Скованные

Девятнадцать лет, возраст, когда кажется, что ты горы свернёшь ради той самой цели. Когда каждый день кажется началом чего-то нового. Когда ты в надежде думаешь, что завтра обязательно будет лучше, чем вчера. Девятнадцать лет, тот возраст, когда ты должен быть счастлив. Обязан. Мы сами выбираем, счастливыми нам быть, или проживать очередной день как в аду. Мы сами должны настраивать себя на что-то хорошее, потому что этим кроме нас никто не займётся. Одно из двух. Постараться взять себя в руки, собрать все силы что только есть и рвануть вперёд, навстречу такому недосягаемому чувству как счастье, или окончательно поникнуть в себе и в итоге сломаться. Что ж, выбор за тобой. Решай.

***

Данри открывает глаза. Лучи солнца вмиг бьют по лицу, отгоняя остатки сна прочь и хоть какое-то желание вновь зарыться головой в подушку. На часах семь утра. Самое время для подъёма. Хо невольно ухмыляется, когда через минуту слышит звон будильника и с чувством гордости выключает его, понимая, что уже которое утро просыпается самостоятельно. Она привела свой режим сна в норму, это ли не повод порадоваться за своё здоровье? Совсем недавно девушка и двух-трёх часов не могла нормально поспать, страдая от бессонницы, а сейчас её буквально вырубает, стоит только упасть телом на мягкую постель. Это хорошо. Говорит о том, что она, кажется, наконец-то начинает жить как человек. Теперь её волнует учёба и всякие студенческие заморочки, а не только эгоисты родители и то, как же ей прожить эту жизнь с чувством полного одиночества. Будь её воля, она бы больше никогда с ними не контактировала. Никогда. Если отца Ри всё ещё любит и ценит, то мать в глаза видеть не хочет. И не пойми за что, она так сильно держится за него. За какие заслуги так сильно им дорожит? Потому что просто папа? Тогда и к маме должна чувствовать то же самое, так почему же от одной подобной мысли у Ри появляется чувство полного отвращения? Внезапный стук в дверь заставляет Дан снова залезть под одеяло и сделать вид, словно всё ещё спит. Хо не знает, как себя будет вести Хван после вчерашнего, но она не готова разговаривать с ним сейчас. Или же, скорее всего, девушка понимает, что игра Хёнджина подошла к концу и сегодня он снова прежний. Каким бы она его не хотела больше видеть. Ри правда хотела думать, что этот парень может быть таким хорошим и понимающим, но стоит только вспомнить его прошлые поступки, как всё уважение к нему исчезает прочь, заставляя взглянуть на всё иначе. Это был не он. Это была игра для их родителей, которую он сыграл на отлично, поэтому не стоит радоваться раньше времени. Скрип открывающейся двери неприятно даёт по ушам, отчего Ри сильнее жмурится. Кто-то тихо входит в комнату и по звукам, делает это так неловко, как будто, боясь разбудить девушку. Хёнджин бы не стал так делать, и всё же.       — Госпожа? — мягкий скромный голосок разносится по комнате и Хо вздрагивает, не ожидав услышать её голос здесь. Дан тут же поворачивается в сторону двери и с искренним удивлением смотрит на Лиён. Её светлая голова в смущении опущена, а глаза суматошно бегают по полу. — Простите, что разбудила, но вам уже пора собираться на занятия. А, и… д-доброго вам утра.       — Лиён, — всё ещё не веря своим глазам, Данри приподнялась на локтях, а потом и вовсе соскочила с места, спеша встать на ноги, дабы хорошенько рассмотреть знакомое лицо. Всё тот же невинный, детский взгляд. Пухлые розовые губы сомкнуты вместе, а глаза выражают смущение и какую-то взволнованность. Она не изменилась. Разве что, стала ещё красивее. Длинные блондинистые локоны спадают на худые плечи, изящные пальцы нервно пощипывают кожу на руке, а сама она не знает с чего начать. Даже привычки те же. Как бы там ни было, Данри рада видеть её.       — Ваша мама сказала мне немедленно ехать сюда и заняться своей работой здесь, — быстро тараторит она, так и не поднимая глаз на напротив стоящую девушку. — Сначала я подумала, что провинилась в чём-то и меня хотят наказать, но я так рада, что теперь буду… Закончить Лиён не удаётся, так как Хо в мгновение оказывается рядом и крепко обнимает девчушку двумя руками.       — …рядом с вами. Данри чувствует от Лиён запах земляничного мыла и удивляется тому, насколько у неё ледяные руки. Вот кому поистине сложно. Вот кто по-настоящему борется за жизнь и делает всё возможное, чтобы сделать её как можно лучше. Данри всегда становится стыдно, когда она видит Лиён и то, как ей приходится тяжело одной. Она такая сильная. Хо стоило бы поучиться у девчонки этому.       — Рада тебя видеть, — шепчет Дан, а после чувствует, как женские руки неловко обнимают её в ответ и как крепко Лиён прижимает Ри к себе. Вот кто действительно один.       — А как я вас. Данри отстраняется, беря её тонкие пальцы в свои и игриво заглядывая в глаза.       — Голодна? Я вот — очень!       — Я как раз собиралась приготовить вам завтрак пока вы собираетесь, позвольте я…       — Нет, Лиён, — прерывает девушку Дан, останавливая её попытки двинуться к двери. — Приготовим и покушаем что-нибудь вместе, хорошо?       — Вместе? — по-детски переспрашивает она, а после часто кивает. — Д-да, конечно, как хотите!       — Тогда спускайся пока вниз, я подойду позже, соберусь только, — улыбается Данри, вызывая улыбку и у Лиён, что от радости даже чуть подпрыгивает на носочках. Вот кому для счастья многого не надо. Лиён воодушевлённо хлопает длинными ресницами, подскакивая к двери. Её глаза вмиг загорелись огнём, стоило только Ри предложить ей сделать что-то вместе. А какая красивая и счастливая улыбка озаряет её милое лицо. Куколка, чей вид никакая одежда не испортит, а наоборот же, придаст ещё больше элегантности. Настоящая модель. С этими мыслями, Данри смотрит девчонке вслед, не прекращая улыбаться, словно в первый раз за долгое время видит младшую сестру. Но, как только Лиён исчезает за дверью и резко вскрикивает, вперемешку с глухим шумом, улыбка с лица Хо стирается мгновенно. Девушка скорее спешит в ту же сторону и замирает, увидев перед собой Хвана, что с безэмоциональным выражением лица сверху вниз смотрит на Лиён и невозмутимо потуже закрепляет пояс на талии махрового халата. Он изгибает бровь, осматривая Лиён с ног до головы, отчего блондинка краснеет и поджимает ноги, затем поднимает ледяной взгляд на застывшую в проёме двери Дан.       — Разве я разрешал впускать в дом кого попало? — уперев руки в бока, Хван ждёт от Ри объяснений, смотря сквозь мокрые волосы, с кончиков которых непрерывно падают на пол капельки воды. Судя по всему, брюнет принимал душ, как и положено его расписанию, а Лиён просто не в тот момент выскочила из комнаты, из-за чего вышло подобное столкновение. Вот только, Хван привык, что ему никто никогда не мешает что-либо делать в собственном доме, именно поэтому он сейчас будет выражать всё своё недовольство.       — Лиён вовсе не кто попало, — язвит девушка, пройдя вперёд и мягко берёт напуганную девчушку под локоть, что, не то, чтобы слова извинений сказать не могла, да даже просто посмотреть снизу вверх на Хвана для неё какой-то непозволительный жест. — Это моя младшая сестра, и теперь она будет с нами, — врёт Дан, а по какой причине, сама не знает. Какое-то странное чувство ответственности за девочку перед ней, овладевает её разумом и единственное, о чём думает сейчас Хо — как бы не позволить Хёнджину хоть как-то навредить ей. Тёмноволосый склоняет голову вбок, и смотрит поочерёдно то на Ри, то на Лиён, при всём этом ухмыляясь уголком губ, и этим раздражает Дан ещё сильнее, ибо прекрасно понимает, что в такие моменты выглядит максимально невыносимо. И красиво, в том числе.       — С каких это пор домработницы считаются сёстрами своих нанимателей? — с насмешкой говорит он, а после спускается вниз, к Лиён, и, обхватив длинными пальцами её острый подбородок, резко вздёргивает дрожащее лицо на себя. — И где же вы такую куколку достали? Такие разве что только в ином мире существуют. Да и пластическая операция тут явно не замешана, — движением руки заставляя Лиён медленно крутить головой в разные стороны, Хван всматривается в большие глаза с интересом, пока та дрожит как осиновый лист. — Она хоть раз тряпку в руке держала? На вид принцессе, как эта девчонка, не присуще заниматься столь грязной работой. Грязной, в прямом смысле этого слова. Обычно такие до ужаса капризные и избалованные мерзавки не имеют никакого понятия, что такое драить пол, и вся их работа заключается в том, чтобы сидеть перед зеркалом и намалёвывать своё и без того, смазливое личико. Странно-странно. Но и интересно. Лиён еле видно хмурится и внезапно даже для самой себя хочет ответить мужчине напротив, что она давно ознакомлена с этим и кого-кого, но её точно не надо этому учить, но вдруг Дан-онни тянет её на себя, помогая подняться на ноги и храбро закрывает её от парня напротив.       — Она здесь по просьбе моей мамы, и я знаю её уже очень давно, поэтому не переживай, — хмуро говорит Хо, а Хван в ответ продолжает незамысловато улыбаться и не сводит глаз с её розовых губ, так маняще движущихся при разговоре. И эти губы целовал Ким Сынмин. Подонок. Хёнджин клянётся, что, если бы не разговор с Минхо, он немедленно разыскал бы Кима и хорошо так разукрасил его чёртову физиономию. Никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит Хвану. И в принципе не удивительно, что тем, кто осмелился прикоснуться к жене Хван Хёнджина, оказался именно он. Этот придурок всегда отличался своей наглостью и излишней смелостью. Идиот, который совсем не задумывается о том, что может с ним произойти после каких-то конкретных действий. Хван его просто убьёт. Единственной преградой, которая держит парня на крепком узле, является Минхо, что сумел облагоразумить своего друга и не позволил допустить ошибку.       — Ну что же, хорошо, — соглашается он, — удачи в работе, Ли-ён, — тянет брюнет, кидает мимолетный взгляд на блондинку, отчего та ощутимо вздрагивает и разворачивается в сторону своей комнаты. Когда Хёнджин исчезает с поля зрения, Данри глубоко выдыхает, вмиг расслабившись. Значит, вчерашнее его поведение действительно ничто иное как игра. Притворился хорошеньким перед родителями и Рин, и на этом всё. В какой-то степени ни черта удивительного, но и в то же время до невозможности обидно.       — Значит, это и есть ваш муж Хван Хёнджин, — тонкий голос раздаётся позади, и Хо поворачивается к девушке. Она все также взволнованна и не перестаёт смотреть на дверь комнаты парня. Лиён наслышана о том, что сын компании Хван красив и привлекателен, но, чтобы настолько, она и представить не могла. И почему Данри-онни им так недовольна? Возможно, он плохой человек?       — Не обращай на него внимания, — серьёзно выдаёт девушка, подзывая Ли на кухню и пытаясь приглушить внутри себя противное чувство. — Он всегда такой.

***

      — Я убью его, — мужские пальцы яро сжимают телефон в ладони и так сильно, что кулак начинает дрожать, а устройство просто беспощадно хрустеть, вот-вот готовое издать свой последний писк и выключиться. — Прикончу, — сквозь зубы цедит Хван, сверля взглядом одну точку и представляя как он будет с ним расправляться. Без жалости. Жёстко, зверски, в последний раз. — Надумал, что яйца стальные? Что я не узнаю? Не на того напоролся, сукин сын. Буду бить до твоего последнего вздоха, Ким Сынмин, и места живого на лице не оставлю. Хван ещё раз смотрит на фотографию в телефоне, где во всей красе Данри и Ким целуются под воротами его особняка, наплевав на всё вокруг и совсем не заботясь о том, что их могут заметить. Хёнджин не выдерживает и с матом выкидывает гаджет к чертям, отчего тот сильно бьётся о твёрдую стенку и падает, выключившись насовсем. Плевать. Он таких сто штук купить может, пока всю злость не выпустит и не остынет. Вернее, пока самолично его не задушит.       — Да ты псих, — вытаращив глаза на младшего, Минхо сглатывает, ещё раз прокручивая в голове слова Хвана, вспоминая его недавние действия и то, как в мгновение ока пролетел телефон в нескольких сантиметрах от его лица. — Совсем рехнулся? А если бы в меня попал?       — Не попал бы, — грубо отвечает Хёнджин, пиная стоящий рядом стул и откидываясь на спинку дивана.       — Да ты, блять, издеваешься?! — верещит Ли, чувствуя боль в правой ноге, на который и упал этот самый стул. — Я твой хён, а не груша для битья! Слова извинений Минхо даже и не ждёт, вместо этого, швыряет в Хвана его же шарф, который Хёнджин всё равно ловко ловит перед самым лицом, и с разъярённым выражением лица косится на младшего.       — Тебе же плевать на неё, отчего же ты так психуешь? — выдает Минхо и замечает, как после его слов вздрагивает Хван и открывает глаза, уставившись в потолок. Да, плевать. Так плевать, что словами не описать. Данри никогда не была ему нужна, и не будет. Хвану всё равно, есть она или нет. И пофигу как-то, с кем девчонка торчит за его спиной, но она… Чёрт бы всех побрал, его жена. Его! Ни чья-то там, а именно Хван Хёнджина! Одно осознание, что его, пусть и фиктивная, жёнушка, целуется и вероятно спит с заклятым врагом, просто выворачивает парня наизнанку. Не в этой жизни. Хёнджин не позволит этому продолжать происходить. Только не с ним.       — Я не чувствую к Данри ничего, — хриплым голосом внезапно шепчет Хван. Ещё бы он к ней что-то чувствовал. Брюнет забыл, что такое любить, и уже очень давно. Любовь приносит слишком много боли. Это бессмысленно, тупо и по-детски. Это то, что он уже пережил и не хочет снова к этому возвращаться. — Мне она безразлична во всех смыслах этого слова. Она раздражает, бесит, не привлекает меня никак, и я на сто процентов уверен, что она и в постели бревно бревном, но… Она моя! Моя и всё тут! — соскакивает брюнет, бьёт кулаком по спинке дивана и тяжело дышит. — И я не позволю Ким Сынмину дотрагиваться до того, что принадлежит мне! Почему я злюсь? Потому что она всё ещё остаётся моей женой! Когда закончится весь этот цирк, пусть даёт кому душе угодно, но сейчас она со мной! И до неё никто кроме меня не может дотрагиваться! Не позволю!       — Да твоя-твоя, чего ты взъелся, — выставив руки перед собой, Минхо чуть отодвигается в сторону, боясь, что ему ненароком попадёт от злого Хвана. Этот парень ничего не замечает, когда пылает в полном бешенстве, поэтому Ли действительно стоит быть начеку. — Но ты ведь не серьёзно насчёт Кима? Может быть, стоит посмотреть на ситуацию с другой стороны?       — С какой ещё, нахрен, другой стороны? Я это не оставлю просто так. Ни за что.       — Эй, возьми себя в руки, — голос Минхо становится строже, а брови невольно сводятся к переносице. Опять уму разуму учить… — Есть ли смыл его убирать? Что тебе это даст? Разве что только Данри с разбитым сердцем, которая и так несчастна с тобой придурком. Она умная девушка и сразу поймёт, что к чему. Возненавидит тебя ещё сильнее.       — Пускай, мне всё равно. Я ничего от неё не жду. Любви тем более.       — Совсем не догоняешь о чём я? — нервно перебивает старший, пододвигаясь ближе и продолжая серьёзным тоном. — Просто наблюдай. Им всё равно не суждено быть вместе, — Ли запинается, сомневаясь в своих мыслях, но уверено продолжает, уже наперёд зная, что его сейчас пошлют куда подальше. — А что если… А что, если ты попробуешь влюбить её в себя? Данри останется с тобой, а Сынмин с разбитым сердцем. И уж потом ты можешь заставить его поплатиться за содеянное. По-моему, весьма недурно.       — Идиот, что ли? — фыркает в ответ Хван, на что Ли моментально хмурится. — Она меня собственными руками задушить готова и давно бы это сделала, будь у неё возможность. Забыл, что я сделал?       — Но ты ведь этого не сделал, — находит плюс Ли, улыбнувшись, в то время как Хёнджин смотрит на того, как на умалишенного.       — Сказал же уже, она мне не нужна.       — Зато нужен Сынмин, которому чертовски больно, — ухмыляется Ли, а Хван замирает. — Лучше уж пусть он страдает, нежели Данри. Хёнджин думает о словах Минхо, рассуждает и делает выводы. Ли часто морозит какую-то чушь, ну а эта просто превосходит все остальные его бредни. Хотя-я-я, что-то из этого всё же можно слепить. Хван привык, что все девушки, которые его окружают, без ума от него, готовые в любой момент упасть к его ногам. Все, но не Данри. Кажется, пришло время взять дорогую жену под контроль. Да и для Хёнджина это будет весёлым времяпровождением. Почему бы и нет? Он в любом случае ничего не теряет, а так и девчонку оставит рядом с собой и посмеётся Киму прямо в лицо. Убьёт двух зайцев за раз. Вот только, вероятность удачи задуманного составляет меньше пятидесяти процентов, потому что Данри лучше умрёт, чем полюбит Хвана. Она сама сказала ему об этом. Будет сложно, но что-то подсказывает Хёнджину, что и безумно весело.

***

Хо усердно хмурится, хватает в руки шариковую ручку и с самым старательным выражением лица, в очередной раз склоняется над клетчатой бумагой.       — Нет, я не могу! — в ту же минуту верещит она, падая головой на парту и дёргаясь от безысходности. — У меня совершенно нет идей! Профессор Чон доверил ей эту работу, заверив, что если девушка с ней справится, то он непременно замолвит словечко о ней перед другими преподавателями и они обязательно смягчатся и перестанут заваливать её книгами и заданиями на дом, которые накопились за время её отсутствия, поэтому Данри сейчас из кожи вон лезет, но придумать что-то путное у Хо так и не выходит. Работа заключалась в том, чтобы написать эссе об университете Корё, что, казалось бы, вообще никак не относится к специальности Ри, но другого выбора нет. И как, извините-простите, писать сообщение о месте, в котором Дан находится меньше месяца? Она до сих пор умудряется заблудиться в длинных коридорах, и иногда путает мужской туалет с женским, каждый раз поднимаясь не на тот этаж, а тут целое эссе, да ещё и своими словами! Как сказал профессор Чон, интернет тут не поможет, придётся хорошо пошевелить мозгами. Но как? Данри уже около получаса сидит, и за это время не написала ни одной строчки.       — Это безнадёжно, — «подбадривает» Миран, качая ногой туда-сюда, что не на шутку раздражает и без того злую Данри, но девушка держится до последнего. — Тебе стоит сказать старику Чону, что не сможешь этим заняться. Пусть ищет какого-то другого олуха на этот свой конкурс!       — Нет, — тут же качает головой Хо, вмиг поднимая голову и снова сверля взглядом чистую бумагу. — Мне это нужно! Если не выполню, он не станет мне помогать и тогда ни один преподаватель не…       — Ты считаешь, профессор Чон выполнит своё обещание? — взглянув на Ри как на самую последнюю дурочку, Миран откидывает телефон на парту и скрещивает руки на груди. — Он просто заберёт твою работу, а про обещанную помощь забудет, как о ночном кошмаре. Потом ты его хренушки достанешь, ибо он будет отнекиваться до последнего и в итоге пригрозит поставить тебе неаттестацию! — выплевывает девушка, и с каждым её словом Дан всё сильнее мрачнеет. — Хочешь сказать, правда об этом не знала? Ладно, ты учишься здесь не так долго, чтобы знать об этом, но будь в курсе, что преподаватели часто ищут глупеньких новеньких и заставляют тех работать на них, обещая взаимную помощь, но всё это враньё! Данри смотрит на злую девушку перед ней с неким подозрением, и тут до неё всё доходит.       — Получается, тебя один раз уже так обманули?       — И не напоминай даже об этом! — выставив руку вперёд, Миран злобно выдыхает, а из её ноздрей вот-вот повалит пар. — Это были попросту потраченные пятнадцать часов моей жизни! Попросту! Потом я узнала, что тот самый преподаватель, вызвавшийся мне помочь, уволился!       — Ого, — всё, что может выдать Хо, с сожалением смотря на Миран, чьё лицо выражает нечто иное как ярость.       — Нормальных преподавателей здесь по пальцам можно посчитать! Вот, к примеру, Бан Чан, единственный адекватный здесь, — кивая на парня, только-только вошедшего в аудиторию со стопкой каких-то бумаг, Миран в мгновение смягчается в лице, наблюдая за действиями молодого преподавателя, чьё внимание привлекают одни бумаги на столе. — Кстати, тебе не кажется, что он просто суперский красавчик? — пододвинувшись к Ри, девушка говорит с улыбкой и шёпотом, а от недовольной и сердитой Миран не остаётся и следа. — Что скажешь? — заговорчески выдыхает она, неотрывно пялясь на то, как мужчина закатывает рукава, открывая вид на свои массивные руки и расслабляет галстук на шее, будучи полностью загруженным бумагами на столе.       — Ну, не знаю, — жмёт плечами Хо, и смотрит на Бана незамысловато, в то время как Миран взглядом уже раздевает того до гола. — Он очень добрый и милый…       — А какой сексуальный! — неожиданно буквально вскрикивает девушка.       — Миран! — с улыбкой на лице останавливает подругу Дан, несильно шлепая ту по ладони, отчего обе начинают глупо хихикать.       — Я серьёзно, он горяч и привлекателен, — рассматривая каждый сантиметр его подтянутого тела, Миран представляет, как выглядят формы препода без одежды. — Фух, что-то жарковато стало, — оттягивая пальцем воротник блузки, девушка пару раз машет рукой перед своим лицом, нагоняя прохладного воздуха.       — Смотри, если так и продолжишь на него пялится, он заметит.       — Нет, я серьёзно, Данри, здесь невыносимо душно. Пойдём до автомата за колой, я угощаю, — подмигивает коротковолосая девушка, кивая в сторону выхода. Данри согласно кивает. Все равно делать нечего, а до начала третьей пары ещё пятнадцать минут, почему бы и не пройтись. Возможно, Хо выпадет шанс встретить Сынмина, который, кстати, куда-то пропал. Не звонит, не пишет, да и в коридорах университета его не видать совсем. Подобные мысли нагоняют на девушку тоску, но она старается мыслить здраво и позитивно. Ким просто занятой человек. Он очень ответственный и подходит к каждому делу серьёзно, наверное, и в этот раз на него возложили очередное задание, что требует немало времени. Да, так и есть. Девушки проходят мимо преподавательского стола, занятого Бан Чаном, что по началу не обращает на них никакого внимания, смотря в упор в монитор ноутбука и о чём-то усердно думая. Ровно до тех пор, пока Миран громко с ним не поздоровалась, отвлекая парня от дела.       — Здравствуйте! — ехидно поджала голос она, отчего Дан почему-то стало смешно, но она сдерживает в себе смешок, и лишь только еле видно улыбается.       — О, добрый день, — также засиял улыбкой мужчина, обнажая ряд белоснежных зубов и кивнув им головой. Он кидает мимолётный взгляд на Миран, затем переводит на Данри и замирает. Что странно, смотрит он на неё без какой-либо злобы, даже, как-то, мягко что ли. До последнего момента всматривается в её карие глаза и нежно улыбается, отчего Хо становится крайне неловко. Он словно о чем-то размышляет в голове и тем самым, ни на секунду спускает с неё добрых глаз. Уже не до смеха, ибо его взгляд сейчас выражает не просто доброжелательное приветствие, а нечто другое. Когда Ри поджимает от неудобства губы, Бан, по всей видимости, приходит в себя и, слегка встряхнув головой, принимается за прежнее своё дело, вмиг нахмурившись. А Хо так и не поняла, что это было. Когда девушки покидают аудиторию и проходят пару метров вперёд, Миран верещит чуть ли не на весь коридор, заставив Дан от неожиданности вздрогнуть:       — Обалдеть просто, он такой брутальный! Скажи?       — Н-наверное, — все ещё не отойдя от недавнего странного знака со стороны преподавателя, Хо чуть съёживается, не представляя даже о чём в это время думал Бан, когда провожал её настолько милым взглядом.       — Всё! Я нашла на кого буду залипать все предстоящие курсы, — слишком серьёзно выдаёт Миран, будто это была её давнишняя цель, которая в итоге достигнута. Данри невольно игнорирует слова одногруппницы и на какое-то время закрывается в себе, думая о произошедшем, в то время как Миран идёт чуть поодаль и продолжает без умолку болтать, считая, что Хо её слушает, но как бы не так. Все мысли девушки заполнены Чаном, а сама Ри не прекращает оборачиваться назад. Да что это, чёрт возьми, было? Это ведь теперь ей покоя не даст! Может быть, Ри просто нравится ему как человек? Господи, какие глупости. Но, если судить по тому, как он посмотрел на Миран и после на Дан, можно ощутить очевидную разницу. Или это всё — дело рук Рин, и он таким образом хочет показать девушке, что она находится в безопасности? Противные подозрения лезут в голову, и Дан старается изо всех сил прекратить витать в облаках и наконец догнать впереди топающую Ми. И вот, она уже правда хочет перейти на лёгкий бег, чтобы стать с подругой наравне, как вдруг чья-то ладонь хватает её за руку выше локтя и с силой тянет на себя. Девушка вскрикнуть не успевает, как оказывается за пустым поворотом, вплотную прижатая кем-то к стене. Дан обязательно бы попыталась отстраниться, если бы тем нахалом, кто так грубо и без всякого стеснения сейчас зажимает её за углом, не оказался никто иной как Сынмин. Сердце замирает, а сама Хо вблизи рассматривает его бездонные глаза, не веря, что это происходит. Ким подносит палец к губам и осторожно выглядывает за угол, проверяя, не идёт ли кто поблизости. И когда он убеждается в том, что рядом никого нет, расслабленно выдыхает, но так и не спешит отойти от намертво замеревшей Ри.       — Та девчонка ни на минуту от тебя не отходила, поэтому пришлось идти на меры, — его лицо озаряет улыбка, а руки продолжают прижимать к себе женское тело. — Испугалась?       — Н-нет, — врёт Хо, всё ещё тяжело дыша от волнения. Её сердце вот-вот выпрыгнет из груди от такой близости, а он продолжает улыбаться и непрерывно смотреть в её влюблённые глаза, совсем не подозревая, что девушка вот-вот в обморок рухнет, если он так и продолжит стоять настолько близко и так крепко обнимать её за талию.       — Тебя трудно выловить, Данри, — шепчет Ким и уже не улыбается, отчего его голос звучит чуть грубее. — Сдаётся мне, что ты даже не искала встречи со мной.       — Что… Нет! Знал бы ты как сильно я хотела встретиться с тобой, как каждый раз искала тебя в толпе, и как скучала… т-тоже, — Данри тут же принимается мотать головой в разные стороны и впопыхах говорить, пока не понимает, что зашла слишком далеко. Щёки раскраснелись на нет, а глаза распахнулись моментально. Всё это вызывает у Кима былую улыбку.       — Я же пошутил, — смеётся брюнет, облизывая пересохшие губы, что заставляет Ри куда сильнее покраснеть и отвести взгляд куда-то в сторону. Пошутил он… И как ей теперь успокоиться и не лопнуть со стыда? — Эй, — мягко зовёт парень, но Дан не смотрит в ответ, а только лишь буравит взглядом стенку напротив и проклинает всех, кого только можно. Рядом с ним невозможно себя контролировать. Разум уходит на второй план, и над телом начинает владеть что-то другое. Вероятно, сердце. И это плохо. Сынмин бегает взглядом по её лицу, и сам не понимает в какой момент рука тянется к её щеке и большим пальцем гладит нежную кожу. Дан сглатывает, поджимая губы и в упор смотрит Киму в шею. Хоть куда, но только лишь не в глаза.       — Я тоже скучал, — тихо говорит он на ухо. Мужская ладонь спускается чуть вниз и, сквозь густые волосы, касается горячей кожи, мягко обхватывая длинными пальцами аккуратный изгиб женской шеи. Приподнимает голову Ри на себя, и она сдаётся, встречаясь глазами с его карими и такими глубокими. От каждого его прикосновения кровь внутри бурлит, по телу бегут мурашки, а сознание вовсе отключается, заставляя действовать у него на поводу. Сейчас Дан не сможет ничего сделать, ибо её тело не подвластно ей, когда она находится именно в его руках. Казалось, что она не сможет влюбиться в него ещё сильнее, но Сынмин доказывает обратное и делает это прямо сейчас. Склоняется к ней, смотря на чуть приоткрытые губы, и она закрывает глаза напрочь. Чувствует знакомое прикосновение, такое нежное и мягкое. Ноги подкашиваются, но Хо продолжает твёрдо стоять на месте, подаваясь вперёд и отвечая на поцелуй, как только может. Сынмин берет её лицо обеими руками, для удобства наклоняет голову в сторону, углубляет, давит на губы, но в то же время остаётся всё таким же нежным и аккуратным. Проводит языком по её нижней губе, а после несильно прикусывает, заставляя бабочек в животе вспорхнуть и приятно щекотать изнутри. Эти секунды длятся вечность, и Данри не хочет, чтобы он отстранялся. Девушка хватается пальцами за его пиджак в районе талии и сжимает со всей силы, готовая без вопросов утонуть в своих к нему чувствах. Ким отстраняется, тяжело дышит и понимает, что заигрался. Что не должен был доводить себя и её до такого состояния. Теперь он совсем не хочет её отпускать. Но посторонние голоса в коридоре слышны всё сильнее, и они отрезвляет его разум. Будет плохо, если их сейчас застукают вместе. Сынмин смотрит на Данри, что, опустив голову, глядит вниз, всё ещё держа того за ткань пиджака. Ким нежно улыбается, берет её за руку и обращает внимание девушки на себя. Рука парня тянется к карману брюк и вот, он достаёт оттуда шоколадное молоко. Кладёт бутылочку ей в ладонь, ещё раз приближается к смущенному лицу и в последний раз целует в припухшие губы.       — Не планируй ничего на субботу, ладно? — Сынмин подмигивает, а Данри не знает куда себя девать от мысли, что на его губах остался след от её помады. Он сразу же уходит, дабы лишние глаза и уши ничего не заподозрили, оставляя после себя лишь знакомый и такой родной запах персика. По его вине её губы, щёки, всё её тело горят огнём, а изнутри сжирает такое невыносимое желание ринуться вслед за парнем, чтобы крепко обнять и не отпускать от себя ни на минуту. Слишком. Этих минут так мало. Данри безумно хочется побыть с ним наедине как можно дольше. Не боясь чужих глаз и осуждений. Она хочет брать его тёплую руку в любой момент, когда только захочется. Хочет обнимать и говорить, как сильно любит в любом людном или пустом месте. Хочет не бояться, что кто-то сможет их увидеть. Там, где будут только они вдвоём. У Данри появляется ещё один важный повод с нетерпением ждать субботы. Девушка стоит, прижавшись спиной к холодной стене ещё какое-то время, осмысливая произошедшее и глупо улыбаясь в пустоту. Всё это происходит с ней впервые, поэтому сердце так и бьётся в непозволительно быстром темпе. Убедившись, что Ким полностью исчез из поля зрения, Дан может позволить себе двинуться с места, чтобы наконец догнать Миран, пока та не кинулась искать Хо по всему университету. И пусть знакомы они не так давно, Ри на все сто процентов уверена, что подруга так и поступит. Только собираясь покинуть безлюдный коридор, Данри замирает, когда чей-то голос внезапно доносится сзади в её адрес и в довольно грубом тоне:       — Эй! — девушка оборачивается тут же, замечая в нескольких метрах от себя двух незнакомок, чьи лица не предвещают ничего хорошего. Они подходят и, осмотрев Дан с ног до головы, продолжают недовольно фыркать. — Это переходит все границы, Хо Данри! Или как тебя называть? Продажная шлюха?       — О чём вы? — Хо становится не по себе, когда одна проходит чуть вперёд и становится сзади Ри, перегородив единственный путь к выходу из этого закоулка.       — Ты ещё спрашиваешь? Настолько обнаглела? — одна из них с силой пихает Дан в плечо, отчего девушка невольно прижимается к стене, вмиг чувствуя болезненные ощущения в районе лопаток. — Тебе Хван Хёнджина недостаточно? Так нравится бегать с одного парня на другого?       — И как вообще, имея такого мужа как Хёнджин, ты умудряешься липнуть ещё и к Ким Сынмину? — подаёт голос вторая, выполнив те же действия что и первая, больно тыкнув длинным пальцем Дан в плечо, отчего девушка пошатывается на месте. — Ненасытная мразь, — цедит она, и в следующую секунду выхватывает из дрожащих рук Ри бутылочку шоколадного молока, которую буквально пять минут назад дал ей Сынмин.       — Прекратите, — не выдерживает Хо, пытаясь вернуть напиток обратно в свои руки, но задуманное не увенчивается успехом, что вызывает у двух нахалок противные смешки. — Пожалуйста, хватит.       — Погляди на неё, — усмехается первая, смотря на Данри с отвращением. — В какую невинную и тихую мышь она сразу же превратилась, — незнакомка продолжает надменно улыбаться, но в один момент её лицо становится серьёзным и она, скрестив руки на груди, вплотную подходит к Хо, грубо выплевывая следующее ей прямо в лицо: — Не притворяйся, все знают, что ты просто дешёвка. Сегодня мы сами убедились в этом. Данри смотрит на девушку перед ней исподлобья, пока та даже и не думает отстраниться. Будучи на поводу собственной злости, Хо слегка отталкивает от себя наглую особу и хочет двинуться в сторону, куда изначально шла, но и тут её останавливают, толкнув обратно. Да так сильно, отчего Ри не удерживает равновесие и падает на пол. Женский издевательский смех заполняет пустое место, а по телу Дан бегут мурашки страха. В такой ситуации она тоже находится в первый раз.       — Отвали от Ким Сынмина, — басит та, что толкнула Хо, и внезапно принимается открывать небольшую бутылочку шоколадного молока, медленно подходя ближе. — Если уж Хёнджина себе захапала, то, будь добра, оставь хотя бы Сынмина в покое. Ты ни одного из них не достойна. Грязная замухрышка. Данри страшно, но она старается сохранять спокойствие, сверля взглядом двух незнакомок и еле сдерживая слезы. Давить на жалость нет никакого желания, и просить прощения буквально ни за что - тоже. Пусть делают, что хотят. Хо прекрасно понимает, что избежать дальнейшего ей просто не выйдет, поэтому не стоит показывать свою слабую сторону и реветь на глазах у этих дур. Это лишь подольёт масла в огонь.       — Ну так что, мы договорились? В ответ молчание и лишь только ненавистный взгляд устремлён на них, что злит нахалок ещё сильнее.       — Что молчишь, дура?!       — Она не понимает, — машет рукой вторая, что держит в руках открытую бутылочку молока. — А если так? — Данри замирает и просто опускает голову вниз, когда незнакомка подходит ближе и вскоре холодная жидкость коричневого цвета льётся на волосы девушки, после скатываясь капельками вниз и падая на твёрдый пол, вместе с этим, пачкая чистый пиджак и юбку. Когда всё содержимое бутылочки оказывается на Ри, под звонкий смех безжалостных девиц, одна из них не выносит молчаливости и бездействия со стороны Дан, цепляясь рукой за кончики её волос, больно и резко вздёргивая их вверх.       — Ты ведь извлечёшь из этого урок, м? — она с удовольствием смотрит на то, как болезненно кривится лицо Хо, и с яростью тянет локоны сильнее. — Если не хочешь, чтобы это снова повторилось? Ты слышишь? Отвечай, когда я с тобой разговариваю, грязная дура!       — Что здесь происходит?! Две девицы одновременно оборачиваются назад и, отчего-то, здорово напугавшись чьим-то присутствием, подрываются с места, становясь ровно рядом с друг другом и держа головы опущенными. А Данри просто не выдерживает, выпуская накопившиеся слезы наружу. Боль прошла и её волосы уже никто не тянет, но внутри словно ножом прошлись. Она даже не обращает внимание на того, кто так вовремя подоспел к ней на помощь, просто сидя на холодном полу и видя, как капля за каплей падают её слезы.       — Я задал вопрос, что здесь происходит? — уже более спокойно говорит знакомый до боли голос, и по слуху, парень подошёл ближе. Это точно мужской голос, но чей? Поднимать голову у Хо нет никакого желания. Невероятно стыдно, не пойми по какой причине. Возможно, за то, что её так сильно ненавидят?       — Преподаватель Бан, мы… В-вы всё не так поняли, просто… — пыхтит одна из незнакомок, из грубой стервы вмиг превратившись в безобидную овечку, но… Значит это Бан Чан? Это действительно он?       — Даже не пытайтесь говорить что-то в своё оправдание, — перебивает девицу он, а его голос Дан впервые слышит в таком грубом и холодном тоне. Прямо до мурашек. — Сейчас же в кабинет ректора.       — Но учитель…       — Или будем решать вопрос с вашими родителями. Это заставляет двух нахалок замолчать и повинно двинуться в сторону коридора, не забыв стрельнуть в Дан ненавистный взгляд. Когда девушек не оказывается рядом, Чан тут же спешит к Хо, опустившись на корточки до её уровня.       — Ты в порядке? Они не сделали тебе больно? — осматривая лицо Данри со всех сторон, Бан даже обхватывает заплаканное лицо ладонями, совсем не боясь испачкать руки в густой жидкости на её щеках. — Может стоит пойти в медпункт? — обеспокоенно заглядывает в красные глаза Хо.       — Всё хорошо, не переживайте так, и спасибо за помощь, — всё же заставляет себя ответить Ри, чуть отстраняясь от мужчины и понимая, что приблизился он непозволительно близко. Данри неловко улыбается, а вот молодому преподавателю явно не до смеха.       — Почему не давала отпор? Почему позволяла дотрагиваться до себя? — буквально возмущается он, доставая из правого кармана брюк салфетки, после аккуратно вытирая «шоколадную» макушку девушки.       — У вас всегда есть салфетки на подобный случай? — вытирая пальцами слёзы на щеках, Данри делает всё, лишь бы не отвечать на поставленный вопрос. А что ей надо ответить? Что она уже давно привыкла к тому, что об неё вытирают ноги? И не важно кто, это происходит часто.       — Не уходи от темы, — лицо Чана нахмурено и видно, что его явно не устраивает произошедшее. — Эти мелкие завистливые дуры… Злости не хватает! И как только рука поднимается? — продолжает недовольствовать парень, оборачиваясь назад и вспоминая, как совсем недавно видел это неприятное зрелище. Данри почему-то становится смешно, и она не удерживает в себе улыбку, тут же прикрывая её ладонью. От молодого учителя это не скрывается, и он озадаченно косится на девушку перед собой.       — Почему ты вдруг смеёшься? Разве ты не должна быть зла на этих невоспитанных…       — Просто, — продолжает улыбаться Хо, вспоминая недавние его слова. — Мне показалось забавным то, что преподаватель называет своих учениц завистливыми дурами. Бан Чан на мгновение замирает, рассматривая улыбку девушки, но тут же приходит в себя, принимаясь неловко отнекиваться:       — А… Т-то есть, не то, чтобы… Я имел ввиду, что они… — парень мысленно даёт себе по лбу, понимая, что из-за безграничной злости, совсем позабыл о том, что является преподавателем, которому не стоит разбрасываться подобными выражениями, но не в этом случае.       — Не волнуйтесь, я никому не расскажу, — отрицательно качает головой Хо, на что шатен ей широко улыбается. — Спасибо вам ещё раз. Не знаю, что было бы дальше, если не вы.       — Пообещай, что больше не дашь себя в обиду, — бурчит он, заканчивая убирать с женских волос шоколадное молоко, и с серьёзным лицом смотрит на Ри. — Что не станешь терпеть такое отношение к себе. Я постараюсь сделать так, чтобы подобное больше не произошло, но и ты пообещай, что впредь будешь смелее, ладно? — парень в ожидании хлопает глазами и хочет сказать, что никогда больше не даст её никому в обиду, но вовремя себя останавливает, просто дожидаясь ответа.       — Хорошо, — соглашается Данри. Чан помогает ей встать, смотрит на то, как девчонка отряхивает грязный пиджак и разочарованно поджимает губы, а Бан, словно зачарованный наблюдает за её действиями, всё ещё жалея, что ей приходится терпеть такое. А ведь всё могло бы быть иначе, если бы не…       — Ладно, я пойду. Миран наверное меня везде ищет, — Данри поправляет на плечах сумку и низко кланяется. — Спасибо вам большое ещё раз. До встречи! Вскоре девушка теряется за поворотом, так и не дождавшись ответного прощания, а Чан стоит в полном одиночестве и смотрит на свою ладонь, в которой совсем недавно держал её заплаканное лицо. Ему грустно и радостно одновременно. Грустно оттого, что к Хо относятся таким образом её же сверстники и ненавидят буквально все, чего она просто не заслуживает, а радостно оттого, что наконец смог узнать её поближе. Она такая же, какой он себе её и представлял. Пусть и замкнутая, не по своей же воле, но добрая. Не держит зла на своих обидчиков и быстро прощает. Такая жизнерадостная и улыбчивая. Бан выкидывает использованные салфетки в мусорное ведро, в сотый раз думая о том, как же всё иначе могло сложиться, и оставляет свои дела на потом, устремляясь в сторону кабинета ректора, ведь это он ни за что просто так не оставит.