Скованные

Тёмное, облегающее платье чуть выше колена, уж слишком хорошо сидело на стройной женской фигуре, подчёркивая тонкую талию и бёдра. Это и раздражало. Спрашивается, какого вообще чёрта, одежда такого рода стала настолько привлекательно сидеть на её фигуре? Хо уже и не помнит, в какой последний раз выглядела так красиво. Губы, из-за нанесённого нежно-розового цвета бальзама, визуально казались ещё пухлее, а глаза, мастерски и совершенно неброско подведённые чёрной подводкой стали намного выразительнее и больше. Лёгкий румянец на щеках, накрашенные, в меру длинные ресницы, и слегка опухшие глаза. Опухшие от слёз. Редко, когда девушка действительно считала себя красоткой, но сегодня она действительно была таковой. Почему же именно в этот ненавистный для неё день, она выглядит словно модель, сошедшая с подиума? Почему не в какой-то другой, более важный для неё, момент? Хо еле сдерживает горючие слёзы, сквозь толстую пелену смотря на чистое небо, через, до невозможности тщательно промытое стекло окна. А в голове эхом раздаётся родной раздражающий говор её матери.       «Ты должна это сделать. Доказать, что живёшь и дышишь не зря. Что, я, в конце всех концов, родила тебя не зря». Из всего этого возникает вопрос: как вообще можно сказать подобное своему ребёнку? Как у неё совести хватило сделать это? Неужели она не подумала, что от сказанного ею, девушка может почувствовать себя ненужной собственным же родным? Как же это отвратительно… До ужаса отвратительно и мерзко! Мало того, что, будучи ещё ребёнком, мама с папой ни разу нормально не уделили малышке время, скидывая собственное чадо на нянек. На пути к бесконечному богатству и власти, их не останавливал даже детский плач. Крик. Крик о просьбе, чтобы они взяли Хо с собой. Видеть родителей в лицо настолько редко — для маленькой Данри было невыносимо больно. Как бы сейчас это не звучало смешно, но на тот момент она действительно по ним скучала. Она правда считала их своими мамой и папой. А что сейчас? Девушка даже не удивится если вдруг узнает, что её «любящие» родители забыли в какой вообще день и год родилась их дочь. Для них это не особо важно. Не настолько, как важны деловые встречи и новые договоры, в последствии которых они станут чуточку… счастливее? Возможно. Становится и смешно, и грустно одновременно. Разве можно это назвать счастьем? Данри делает глубокий вдох, неотрывно смотря на голубое небо. Чувствует, как скатывается по щеке горячая слеза и понимает, что сдержать своих эмоций в такие ужасные моменты не выйдет. Даже природа её подвела. Почему птицы поют так, словно этот день значит что-то особенно важное? Почему солнце такое яркое, когда настроение у Хо буквально мёртвое? А небо… Почему же небо чистое и безоблачное? Это ведь вылитый, тот самый прекрасный чёртов день, совсем как на эскизе у художника. Неприятный скрип открывающейся двери и Дан даже гадать не стоит, чтобы знать, кто именно вошёл в эту комнату, чтобы своими словами добить девушку окончательно.       — Милая, ты готова? — женщина средних лет, через короткий промежуток времени встаёт рядом, оценивающе бегая глазами по фигуре дочери. — Ты… Выглядишь прекрасно, — без какого-либо восторга. Она просто улыбается. Пусто, безэмоционально и равнодушно. Совсем как она умеет. Хо не смотрит на маму в ответ, а только лишь сверлит туманным взглядом деревянный пол, из-за чего буквально через пару секунд еле видно морщится, чувствуя, как родные чужие пальцы больно сжимают кожу в районе предплечья, заставляя посмотреть на себя. И Дан поддается страху, боязно поднимая глаза вверх.       — Ты снова плакала? — с близкого расстояния заметив опухшие глаза дочери и влажные следы от слёз, мама моментально строго нахмурилась, поднося ладонь к лицу и совершенно не бережно вытирая пальцем выступившие слёзы на бледной коже. — Хочешь, чтобы за обедом твои красные глаза распугали наших гостей? — сердито причитает она, а Дан вот-вот вырвет от того, насколько же её мать гнилой и бесчувственный человек. — Этот вечер очень важен для нашей семьи, поэтому соберись и улыбайся!       Для нашей семьи. Интересно, о какой такой семье она говорит? Очередной цирк? Спектакль? Очередная показуха, в которой Хо, к огромному сожалению, придётся сыграть одну из самых важных ролей. Вот только, останется ли Данри в норме, после настолько огромного удара в сердце? Выдержит ли? Девушка испепеляет ненавистным взглядом лицо напротив, чувствует, как слёзы по новой начинают заполнять глаза, а в районе затылка неприятно покалывать. Раздражает. Бесит. Слов не подобрать, как же ей хочется сейчас высказать свою точку зрения, но тело в такие моменты Хо не подвластно. Она прекрасно знает свою мать. Если госпожа Хо решиться на что-то, то уже никто и ничто не сможет её переубедить. Если она сказала, так и будет. Слишком самоуверенная и эгоистичная. Она вправду до невозможности эгоистична. Делает так, как будет лучше ей. Везде ищет выгоду именно для себя. Её не заботят окружающие, и Данри очень жаль, что именно эта женщина является её матерью. Она начала злиться и недовольствовать, когда Хо всего лишь сделала замечание платью, в которое сейчас была одета, ссылаясь на то, что оно слишком короткое и ей некомфортно в нём находиться. Но, надеясь на понимание и поддержку, девушка только сильнее разочаровалась, услышав от родительницы ответ:       — Я купила это платье за очень большие деньги, — буквально сквозь зубы цедит она, а у Хо от её дальнейших слов сжимается всё внутри: — Их сын — молод и красив! Ты должна радоваться и благодарить меня за то, что выходишь замуж не за старика! Поэтому, повторяю в последний раз, улыбайся и делай всё, чтобы ему понравится! — твёрдо заканчивает мама, грубо оттолкнув руки дочери в стороны, когда та в очередной раз попыталась оттянуть конец ткани чуть ниже, тем самым, стараясь хоть как-то прикрыть голые ноги. Это даёт девушке понять, что и в этот раз понимания она не дождётся. Её мнение снова не будет учтено. Его и никто не спросит. Кошмар, в котором Дан предпочла бы никогда не участвовать. Ри смиренно опустила голову, примечая, что от высоких каблуков кожу уже пробила мозоль, доставляя и боль, и дискомфорт одновременно. Но на данный момент кроме душевных ран, девушка не чувствовала ничего. Обиду на родителей, Хо старалась не выставлять напоказ, прекрасно понимая, что если она и попытается что-то сказать, то непременно будет перебита родными такими словами, как:       Это твоя обязанность!       Ты должна сделать всё, во благо своей семьи! Иначе ты неблагодарная девчонка, которую мы родили и воспитали зря!       Это твой долг, Хо Данри! Подумай о своём будущем! Мы хотим, чтобы ты жила в достатке и ни в чём не нуждалась, а этот брак просто необходим! Они хотят только денег. И мама лжёт. Врёт и не краснеет. Ещё в десять лет, когда Дан уже могла рассуждать как взрослый человек, она поняла, что счастью и покою в этой семье не ужиться. Здесь всегда будет только двуличие, жадность и сплошное враньё. В какой-то степени, Ри догадывалась, чем же это всё закончится. Лишить собственную дочь своего счастья, родителям — на раз плюнуть. Было много раз, когда Хо безумно хотелось крикнуть «ненавижу». Крикнуть им в лицо. А после этого, собрать свои вещи и уехать. Сбежать. Ибо это тюрьма. Но со временем девушка поняла, что, всё, что она может сделать сейчас — это смириться. Перетерпеть. Дальше, будет намного лучше. Именно так она себя и успокаивала. Вот только, кажется, зря. Ведь, дальше, становится только хуже… Дверь в очередной раз скрипит, и дочь с матерью одновременно оборачиваются на звук. Пока родительница не видит, воспользовавшись случаем, Хо спешит незаметно провести кончиками пальцев по горячим щекам, лишь бы только мама вновь не увидела её слёзы. В проёме дверей стоит глава семьи Хо с, как обычно, нахмуренными бровями, но, вроде бы, действительно с тёплым выражением лица. Папа всегда казался Ри намного добрее и мягче, нежели мать. Да, он иногда спрашивает о делах дочери и желает ей хорошего дня, но, такого, чтобы он когда-то говорил что-то в её защиту, никогда не было. В любом случае, Данри ему и за это очень благодарна. Папа осматривает Хо с ног до головы и вскоре лёгкая улыбка озаряет его усталый вид. Почему кажется так, словно он притворяется счастливым?       — Семья Хван здесь, — неподвижно смотрит в пол, словно не хочет видеть данную картину перед ним. Спустя время его хмурое выражение лица возвращается на своё место, а сам он даже не удосуживается посмотреть дочке в глаза. Хотелось бы Данри знать, что он сейчас чувствует. Возможно, хоть какую-то утрату? Сожаление? Нет? Так жалко. Ведь Ри действительно на него положилась и была уверена, что он-то уж точно будет против этого брака. Но как девушка уже думала раньше, в её защиту папа никогда ничего не говорил и не делал. — Поторопитесь и быстрее спускайтесь. Мы должны принять их должным образом. С этими словами господин Хо покинул комнату. У девушки невольно затряслись руки и ноги. От жуткой обиды. Плакать сил больше нет, но почему тогда слёзы так и просятся наружу? Сейчас Ри вправду чувствует себя так, словно от неё отвернулись все на свете. Она чувствует себя одиноко и беззащитно. Уязвимо и жалко. Осознание того, что совсем скоро она встретится нос к носу с самым ненавистным человеком в её жизни, буквально пожирали изнутри. Он не причинил ей никакого вреда, но Дан уже возненавидела его всем сердцем. Совсем скоро она будет принадлежать совершенно чужой семье. Если здесь девушка чувствовала себя словно не в своей тарелке, то что она будет ощущать там?       — Ты ведь не хочешь разочаровать нас, милая? — уши уже режет от этого голоса, но Ри, наперекор всем своим упрекам, отрицательно качает головой, в следующую секунду замечая материнские руки на своих плечах, — Будь к ним любезна и доброжелательна. У нас есть всего один шанс и, я очень надеюсь, что ты нас не подведёшь.       — Да, мам, как скажешь.

***

Спускаясь по лестнице, Ри не сводила внимательного взгляда с затылка матери, на данный момент проклиная всех, кого только можно. Время семь часов вечера. Данри безумно хочет спать, ибо всю прошлую ночь проревела в подушку. Неудобные туфли, короткое платье, распущенные волосы. Сейчас Хо больше походила на девушку лёгкого поведения. И почему же из-за какого-то там парня, она идёт на такие жертвы? Желание бросить всё к чертям, возвышалось с каждой пройденной минутой. Ри казалось так, что ещё чуть-чуть и она непременно взорвётся. Но и в то же время девушка понимала, что даже и на это у неё нет никакого права. Это заставляет чувствовать себя жалкой. Намного. Теребя пальцами, она застыла на месте, глубоко дыша через раз. Вскоре, входная дверь открывается и в дом семейства Хо входят незнакомые для девушки люди. Мама тут же подлетает к гостям и по-доброму улыбается, спрашивая, хорошо ли они себя чувствуют, на что, миловидная на вид женщина, благодарит её за тёплый приём. А Данри блевать хочется от того, насколько же тут всё поддельно и показушно. Все эти улыбки и милые взгляды… Кого они обманывают? Эти люди находятся сейчас здесь только ради своей выгоды. К чему такой цирк? На данный момент Хо желает, чтобы весь этот балаган скорее закончился, ибо терпеть сил уже на исходе.       — Прошу, проходите, стол уже накрыт, — мамочка, из мрачной, вечно недовольной чем-то дамочки, за долю секунды превратилась в гостеприимную хозяюшку, которая так рада этой встрече. Ри топчется на одном месте, украдкой наблюдая за тем, как незнакомцы проходят вглубь дома, продолжая о чём бурно переговаривать. Девушка тяжело вздыхает, от безысходности кусая нижнюю губу. И только через пару секунд, когда Хо уже хотела двинуться в след за родителями, она почувствовала на себе посторонний взгляд. В нескольких метрах от неё стоял высокий парень. Длинные ноги подчёркивали чёрные брюки, а белоснежная рубашка под пиджаком, идеально вписывалась во всю эту картину. Галстук, в меру туго закреплён на шее, глаза, пропитанные чем-то необъяснимым и загадочным. Руки спрятаны в карманах, а стойка уверенная и прямая, но в то же время расслабленная. Угольно-чёрные волосы, и почти что такого же цвета глаза. Незнакомец смотрит неотрывно, не улыбается, но глаза слегка прищурены. Хо замечает, что он начинает приближаться в её сторону и, какого-то чёрта, страх окутывает девушку с ног до головы. Брюнет определённо пугал. И, кажется, то, что Дан его боится, однозначно его забавляло. Если судить по тому, как незнакомец ядовито ухмыльнулся, только увидя испуганные глаза напротив. Когда парень встаёт прямо под ярким светом большой лампы, девушка может без всякого изъяна его рассмотреть. Действительно пугающий, но до невозможности притягательный взгляд. Бледная чистая кожа, которой позавидовал бы каждый. В мыслях, Дан сделала вывод, что этот парень чертовски привлекателен, но тут же ущипнула себя за кожу. Даже, нет. Слов не подобрать, насколько он показался ей красивым. У Ри даже дар речи пропал, а способность говорить вовсе куда-то улетучилась. Без стеснения сканирует Хо взглядом и девушке кажется так, что он смотрит похотливо, отчего страх пробирает с новой волной. Ухмыляется, останавливая свои глаза на конце тёмного платья, заставляя Данри схватиться пальцами за ткань и в очередной раз попытаться оттянуть конец чуть ниже. Проходят секунды, а он всё также загадочно смотрит. Вскоре, Ри больше не может сдерживать на себе этот пугающий взгляд, желая отвлечь незнакомца замечанием, как:       — Хёнджин, Данри, — голос доносится с зала. Дан может узнать в нём свою мать. — Быстрее идите сюда, — мило лепечет она, отчего девушку воротит. — Поговорить наедине вы ещё успеете, не переживайте. Парень напротив, не колеблясь, послушно идёт на голос и вместе с этим, всё ближе и ближе приближается к Хо. Когда между ними остаётся считанный метр, Дан хочет отшагнуть в сторону, но моментально вздрагивает, когда брюнет поддаётся вперёд, к ней, и буквально шепчет на ухо, пробирая до мозга костей:       — Классное платье, — продолжает без стеснения рассматривать напуганное лицо вблизи, — Но, думаю, об этом нам стоит поговорить чуть позже, верно? Брюнет закусывает нижнюю губу, слегка изогнув бровь. Сейчас он действительно походил на какого-то свихнувшегося маньяка, со своими тараканами в голове. И это пугало девушку ещё сильнее. Запах его парфюма можно было почувствовать за метр, но Ри только сейчас осознала, насколько приятен этот аромат. Брюнет проходит мимо, останавливается возле проёма дверей и поправив галстук на шее, с лучезарной улыбкой входит в зал.

***

      — Ваша дочь просто прелесть! В жизни она ещё красивее, чем на фотографиях! — восторгается незнакомая женщина, что, кажется, являлась матерью будущего жениха Хо, приветливо улыбаясь напротив сидящим родителям девушки.       — Правда? Нам очень приятно это слышать! — искренне смеялась в ладонь мама, а Данри же вовсе не могла узнать в этой милой женщине свою мать. Сказать честно, актриса из неё неплохая. — Так ведь? — слегка пихнув дочку локтём, с нажимом в голосе говорит она, будучи явно раздражённой тем, что Хо не ведёт себя приветливо как ей было сказано. Девушка просто сверлила незаинтересованным взглядом пустую тарелку перед собой, впиваясь ногтями в мягкую кожу. Единственное, что чувствовала она в этот момент — жуткую ненависть и злость. Папа вёл себя так, словно ему вообще побоку, в какие всё-таки руки совсем скоро попадёт его дочь. А про маму и думать бессмысленно — с ней уже всё давным-давно стало понятно. Эти незнакомые люди действовали девушке на нервы. Этот Хван Хёнджин, невозмутимо сидящий напротив. За каких-то пару минут из ядовитого змея с наглой ухмылкой, он превратился в пушистого зайку. Что, чёрт возьми, с этими людьми не так? Почему они все, настолько отвратительны и двуличны? Данри не будет врать окружающим и играть на публику. Более того, она не хочет делать вид, словно рада их визиту, когда это вовсе не так. И в первую очередь, у девушки нет никакого желания врать самой себе. Мама остаётся без ответа и Ри уже чувствует, как внутри неё полыхает огонь злости, что определённо зажёгся именно по вине Дан. Неловко хохотнув, госпожа Хо поспешила выкрутиться из столь напряжённой ситуации:       — Наша дорогая доченька ещё не до конца осознаёт, что выходит замуж, поэтому, прошу простить. Уверяю вас, со временем, Дан-и обязательно освоится со всем, — матери удалось разгорячить обстановку и вскоре, разговор вновь набрал былую активность. Дан-и? Хо и не помнит даже, когда в последний раз мама называла её так ласково и мягко.       — Позвольте приметить — ваш сын невероятно красив! Я уверен, за все свои годы он покорил немало сердец! Настоящий принц! — подал голос папа, получая в ответ согласные кивки со стороны гостей. На такую лесть, Хёнджин смущённо опускает голову, в качестве благодарности кивая головой. Данри смотрит на него исподлобья, совсем не замечая, как её руки сжимаются в кулаки. Двуличная сволочь. Других слов к его описанию не подобрать.       — Данри и Хёнджин так подходят друг другу! — никак не унимаясь, верещит эта женщина. Да, эта женщина! Не мама, не родной для Ри человек, а именно эта женщина.       — Никак не могу на них насмотре…       — Пожалуйста, хватит. Хо всё же не справляется со злостью, но говорит тихо и мягко. Внимание всего стола вмиг переваливает на её сторону, и от этого лучше не становится. Наоборот. Мама тут же сердито хмурит брови, одними губами спрашивая, что она вообще себе позволяет. А брюнет напротив не прекращает давить надменную улыбку, довольно скрещивая руки на груди и медленно наваливаясь на спинку стула. Видимо, ожидая, что будет дальше.       — Позвольте я отойду на секунду, — невнятно мямлит Данри и хочет встать, но вмиг ощущает на своём запястье чужие руки, что мгновенно сжимают тонкую кисть. Мама смотрит с жутким недовольством. Хо готова поспорить с кем угодно, что сейчас она готова разорвать дочь на куски.       — Имей уважение, как ты можешь так нагло поступать? Ужин ещё не окончен, и ты никуда не уйдёшь. — цедит она, заставляя Ри вновь принять прежнее положение. — Извинись сейчас же, Хо Данри. Девушка с надеждой в глазах смотрит на отца, но тот, уловив на себе грустный взгляд дочери, моментально отворачивается в сторону, виновато поджимая губы. Дальше, как в тумане. Сопротивляться такому напору у Дан просто нет сил. Она склоняет голову вниз, без конца теребя под столом пальцами, что, кажется, раздражает матушку ещё сильнее.       — Прошу прощения, — тихо шепчет Ри, понимая, что ещё пару минут проведённые в данной обстановке точно сведут её с ума. Нос неприятно защипало, а к глазам медленно подступали слёзы. Она находится сейчас в родном доме, рядом с самыми близкими ей людьми. Но почему тогда девушка чувствует себя такой чужой среди них? — Извините за дерзость, такого больше не повториться. Спустя какое-то время убивающей тишины, представительница семьи Хван выдаёт беззлобную улыбку, одновременно махнув тонкой кистью:       — Не стоит, Данри, всё в порядке, — она всего лишь двинула рукой в воздухе, но Хо, почему-то, её действия показались уж слишком грациозными, отчего девушка никак не могла оторвать от неё свой глупый взгляд. И только сейчас, когда Ри так открыто и свободно смотрит на незнакомую женщину, она осознает, насколько же госпожа Хван красивая. Большие карие глаза, роскошные густые волосы до плеч и совсем безобидный, добрый взгляд. Она, судя по их характерам, определённо полная противоположность матери Дан.       — Давайте лучше сконцентрируемся на том, за чем именно мы все тут собрались, — ангельским голосом и с не менее милым выражением лица говорит она, а от её мягкого тона, Ри, на удивление, мгновенно отпускает. В этом доме с ней уже очень долгое время общались в строгой форме, наверное, именно поэтому Дан так приятно удивлена такой доброте со стороны совершенно чужого ей человека.       — Данри, Хёнджин, на следующих выходных вы официально станете супругами. Вы уже взрослые молодые люди и должны понимать, что без вашей помощи в данной ситуации не обойтись. — Ри не было бы так противно от этих слов, будь они сказаны кем-то другим, помимо её матери. — Держите в голове мысль о том, что всё это делается только ради вашего будущего. Не будьте равнодушны и внесите свой особенный вклад во благо нашего общего бизнеса. — на последнем предложении, госпожа Хо остановила свой ледяной взгляд на дочери, кажется, пытаясь в очередной раз убедить её в том, что она права. Но Ри её не слышит. Абсолютно. В голове застряла фраза «не будьте равнодушны». Девушка, сама того не замечая, грустно ухмыльнулась. Интересно, а мама самой себе не хочет сказать эту реплику? Есть ли у неё хоть капелька желания, не остаться равнодушной в данной ситуации?       — После помолвки, Данри может сразу же переезжать к Хёнджину. Это лишь вопрос времени, — с неподдельной радостью в глазах, всё также любезно и доброжелательно сказала госпожа Хван, а Ри всё никак не могла понять одно: эта женщина действительно рада этому браку, или у неё настолько сильно развиты актёрские способности? Дан никогда не исключит того факта, что за этим столом восседает лишь лицемерие и двуличность, спрятанные под маской нескончаемых улыбок и льстивых фраз. Но, смотря сейчас на верное счастье в глазах этой женщины — Ри не думает, что она подыгрывает, подобно матери Хо. — Данри-я — девушка мгновенно просыпается, подняв голову на зов и встречаясь взглядами с сидящей напротив женщины. — Тебе очень понравится дом, я уверена, в нём ты будешь чувствовать себя комфортно! Еле видная улыбка в первый раз за долгое время появилась на лице Дан, только услышав последние слова. Комфортно. Ри, по какой-то причине, очень хочется в это верить. Ведь силы и терпение находиться в тех четырёх стенах её комнаты уже на исходе. Что-то необъяснимое давит на девушку, заставляя замкнуться в себе. Хо действительно хочет покинуть это место хотя бы на пару дней. Как глоток свежего воздуха. Но и в то же время, что-то так крепко и сильно удерживает её здесь. Скорее всего это из-за давних воспоминаний, накопившихся в её памяти за все годы, прожитые здесь.       — Спасибо, — Ри хотела промолчать, но язык словно не слушался. Желание, поблагодарить госпожу Хван быстро увеличивалось. Сказать спасибо хотя бы за её настоящую улыбку. Вернее, Дан очень хочется верить в то, что она действительно настоящая.       — Вы можете пригласить друзей, но, естественно, в ограниченном количестве, — и снова голос мамы сбивает с мыслей, а улыбка моментально сходит с лица, оставляя прежнее безразличное выражение. — Это ведь не просто празднование обычного брака. Там будут присутствовать самые успешные бизнесмены Кореи, чиновники и конгрессмены. А также, журналисты с разных источников и прочих, не менее важных людей, с помощью которых мы осуществим наш общий «проект». Ри никогда бы не подумала, что о её свадьбе будут говорить как о каком-то обыденном деле. Так легко и просто. По крайней мере, Дан представляла в своей голове, с каким же трепетом и нетерпением она будет ждать этого особенного дня. И какова реальность? Девушка узнаёт об этой новости за пару дней до помолвки. Более того, своего жениха Ри видит впервые, а это уже значит, что она выходит замуж за незнакомого ей человека. Как же это ужасно… Скажи ей кто-нибудь об этом немного раньше, Ри бы просто-напросто не поверила. Она бы от души рассмеялась и ответила, что её мама с папой никогда так с ней не поступят. Ни за что. Но, как же жаль, что Дан крупно ошибалась на их счёт. Хотя, даже на тот момент, у неё были какие-то да подозрения, но Ри сразу же выкидывала эти мысли из головы. Кто же знал, что то, чего она так боялась, вскоре случится. Хо поднимает осторожный взгляд вверх, и от тёмных глаз напротив буквально током пробивает, отдаваясь неприятными ощущениями по всему телу. Хван, пусть и делает вид, что смотрит сейчас на неё с добротой, Дан же чёрным по белому видит, как он нагло смеётся ей в лицо. В прямом смысле испепеляет глазами.       — Хёнджин хороший парень, Данри, — с огромной уверенностью в голосе говорит госпожа Хван, заметив, как девушка съежилась перед мрачным взглядом со стороны брюнета. — И ни в коем случае тебя не обидит. Я обещаю, он постарается сделать всё, чтобы ты как можно скорее привыкла к нему. Честно, эти слова не вызвали у Хо и капельки доверия. Наоборот же, заставили бояться дальнейшего куда больше. Девушка тяжело сглотнула, стараясь не показывать окружающим весь свой страх, но её беспокойно бегающий взгляд выдавал Ри с потрохами.       — Так ведь, Хёнджин? Девушка считает секунды, ожидая того момента, когда парень ответит на вопрос. Хочется спрятаться. Скрыться отсюда куда подальше. Встать и уйти. Но тело в этот момент словно окаменело, не позволяя Хо и слова из себя выдавить.       — Безусловно, мам, — буквально прошептал, подобно хитрому змею, готовому в любой момент накинуться и вонзиться в кожу своими острыми ядовитыми клыками. Мурашки табуном пробежали по девичьей спине, и Дан даже может почувствовать на лбу выступивший пот. Молиться — единственное, что вправе сейчас сделать Хо. Тихо и без слов, в глубине своей детской души, надеяться на лучшее.