Скованные

Оказаться на волосок от смерти Ким сегодняшним вечером никак не хотел. Но оказался. Что хуже? Остаться живым или спастись ценой чужой жизни? Невинной жизни. Ни то, ни другое. Всё это дерьмо собачье. Всё то, во что Сынмин вляпался. С кем связался. Всё, что натворил. Ему не стоило привязываться к Хо, более того, он не должен был в неё влюбляться. За столь короткое время? Это действительно возможно? Как уже и думал, всё это сущее дерьмо. Его, так называемая, «любовь» к ней не настоящая. Ким просто выполняет миссию и плевать он хотел, что будет она чувствовать после. Да, так будет лучше для всех. Для всех, кроме неё. Он правда поступит с ней так жёстко и лицемерно? Действительно бросит с этим грузом на плечах? Но справится ли она самостоятельно после? Вытерпит? Это то, что Сынмин ненавидит больше всего. Врать, причинять боль невинным людям и занимать позицию плохого персонажа. Это то, что он пообещал себе больше никогда не повторять. Похожее уже происходило в его жизни и итог, увы, весьма печальный. Кажется, парню снова придётся пройти через это. Снова и снова, снова и снова… Это будет продолжаться до тех пор, пока он просто не сдохнет. Мог бы избежать всего этого кошмара, если бы только позволил сегодня себя убить. Дороги назад уже нет. Он сделал первый шаг и что-то ему подсказывает, что обязан продолжить. Хёнджин не успокоится, пока не найдёт его холодный труп. Будет топить до последнего, пока не наступит тяжёлым ботинком на его грудь и не улыбнётся победно в лицо. Игра зашла слишком далеко. Сынмин просто будет действовать наугад. Будь что будет. Если Данри после всего этого пошлёт его куда подальше, он обязательно пойдёт. Ему будет слишком стыдно, чтобы попытаться попросить прощения и уговорить пойти за ним. Совесть не позволит. Её красные от слёз глаза не позволят. Сынмину остаётся только надеяться на то, что Данри его простит. Маловероятно, но он будет этого ждать.       — Тянуть нельзя, ты ведь понимаешь это, — низкий голос с хрипотцой доносится до его ушей. Дядя взволнован не меньше, но старается держаться камнем, ведь если начнёт паниковать, тогда придётся хуже вдвойне. Кривая ухмылка озарила лицо Кима и спустя мгновение тут же исчезла в омуте его холодного вида.       — Меня чуть не грохнули, — вяло пожимает плечами парень. В районе сердца неприятно закололо, только понимая, что если бы не Данри, то сейчас бы там сидела пуля, а самого Кима уже было бы не спасти. — Я чертовски боюсь, дядя. Мужчина злостно хрипит, сжав руку до побеления. Он уже давно наслышан о том, что Хван Хёнджин редкостная сволочь, способная на что-то подобное, но, чтобы вот так всерьёз взялся за убийство. Это край всего. Ещё одно доказательство лишить этого недоумка всей его власти. Такая сила в плохих руках может привести в итоге к фатальной катастрофе. Хван безжалостная дрянь, что закопает на своём пути любого, кто хоть как-то попытается встать на пути. Он слишком ветреный и глупый. Он просто сумасшедший. В этом и заключается его сила. Тем не менее, этот парень невозможно хитрый и ловкий. Играть с таким, значит играть с огнём. Шансы на победу малы. Нет, они равны нулю. Но есть у Хёнджина один минус. Он наивный. И его наивность сможет сыграть большую роль, что после пойдёт в пользу Кимов. Надо только уговорить Данри им помочь. Или же снова её обмануть. Терять уже нечего. От стыда больше ничего не осталось.       — Ты справишься, Сынмин. Справишься, и мы начнём эту жизнь заново. Как раньше больше не будет, я обещаю. Ким молча кивнул, глотая обратно все слова, что крутились на языке. Все претензии, ругательства и крики. Сынмин должен смириться с тем, что жертва не меняет роли. Она, как и была главной фишкой, так и будет дальше выполнять свою работу. Самое главное для парня сейчас, это закрыть все чувства на замок. Взять себя в руки и продолжать идти вперёд. С ней или без неё. Пора кончать с этим.

***

Данри хмурится и причмокивает губами, когда шум за дверью становится слышен всё громче, благодаря чему сон постепенно покидает её тело. Девушка разлепляет заспанные глаза, жадно глотая воздух и откашливаясь. Не самое лучшее пробуждение однако. Хотя, бывало и хуже. Приподнявшись на локтях, Хо старательно пытается вспомнить события вчерашнего вечера, но в голове крутится только то, как её волочат за собой два незнакомых мужчины и силком пихают в машину. Дальше Ри орёт что есть силы и бьёт кулаками в толстое стекло тонированного окна, а после её сознание уходит на второй план. Около рта и носа снова оказывается тряпка с той самой дрянью и Дан, против своей воли, оказывается в отключке. Девушка садится и подносит руку ко лбу, опустив голову. Она вспоминает и про Миран. Нижняя губа предательски дрожит, а из её уст слышится жалостливое скуление. Дан покачивается из стороны в сторону. Грусть, тоска по ней и осознание всего этого кошмара не позволяют ей успокоиться. Миран не стоило когда-то присаживаться с Хо за один столик. Не стоило так отчаянно биться ей в подруги. Оно того не стоило. Сейчас бы жила себе дальше, не заморачиваясь в повседневности и, как обычно, стараясь не обращать внимание на проблемы. Прости меня, Ми. Прости за всё. Дан поднимается на ноги. Лёгкое головокружение ударяет по состоянию и теперь Ри не может идти вперёд, не хватаясь при этом за попавшиеся предметы. Дверь оказывается открыта, что очень даже удивляет Хо и она думает о том, что Хёнджин не такой уж и безумец. Нет. Он воплощение зла. Демон в её спокойной и никому не нужной жизни. Он тот, из-за кого Дан не хочется порой видеть белый свет. Ри идёт в ванную комнату, постепенно приходя в себя. Голова уже не так сильно кружится, зато тошнота тесно подступает к горлу и Дан готова прямо здесь вынести кислоту организма наружу. Выблевать её всю без остатка. Как жаль, что так нельзя сделать с чувством горечи и вины. Просто откинуть от себя и забыть. Упав на твёрдый кафель коленями и уперевшись руками в ободок унитаза, Хо рвало туда на протяжении нескольких невыносимых минут. Она и плакала туда же, страшно дрожа в конвульсиях. Как только девушка закончила, она поняла, что лучше ей не стало. Хреновое состояние, кажется, отныне навсегда с ней. Тогда Дан закрыла за собой дверь на замок и вяло стянув с себя одежду, залезла в кабинку душа, включая воду и даже не стараясь её настроить. По ощущениям на неё лилась холодная вода, из-за чего юное тело вмиг покрылось многочисленными мурашками. После такого и заболеть можно. Но, очевидно, что Ри всё равно. Последние и еле видные краски окончательно покинули её жизнь, оставляя наслаждаться лишь серым туманом. Холодные капли разбиваются о её плечи и ручьём скатываются вниз, после стекая в водосток. Данри не знает точно, сколько она простояла под душем, но откуда-то взявшийся насморк говорил всё за себя. Пора выходить. Хо укуталась в один из белоснежных халатов Хёнджина, что почти всегда висели в ванной в количестве трёх или четырёх штук и поспешно вышла из комнаты, невольно дрожа от холода. Стало намного легче. По крайней мере, состояние Дан и её тело уже не такое вялое и еле подвижное. Первым делом Хо решила разведать обстановку. В доме было слишком мрачно и тихо, как обычно, но сегодня ей особенно страшно находиться здесь одной. Темно. За окном льёт дождь и периодически бьют молнии. Где-то далеко слышны раскаты грома, из-за чего девушка каждый очередной раз вздрагивает и посильнее укутывается в огромный мужской халат. Даже Лиён не слышно. Обычно в такое время она убирает пыль с пола с помощью пылесоса и шум мотора прибора раздаётся по всему дому, но сегодня тишина. Или она готовит завтрак, попевая какую-нибудь песню тонким голосом, но и он отсутствует. Лишь темнота, неприятные странные ощущения и страх. Данри прохдит в гостиную, где расположен на стене большой плазменный телевизор и первым делом включила свет. Яркие блики тут же ударили по глазам, но Ри быстро к нему привыкла, проходя вперёд и усаживаясь на мягкий диван. Девушка тянется к пульту и включает телевизор. Переключает каналы слишком быстро и понимает, что ничего интересного, что могло бы помочь ей отвлечься от мыслей, нет… Пока в один момент, девушка не слышит голос ведущей на экране, которая рассказывала свежие новости за последнюю неделю.       «Двадцать четвёртого октября, в районе Каннам в заведении под названием «Hakko» была убита молодая восемнадцатилетняя девушка. Причиной внезапной смерти оказалось нападение неизвестного человека. Стрелку после нападения из оружия ЛЦУ, удалось скрыться. Полиция просит граждан сохранять спокойствие. Расследование ведётся полным ходом. Приносим близким погибшей глубочайшие соболез…» Данри ставит на стоп. На большом экране выставлены фото с происшествия и Хо видит на ужасных снимках свою подругу. Слёзы одна за другой скатываются по щекам. Хо снова плачет, прекрасно понимая, что уже не сможет вернуть Ми назад, но это чувство буквально душит её изнутри. Хо не знает, сколько времени проходит с того момента, когда она выключает телевизор и просто смотрит куда-то перед собой. Кажется, слёз уже не осталось. Волосы почти высохли и теперь ей не так холодно. Ри даже не заботит то, где пропадает Лиён, где Хёнджин и сколько вообще сейчас времени. В желудке пусто и он периодически жалобно урчит, требуя еды, но Хо сейчас далеко не до этого. Девушка без эмоций принимает тот факт, что вчерашним вечером она лишилась ещё одного смысла жизни, который приобрела не так давно. Всё продолжает идти под откос и, кажется, что белая полоса в её жизни никогда не начнётся. Здесь только тьма и сырость. Определённо.       — Долго будешь так сидеть? — голос Хёнджина эхом раздаётся в комнате. Данри от неожиданности вздрагивает, но продолжает сидеть ровно, понимая, что его то она сейчас больше всего не хотела видеть и слышать. Хо сжимает рукава халата в ладонях. Осознание, что где-то сзади в проёме дверей стоит настоящий убийца, вводит девушку в ужас. Но она вовсе его не боится. Что бы он ни сказал, и что бы ни сделал. Он просто пустой звук. Тот, кто не заслуживает жить в этом чёртовом мире. Судя по звукам, Хёнджин подходит ближе. Останавливается рядом с диваном, на котором уже чуть ли не час сидела девушка и смотрит на её холодное выражение лица. Правая рука спрятана в кармане брюк, а второй он держит пиджак, оставаясь в одной белоснежной рубашке. Хван понимает, что его вопрос останется без ответа и молча отбрасывает вещь на спинку стула, присаживаясь рядом и после неторопливо опускаясь головой на колени девушки. Сложив руки на торсе, брюнет незамысловато смотрит в натяжной потолок и изредка кидает на жену осторожные взгляды. Все его действия были ею проигнорированы.       — Плохо выглядишь, — замечает Хван и мимолётно хмурится. Плохо в прямом смысле этого слова. Она вся бледная, её синяки под глазами уже больше походят на тёмные круги, совсем как у панды. Глаза красные и опухшие, как будто до его прихода Ри плакала без остановки. Данри отрывает взгляд от чёрного экрана телевизора и смотрит куда-то в сторону окна, осипшим голосом шепча в адрес Хвана:       — Я должна сиять от радости, после всего, что ты со мной сделал? Хёнджин сдержанно хмыкает. Она всё ещё отвечает на его слова грубостью и хамством, а это уже значит, что Дан не лишилась рассудка полностью. Хван не будет врать. Видок и молчание жены до чёртиков его напугали, но он старался держать спокойствие и равнодушие при себе. Видимо, не зря.       — Не преувеличивай, тебя я ни разу не тронул, — выдаёт Хёнджин, с еле видной ухмылкой на лице. — Разве что вчера. Прости за это. Из уст Данри невольно выдаётся нервный смешок.       — Прости? Ты думаешь, одних извинений достаточно? — Данри яростно стирает с щеки очередную предательскую слезу, и равномерно дышит, лишь бы не заплакать перед этим уродом. — Ты убил Миран, Хёнджин. Она была моей подругой.       — Нет. Это сделал не я.       — Но он действовал по твоим указаниям! Самостоятельно этот мужчина не пошёл бы на такое! Хёнджин недовольно хмурится, сведя густые брови к переносице. Затем подносит руку к уху, а-ля, чуть ли не оглох от её ора, и после снова скрещивает руки на груди, поудобнее устраивая голову на женских коленях. Это выводит Хо с новой волной и она еле сдерживается, чтобы не скинуть Хвана на пол. Да так, чтобы он жёстко приземлился лбом об пол и разбил свой нос к чертям собачьим.       — Я не хотел этого, и сделал не нарочно.       — Твоей целью был Сынмин, верно? — Данри опускает пустые глаза на брюнета, наблюдая за его незамысловатым взглядом, устремлённым в потолок. В отличие от неё, он выглядит как всегда прекрасно. Как бы Хо не хотела это признавать и соглашаться с тем фактом, что Хван невозможно красив. Чёрные, словно уголь, волосы падают ему на лоб, а полуоткрытые глаза из-под ресниц смотрят вверх слишком загадочно, чтобы постараться не залипнуть. Несомненно, он очень красив. Но насколько же гнила его душа. До тошноты. До скрежета в ушах. До невыносимого чувства полного отвращения и мерзости.       — Да, — пожимает широкими плечами он.       — И ты так спокойно об этом говоришь? — поражается Данри. Её дыхание учащается. Хо снова начинает злиться и негодовать. — Хван Хёнджин, ты… Ты точно человек? У него камень вместо сердца. У него нет никаких чувств стыда, совести и сожаления. Он словно дьявол. Питается чужим страхом и довольствуется тем, что в итоге получает. Такому как он, одна дорога в ад. Была бы у Хо возможность, самолично спустить его в горящий котёл и насладиться этим видом. Тогда, когда ему чертовски плохо и больно. Когда он беззащитен и уязвим. Данри пугается своим мыслям, но вовсе не жалеет об этом. Ей просто смешно, до истерики. Ведь даже если бы девушке выпал такой шанс, она ни за что не пошла бы на такое. Каким бы Хван ни был человеком, сколько бы боли и вреда он ей не нанёс, Хо не станет опускаться до его уровня. Не станет поступать так с живым. Не станет превращать себя в подобного ему монстра. Хёнджин чувствует на себе её крайне осуждающий взгляд. Да что там осуждающий. Она смотрит на него, как на самое последнее дерьмо, как на неисправимое днище. Куда же ещё ниже, Хван Хёнджин? Как низко ты падёшь? До какого ужаса доведёшь себя, и свою и так прогнившую душу? Надо будет, ты ведь и дно пробьёшь, верно? Верно. Ему жаль Данри. Не ей дано чувствовать всё это, но, кажется, по случайной ошибке кем-то там сверху, именно она получает по «заслугам». Возможно, в прошлой жизни Хо действительно была плохим человеком, благодаря чему и получила наказание в виде Хван Хёнджина. В виде личного монстра и дьявола всей жизни. Интересно, не встреться однажды эти двое, смогли бы тогда избежать плохих моментов и жить хоть чуть-чуть лучше? Она — да, он — вряд ли.       — Мне было девять лет, когда меня толпой запинывали до потери сознания. Совершенно невиновному ни в чём мальчику пробили голову камнем. Избивали и издевались каждыми днями. Заставляли чувствовать себя ничем. Смеялись, когда я плакал и просил остановиться. Хёнджин переводит стеклянные глаза на Данри. Девушка вздрагивает, ощущая как в буквальном смысле вонзается в неё этот тяжёлый взгляд.       — Из-за них я пытался покончить с собой. Лишить своей матери ребёнка, а сестры — единственного брата. Из-за них сейчас я такой, — Хван хрипит, говорит с нажимом в голосе, словно заставляет себя сейчас рассказывать когда-то произошедший ужас. Жмёт кулаки до побеления, и внезапно ухмыляется ей в лицо. — Спасибо Ким Сынмину, что однажды сделал меня такой дрянью. Данри не знает, что сказать. Она просто смотрит ему в бездонные глаза и думает, верить ли словам Хвана сейчас. Хо понятия не имеет, в какой момент слёзы вновь подступают, готовые выплеснуться наружу. Ей грустно от того, насколько же этот мир жесток и безжалостен. Насколько плохим его сделал человек.       — Да, это был он, — с сумасшедшей улыбкой на лице доказывает брюнет, кивая головой и смотря на жену совершенно безумно. — Твой дорогой и любимый Ким Сынмин. Тот самый, который в твоих глазах идеальный и добрый до блядских бабочек в животе. Хо продолжает молчать, впитывая в себя каждое слово. Кажется, она просто потеряет сознание, если продолжит слушать его пугающий голос.       — Что? Теперь уже не так сильно хочется его защищать? Теперь он не кажется тебе тем самым принцем? А может мне стоит рассказать, как эта тварь однажды заставила меня жрать с пола? Или как он пихал меня головой в унитаз? А может, стоит рассказать о том, как он предложил мне убиться головой об стену?       — Хватит, — не выдерживает Хо, еле качнув тяжёлой головой. На лбу проступает пот. Ладони становятся влажными. Мозг наотрез отказывается воспринимать всю информацию и кажется так, что ещё чуть-чуть и Данри просто отключится прямо здесь. — Пожалуйста, прекрати. Слишком много негативных мыслей. Слишком много плохого. Слишком много того, чего девушка никогда в жизни не хотела бы слушать. Просто пусть всё это наконец прекратится. Пусть хотя бы один день пройдёт гладко, пожалуйста. Хотя бы один. Хёнджин невольно затыкается, наблюдая за женой и её состоянием. Ей и вправду хреново. Отрывистое дыхание и бледность тому доказательство. Брюнет поднимает голову с женских колен, садясь рядом. Смотрит на Данри неотрывно. Ей нужен доктор. Хван, по какой-то причине вспоминает их первую встречу. Тогда Хо была ребёнком, который понятия не имеет, что такое боль и унижение. Тогда она даже и представить себе не могла, что её ждёт в недалеком будущем. Невинная душа, которая отчаянно верила в лучшее. А что сейчас? Сейчас только недожелание протянуть как можно дольше, всё ещё в надежде, что завтра будет лучше, чем вчера. Только боль и слёзы. Жалкое зрелище, ведь он прекрасно знает, чем всё закончится.       — А знаешь, — парень сидит непозволительно близко и в буквальном смысле дышит ей в ухо, но Данри, как ни удивительно, всё равно на это. Пусть делает, что хочет. Сил сопротивляться и говорить что-то против — нет. — Я даже в какой-то степени благодарен Киму. Серьёзно. Этот выблядок поступил со мной хуже всякой сволочи, но именно из-за этого я стал тем, кем сейчас являюсь. Я редкостная мразь, это да, — говоря, словно о чём-то простом, соглашается с самим собой брюнет, в следующую минуту, меняя голос на более низкий и всё такой же пугающий. — Но теперь я сильный. И никому больше не позволю до себя дотронуться. Данри сверлит взглядом стену напротив, думая, сон это или явь. Действителен ли этот кошмар, или она просто спит. Из-за лёгкого помутнения, Хо плохо запоминает некоторые слова Хёнджина, но одно она знает точно. Хёнджин наврал, говоря о том, что он сильный и что ему плевать на произошедшее. Данри чувствовала буквально всё. Как он трясся телом и прижимался к ней ближе, пару раз желая взять девушку за руку, но отбрасывал эту затею подальше. Хотел схватить так крепко и сильно, лишь бы говорить о наболевшем не было так больно и тоскливо. Как дрожал его голос в это время и как отчаянно этот парень хотел показаться равнодушным ко всему. Он и сейчас дрожит, смотря в одну точку и нервно сглатывая. Внезапно не выдерживает и прижимает к себе Дан за плечо, утыкаясь носом ей в висок и закрывая глаза.       — Я простил Сынмина. Уже давно сказал себе забыть о прошлом и отпустить. Но перед этим дал обещание, что, если вдруг он снова объявится, я без раздумий его убью. Так я и сделаю. Парень берёт руку Данри в свою, отрывисто дыша в щеку.       — Ненавидь меня после этого сколько угодно. Проклинай всем сердцем и считай самым ужасным человеком в мире. Делай, что хочешь, Хо Данри, но и я сделаю то, что хочу.

***

Данри открывает глаза. Ей снова приснился кошмар. На этот раз был маленький мальчик, весь мокрый и в слезах. Он кричал что-то о помощи и рыдал навзрыд, а за ним раздавался многочисленный смех и шум, бьющий по ушам как по барабану. Какой же ужас. Девушка закрывает глаза рукой, поджимая губы. Забудь обо всём, как о ночном кошмаре. Если бы только всё было так просто. Данри на секунду задумывается о том, где сейчас находится и по громкому тиканью часов понимает, что лежит в той же гостиной, на том же диване. Только теперь рядом он. Хёнджин прижимает девушку к себе слишком сильно, словно, боясь потерять или остаться в одиночестве. Второй вариант больше похож на правду. Обнимает Ри двумя руками, прикасаясь губами к её горячему лбу и дыша в густые волосы. Он спит. Его сон глубокий и крепкий, чтобы попытаться разбудить и попросить отпустить. Если бы Хван проснулся сейчас, он бы сказал ей, что это первый раз за последнее время, когда он спит так хорошо и долго. Обычно его сон составляет жалких пару часов и то, с частыми пробуждениями в холодном поту посреди ночи и с едким чувством страха внутри. Сейчас же парень спит как ребёнок, ни о чём не беспокоясь и не видя очередной кошмар. На часах два ночи. В какой момент они успели уснуть? Данри не знает. Помнит лишь то, как тяжелели веки и как слабело тело. Хо чуть отодвигается от Хвана и теперь может посмотреть ему в умиротворённое лицо, так близко, чуть ли не соприкасаясь с парнем кончиками носа. Хёнджин тихо сопит. Данри чувствует, как сильно они вдвоём вспотели от тесных прижиманий, но даже это не заставляет брюнета проснуться. Он изредка шепчет что-то своё, периодически облизывая губы и дёргаясь. Наблюдать за этим не то, чтобы приятно, но Хо не скроет тот факт, что Хван невозможно мил во время сна. И ей вовсе не стыдно в этом признаться. Ведь сон — это те моменты, когда человек не может контролировать своё тело и подсознательно уходит в другое место, туда, где нет ни чувств, ни эмоций, ни боли, ни страха, а все движения тела во время сна, человек делает неосознанно, поэтому Данри согласна с тем, что Хван Хёнджин необычно мил, когда спит. Пусть он и дьявол во плоти. Хо медленно отстраняется, убирая со своего тела вялые мужские руки. Хватка парня ослабла, значит, теперь он спит ещё крепче. Сухость в горле немедленно стоит запить водой, ибо девушка уже не в силах терпеть это невыносимое ощущение. Когда Данри принимает сидячее положение, Хёнджин тут же начинает суматошно водить рукой по опустевшему месту, словно в попытке нащупать рукой жену, но уже через секунду хватает подушку и прижимает её также крепко, как прижимал к себе минуту назад Хо. Данри встаёт на ноги, оценивая ситуацию. Хёнджин продолжает спать дальше. Это хорошо. Девушка не готова провести эту ночь в одной кровати с ним, поэтому сейчас же пойдёт к себе. Опустошив полный стакан холодной воды, девушка словно заново вдохнула воздуха. Слишком душно. Да и мысли о Сынмине как некстати заползли в голову, подобно мелким змеям. Данри не хочет думать об этом сейчас. На данный момент ей больше всего хочется лечь в прохладную постель и забыться на оставшуюся ночь. Слишком много плохого за день. За последние дни. За всё время её жизни. Печально это осознавать, но она начинает потихоньку привыкать. Забравшись по лестнице на второй этаж, Данри старается не шуметь, дабы не разбудить Хвана. Странно, но она продолжает заботиться об этих мелочах несмотря на то, что дело касается Хёнджина. Возможно, привычка? Хо проходит вперёд по коридору, представляя, как сейчас завалится в свою холодную постель и обнимет руками подушку, но, проходя мимо комнаты Хвана, которая, к огромному удивлению, открыта нараспашку, девушка невольно останавливается. Хёнджин всегда закрывает дверь на ключ и никогда не оставляет без присмотра. Что же случилось сегодня? Данри сто раз крутит в голове мысль зайти внутрь и столько же раз себя отговаривает от этого, намереваясь двинуться дальше. Но любопытство, как обычно, берёт своё и, вот, девушка входит на чужую территорию, боязливо осматриваясь по сторонам. От такой неожиданности, сон отступил на второй план и теперь Ри не особо хотелось спать. Хо стало до безумия интересно, что же может скрывать Хван, из-за чего каждый раз закрывает дверь на замок. Конечно, если Хёнджин узнает о том, что Данри без его ведома заходила в его комнату, он определённо будет зол и Хо тогда получит по первое число. Но как же тут устоять. Девушка уважает личное пространство, пусть даже и личное пространство Хван Хёнджина, но всего лишь глазком можно ведь взглянуть. Комната парня оказывается не особо примечательной. Точно такая же как у Данри в объёме, но с совершенно другим дизайном. Более темная, загадочная и мрачная. Что ж, каков владелец, такова и обитель. Двуспальная кровать, стильная тумбочка рядом, на котором находятся одни из его дорогих часов и бутылочка воды с какими-то таблетками, но даже со своего места девушка видит название упаковки и понимает, что они от бессонницы. Напротив кровати стоит стол того же цвета, что и шкаф, а на нём единственный ноутбук. Этот максимальный минимализм как раз в стиле Хван Хёнджина. Кто-кто, но этот парень уж точно не стал бы забивать свою комнату всяким ненужным хламом. К тому же, не стоит забывать, что на первом этаже у него имеется свой кабинет, куда девушке точно нет дороги, ибо он сам заходит туда редко и вряд ли когда-нибудь оставит дверь открытой. Взгляд цепляется за фотографию в рамке, где Хёнджин и Рин счастливо улыбаются, дружно обнимаясь и передавая всю семейную атмосферу через снимок. Данри улыбается. И всё же, каким бы суровым и бесчувственным Хван ни был, он любит свою старшую сестру. Это видно невооружённым глазом. Этот факт даёт понять, что он действительно может любить, а значит, не совсем бесчувственный. Как бы нереально это ни звучало. Хо пожимает плечами. И на что она надеялась. Возможно, девушка хотела разгадать самую страшную его тайну, раз входила сюда с такой осторожностью и предвкушением? Данри уже хотела было развернуться, чтобы пройти к двери, но снова тормознула на месте, заметив файл с бумагами, торчащий из-под ноутбука. Вряд ли там что-то интересное, но девушка всё же решила на всякий случай проверить, уверенно шагнув в сторону стола и осторожно беря в руки бумаги. С не особым интересом вчитываясь в содержимое написанного на листе, Данри постепенно менялась в лице, осознавая, что конкретно она сейчас держит в руках. Лист был помят и заметно, что его пару раз сжали в руке и возможно даже почти разорвали на части, но всё же прочесть текст было возможно.       1. бессердечное равнодушие к чувствам других.       2. отсутствие сопереживания, сочувствия.       3. нет сожаления, раскаяния и угрызений совести по поводу допущенных нарушений.       4. умение производить положительное впечатление.       5. нет привязанности к людям.       6. жестокость.       «Диссоциальное расстройство личности».       «Пациент — 20. Хван Хёнджин. 22 года». Соглашение на продолжительное лечение в течении следующего месяца: Отклонено. Данри грустно кивает головой. Девушка не удивлена вовсе. И Хёнджин был прав, когда говорил, что именно из-за прошлого его сегодняшнее поведение и поступки настолько гнилы и безразличны буквально ко всему. Он действительно болен. Ему нужен человек, который сможет помочь выбраться из этой пучины, пока не стало слишком поздно. Но, «отклонено», уже говорит обо всём. Данри печально это осознавать. По крайней мере, он пытался исправиться. Но, кажется, под конец просто не выдержал и послал всё к чертям, как это бывает обычно. У Хо трясутся руки. Ей стыдно, что она пробралась в чужую комнату, но девушка вовсе не жалеет о том, что прочла это. Прошлое причиняет слишком много боли. Оно меняет нас. В худшую или же лучшую сторону это произойдёт зависит от нас самих. Дан толкает помятый лист обратно в файл и хочет убраться отсюда поскорее, пока Хёнджин не проснулся и не застал её в своей комнате с его личными документами, но тело в такие моменты, как всегда, подводит. Девушка случайно роняет на пол бумаги, из-за чего раздаётся мимолётный шлёпок по полу. Ри жмурится, присаживаясь на корточки и собирая листы воедино. Она делает это ловко, быстро, и, кажется, что ещё может задержать девушку здесь ещё на какое-то время? Данри в очередной раз замирает, заметив свою фотографию, что выскользнула из кучи других документов и сейчас одиноко лежит на поверхности твёрдого пола. Брови машинально сводятся к переносице, а к горлу подступает неприятный ком. Зачем Хёнджину её фотография? Это больше, чем просто странно. Данри берёт в руки своё фото, которое явно было сделано кем-то тайком, ибо лицо видно лишь наполовину, и в момент запечатления она спускалась по ступеням лестницы в университете. Ри и дальше продолжила бы недоумевать с увиденного и в очередной сотый раз удивляться со странности Хвана, пока совершенно случайно не сдвигает пальцем фотокарточку чуть в сторону и открывает для себя вид на ещё одну фотографию. Теперь Данри совершенно ничего не понимает. Хо пару раз хлопает ресницами, усердно присматриваясь в лицо человека на втором фото и потихоньку убеждаясь в своих догадках. Это была фотография преподавателя Бан Чана, точно также сделанная без его на то ведома.