессмертных лорды были обеспокоены тем, что монстры и духи активизируются, и не только будут нападать на мирных жителей, но и на более слабые школы. Заклинатели понесли потери, и ситуация накалилась. Однако, несмотря на то, что все указывало на возможность еще нескольких вторжений и новую трагедию, ничего не произошло. В царстве людей по-прежнему то здесь, то там вспыхивали новые случаи нападения монстров на селения, но это было почти что ожидаемо, такое случалось очень часто. Лорды пиков предполагали, что грядет нечто крупное. Против чего им придется бороться всеми силами.       Но эти предположения не оправдались. Ничего серьезного не было. Пару призраков и мертвецов нельзя считать серьезной угрозой. Да и в целом, демоны все реже и реже появлялись в царстве людей.       Юэ Цинюань, как и Лю Цинге были обеспокоены этим затишьем. Все выглядело искусственно. Будто кто-то что-то планирует и не нападает в удобное для этого время. Или же, что более вероятно, демоны решили уйти в подполье. Но зачем? Возможно, у них есть какой-то план, который они всеми силами пытаются воплотить настолько, что продумывают каждый свой шаг. Или не каждый, но что-то то они задумали. Ведь не просто же так они устроили ловушку на Союзе Бессмертных.       Хоть Шан косвенно приложил к этой трагедии свою руку, он буквально кожей ощущал шаткость своего положения. Буквально. После этой трагедии все, что делал Шан на благо клана, на благо всех пиков и не только их, все шло под откос. Раньше, в течение первых дней после того, как земля разверзлась и бездна открылась, чтобы забрать Ло Бинхе, Шан еще надеялся. В душе теплился огонек, что еще есть шанс, пусть самый крошечный и неприметный, но шанс. Что Шан Цинхуа все еще может поправить что-нибудь, исправить те «ошибки», что совершил Мобей Цзюнь в слепой ярости и с жаждой мести наперевес. А потребность все исправить было вызвано, прежде всего, желанием выжить после того, как двойной игре придет конец.       Хотя, сейчас то при нынешнем положении дел назвать игру Шан Цинхуа ролью двойного агента язык не поворачивался. Все, что он делал раньше для налаживания мирных связей между двумя абсолютно разными видами и культурами, все это трещало по швам. После резни, где погибло много учеников, те немногие торговцы, что согласились на сотрудничество с демонами, шли в подполье или же вовсе отказались дальше продолжать с ними дело. Как можно быть уверенным в своем оппоненте, что может в любой момент вас пришить просто по тому, что вы человек, а он — демон? И раньше в народе шли не самые добрые слухи о царстве демонов, об их обитателях. И то, что Шану удалось найти этих торговцев, стоило больших трудов. Но даже эти люди, что решили поверить лорду и кучке таких же энтузиастов-чертят, не были сорвиголовами. То есть, нет, конечно, были, но они также хотели жить. И жажда наживы у любого человек быстро сходит на нет, если он узнал, что его партнер способен на такое. Союз Бессмертных, как бы лорды пиков не старались скрыть это, но все же стал катастрофой, известной в народе на территории всех крупных городов. Во многом, это была заслуга старого главы дворца Хуаньхуа. В этом хаосе больше всего было пострадавших учеников этой секты. И так как у этого клана были деньги, они устроили чересчур пышные похороны, о которых узнал каждый, у кого есть глаза и уши. Слухи разнеслись быстро, и вскоре, Шан смотрел на письма, что прислали ему купцы и ремесленники, осознавая то, что его план висел на волоске от провала. Хотя, нет.       «Это полный провал», — горестно вздыхал Шан, сложа руки перед собой и кладя на них свой лоб.       Теперь, как только его шпионаж раскроется, — а Самолет не сомневался в этом, — то путь на стороне людей ему закрыт. Его точно теперь назовут предателем и убьют. Если раньше он строил торговлю между демонами и людьми, в надежде, что это принесет пользу человечеству, то его прегрешения пусть и осудят, но смогут хоть как-то простить. Шан знал, что Юэ Цинюань мог понять человеческие мотивы. И лорд Аньдин лелеял надежду, что в большом сердце его шисюна могло найтись место даже для труса-перебежчика Шан Цинхуа. Его бы лишили звания лорда, в тюрьму бы возможно посадили, но если бы ему удалось сыграть как надо, то он бы отделался изгнанием. Ну, это было бы идеально. А со стороны демонов он бы также к тому моменту смог бы показать свою полезность, что Мобей Цзюнь бы не стал его убивать. Ну, или можно было попытаться использовать туз в рукаве, напомнив то, что все проблемы, что получил дворец Хуаньхуа, было сделано благодаря усилиям этого никчемного слуги. Демоны были не только очень мстительны, но также имели в себе и толику честолюбия. Даже Мобей задумался бы над этим, Шан был уверен в этом.       Но теперь все шло коту под хвост. Обстановка накалилась. Все заклинатели стали яро объединяться друг с другом в возможно скорой борьбе со злом в лице демонов, а Мобей и не думал успокаиваться на достигнутом, стремясь по всей видимости разрушить секту Хуаньхуа полностью, искоренить весь клан до последнего адепта.       И Шан чуть ли не волком выл от безнадежности.       Все, что он делал все эти годы, все это теперь не имело никакого значения. К моменту возвращения Ло Бинхе Шан Цинхуа не успеет не то что наладить новые связи, что улучшило бы обстановку среди мирного населения двух царств, но и хоть как-то исправить поступок Мобея. Столько пролитой крови не искупить так просто. И того времени, что оставалось у него в запасе не хватало. Его было до ужасного мало.       Поэтому, Шан решил заняться планом Ц — Цинцю.       Его задумка была проста. Если ты не можешь создать мирную обстановку, в которой все старые обиды могли бы хоть как-то прийти к общему рассмотрению и перемирию между расами, то стоит спрятаться среди этих враждующих сторон. А для этого нужны были деньги. К этому моменту, у Шана уже был небольшой процент с торговли семечками, который давал ему небольшую денежную подушку. Если раньше он тратил эти деньги на улучшение торговли, то теперь, когда это уже стало практически бессмысленно, стоило подумать о себе. Откладывать деньги с этого предприятия, сделать заначку на черный день со всеми необходимыми вещами и в день икс исчезнуть. Шан будет странствовать, осядет где-нибудь в глуши, да такой, где вообще не будет людей. Найдет себе занятие по душе, или же снова будет писать книги. Для души. Он ведь всегда хотел написать и оставить после себя нечто стоящее. Но эту мысль Шан одернул. Он уже написал один гаремник, из-за которого получил целый ворох проблем на свою поясницу. Хватит с него писательства.       Так вот, спрятаться. Он сделает нычку. Может быть и не одну. Все будет зависеть от обстоятельств, но в трудный момент, когда нужно будет Шан Цинхуа исчезнуть, ему на помощь придет Шэнь Цинцю.       Мысли Шана прервал негромкий стук в дверь его кабинета. Шан резко поднялся, морщась от покалывания в руках, и несколько секунд погодя сказал:       — Да, да, уже иду. Кто там опять пришел… …       Тишина прошедших дней сменилась бурей. Причем, очень даже существенной. Где-то, в далеком городе, случилась эпидемия. Это был первый серьезный случай за прошедшие года, так что решение этого вопроса стало важным предприятием, в которое отправилось несколько лордов. Му Цинфан, Шэнь Цинцю и Лю Цинге. Этот загадочная болезнь вызывала много вопросов о причастности к ней демонов. И Шан Цинхуа поддерживал эту теорию. Почему? Ну-у, во многом потому, что это было в оригинальном сюжете. Но если других заклинателей пугало то, как болезнь воздействовала на людей, то Шана же приводило в удивление то, что этот поворот сюжета должен был случиться немного позже. Прошло всего три года, если считать от Союза Бессмертных, а эпидемия случилась на шестом году. И Шан решил, что тут явно что-то не так. Но что именно, он уже точно сказать не мог.       Поэтому Шан стал разбираться с поставками. Опять. Потому как, нужно было отправить вместе с тремя лордами провизию и лекарства. Поэтому, он вместе с Му Цинфаном отправились к складам, где хранились все запасы целебных трав, кореней и порошков. И за этим делом Шан Цинхуа не заметил, как прошла вся ночь. Он освободился только когда небо стало темно-серым, а вдалеке запели ранние пташки. На собрании Юэ Цинюань дал понять, что это событие требует сплоченности и помощи всех присутствующих лиц. Конечно же, все будет зависеть от отчета троицы, что сразу отправиться в путь. Но если дела будут плохи, то и остальные лорды отправятся следом.       Шан потер точку между глаз, всеми силами борясь с усталостью. Он должен еще много чего сделать. События принимают серьезный оборот, и вполне возможно, что это вызвано очередным сбоем СИСТЕМЫ. Но как бы Шан не старался бороться со сном, у него плохо выходило. И лорд решил пока что лечь и отдохнуть, а уже потом посмотреть на отчеты и прогнозы.       Но как назло, как только Шан Цинхуа встал из-за стола, к нему в кабинет заявился Мобей Цзюнь. На его суровом лице все также просматривалось холодное высокомерие, но было в нем что-то еще. Шан решил не вмешиваться в разбор душевных терзаний его творения. В последний раз, когда он решился вызваться помочь Мобею, тот так долго и пристально на него смотрел, что лорд уж думал о том, как заказывает для себя надгробие. Но тогда Мобей промолчал и удалился к себе, а Самолет искренне радовался, что его творение не пришило своего создателя раньше времени. Теперь Шан Цинхуа стоял рядом с демоном, смотря на чужую спину, и с раздражением отмечая то, насколько его идеал оправдывал свое имя в глазах писателя.       Шан радовался каждый раз, как ребенок, когда видел, как Мобей, его детище, с пугающей и завораживающей легкостью, повергает своих врагов. Это была прекрасная картина. Конечно, Шан понимал, что это опасная сила могла в один день настигнуть и его. Однако в те моменты, когда он наблюдал вихри льда, меняющие свои формы по одному только мановению рук Мобея, его уже ничего не заботило и все мысли улетели из головы, оставляя после себя только трепет и чистый восторг.       Но сейчас Самолет не хотел думать ни о чем, кроме сна. Он устал. День выдался тяжелым, как и предыдущий, как и предпредыдущий… Как и вся неделя, в общем то. Хотелось спать. Но он не мог пойти против приказа своего короля, а поэтому все, что ему оставалось, так это молча плестись позади Мобея, молясь в душе, чтобы дел было немного. Или что по крайней мере, с этим нечто получиться быстро разобраться.       Надежды не оправдались. Мобей привел его в кабинет внутри своих покоев, закрыл дверь и молча передал свиток со своей печатью Шану. И тот принялся его изучать. С каждым предложением на лице заклинателя появлялись все новые и новые тучки. Все было плохо. С восточных границ собирались войска, а разведчики Северных пустошей доносили о возможном нападении. Все данные и факты, что привели в отчете, были очень похожи на то, что происходило в книге. Только вот это должно было случиться спустя пару лет после того, как Ло Бинхе заручился поддержкой ледяного короля. Или за пару лет до этих событий, Шан не был точно уверен с тем, когда именно это должно было случиться. Но все же, ситуация была вполне серьезной.       — Ваше Величество, — тихо проговорил Шан Цинхуа, — это же…       — Наши предки и до этого дня были в натянутых отношениях, — сказал Мобей, смотря на своего слугу. — Разведчики говорят о возможной попытке захвата этих земель.       — Если ничего не предпринять, то все закончиться большими потерями, — рассуждая сам с собой проговорил лорд Аньдин, просматривая дальше свиток, — но если выступить сейчас, то ситуация только осложнится.       Мобей уставился на заклинателя.       — И почему лорд так считает? — спросил он, щуря свои глаза и сводя брови домиком. — Мы сейчас можем напасть и застать врасплох этих трусов, наплевавших на мир между двумя семьями.       По тону было ясно, что Мобей не верил в вероятность того, что какой бы ход они не совершили, все могло свестись к провалу. Демон понимал, что все неоднозначно, но слышать от человека, что шпионит для него, что все может стать только хуже, было необычно. Шан знал о том, насколько Мобей не доверял ему. И в такой ситуации он мог еще сильнее засомневаться в своем человеческом слуге. Но Шан решил все же поберечь своего господина от необдуманных шагов. Честно признать, Шан не помнил, в чем конкретно заключался план Восточного лорда. Но знал точно только одно.       Этот правитель был не один.       На такой шаг он бы не решился самостоятельно.       Кто-то подстроил это, но кто именно, Шан не знал.       Пускай Самолет и написал свой идеал, и кропотливо прописал весь мир что окружал персонажа, но что касалось всего остального, писатель плохо помнил детали. Очень смутно. На лице заклинателя проскользнуло беспокойство, что было замечено Мобеем. Тот внимательно следил за тем, как хмуриться заклинатель, как черные глаза скользят от иероглифа к иероглифу, и под конец, как руки нервно сворачивают свиток обратно, а на лице проступает гамма запутанных и неясных эмоций. Обычно, Шан Цинхуа умел держать свои чувства в узде, чтобы никто не мог усомниться в роли лорда Аньдин перед другими главами пиков и перед Мобей Цзюном включительно. Но сейчас новости, что он получил, и общая усталость ослабили броню, и на поверхность проступили истинные мысли Шан Цинхуа. Что и наблюдал его господин все это время. Но человеку было не до этого. Сейчас ему нужно что-нибудь придумать, вспомнить, что было в книге.       Шан поднял голову и его взгляд столкнулся со взглядом Мобея. Демон долго и пристально смотрел на него, а человек не знал, что ему делать. Таинственная эпидемия, что требовала его участия, а тут еще и возможный военный конфликт между противниками, с которыми непонятно, как правильно действовать. Изможденный и уставший Шан с трудом соображал, но сейчас нужно что-нибудь придумать.       — Мой король, — наконец произнес он, тяжело переставляя шестеренки в своей голове, — есть вариант, что с Восточным лордом сговорился кое-кто еще. Третья сторона.       — С чего ты так решил? — спросил Мобей, прищуриваясь и не отрывая взгляда от человека.       — Раньше они не нарушали границы, а сейчас очень даже рьяно готовятся к войне. Это не может быть простым решением от балды. К таким действиям готовятся долго, планы к войне старательно выверяют. И то, что ваши разведчики заметили это только сейчас, говорит о двух случаях.       — Каких?       — Первое — у Восточных земель есть могущественный союзник, который помогал им скрывать подготовку к войне. А второе, — тут Шан на секунду прервался, обдумывая свои слова, и нервно переворачивая свиток, — среди ваших рядов есть предатели. И поэтому ваши ответные действия будут замечены вашими врагами.       Стоило только словам о предателях повиснуть в воздухе, как в комнате все покрылось льдом. И Шану не нужно было ничего говорить о том, как сильно взбесили короля его слова. Слышать от человека, что перешел на сторону демонов, о предателях в рядах короля, было выше всяких сил для Мобея. Как минимум, а как максимум — эти слова взбесили демона.       Возможно, потому, что вся эта сцена была похожа на дешевую мелодраму, в которой главному герою говорят о предателях в кругу его близких людей. А говорит ему об этом сам предатель. Ироничность таких сцен не знала границ. Обычно, в таком случае, главный герой не верит своему советчику, а после разоблачает его ложь и казнит. В другом же варианте, зрители наблюдают, как злодей вводит героя в обман, крутит им, а после убивает его близких и получает то, ради чего вся игра и была затеяна. Это был такой старый шаблон, что сам Шан кривился от такого. Но сейчас серьезность ситуации не давала ему никаких иных вариантов. От Мобея сейчас зависит его жизнь, и он должен сделать все, чтобы его детище повергло своих врагов.       На лице демона отразилось нечто, похожее на ярость. Черты лица исказились, а радужка глаз приобрела голубой оттенок прозрачного льда. Он, не отрываясь, наблюдал за человеком, но после фразы о предателях, выпустил свою энергию, давя на заклинателя, тем самым показывая свою мощь. И Шан рухнул на колени.       — Ты сейчас хочешь сказать, что среди моих приближенных есть предатели? Ты?! — тихо произнес Мобей, подходя к слуге все ближе и ближе. — С чего мне слушать твои советы? Ты лорд, что шпионит за своими же, и ты ничего не знаешь о том, какие отношения между моим родом и восточным.       — Этот слуга действительно не имеет права говорить о чести и достоинстве, — прохрипел Шан, от сковывавшего его горло холода, — но он лучше других знает, как бы действовал тот, кто хочет одурачить других и получить крупный барыш. И в этой ситуации шанс такого наличия в ваших рядах подлеца очень велик.       Повисла пауза, в которой Мобей приостановил свои силы, смотря на дрожащего перед ним человека. Мужчину трясло крупной дрожью, и его голова практически лежала на его груди. Он не был похож на тех заклинателей, что с прямой спиной и приподнятой головой смотрят в лицо опасности. Но его голос, несмотря на хрипоту, был тверд.       — И что ты хочешь этим сказать?       — Лишь то, что Вашему Величеству нет нужды во всем слушать своего слугу. В конце концов, выбор все еще остается за вами. Но при данных раскладах честь моего господина не может предположить гнусного обмана, который может быть при такой напряженной ситуации. Может быть, что ваши славные рода стравливают друг с другом. Этот слуга точно не может этого знать, — сказав это, Шан приподнял голову, смотря на лицо демона и в тоже время куда то сторону, — Просто слуга говорит, что думает. В этих отчетах что-то не так.       Мобей наклонился к человеку. Их головы практически чуть не столкнулись, но Мобей Цзюнь замер на полпути. Его рука потянулась к свитку, забирая его обратно, а взгляд был направлен на фигуру сгорбившегося лорда Аньдин. Тот все также дрожал, и демон немного погодя развеял свою силу, что выпустил в порыве злости. Молчание развеялось также быстро. Лорд тонко пискнув, неловко попытался отползти назад, но сильные руки остановили его на полпути. В месте соприкосновения двух рук распространилось тепло. Шан тупо уставился на свою ладонь, схваченную другой, более крупной и бледной, и не мог поверить в то, что он видел. Его король не мог же просто взять руку заклинателя, забирая весь холод себе. Или мог?       Скоро эти мысли вылетели из головы, а навстречу им уставший от долгих бессонных ночей разум подкинул новые. И теперь Шан Цинхуа, глядя на свои руки думал о том, какие они маленькие на фоне демонических ладоней Мобея. В целом, всегда на фоне своего творения Шан Цинхуа казался очень маленьким и незаметным. Даже несмотря на его довольно высокий рост, что был почти у каждого лорда пиков. Измученный разум Шана все кидал и кидал ему сцены из прошлой жизни, и мысли из этой все свалилось в один большой ком. И заклинатель не выдержал. Шан провалился во тьму, накрываемый короткими отрывками ярких сцен его жизни. …       Очнулся он на следующий день в своей кровати, прикрытый сверху одеялами до такой степени, что становилось ужасно жарко. Шан спихнул с себя их все, и, окинув себя взглядом отметил, что лежит в своей верхней одежде и сапогах.       — Черт, теперь придется и кровать перестилать, — тихо выругался он, выбираясь из постели.       На голове было неожиданно легко, и длинные прямые пряди упали на плечи и лоб заклинателя. Шан привык забирать свои волосы, и давно их не распускал, но тут его взгляд скользнул на корону, что лежала на столе, и в голове шевельнулся червячок беспокойства. Шан не помнил ни то, как оказался в своей комнате, ни то, как уснул. Еще и полностью одетым. И тем более, он не помнил о том, как снимал корону перед сном. Что произошло?       В дверь постучали, и Шан вздрогнул от неожиданности, хаотично ища гребень, чтобы привести свою голову в порядок.       — Лорд Шан, вы здесь? Лорд Юэ просил вас позвать.       — Позвать, — Шан оглядел свою комнату, будто рассчитывал в ней найти ответы. — А зачем?       — Все лорды отправляются для решения вопроса с городом Цзиньлань. Все уже собрались, ждут только вас.       — Ах да, — Шан забрал свои волосы, и, запинаясь, пошел на выход, — я так заработался, что и забыл об этом. Сейчас иду.       И Шан Цинхуа отправился в Цзиньлан.       После того, как он добрался вместе с остальными до места, вопрос о его прошедшей ночи больше не волновал его так, как то, что там произошло.       Ло Бинхе вернулся.       Настало время для плана Ц.