Из другого мира

      Все прошло хорошо. Настолько хорошо, что между двумя царствами наступило перемирие. Возможно, это могло бы стать залогом будущих крепких отношений. По крайней мере, после долгой череды раздора и обмана, школы решили переосмыслить их отношения. А там и правда было над чем поразмыслить.       Это было непростым делом. Оставалось еще очень много вопросов. И разница культур, и страх обычных людей перед жителями демонического царства. Много вопросов, и на все нельзя было так быстро и просто ответить. Некоторые раны, такие как у Мобей Цзюня, требовали очень кропотливой работы. В общем и целом, Шан Цинхуа наблюдал «новый» мир.       Самолет писал о том, что хотели видеть фанаты, о кровавом возмездии и большом цветнике. Наблюдая картину того, как главный герой бегает за Шэнь Цинцю, Шан не мог не улыбнуться. Его творение нашло то, что было дорого ему. То, ради чего Ло был готов пожертвовать всем, чем только мог. И картина счастливого протагониста со второй половинкой (пускай это и был его главный враг в оригинале), радовала взор писателя. Ничего не поделать, Самолет был сентиментальной личностью. Пусть даже он не был готов в этом признаться, это было так. Вид этой пары обдавал сердце Шана теплом. Теперь писатель больше не чувствовал своей вины перед земляком, которого неизвестная сила затянула в такую историю. Шэнь Цинцю был готов каждый день жаловаться ему на судьбу, но Шан не был дураком. Братец Огурец обрел в этом месте свой дом. И свою семью, какой бы странной она не была.       Шэнь Цинцю получил свой хороший финал. Хотя, и продолжал ругать писателя за самые разные вещи. Их разговор сразу после предотвращения разрушения ткани пространства был немного «грубым». Братец Огурец вообще так обладал довольно скверным характером. Даже несмотря на все попытки Шан Цинхуа наладить более дружественную беседу. И чего это Шэнь бесился? Он был жив, цел, со всеми конечностями. Ладно, пусть он и отрицал то, как на него смотрел Бинхе, пусть и отрицал то, как сам поглядывал на главного героя. Но винить в своих постыдных желаниях писателя, это было слишком. Это же не Шан подкладывал этих голубков друг под друга, так чего он злится?       Порой Шан Цинхуа не понимал людей. В отличие от него, в их жизни был «мир» и «покой». Ну ладно. Шан не мог долго обижаться на Шэнь Цинцю. Его земляк смог устроиться и спокойно жить на своем пике в окружении новоприобретенных братьев, учеников. С возлюбленным под боком. Пусть смущается и отрицает сколько хочет, но факт есть факт. Шэнь Цинцю получил свой кусок пирога в этой истории. И Шан был рад за него. Раньше, переживания за фаната омрачались муками совести и чувством смутной и непонятно откуда взявшейся вины. Пусть злится на СИСТЕМУ и на Ло Бинхе сколько хочет, теперь это были чисто его заботы. …       Сейчас все было хорошо. Все закончилось, как нельзя лучше. Повреждения, нанесенные Синьмо, были, но не в таком количестве, в каком могли бы. И часть разрухи удалось устранить. Кое-что починили, кое-где откупились. Самый опасный артефакт был уничтожен. Расколот и выброшен вне времени и пространства. Там, где никто бы не смог его восстановить и использовать. Ло Бинхе пытался искупить свою вину. И много чего для этого делал. Демоны, пришедшие под командованием Тяньлань Цзюня, перешли на милость Ло. Все прошло быстро. Пара тройка ударов, немного пролитой демонической крови, и эти солдаты перешли к новому господину. Ожидаемо.       Что касается тел Тяньланя и Чжучжи, то тут все было очень печально. Сам Шан не посещал больше ту гору, которая после долгого роста резко обрушила свои каменные своды на головы лордов. На головы тех, кто остался там, внутри. После того, как все выбрались, важными вопросами было спасение живых, а не вытаскивание трупов из-под обломков. Тогда Мобей Цзюнь и Шан вовремя подоспели, успев перетащить главу Цанцюн в безопасное место, где его привел в норму Му Цинфан.       Возможно, этот поступок стал причиной «возвращения» Шан Цинхуа на пик. Может быть, было что-то еще, о чем Самолет не знал. Но, так или иначе, через несколько дней он стоял на пороге пика Аньдин, где когда-то выполнял обязанности лорда. Смотря на змеевидные ветви деревьев, на каменные площадки, на тропинки, проложенные еще с тех самых времен, когда Шан был адептом, он не мог поверить, что это все взаправду. Что его персонаж жив, здоров и даже может быть снова принят своими братьями. Конечно, Ци Цинци страшно разозлится, когда они пересекутся. А в том, что их встреча состоится, Шан даже не сомневался. Юэ Цинъюань все еще был на попечении Му Цинфана. И даже так, он продолжал выполнять обязанности главы школы. И все также устраивал советы. А после того события у глав всех школ было много забот. Много работы.       «Ну, это логично», — думал Шан Цинхуа, поднимаясь к себе в комнату по каменным ступеням. Осенний день выдался таким солнечным, что свет отражался от желтых и оранжевых листьев, оставляя красочный след на одежде каменной тропе и стенах; — «Юэ Цинъюань в любом случае, при самых неординарных раскладах остается рассудительным и добрым. Даже слишком добрым. Настолько, что даже позволил предателю вернуться обратно».       Сказать, что Шан не ожидал такого поворота, не сказать ничего. Самолет устал от всех этих кульбитов в своей жизни. Он же не бела девица, чтобы постоянно падать в обморок от страшных вещей, или удивляться всему, что с ним происходит. Да, вокруг него постоянно что-то да случалось. И этот хаос не давал ему расслабиться ни на минуту. Шан устал от всех этих сюрпризов, каждый раз происходило что-то, к чему он не был готов. Каждый раз он чувствовал раздражение от того, что все эти новости застают его врасплох. И все, что Самолет может делать, это с удивленным выражением лица идти и разбираться во всем этом бардаке. И так было раз за разом. Он стал даже дерганнее и нервознее, чем в своей первой жизни. Эта СИСТЕМА вообще превратила его в параноика и истеричку. Он же заклинатель, писатель, лучше всех знает, как устроен этот мир. Так почему же он продолжает даже после всего произошедшего впадать в невменяемое состояние по каждой мелочи?       Ну, повод у него был. Это конечно звучало, как оправдание, но, хей, не каждый день вы узнаете, что можете вернуться к спокойной, хоть и скучной жизни, к себе. В родной мир.       Самолету уже казалось, что ничего не сможет его удивить. Это было самонадеянно. Да, позже Шан сам себя ударил по лбу, повторяя то, какой же он наивный дурак. Что там могло еще пойти не так? Ну, пока ничего. То есть, вообще ничего. После завершения основной сюжетной линии Шан Цинхуа попал в затишье. Ну, относительно того, что было раньше — тишь да гладь.       И потом сообщение СИСТЕМЫ.       И шанс вернуться обратно.       Для Самолета это было шоком.       Наверное, за столько лет Шан уже должен был привыкнуть к трешу. В конце концов, разве человек не привыкает ко всему? Но нет, что-то в этой схеме не работало, что-то заставляло Шана испытывать стресс снова и снова. И снова. Но сейчас был исключительный случай. Самолет долго сидел в своем кабинете и смотрел на маленький светящийся экран.       …«Возвращение в родной город»…       [Запустить приложение? — Да/ Позже]       Как давно Самолет не видел этих оповещений? Наверное, очень давно. Настолько, что ему порой казалось, что он сошел с ума. Что ему придумался далекий мир, где все-таки у него были те, кто его ценил и уважал. Там, конечно, было тяжело, но не так, как здесь, где кроме постоянного одиночества были и лишения. Те, что заставляли бороться за жизнь, вгрызаясь в нее в ожидании лучшей доли. Но вот сейчас перед ним висит небольшой прямоугольник. Невидимый чужому глазу, но по-настоящему реальный. Или же это галлюцинация? Шан закрыл глаза. Потом снова открыл. Оно все еще висело в воздухе, излучая внутренний свет голубовато-зеленого оттенка.       «Это же… Это же то, о чем я думаю, да? Так ведь? Мне это не кажется? Это то, о чем я думаю?» — спрашивал он скорее себя, чем СИСТЕМУ.       Но тем не менее, она ему ответила: [Завершение основного квеста открыло побочный. Пользователь выполнил свою роль, задание закончено с пометкой «крайне успешно». В награду пользователь может запустить обновление. Желаете начать квест «Возвращение в родной город»?]       Что на это нужно ответить?       Шан был рад услышать, что у него есть такой шанс. Изначально он проклинал свою судьбу, идею написать этот самый роман. Но все это теперь в прошлом. Политические интриги, если их можно так называть. Постоянные вопросы и отчеты торговцев и адептов. И ежедневные столкновения с демонами, когда он приходил к Мобей Цзюню. Теперь все это могло кануть в лету. Самолет может получить ту жизнь, что потерял по глупой случайности. Все страхи, терзавшие его много лет, могут уйти на задний план. Это теперь не важно.       Главное, что он теперь может вернуться в свой изначальный мир!       Обратно!       Домой, к своим фанатам и хейтерам. К форумам, где обсуждают его творение. Где тролли пасутся в поисках нового повода прикопаться к писателю. И к богатым донатерам, с которых можно получить копеечку за свои труды. Он даже немного соскучился по этому. Шан вернется к себе домой, в свою квартиру, из которой его может выдворить разве что только домовладелица. Да и то, женщина была весьма сговорчивой, что позволяла Шану спокойно жить. Никто не попытается его убить только за то, что он невежливо обратился к своему боссу. Еще у Самолета остался целый шкаф лапши, даже с теми вкусами, которые он не попробовал.       Но… Самолет медлил с ответом. В самом деле, только ради этого возвращаться?       А как же это место?       Самолет вздрогнул от неожиданности этой мысли. В целом, здесь было сложно. Как и в прошлом. Но и интересно. Столько приключений, столько разных историй, в которые попадал Шан, у него не было «до». И вряд ли будет после. Но тут. А что он будет делать здесь? Снова унижаться и терпеть пренебрежительные взгляды от своего «босса»? Так-то у него это было и в прошлом. Чем же это отличается? Только прошлый «работодатель» не опускался до рукопликладства. И если бы он попробовал что-то такое, то тут же был бы отправлен за решетку. Такое никто не стал бы терпеть. А Шан стал. Ради спасения своей жизни, которая напрямую зависела от того, кого писатель создал своими собственными руками.       Так почему же он не может просто оставить это место?       Шан медлил. Можно было вытерпеть и нескончаемые унижения, и даже жить в постоянном напряжении в ожидании следующего удара судьбы. Если бы были те, ради кого он был бы готов все это стерпеть. Но его шисюны, шиди и шимей теперь относились к нему с некоторой толикой обоснованного предубеждения. И сказать, что они были неправы, нельзя. В конце концов, какой бы ни была причина, а Шан Цинхуа основательно приложил руку ко многим вещам. К тем, с которыми ему теперь придется жить до конца его дней. И, несмотря на то, что конец его жизни был теперь далек. Все еще оставались вопросы о том, что ему делать дальше. Исправлять «ошибки прошлого»? Оставаться возле демона и прислуживать ему дальше? После того происшествия, с хребтом Майгу, Мобей Цзюнь изредка навещал человека. Но никаких заданий или поручений не выдавал. Значит, что демон больше не нуждался в услугах человека? Вполне возможно. Теперь, когда отношения между двумя мирами налаживались, стоит ли засылать уже раскрытого шпиона?       Но, получается, что Шан может вернуться к себе, в изначальный мир. Вечерами сидеть за ноутбуком, пить чай и с теплотой вспоминать о приключениях в мире собственной книги. Только вот. Кроме ноутбука и залежей лапши его там больше никто не ждет. Кому он там нужен? Друзей нет, девушки — тоже. Родителям Шан стал не нужен давным-давно, еще когда он был ребенком. У этих двоих уже были собственные семьи. И Шан не был их частью. Никогда не был. И вряд ли станет. Тогда… Ради чего ему возвращаться? Ради призрачного шанса, что там будет лучше? Лучше, чем где? Здесь у Шан Цинхуа была неплохая жизнь. Теперь он ни от кого не скрывался. И даже были друзья… Возможно, если Шэнь Цинцю так не считал, то вот Мобе…       «Стоп, стоп, стоп. Старина, ты уже в своих фантазиях не видишь берегов. С каких это пор эта ледяная глыба стала твоим «другом»? Этот демон твой «господин», с которым тебя больше ничего не связывает». Ничего не связывает. Сам Шан это прекрасно понимал. А уж демон и подавно так считал. Ну и что, что тот стал к нему относиться более «лояльно»? Что это меняло? Это лишь говорило о перемене отношения Мобей Цзюня к своим слугам. Со временем, он стал относиться к ним иначе, а Шан Цинхуа попадал в эту категорию. Всего лишь слуга. Такой же, как и все прочие.       «И такой глупый, ко всему прочему», — размышлял Шан, спускаясь по каменным тропам.       Сверху и снизу, справа и слева, все было в мягком золоте листвы. Весь пик утопал в этом мягком желтом океане осени. Что-что, а вот природа пиков была самой завораживающей и прекрасной вещью, которую видел Самолет в своей жизни.       «Кроме одного, кто мог бы сравниться с этой картиной», — Шан одернул себя.       И ускорил шаг.       «Хватит. Это все глупые мысли. Глу-пы-е. Не стоит размышлять на эту тему. Лучше придумай, Самолет, как нам быть дальше. Что мне делать?»       Вернуться. А зачем?       Остаться. А для чего? Или ради кого? …       Если бы кто-то решился написать список вещей, в которых ошибался Шан, он бы умер от усталости. И от долгих ударов головой об стол. От испанского стыда. А если короче, то на перечисление всех косяков Самолета ушла бы не одна жизнь. По скромному мнению писателя, в основном, это все были сюжетные дыры. Однако братец Огурец считал иначе.       И сейчас, идя к Му Цинфану, Шан пришел к выводу, что этот критикан был прав.       В самом деле, посчитать те дни, когда он не лажал, можно было на пальцах двух рук. Скорее всего. Даже так, Шан не мог не смириться с тем, что он был самым неудачливым человеком. Самым невезучим. Что в прошлом, что сейчас.       В самом деле, сколько хороших решений он принял за две жизни? Ладно, за одну?       Он устал от того, что как не придет на пик, все время его тянут посмотреть на отчеты по снабжению. Поставки, поставки, поставки. Они сидели уже в печенках. Сколько раз он сталкивался с этими задачами, которые все сводились к этому одному слову? И сколько раз ему приходилось разбираться с одними и теми же проблемами? Все шло снова по одной и той же дороге. Все пути вели не в Рим. В Аньдин. И это все были вопросы поставок.       Иногда Шану казалось, что в его жизни присутствуют одни и те же слова. Поставки, отчеты, приказы, шпионаж, Байчжань, который за столько лет все также доставлял проблем пику Аньдин. И Му Цинфану в частности.       Му Цинфан. Шан тихо брел меж деревьев и аккуратных заборчиков. Здесь росло много чего интересного. От пышных цветов, дарящих свое благоухание каждому желающему, до низких трав, длиной с человеческую ладонь. Все они росли ровными рядами. Адепты аккуратно провели эти аптекарские огороды, и, идя по тропинке, Шан мог наблюдать каждый известных вид лекарственного цветка. Пройдя часть с травяными растениями, Шан попал в кустарник. Однако ветви не мешали ему идти, лишь ограждали вид на скромную обитель одного из горных лордов. Шан неловко поправил свою одежду и зашел внутрь.       Му Цинфан. Его шиди. Один из немногих, кто сохранил миролюбивый настрой к его трусливой персоне. И Шан ценил это. В конце концов, людей, что были хоть немного «лояльны» к Шан Цинхуа, было мало. Сейчас, шагая по тропинке к дому своего шиди, Шан надеялся, что лекарь не откажет ему в помощи. А помощь ему была нужна. Спокойный и рассудительный Му Цинфан не без ужаса воззрился на своего шисюна. А поводы для такой реакции были. Шан ушел с пика Аньдин в своей повседневной одежде лорда, а вернулся, мягко говоря, потрепанным. Местами ханьфу было разорвано в клочья. Если бы Шан не возвращался на Цанцюн поздней ночью, то адепты уже вовсю обсуждали бы его внешний вид. — Извините своего шисюна за столь поздний визит, — сипло произнес Шан Цинхуа, входя в цзинши Му Цинфана, любезно открытое хозяином дома, — Я бы пришел, как положено, и не стал бы напрягать вас в такое время. Но, боюсь, что до утра я не дотерплю. — Что с вами случилось? — спросил шокированный лорд Цянь Цао, осматривая нежданного гостя. — Ну-у, это будет сложно объяснить, — сказал Шан, проходя дальше в комнате. — Вы можете мне помочь с этим?       Вместе с этим вопросом он поднял рукав и показал искалеченную руку. Когда Линьгуан Цзюнь выворачивал кисть Шану, мужчина был готов поклясться, что слышал звук рвущихся мышц. Как и хруст ломающихся ребер. Скорее всего, под стрессом он услышал то, что чего не было. Но даже так, не важно, были ли это галлюцинации, факт был на лицо — он не мог двигать правой рукой. Ни кистью, ни предплечьем. Дышать было трудно, и Шан храбрился из последних сил. Но по темнеющему выражению лица лекаря Шан Цинхуа понял, как все было плохо.       «Насколько же все плохо?» — возник в голове непрошеный колокольчик. Но спросить это вслух было страшно. И Шан не решился его задать. — Боже, как же так вышло? — бормотал лекарь, проверяя кисть, — Чем же вы занимались все это время? — Да так, — протянул Шан, отводя взгляд от искалеченной руки.       До этого Самолет чувствовал боль, как нечто отдаленное. Старался всеми силами не думать о боли, абстрагировался от тела. Но теперь, когда он бросил короткий взгляд на свою руку, ощущения стали еще хуже. К ней подключились и ребра. Тупая боль от них не давала спокойно стоять. Скоро Му Цинфан заметил хмурое выражение лица шисюна и решил проверить состояние здоровья. — Шисюн Шан, что все же с вами произошло? — спросил лорд Цань Цао, пристально всматриваясь в лицо пациента. — Такие травмы. И еще общее обморожение. Как вы еще на ногах то держитесь… И вы еще хотели прождать до утра.       Му Цинфан отошел к шкафу и стал перебирать склянки, проговаривая названия каких-то трав. Поминутно, он оглядывался на позднего посетителя, хмурил брови и снова возвращался к просмотру мазей и микстур. А Шан Цинхуа сидел на небольшой кушетке и разглядывал картину, висящую на стене рядом с тем местом, где располагался рабочий стол лорда. На ней были изображены какие-то горы, а снизу — лес, где мелькали хвойные деревья.       «Пихта», — подумал Шан, отвлекаясь на подошедшего к нему Му Цинфана, — «От него тоже пахло хвоей».       От этой мысли Шан вздрогнул всем телом. — Что-то еще болит? — обеспокоенно спросил Му Цинфан, перекладывая все принесенные пузырьки на столешницу. — Не-ет, — неуверенно и даже как-то отстраненно произнес Шан Цинхуа, возвращаясь в реальность. — Просто вспомнил кое-что. — Хм, — протянул лекарь, засучивая рукава, — что ж, если у вас больше нигде не болит, то я приступлю к делу.       И Шан Цинхуа в течение часа ощущал последствия своих поступков. Шиди Му фиксировал ребра, накладывал шину. Применял ускорение ци, для лучшего заживления особо тяжелых травм, полученных в ходе жестокого избиения демоном. Это не заняло много времени. Но вот с рукой Му Цинфан долго возился. Его лицо то и дело мрачнело, а на каждое движение, отзывающееся глухой болью на лице Шана, долго извинялся. — Извините, шисюн Шан, — каждый раз произносил лорд, перебинтовывая вывих, — течение ци теперь направлено на исцеление порванных тканей. Но остаточный эффект дает о себе знать таким вот образом. С этим ничего не поделать. — Ничего страшного, — прошипел Шан Цинхуа, когда лекарь снова прошелся по распухшему участку кожи, — я понимаю. Все, что мне сейчас остается, так это благодарить вас за оказанную помощь. — Не стоит благодарностей, — сказал шиди Му, фиксируя руку. — Работа пика Цянь Цао — лечить людей. А уж помочь шисюну моя прямая обязанность.       Шан покосился на шиди. Он в самом деле так считал? По сосредоточенному лицу Цинфана было видно, как тот занят. Как старается поскорее закончить то, что начал. Шан перевел взгляд на столешницу. Осталось не так уж и много неоткрытых склянок. Значит, что еще немного, и лорд Аньдин сможет отправиться к себе в кабинет. От Му Цинфана Шан шел к себе через весь пик. По-хорошему, нужно было дойти до моста, соединяющего все пики в одну сеть. И Шан решил немного прогуляться. В конце концов, у него был еще один день на раздумья. Один день и две ночи, если говорить совсем уж точно. Черная ночь с сияющими плеядами звезд дарила свою осеннюю прохладу. Предвестница зимних стуж, она еще играла на мелодии тоски и печали по ушедшим теплым временам. Шан вдыхал этот свежий горный воздух. Чем дальше он шел, тем четче ощущал, как неприятные ощущения в теле сходят на нет. В самом деле, Му Цинфан постарался на славу. Дал самое мощное обезболивающее.       Шан ускорился. Изначально, он не планировал возвращаться на свой пик. Уходя из ледяной усыпальницы, Шан Цинхуа был тверд в своем решении. Ему нужно вернуться домой. Самолет сделал все, чтобы помочь своему персонажу получить заветный трон и силу предков. Он выполнил свое обещание. Раньше оно использовалось по каждому поводу, но его творение искренне в него верило. И Шан сдержал часть своей клятвы. Следовал, пока мог, за своим «господином». До конца дней своих? Ну, как только он вернется в изначальный мир, то «этот» Шан Цинхуа либо пропадет, либо погибнет. Упадет где-нибудь, и весь Цанцюн узнает о таинственной смерти одного из своих заклинателей. Переживать о нем не будут — не успели до конца простить своего «мятежного» брата. Хотя, его так называл только Му Цинфан. Остальные примеряли для Шан Цинхуа другие термины. Но Шан был уверен, что даже такой добрый и сострадательный человек, как его шиди, вряд ли бы мог оправдать хотя бы в своих глазах этого шисюна… Но сейчас, получив такой урон от родного дядюшки Мобей Цзюня, Шан решил, что просто не сможет скрыться с радаров этого демона. Раненый заклинатель без средств к существованию. Легкая мишень.       Шан переходил мост, и был на самой его середине, как решил посмотреть в последний раз на эти просторы. Природа Цанцюн была самым прекрасным его творением. Он добавил в нее все то, что было в его памяти. Все те красивые места, которые он посетил в детстве. Во взрослом возрасте у него было слишком много забот, чтобы обращать внимание на прогулки или походы. Но то, что он успел увидеть, он кропотливо и бережно перенес в свою книгу.       Горная осень была промозглой и очень суровой. Предвестница еще более жестокой зимы. Но сейчас Шан будто не чувствовал его.       «Там намного холоднее», — подумал он и отправился дальше. Как только Мобей Цзюнь очухается, он, возможно, отправит за ним чертят.       «Самонадеянно думать, что он станет меня искать», — решил Шан, закрывая за собой дверь.       Его комната на Аньдин осталось все той же. Ее не трогали с того самого момента, как Мобей выдернул его с собой, на северные пустоши. Воспоминания о ледяной пустыни заставили мужчину поежиться. Но Шан решил отвлечься от своих размышлений и поискать то, что пригодилось бы ему в его очередном побеге. Половина его запасов и заначка была на своем месте.       «С другой стороны, я ослушался его приказа. Перешел все нормы приличия. Уже этого достаточно, чтобы его мстительная натура решила покончить со своим слугой», — вернулся к своим размышлениям Шан, считая монеты в своем кошельке.       Накопил он не слишком много, но на первое время этого должно было хватить. Закончив с подсчетом своих средств, он подошел к шкафу. Верхнее одеяние было порвано и нужно было сменить его на что-то другое. Кряхтя и ежась от мучительных ощущений, Шан стянул с себя верхнее одеяние. Точнее то, что от него осталось. Порванные в куски ошметки ткани. Обходя поврежденные бока, Шан Цинхуа осторожно вдел руку в рукав, подтягивая ею же оставшиеся части одежды. Одеваться одной рукой было неудобно. Еще сложнее пришлось при затягивании пояса. Терпя боль, он придавил кусок пояса локтем к животу, второй рукой помогая себе завязать непослушный кусок материи. Шан долго провозился с ним, ругаясь и чертыхаясь после каждой провальной попытки. Если бы он мог, пошел бы прямо так. И кому какая, к черту, разница, если ему хочется выйти именно так. Но через раз Шан заставлял себя поднять ненавистный кусок ткани и продолжить. Он все еще находился в книге, и тут нужно было соблюдать нормы приличия.       «Может, попросить кого-нибудь», — мелькнуло в голове Самолета, когда он уже вышел из себя и хотел вышвырнуть пояс в окно, — «Черт, черт, черт. Из-за этого Линьгуана я теперь трачу время на этот треклятый пояс».       «Но, с другой стороны, это ты виноват», — пришел непрошенный голосок, — «Сам же вышел из барьера. И почему? Потому нужно было остановить этого демона. И кто в этом виноват?»       «Мобей. Ему стоило тогда сразу сказать, почему он привел меня туда. Или, что еще лучше, стоило сказать о таком важном дне Ло Бинхе, а не мне. Шан Цинхуа. Серьезно, он привел Шан Цинхуа в такое важное время. Шан Цинхуа. Нужно было выбрать сильного союзника. Похоже, что на этом Севере у него последние мозги отмерзли». Шан продолжал прокручивать у себя в голове события прошедшей недели.       Всю эту неделю он провел в холодных стенах склепа ледяных демонов.       В последний день он столкнулся с Линьгуан Цзюнем. И от этой встречи он был не в восторге.       Потом, с помощью не демонических усилий Мобея, удалось избавиться от врага. Тот бежал.       А после…       О том, что было после, Шан Цинхуа не хотел думать. Он уже поставил окончательную точку во всем этом вопросе. Теперь дело было за малым… …       С каждой секундой ледяной лорд-демон чувствовал, как его кровь закипает, и с этим он ничего не мог поделать. Ярость царапала внутренности, тугой ком свернулся в районе живота, а руки начинали мелко-мелко дрожать.       Раньше на такую «мелочь», в любой другой день Мобей мог отмахнуться. Такие детали не были достойны внимания демона. Слишком простые, слишком раздражающие. Не то, о чем следовало бы долго думать. А тем более — волноваться.       Шан Цинхуа упорно отпирался и извивался, не желая даже слова сказать в свое «оправдание». Лорд Аньдин всегда был готов пасть на колени и молить о пощаде. Льстил и лицемерил. Он не обладал ни достоинством заклинателя, ни гордостью демона. Мобей всегда знал, что Шан Цинхуа использует уловки для того, чтобы умилостивить его. И демон просто отмахивался от них, понимая в глубине души, что так человек пытается бороться за свою жалкую жизнь. Человек боялся всего и всех. Но больше всего — его. И это могло стать спусковым крючком. Для предательства. Но заклинатель продолжал следовать за Мобей Цзюном. И демон даже стал надеяться, что обещание не было пустым звуком.       Потом он разуверился в своих ожиданиях.       А потом произошло то, что перевернуло всю картину мироздания Мобей Цзюня с ног на голову.       Буквально.       Но все это теперь не играло роли. Даже если человек и не хотел убить его, он, тем не менее, не собирался оставаться с ним надолго. На протяжении всей недели Мобей старался, как мог, не думать о «предательстве» человека. В первый день он видел перед собой сгорбленную фигуру заклинателя. Растрепанный внешний вид, растерянное лицо. — Так ты и вправду хочешь уйти прямо сейчас?       На лице проскакивает испуганное выражение. Как и всегда. Но почему то теперь это вызывает неприятные ощущения. Почему? — Нет, что вы. Не сейчас…       В итоге, все обещания оказались пустым звуком. И демон прогоняет заклинателя. Точнее — впечатывает в стену. Вымещает на нем свое разочарование. Если он так сильно хочет уйти, то держать его нет смысла — все равно сбежит. И лорд уходит. В первый день обряда Мобей забывается тяжелым сном.       » — Вы помните, кто я? — задает вопросы адепт в неряшливой форме.       Жалкий, в своем растрепанном виде и плохо скрываемом испуге. Сидит под столом и боится даже немного высунуться оттуда. Но его глаза блестят опасением и восторгом. Так на Мобея никто никогда не смотрел. И он решает дать ему шанс…»       Зря. Это было зря. Стоило еще тогда от него избавиться. Еще тогда, когда он и знать не знал этого отщепенца. Этого труса, дающего клятвы, которые он не то, что не способен, но даже не собирался выполнять. От этих мыслей Мобей сильнее сжимает кулаки. Этот парень с самого начала хотел только выбить титул и жить припеваючи на позиции выше, чем он был достоин. Зачем дальше думать над этим? От этого что-то измениться? Демон разжимает кулаки и равнодушно рассматривает кровавые подтеки.       Нужно успокоиться.       Впереди важный день.       Эти переживания того не стоят.       Во второй день ему не хочется больше возвращаться к своему разочарованию. Но он не может отогнать эти мысли, и перед глазами проносились полотна прошедших лет. «- Ваш слуга думает, что этот подход поможет улучшить управление на вашей земле. И вам, мой король, не придется тратить много сил …». Улыбчивый молодой человек протягивает чашку чая и какие-то печенюшки. Он в самом деле предлагал это ему? Но в такие моменты Шан Цинхуа выглядел таким беззаботным, что вопрос о злом умысле пропадал сам собой, и Мобей принимал угощение из рук заклинателя. Шан Цинхуа не пытался его отравить. Ни разу.       Картинка быстро сменилась следующей. Адепт закрывает за собой дверь и вздрагивает, заметив его. Он так часто на него так реагировал, что Мобей Цзюнь уже не обращал на эту «грубость» никакого внимания. Не так уж это было и важно. Тогда это не имело большого значения. В тот день парень был рассеяннее, чем раньше. Протянул ему чашку с холодным напитком, который он готовил отдельно для него в каждую их встречу. Мобей проверял. Никому больше Шан Цинхуа не предлагал такой чай. Готовил его только для Мобея и никого больше. И, надо признать, это подкупало.       А адепт, тем временем, наливал себе чай. Но взгляд его был пуст. Мобей Цзюнь наблюдал за механическими движениями. И перелитым кипятком. Тот даже не заметил, как вода закапала на пол. В тот момент Мобей не знал, что произошло, да и никогда не спрашивал у заклинателя об этом. Но больше демон не видел такого темного и мрачного выражения лица у этого человека. Ни до, ни после. Ни разу за много лет.       » — Извините, мой король, этот неуклюжий слуга сейчас все уберет, — говорит человек и выдает улыбку».       Непохожую на ту маску льстеца, которую он примерял каждый раз при встрече с ним. Тогда заклинатель был чем-то встревожен. Но чем? Следующая сцена. Шан Цинхуа возвращается с какого-то задания в окружении других заклинателей. Те выглядят отстраненными, а слуга что-то говорит им. И улыбается так же, как и при своем господине. Маска труса и подлеца.       Мобей фыркает. Этот парень вел себя также и со своими «братьями». Забавно. Насколько же низко он готов пасть, насколько готов выслуживаться ради достижения сомнительных успехов?       Ученики расходятся. Собеседники Шана уходят направо, к своим комнатам. И тут происходит то, чего демон не ожидал. Улыбка скисает, и маска падает. Как и всегда, когда никто не видел, человек переставал скрывать свои чувства. Но почему он смотрит в спины этих учеников с такой грустью? Это из-за того, о чем они говорили минутой ранее? Или из-за чего то еще?       Третий день подходит к концу. Он прошел так же незаметно, как и предыдущий.       Демоны всегда постоянны в своих привязанностях, как и в убеждениях и принципах. Приняв их единожды, они следуют им до конца.       Но все изменилось. И вот, на четвертый день Мобей вновь вспоминает случай, с которого все началось. Тот день, когда демон стал иначе смотреть на человека, решившего стать его последователем.       » — Выяснить про дворец Хуаньхуа? — спрашивает Шан Цинхуа, подняв свою голову и смотря уже прямо на него».       Порой, Мобею казалось, что человек знал очень много. Больше, чем желал показать. Больше, чем мог себе представить демон. И ему это не нравилось. Если это заклинатель усиленно и грубо пытается скрыть это, значит у него на уме темные мысли.       Или как это люди называют? Неважно.       Так или иначе, а этот «лорд» часто делал то, что не могло быть простым совпадением. Просто не могло. Заклинатель часто смотрел в какую-то точку, сохраняя спокойное выражение лица, а его взгляд, как и мысли, блуждал где-то очень далеко. В такие моменты, когда он думал, что его никто не видел, человек вел себя по-другому. Не так, как обычно. И это, стоило признать, завораживало и раздражало. Откуда бралась все эти знания, и та уверенность, с которой заклинатель «шел в бой»? Эти черные глаза смотрели на него заискивающее, с восторгом, страхом и трепетом. Этот парень плохо скрывал свои эмоции. Глаза всегда выдавали его с головой. А потом он увидел в них то, чего никак не ожидал. Решительность. И непоколебимую волю. В этом мягкотелом заклинателе была твердая уверенность в себе, своей правоте.       » — Этот слуга хочет лучшего для своего короля…»       Картины стали сменять друг друга с тошнотворной частотой. Они мелькали все быстрее и быстрее, смешиваясь в сплошные пятна. И снова, раз за разом Мобей Цзюнь слышал знакомый голос:       » — А вот это было бы полезно на северных пустошах…»       » — Недавно нашли какое-то растение. Это трава очень хорошо продастся в алхимической гильдии. Вы знаете, как много денег это принесет в вашу казну?»       » — У этого слуги есть несколько идей для улучшения дворца…»       » — Ваше Величество, этот слуга должен позаботиться о господине. После такой серьезной битвы на вас живого места нет». Он беспокоился о нем? Почему?       Человек знал, как втереться в доверие. Знал, и использовал это. Раньше Мобей считал, что человек слаб и вряд ли сможет ему навредить. Но оказалось, что именно он нанес непоправимый урон ледяному монарху. И демон решил, что этот человек все же предаст его. Обманет Мобея так же легко, как он соврал Ло Бинхе. Беззаботно и с этой тошнотворной маской на лице.       Но тогда, на хребте Майгу, все перевернулось с ног на голову.       Буквально.       Испуганное лицо Шан Цинхуа врезалось в память Мобея и осталось в ней неизгладимым отпечатком. На лице этого заклинателя в тот день была печать ужаса. Но не из-за себя, а за него. Тогда он… Боялся за Мобея? Боялся, что он погибнет? Почему?       Мобей Цзюнь поднес руку к лицу и прикрыл ею глаза. Он устал. Он так вымотался. Демон столько времени пытался раскусить подлеца. А потом, незаметно для себя самого заинтересовался этим чудаковатым заклинателем. И стал замечать все больше и больше несостыковок между его словами, поведением и действиями. Он боялся своего господина, трясся, как осиновый лист, и продолжал перечить. Это не соотносилось с тем, что от него ожидал демон.       Мобей Цзюнь потратил много времени на то, чтобы лучше понять человека. В один момент ему стало интересно, что еще скрывает этот слуга от своего господина? Если сравнивать его с другими лордами Цанцюн, то его способности были средними, одним словом — не самыми выдающимися. Однако и бездарностью его нельзя было назвать. Шан Цинхуа находился в нейтральной зоне. И даже так приковывал к себе взгляд. Среди прочих лордов, он был самым загадочным. Самым хитрым. И самым странным.       Почему он поступал так?       Почему каждый раз, несмотря на недовольство демона, приходил к нему и предлагал свою помощь?       Почему, несмотря на свою слабость, попытался спасти его?       » — В смысле, почему? Этот слуга поклялся следовать за вами до скончания своих дней. Он обещал сделать вас королем и помочь в объединении Севера. Будьте уверены, он сдержит слово».       Но он же демон. И Шан Цинхуа это прекрасно знает. Как и любой заклинатель, он наверняка слышал о регенерации. Теперь, после хребта Майгу, Мобей Цзюнь стал копаться в своей памяти, ища подтверждения своим теориям. И находил их. В его голове снова и снова звучали глупые в своей тревоге вопросы слуги:       » — Ваше Величество, вы в порядке?»       » — Вы целы? С вами все хорошо? Вы не ранены?»       Тогда он не знал, что с ними делать. Что он должен был ответить на это? Эти фразы вводили в ступор. Мобей не хотел в этом признаваться, но слышать подобное ему приходилось впервые. Впервые за столько лет. Несмотря на обычно хладнокровное отношение ко всему окружающему, этот человек проникал в самую суть. В самое сердце.       «Один раз мы уже было поверили в добрые намерения этого слуги», — Мобей вздрогнул и отмахнулся от этих мыслей. Нет, нет и еще раз нет. Хватит заблуждаться. Он не попадет на те же грабли во второй раз.       И все же, надоедливый голосок снова зазвучал, несмотря на попытки Мобея заткнуть его. Но разве он мог заглушить мысли в своей голове?       » — Ваше Величество, если я правда уйду, то нам больше никогда не суждено будет свидеться».       Теперь он до конца обряда не сможет избавиться от этого наваждения.       Может быть, по окончанию коронации этот мираж спадет. И тень человека оставит его в покое.       Что ж, Мобей Цзюнь опять ошибся в своих ожиданиях. …       Прошло несколько дней, прежде чем Мобей смог встать на ноги. Его еще слегка пошатывало из стороны в сторону, но он не обращал на это внимание. Куда важнее было ощущения силы, пришедшие по окончанию обряда. Было так необычно. И немного волнительно. Совсем чуть-чуть.       Демон переводит взгляд на разруху в зале. Линьгуан Цзюнь постарался на славу. Пару колон снес в порыве неконтролируемой ярости. И кроме этого, огромный круг позади него. Но это учинил уже Шан Цинхуа. Мобей слегка поморщился. Ходить он мог с большим трудом. Все еще сказывалась слабость после обряда.       » — Сказать по правде, вам не стоило брать меня с собой. Ведь я же ни на что не годен, кроме как быть мальчиком для битья. Вот и сейчас я едва сумел выиграть для вас немного времени, будучи избитым до полусмерти…»       Все тело человека била крупная дрожь. Губы подергивались, но заклинатель всеми силами старался держать их в узде. Как можно дольше. Но выходило неважно. Голос осип и отдавал хрипотцой. То ли от долгого крика, то ли от пронизывающего холода этого склепа.       »… так что я могу уйти…»       Мобей медленно поднимался по винтовой лестнице. Склеп его предков находился глубоко под землей. Сейчас нужно было решить много вопросов. После нападения дяди, нужно было принять меры. Чтобы найти его и остановить. Нет, чтобы приструнить. И отомстить. — Мо-обей, а Мобей! Твой младший дядя готов признать свою ошибку — вопреки ожиданиям, у тебя и впрямь есть верная собачка, готовая следовать за тобой до последнего. Жаль будет, если ее не станет, правда?       В тот момент Мобей не мог найти в себе сил, чтобы даже ненадолго приподняться. Чего уж говорить об остальном. Его младший дядя был причиной всех душевных метаний молодого демона. И даже после того, как Мобей Цзюнь смог отомстить дворцу Хуаньхуа, эти переживания не оставляли его одного надолго. Рано или поздно, пока он спал, к нему приходили видения прошлого. И как бы демон не боролся с ними, часто ему приходилось переживать один и тот же кошмар. Раз за разом. Снова и снова. Тогда, Мобей чувствовал себя, как в одном из таких сновидений. Парализованным и беспомощным. Все, что ему было дано, так это возможность лицезреть своего врага.       Но кроме всего прочего, появился еще кое-кто. Тот, кого демоны не ожидали увидеть…       Мобей преодолел лестничный пролет и вышел в коридор. А между тем в его голове вертелись воспоминания прошедшего обряда. Он прогнал человека, но тот вернулся. Нет, даже не так. Шан Цинхуа не покинул его. Не ушел, решил остаться. Но не для того, чтобы и дальше следовать за ним. А чтобы спасти. Но как он догадался о возможной опасности? Из-за чувства долга? Вряд ли.       » — Сказать по правде, я слишком долго терпел такого вздорного и избалованного господина, как ты. Злобный демон! По-твоему, с таким покладистым и безответным слугой, как я, у которого и уровень самосовершенствования не очень, можно делать все что угодно, так ведь?! Я попросту позволял тебе творить все это. Кому бы такое понравилось — каждый день подвергаться побоям, и при этом весь день напролет изображать, будто ты прямо-таки светишься от счастья! В самом деле, я ведь не собака! Да даже собака, если ее избивать ногами каждый день к ряду, в конце концов, не захочет иметь с тобой никаких дел!»       Шан Цинхуа не устраивало то, как ему приходилось вести свою службу. И он решил все же оставить своего господина.       » — Отныне не ищите меня, даже если будете гневаться…»       Только потому, что ему не нравилось отношение к его персоне? Но он сам поддерживал свою репутацию труса. Никогда не пытался даже немного изменить отношение других людей или демонов к себе.       »… ведь я вернусь туда, где вы не сможете меня разыскать…»       Куда? На пик Цанцюн? Туда ему не было хода, только недавно он получил помилование. А до этого заклинатель жил во дворце Мобей Цзюня. Человек заранее готовил побег и от него? Почему? За столько лет слуга ни разу не подводил доверия Мобея. Почти ни разу.       »… не тратьте силы понапрасну…»       Шан Цинхуа настолько уверен в том, что сумеет спрятаться ото всех и никто не сможет его разыскать?       »… Прощайте, Ваше Величество».       «Черт возьми, что это все значит?» — звучало в голове Мобея с каждой секундой все сильнее и громче.       Демон не понимал, чего добивался этот человек.       Ради чего он служил? Из-за клятвы? Так он сам, несколько дней назад показал, что у него были свои планы на жизнь, в которые не входило прислуживание ледяному монарху. Мобей остановился.       Свои планы… А какие? Получение титула? Он легко его потерял и тут же бежал. Богатство? За столько лет Мобей Цзюнь периодически посещал человека на Аньдин. И за много лет в кабинете человека ничего не изменилось. Близкие? Но у этого человека никого не было… Только один друг, лорд Цинцзин. Но тот лорд их таковыми не считал. Хотя Шан Цинхуа и навещал его.       Тогда почему человек решил прислуживать ему?       Зачем оставался рядом столько лет?       Для чего?       Мобей Цзюнь входит в свои покои. Нужно сменить одеяние, потом принять своих новых прислужников и получить присягу других благородных кланов. Он стал новым монархом Северной пустыни. И единственной проблемой оставался его дядя. От которого теперь надо избавиться. Человек смог остановить Линьгуан Цзюнь, свести его план на нет. И медлить больше нельзя. За столько дней Линьгуан Цзюнь мог скрыться, и окончательно пропасть с радаров. Нужно было его найти.       «Найти», — мелькает слово ярким светом. Мобей подходит к столу, доставая оттуда тушь и лист бумаги. Берет в руки кисть и заносит руку над бумагой в раздумьях.       Что написать?       » — Тогда не смей мне попадаться на глаза! — из последних сил кричит он, стараясь скрыть свою злость».       Мобей закрывает глаза и снова открывает.       Тогда он велел ему катиться ко всем чертям.       И все же, лучше его найти.       Вернуть и… Над вопросом, «что дальше», Мобей Цзюнь не стал долго размышлять. Сначала найти. А потом он что-нибудь придумает. Перед глазами возникла фигура заклинателя. Голубые одежды, длинные волосы, вплетенные в коронку. И черные, как два агата, глаза. Он видит, как по краям развевается плащ. Ощущение свободного падения перекрывается шоком от того, как легко он оказался сброшен с горы. Шум ветра рвет уши. В тот момент Мобей ни на что не надеялся. Его силы были истрачены еще до того, как они взобрались на этот чертов хребет. Надеяться было не на что. Тогда земля ушла из-под ног. Вокруг не было ничего. Тогда человек врезался в него. И схватил. Все его тело дрожало, голос хрипел и скрежетал, как только что сошедший лед. Шан Цинхуа обхватил его у груди, и сжал, что есть сил. В этом слуге этих самых сил было немного. Но он держит, цепляясь за него, будто это не Мобей падал в пропасть, а он сам…       И на днях он также цеплялся за него. Дрожащая рука тянула его щеки. Заклинатель весело улыбался, оттягивая кожу на его лице. Но, несмотря на радостный настрой, он весь дрожал. И все также продолжал беспокоиться о нем.       Все также думал о нем…       Ледяное сердце встрепенулось. И Мобей стал выводить приказ. Кисть двигалась быстро и оставляла на бумаге рваный текст.       Он должен найти этого человека. Вернуть. И сделать все, чтобы Шан Цинхуа остался рядом.       На этот раз он сделает все правильно.