Скованные

      Можно хоть день напролёт думать о том, каким является смысл жизни. У каждого человека он свой. У каждого свои ценности. С недавних пор Данри поняла, что проживает свою жизнь впустую, а смысла… Его и нет вовсе. Будет ли Хо продолжать жить, или уже через час сдастся — разницы нет. Что она жива, что мертва. Она — пустая оболочка. Но может чувствовать, изредка радоваться мелочам и переживать за некоторые вещи. Стоило раньше открыть глаза, и может тогда бы девушка смогла научиться быть твёрже к окружающим. К самой себе. Каков же смысл жизни у Хван Хёнджина? Чем он дорожит? За что волнуется? Думает ли он вообще о том, что с ним будет, если произойдёт какое-то конкретное событие? Есть ли у него то, чем он дорожит слабые места? Такие места, потянув за нитки которых, Данри сможет причинить ему боль? Говорят, всё возвращается бумерангом. Когда же он наконец вернётся к Хвану? Когда наступит его черёд страдать и чувствовать себя так гадко, как никогда раньше. Брюнет сидит за столом, вальяжно закинув ногу на другую и откинувшись на спинку стула. Неторопливо попивает горячий кофе, внимательно рассматривая какие-то листы в руке и периодически хмурясь. Видно, дела его компании сильно морочат ему голову, если судить по тому, как он отложил ровные листы и чашку кофе в сторону, устало закрыв глаза и потирая переносицу. Послать бы всё к чертям. Хёнджин был бы не против бросить всё на самотёк и сбежать от этого кошмара. А вообще, если бы такое было возможно, он бы без раздумий потратил здоровую сумму денег на то, чтобы стереть себе память и забыть о некоторых моментах в жизни. Зачем? Чтобы окончательно превратиться в ледышку? Но ведь легче просто ничего не чувствовать, так ведь? Легче быть непоколебимой сталью, твёрдой, холодной и жёсткой, чем мягкой, безобидной и уязвимой ватой. Тогда тебя сможет обидеть любой. Зачем же это? Зачем растить в себе хорошего и понимающего человека, когда ты сам можешь быть тем, кто сможет обидеть любого? Зачем быть добрым в том мире, кто этого не ценит. Кто этим только пользуется. И кто плевать хотел на то, что ты чувствуешь. Это абсурд. Глупые наивные мысли о будущем. Глупые мысли Хван Хёнджина. У него нет смысла жизни. Всё на этом. Мама и Рин — единственные, благодаря кому Хёнджин ещё старается казаться хорошим. Они — его семья, и не относятся к смыслу жизни. Хёнджин благодарен им за то, что они были рядом в плохих для него моментах, но в случае чего он без раздумий готов их отпустить. Легче без привязанности. Легче без любви. Тебе легче, когда ты никем не дорожишь и тебе не за кого бояться. Хорошо, когда ты бесчувственная мразь.       — Что за дебильная привычка, постоянно пялиться на меня из-за угла? — раздраженно бросает Хван, резко поворачиваясь на девушку в нескольких метрах. Руки сложены на груди, а из чашки с кофе всё ещё идёт горячий пар, растворяясь в воздухе. Листы, что совсем недавно были у него в руках, теперь же скомканы в небольшие комочки, отбросанные брюнетом в сторону. Брови нервно сведены к переносице, взгляд острый и ледяной. Кажется, кто-то встал не с той ноги, и под горячую руку ему, как обычно, попадётся никто иной как Данри. Всё по расписанию. — Садись. Приказывает Хван, броско кивая головой на напротив стоящий стул. Данри послушно идёт вперёд, усаживаясь на указанное место и смотря на тарелку рыбного супа перед собой. Выглядит аппетитно, пусть она и не хочет есть, но взгляд парня, что без слов говорит «ешь», даёт понять, что лучше Дан не спорить и не отнекиваться.       — Ты сильно похудела за последнее время, так что постарайся съесть всю тарелку, — говорит Хван, наблюдая за тем, как неуверенно Хо берёт в руки ложку. Его взгляд кажется смягчившимся, но голос остаётся всё ещё чем-то недовольным. — И, вообще, — спустя секунду добавляет Хёнджин, твёрдо выпаливая: — С этого момента ешь больше. Ни то ветром начнёт сдувать! Данри смотрит на мужа непонимающе, зависнув с ложкой горячего бульона около рта. Кажется, это новой волной раздражает Хвана, и он вновь закатывает глаза.       — Что? Мне уже нельзя притвориться заботливым? — язвит брюнет, хватая в руки чашку и допивая остатки своего кофе. — Твои родители могут подумать, что я морю тебя голодом, когда это совсем не так. В холодильнике всегда куча еды и я каждую неделю пополняю твой банковский счёт. За последние восемь дней, ты не потратила и воны. В чём дело? Я понимаю, ненавидишь меня и всё такое, но есть-то надо. Или, надумала с голодухи помереть? Хо проглатывает чуть пресноватую жидкость, смотря вниз и чувствуя себя провинившимся ребёнком, которого отчитывают за проделки. Такой суп чаще используется в лечебных целях. У Данри вчера сильно болело горло, и она выпила таблетку от ангины. Из всего этого возникает вопрос, откуда Хёнджин знает об этом? На простое совпадение это явно не похоже.       — И хватит уже использовать такую ледяную воду в душе. Совсем рехнулась? — смотря на Хо как на последнюю идиотку, взвывает Хван, по-прежнему хмурясь. — Заразишь меня, если заболеешь, а мне болеть нельзя, чтоб ты знала! Девушка молчит. И откуда у него взялся такой внезапный, совсем не подходящий ему, порыв занудства? А ещё, парень ведёте себя так, словно и вправду волнуется. Хотя, больше он походит на ворчливого дедульку, и всё же, Данри очень удивляет его сегодняшнее поведение. Это слишком не похоже на Хван Хёнджина.       — И не открывай больше окно на ночь! Как бы душно тебе ни было, ты не должна этого делать. Глупая что ли? — серьёзно говорит брюнет, даже чуть подавшись вперёд, чтобы девчонка получше его услышала. — Если продолжишь это делать, мне придётся спать с тобой, чтобы контролировать. Но ты ведь явно этого не хочешь, так что выполняй то, что я прошу. Это вроде не так сложно. Хёнджин тяжело дышит и смотрит куда-то перед собой, словно, в мыслях перебирая всё то, что хотел ей сказать. Но невольно молчит. Хо Данри… Как же она его раздражает! Бесит всем своим видом. Заставляет его лишний раз нервничать. Она — заноза, самая настоящая заноза в его жизни. Какого вообще чёрта парень смог уснуть рядом с ней? Почему он не видел привычных, и уже породнившихся кошмаров? Почему не просыпался посреди ночи? Почему, чёрт, спал так крепко только потому, что она была рядом? Это не даёт Хвану покоя. Это заставляет его злиться на неё сейчас. Делать во всём виноватой, хотя, по сути, должен благодарить, ибо он здорово выспался, проспав больше полудня. Теперь он более чем просто бодрый.       — Хватит молчать! — внезапно рявкает брюнет, со всей дури хлопнув по столу. — Скажи хоть что-нибудь! Данри, вместе с резким звуком, дёргается, из-за чего содержимое ложки выплёскивается на стол, вмиг пачкая идеальную чистоту. Девушка испуганно смотрит на Хвана снизу вверх, и замечает выступивший пот на его висках. Да что с ним опять? Взбешённый психопат. Хо ведь ровным счётом ничего не сделала, что смогло бы хоть как-то вывести парня из себя, но почему он продолжает злиться? Нервный до ужаса и чересчур агрессивный. Дан знает, что он страдает диссоциальным расстройством личности, но зачем держать её фотографию и фотографию преподавателя Чана у себя? Это больше, чем просто странно. Спросить у Хвана, зачем он это делает, Хо не решится, ибо тогда Хёнджин сразу поймёт, что девушка рылась в его вещах и разозлится на неё куда сильнее, поэтому даже поинтересоваться Ри не может. Но и злиться в ответ имеет право. Какого вообще чёрта он повышает на неё голос?       — Хочу и молчу, понял?! — ответно верещит Хо, расправляя плечи и смело смотря в чёрные глаза. Теперь она не даст каждый раз загонять себя в угол. По крайней мере, постарается сделать это. — Хватит на меня орать без причины, — уже более тихо продолжает девушка, вместе с этим опуская голову и смотря на полную тарелку перед собой. Со всей своей безграничной злостью на Хвана, она даже не задумалась над тем фактом, что Хёнджин приготовил лично для неё полезный рыбный суп, считая, что она болеет. Да и отчитал её за то, что она не жалеет своего здоровья и делает всё, чтобы заболеть. Это не в его привычках, поэтому он и выводит сейчас. Своей странностью и непредсказуемостью Хван Хёнджин заполнил её нервную систему по горло. Каждый день выкидывает что-то новое и совсем не стыдится этого. Брюнет выдохнул, вернувшись на своё место и неспокойно стуча пальцами по столу. Мысленно просит себя успокоиться, ведь сам же понимает, что заводится ни с того ни с сего. Но, ему, чёрт бы всех побрал, надо это сделать. Выпустить наружу то, что мучает его на протяжении всего недавнего времени.       — Почему ушла вчера? — с ноткой разочарования в голосе, словно украдкой интересуется Хван. — Мы уже не можем поспать вместе? Данри сглатывает. Он снова смеётся и обводит её вокруг пальца, или всерьёз сейчас задаёт этот вопрос?       — Можно мне… Могу я в следующий раз прийти к тебе в комнату, когда снова не смогу уснуть? — тёмноволосый в ожидании ответа косится на девушку, заметно переживая о том, что же она скажет. — Приставать не буду. Даю слово, — решает уточнить Хёнджин, на тот случай, если Данри боится и захочет отказать ему только из-за этого. А вообще, Хван в шоке с себя. Почему он вообще спрашивает разрешения? Он её муж, а они даже спят в отдельных комнатах, так какого чёрта, провести несколько ночей в комнате жены является для него непреодолимым затруднением? Словно это невозможно. Ага, как же… Ведь даже если Данри откажется от этой затеи сейчас, он в любом случае поступит так, как хочет. Как обычно. Как в его репертуаре поступать. Как подобает такой мрази, как он.       — Нет. Её короткий ответ вводит парня в ступор. Он вроде ожидал услышать отказ, но почему так удивлён? Ещё бы Данри разрешила ему это сделать, после всего того, что он натворил. Хван вскидывает брови, невпопад выдав полуулыбку. Чувствует себя по дебильному странно и, даже, как-то неловко. Ему не идёт быть хорошим и милым. Ему не нравится вести себя так. Ведь тогда он полностью ограничен во всех своих желаниях и прихотей. Тогда ему нельзя будет сделать то, что в голову взбредёт, ведь он же хороший и милый. Почему быть добрым и воспитанным, так сложно? Легче оставаться таким, каким ты являешься, и тогда будешь чувствовать себя в своей тарелке. К чёрту слюнявые представления о хорошем мальчике.       — Почему? — исподлобья пялясь на Хо, без капельки доброты в голосе спрашивает он. Данри понятия не имеет, что ответить, пусть и причин не впускать его в свою постель — много. Он же столько раз отступался. Поле такого нельзя доверять. Даже если он и хочет всего лишь уснуть рядом с ней, чтобы не страдать бессонницей. Кто знает, что может прийти ему в голову в такие моменты. У Хо Данри нет причин доверять Хван Хёнджину. У Хван Хёнджина же есть сотни причин, чтобы Хо Данри ему доверяла.       — Потому что тогда я не смогу уснуть, — девушка сжимает пальцами края кофты, взглянув в последний раз на парня. Чтобы понял, что то, чего он от неё требует, просто невозможно. — Спасибо за суп, очень вкусно, — благодарит Хо, аккуратно поднимаясь с насиженного места. Хёнджин отчего-то тяжело дышит, с таким волнением смотря как она совсем скоро уйдёт, а их разговор как обычно останется незавершённым. Его сердце бьётся быстро, так, как никогда раньше. Ладони вспотели, а глаза в суматохе бегают туда-сюда. Его состояние на данный момент больше, чем просто идиотское. Сам не понимает, чего хочет. Он готов в любой удобный для него момент избавиться от девчонки и забыть о ней, как о каком-то длинном сне, отправив и дальше на растерзание родителям, но в то же время продолжает держать её рядом, а в дурной голове крутится одно: он никому ни за что её не отдаст. Она ему и нужна, и не нужна вовсе одновременно. Её место рядом с ним, но в то же время оно где-то там, далеко. Там, куда Хван Хёнджину нет прохода. Хёнджин не знает, что конкретно им управляет, когда он внезапно подрывается с места, быстро сокращает между ними расстояние, грубо хватая тонкую кисть девушки в свою широкую ладонь, и с силой разворачивает к себе. Данри непонимающе хлопает глазами, заметно пугается его чёрных глаз и хочет прекратить их касания к друг другу, но тщетно. Хван держит её слишком крепко. Хорошим не получается у него быть. Это та роль, которую парень вряд ли сможет когда-то сыграть. Тёмноволосый притягивает Ри к себе за шею и льнёт к её губам, с самых же первых секунд целуя глубоко и твёрдо. Горький привкус кофе на кончике его языка чувствуется сразу же, и Данри пищит что-то невнятное, пытаясь вертеть головой в разные стороны, но без толку. Когда она начинает пинать его ногой и бить руками в грудь, Хёнджин подхватывает женское тело за бёдра, усаживая на стол и ни на секунду не отрываясь от сладких губ. Раздвигает стройные ноги рукой, становясь между ними и крепко держа руки, чтобы те не мешали ему целовать её. Ри кусает его за губу, за язык, больно бьётся зубами об его, но Хвану плевать на все сопротивления. Ему просто хочется её целовать. Больно от её укусов, но Хёнджин понимает, что заслуживает это. Заслуживает всей боли. Данри собирает все силы что только есть и на крохотное расстояние отталкивает сорвавшегося парня от себя, испуганно и зло смотря ему в лицо.       — Что ты творишь?! — психует Дан, краснея от ярости. — Совсем придурок? Отпусти! — Хо пытается слезть с высокого стола, но Хван снова приближается непозволительно близко, чуть ли не прикасаясь своим телом к её и внезапно замирает, уткнувшись носом ей в щёку. Девушка чувствует на своей коже его горячее дыхание, прекращая попытки освободиться. Она бездействует, потому что он больше не держит её так крепко и грубо за руки, не пытается поцеловать или посмотреть хотя бы в глаза. Данри просто не понимает, что с ним происходит. Зачем было это делать? Зачем всякий раз показывать себя с ещё более плохой стороны? Ему нравится, что она думает о нём, как о неуравновешенном психе? Что боится?       — Пожалуйста, — голос Хвана пробирает до костей. Он опускает голову ей на плечо, уткнувшись лбом в её мягкую кофту. Равномерно дышит, тяжело и как-то отрывисто, словно каждое мгновение сейчас приносит ему безграничную боль. — Будь добрее ко мне, Данри… И не отталкивай. Хо тихонько шмыгает носом, отведя покрасневшие глаза в сторону. Она никогда не сможет его понять. И вряд ли когда-нибудь узнает, что творится в его сумасшедшей голове. Хван Хёнджин так и останется неразгаданной тайной для неё, и Данри даже в какой-то степени рада этому. Ведь его жизнь, его история, с первых же строк причиняет огромную боль. А Хо Данри устала страдать. Хватит с неё боли.       — А вот и я! Рин врывается в кухню неожиданно и от увиденной картины распахивает глаза до максимальных размеров. Старшая сестра Хвана тут же виновато ойкает и наполовину прячется за проёмом двери, одним глазом выглядывая из-за угла.       — Я не вовремя? Данри вмиг приходит в себя. На этот раз у неё получается отодвинуть от себя парня и наступить ногами на пол, неловко смотря на Хван старшую, краснея всё больше и больше. Не хотелось бы ей, чтобы Рин когда-то увидела их в такой позе.       — Я… Мы… — начала было искать оправдания Хо, но моментально была перебита Хёнджином, таким коротким и хмурым:       — Не вовремя. Старшая сестра тёмноволосого недовольно хмурится и упирает руки в бока.       — Ну уж прости, братец. Сам же попросил завезти Данри в университет, так что не пялься на меня так, — шикнула парню Рин, уверенно выходя из-за угла и осматриваясь по сторонам. — Что за пятьдесят оттенков серого вы устроили здесь? Разве не за этим столом вы чаще всего кушаете? — кивнув головой на стол, на котором минуту назад сидела Дан, зажатая Хваном напрочь, Рин хитро ухмыльнулась.       — Это не так, — всё ещё искала оправдания Хо, поджимая от стыда губы. И почему она так бесшумно вошла? Более того, Хвану стоило предупредить девушку о том, что Рин вот-вот приедет, тогда этого можно было избежать. — Это вовсе не то, о чём ты…       — Ну, что, осуждать вас не за что. Вы давно взрослые люди. Могу только позавидовать, — подмигнула Рин, злорадно хихикнув. — В любом случае, я рада, что у вас всё хорошо. Во всех смыслах, — продолжала издеваться девушка, не прекращая светиться игривой улыбкой.       — Нуна, хватит, — наконец подаёт голос Хван, подходя к холодильнику и вытаскивая оттуда банку своей любимой газировки. С характерным щелчком открывает напиток, отпивая глоток. — Проследи за тем, чтобы Данри успела к занятиям, — затем Хёнджин шаркает тапками в сторону лестницы на второй этаж, лениво зевая и максимально делая вид, словно пять минут назад между ними двумя не было абсолютно ничего. — Удачи, и… Не задерживайся сегодня. Брюнет кидает в Хо равнодушный взгляд и внезапно хочет протянуть к ней руку, чтобы пригладить волосы на макушке, которые взъерошились только по его вине, но вовремя себя останавливает, продолжая шагать вперёд. Сегодня он решил отдохнуть от работы, оставшись дома, и, если честно, этим утром он собирался предложить жёнушке поступить точно также, но у них как обычно разговор завернул совершенно не в то русло, а закончилось всё тем, что парню вновь ударило в голову применить силу. Да он сам не знает, что это было. Внезапно так сильно захотелось к ней прижаться и почувствовать всю теплоту её губ. Хёнджин понятия не имеет, что это за странное чувство, но разбираться в этом сейчас у него нет никакого желания. Эта мерзавка испортила ему всё настроение, а ещё прокусила нижнюю губу, отчего солёный привкус и жжение будут преследовать его ещё какое-то продолжительное время. Когда Хван проходит мимо Рин, он хрипло её благодарит за оказанную услугу и дежурно целует в щёку, после скрываясь за поворотом окончательно. Данри молчит как рыба, когда они с Рин садятся в её машину и едут в известное для Хо направление. Девушка потирает ладонями колени, смотря ровно вперёд и чувствуя себя до жути странно.       — Этот мелкий казанова не обижает тебя? — задаётся очередным вопросом девушка за рулём, иногда с интересом поглядывая на Дан. — Пусть на Хёнджина это и не похоже, но… я начала волноваться, увидев твои красные глаза. Всё ведь хорошо? И правда, совсем на него не похоже.       — Да, — врёт Ри, мягко улыбаясь. Даже на то, чтобы рассказать правду Рин и попросить у неё помощи, у Данри нет никаких сил и надежды. А зачем? Глупец тот, кто действительно думает, что ей поверят на слово.       — Ну хорошо, — успокоилась девушка, облегчённо выдохнув. — Кстати, давно хотела спросить… Как далеко вы зашли? Хо поворачивается на старшую, не понимая заданного вопроса. Но когда Хван снова начинает хитро улыбаться, может всё прекрасно понять, неторопливо покачивая головой. Несколько раз поднимал на неё руку и чуть не изнасиловал. Поверишь ли ты в это, дорогая Рин?       — Мы… целовались, один раз, и всё, — опять врёт девушка, и думает о том, чтобы завести разговор на другую тему, потому что мысли о Хване сбивают её с толку и заставляют возвращаться в прошлые воспоминания.       — Правда? — искренне удивляется Рин, но после снова расплывается в довольной улыбке. — Хёнджин замечательный, да? — гордясь младшим, вздёргивает нос вверх девушка, не сдерживая внутри радость и хорошее настроение. — Я знала, что он вырастет хорошим человеком. Данри с сожалением смотрит на Хван старшую. Хёнджин, он просто… Слов нет. Как можно врать столь прекрасной сестре? Как вообще можно утаивать что-то от такого близкого и до невозможности прекрасного человека? Как совести хватает поступать так со своей любимой семьёй? Хо отворачивается к окну, пытаясь успокоиться. Он просто не достоин Рин. Всей своей семьи не достоин.       — Данри, сегодня явно наш день! Выедь мы на десять минут позже, обязательно бы попали в пробку. Как же повезло! — облегчённо выдыхает девушка, кладя руку на сердце. — Ни то час впустую нам был бы обеспечен… Хотя-я, в таком случае, нам выпал бы шанс поговорить о многом. Но, думаю, лучше делать это в какой-нибудь уютной кафешке, нежели в пробке! О, а давайте на выходных ты, я и Хёнджин сходим куда-нибудь? Отвлечёмся, поговорим? Я хочу провести с вами побольше времени.       — Рин? — тихо зовёт ту Хо, без конца теребя края тёплой кофты и виновато прикусив губу, только осознав, что перебила воодушевлённую красотку на полуслове. Девушка рядом тут же замирает и останавливает свой поток мыслей вслух, в ожидании навострив уши и промычав такое любопытное «мм»?       — Можно задать вопрос? — мямлит Данри, хорошенько прочистив горло. И почему она всё ещё чувствует себя неловко?       — Нет, нельзя, — внезапно угрюмо отвечает Рин с хмурым выражением лица. Дан моментально замолкает, покраснев до самых ушей и быстро опустив голову вниз. И как только Рин замечает смутившуюся моську Хо, не сдерживается, вмиг меняясь в лице и звонко смеясь на весь салон. — Да я ведь пошутила! Боже, какая же ты всё-таки милашка, Данри! Ри вяло улыбается, понимая, что её обвели вокруг пальца. Это не особо радует её сейчас, но она довольна тем, что смогла вызвать смех у такой серьёзной красотки как Хван Рин.       — И почему продолжаешь разговаривать со мной так формально? — цокает длинноволосая брюнетка, демонстративно закатив глаза. — Тебе идёт скромность, но я хочу, чтобы со мной ты чувствовала себя комфортно. Данри кивает, и всё ещё делает это стеснительно, чувствуя прилив сил и энергии от этих тёплых слов. Рин и вправду одна из немногих, с кем Хо спокойна и расслаблена. Хван старшая просто этого не замечает, даже понятия не имея, как здорово поднимает девушке настроение.       — О чём хотела спросить? — возвращается к теме Хван, не отрываясь от дороги. Данри собирает всю волю в кулак и повернувшись на девушку, без лишних мыслей спрашивает, заинтересованно склонив голову:       — Кто для тебя преподаватель Бан? Враньё. Сейчас в голове Хо много лишних мыслей. Целая куча. Зачем Хёнджин держит фото её препода у себя в документах, когда в жизни с ним ни разу не пересекался? Фотографии Дан и Чана. Для чего ему это? Возможно, невинный молодой учитель, следующая цель Хвана? Но что он ему сделал? Данри не даёт покоя этот факт. Вероятно, она просто напугана и не хочет, чтобы по её вине умер ещё один ни в чём неповинный человек. Ещё одного такого случая Хо не вынесет.       — В каком смысле? — искреннее удивляется Рин, в раздумиях хлопая длинными ресницами. Кажется, она и вправду не знает, в чём дело.       — Бан Чан, он… Он ведь по твоей просьбе приглядывает за мной? — пытаясь докопаться до правды, с предвкушением смотрит на девушку за рулём Дан, нервно сглатывая. И всё-таки что-то тут не чисто. Могут ли брат и сестра Хван скрывать что-то?       — А-а, ты об этом, — Рин какое-то время внимательно смотрит на дорогу, затем машет рукой, естественно улыбаясь. — Мы с Чаном просто однокурсники. Выпустились вместе, и остались хорошими друзьями. Он сразу же согласился помочь тебе, и даже был рад этому, — говоря о Чане с тёплым выражением лица, нельзя было распознать, где Хван врёт, а где говорит правду. Но она была так искренна сейчас, с такой милой улыбкой продолжая: — Чан очень хороший человек и преподаватель. Он и мухи не обидит. Данри принимает эту информацию с капелькой недоверия. Она верит Рин, но не верит Хёнджину. А он, что держит в своей комнате фотографию преподавателя Бана, заставляет задуматься над тем, кто вообще такой, этот Чан, который, к тому же, смотрит на Данри не так, как на остальных студенток. Делает это совсем по-другому.       — А почему ты спрашиваешь?       — Да так… Я просто благодарна ему за помощь, — выдавливает улыбку Хо. — Спасибо и тебе, Рин.       — Было бы за что благодарить, — по-доброму фыркает Хван, откинув волосы за плечи и облегчённо выдохнув. — Я-то уже перепугалась, подумала, что Чан как-то не так себя повёл с тобой… Но какая же я дура, раз усомнилась в нём, ведь он как всегда чудесен! Не переживай, с ним ты в безопасности, Данри. Рин задорно подмигивает и отворачивается на дорогу, попевая какую-то мелодию себе под нос, а Хо в это время мысленно делится на две части и не знает, кого ей послушать, чтобы в итоге не оказаться полной дурой и, самое главное, не ошибиться.

***

Данри судорожно вдыхает воздух, нависнув над краном в университетском туалете и чувствуя, как по кончику её носа падают капельки воды, разбиваясь сплошь об раковину. Её вырвало. Стало дурно прямо на первой паре, и девушка еле добежала до уборной. Её снова довели. Сколько бы раз Данри не говорила себе, не слушать, о чём шепчутся люди за её спиной, сколько бы не учила себя быть равнодушнее, сейчас же она наступает на те же грабли. В аудитории то и делали, что шептали о ней всякое и говорили, что это она виновата в смерти Миран. Называли Ми бедной девочкой, хотя сами при её жизни считали изгоем и не разговаривали, обделяя общением. Уроды. Твари. Двуличные мрази. Продажные дешёвки. Не сдержав это мерзкое чувство внутри, Хо не нашла лучше способа избавиться от этого, кроме как просто выблевать. Это уже вошло во вредную привычку. В такую, которая даже временной пользы не приносит, ведь лучше девушке не становится. Чаще всего Данри смотрела на пустующее место рядом и еле сдерживала слёзы. Обычно Миран в это время плела ей на ухо очередную шутку, после чего они вдвоём хихикали за своей предпоследней партой и просто наслаждались моментами с друг другом, пусть в итоге и получали замечания от преподов. Эти воспоминания делают слишком больно. Данри закрывает глаза руками. Она не хочет об этом думать. В тот день они были там вместе. Говорят, что Миран спасла её и закрыла собой, представляешь? Бедная девочка… Я так и знала, что с этой новенькой не стоит заводить общение. Хотя бы в живых останешься. И как ей не стыдно? Совсем совести нет? Считай, убила человека и всё же пришла. Она отвратительна. Верно. Совсем как вся её семейка. Не смотри на неё, противно.       — Да что вы знаете… — её голос дрожит. — Да что вы вообще можете знать обо мне?! Кулаки бьются о раковину, до хруста костей, до невозможной боли. Слёзы ручьём скатываются по щекам, плечи дрожат. Данри машет головой в разные стороны, смотря на себя в отражении зеркала.       — Я не убийца, нет. Я не убивала Миран, это было не я… Это… Я ничего не сделала! Ничего! Данри вытирает руками слёзы, выскакивая из женского туалета и целенаправленно идя куда-то. Она понятия не имеет, куда двигается, но смотреть на себя в зеркале больше не может. Толкает плечом прохожих, но не останавливается и продолжает нестись вперёд, всё ещё слыша за спиной чужие голоса. Идите к чёрту. Просто идите к чёрту. Там вам самое место. Данри попутно вытирает лицо ладонями. Она хочет стать равнодушной бесчувственной мразью, лишь бы только не было так больно сейчас. Она усердно хочет думать, словно ей плевать на всё, но на самом деле это далеко не так. Каждое сказанное ими слово глубоко её ранит. Хо Данри очень больно сейчас. И ей вовсе не всё равно. Она не противна. Она такой же человек, как и все. Она не отвратительна. Просто все внезапно решили считать её такой. Она не убийца. Она… Не убийца. Данри хватается за ручку двери и тянет на себя, но та не поддаётся. Тогда Хо делает это с ещё большей силой, но и в этот раз провал. Хо думает о том, чтобы разбить стекло двери к чертям собачьим, но тут чья-то прохладная ладонь падает на её руку и разворачивает к себе. Данри тут же пытается освободиться от чужой сильной хватки, даже не пытаясь посмотреть на того, кто так крепко держит её рядом.       — Данри? — чей-то обеспокоенный тон. — Данри, это я, посмотри на меня, — преподаватель Чан вздымает лицо девушки вверх, и теперь может заглянуть в её стеклянные глаза. Такие растерянные и напуганные. — Я увидел, как ты бежишь куда-то, — она делала это с ужасом на лице, но говорить об этом Бан не стал. — Всё хорошо? Молодой преподаватель в свободной футболке, что отлично подчёркивает его широкие плечи и подтянутую грудь, из-за которых девчонки с разных курсов мечтательно вздыхали, надеясь оказаться в оковах этих сильных рук. Данри должна быть счастлива, что такой горячий и привлекательный препод в данный момент держит её за щёки и так волнующе смотрит в глаза? Кажется, Данри не из тех девочек с рандомного курса, ибо притягательное крепкое тело напротив и пронзительный чановский взгляд, последнее, что волнует её сейчас.       — Данри? — ещё раз зовёт девушку по имени Бан, и видит, как Хо вяло шевелит плечами, чтобы освободиться от чужих прикосновений, и он тут же приходит в себя, убирая от неё руки и откашливаясь. — Я… Прости. Просто ты выглядела испуганно, и я подумал, что что-то случилось. Всё ведь… в порядке? Данри, за всё это время ни разу не посмотрела Бану в глаза, сверля дыру в полу и моля, чтобы это всё прекратилось. В такие моменты, Хо не желает ни с кем разговаривать. Ей не хочется грубить преподавателю, который так добр с ней, но, если он продолжит задавать вопросы один за другим, Данри не сдержится. За последние два месяца она стала слишком нервной. Много какие вещи заставляют её выйти из себя, но окружающим девушка этого не показывает. Старается. Спасибо Хван Хёнджину, что в спокойном, уравновешенном человеке, вырастил какого-то внутреннего монстра, который с каждым днём овладевает её разумом всё больше и больше. И под конец точно сожрёт в девушке всё хорошее и светлое. Стоит ли Данри бороться дальше, или бросить все попытки стать лучше и делать так, как хочет он? Хо выдавливает полуулыбку, слегка склоняясь в поклоне.       — Добрый день, — её улыбка сейчас не настоящая, и Чан это отлично видит. — Простите, что заставила побеспокоиться, я в норме. Чан смотрит на неё с пониманием и даже кивает головой, но мысленно остаётся при том же мнении, что Хо Данри вовсе не в порядке. Он это странным образом чувствует.       — Я пойду. До встречи. Данри разворачивается и хочет шагнуть вперёд, но Бан снова её окликает.       — Погоди, Данри, — обогнув девушку и встав напротив, Чан взглянул ей в глаза, отчего Хо вмиг опустила голову вниз. Она не хочет с ним разговаривать, он это прекрасно понимает. Но парень действительно за неё переживает, и ему необходимо убедиться в том, что всё и вправду в норме. Или, в случае чего, помочь ей чем сможет. — Я слышал о Миран… Это ужасно. Данри вздрагивает, услышав до боли знакомое имя и Чан замечает, как она съёживается от сказанного им. Он не хотел расстраивать её ещё больше. Хотел достичь ровно противоположного, но вышло только хуже.       — Я не смогу избавить тебя от чувства тоски по ней, — Бан говорит осторожно, стараясь подбирать верные слова, те, что смогут приободрить и хоть как-то успокоить. Чану не нравится видеть эту девушку такой разбитой и пустой. Знала бы она, как сильно ей идёт улыбка. Жаль, что сказать об этом напрямую он не может. — Но, если хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит, обязательно приходи ко мне, договорились? — Чан мягко улыбнулся и хотел по-дружески легонько хлопнуть Хо по плечу, но Дан отстранилась от преподавателя сразу же, как заметила движение его руки. Данри оробело взглянула на Бана и еле видно мотнула головой, что заставило шатена неловко поджать губы. Он сделал что-то не так? Возможно, сказал что-то не то? В ту же секунду парень мысленно перебирает то, что выдал минуту назад, желая убедиться в том, что сделал всё правильно. Но, кажется, он действительно в чём-то оплошал, раз Хо в ответ ему сказала именно эти слова, тяжело при этом дыша:       — Да что с Вами? — хмурится девушка, отойдя на ещё один метр назад. Чан невольно сводит брови к переносице, не понимая, к чему она клонит.       — Почему Вы не можете обращаться ко мне так, как обращаетесь к другим студентам? Почему всякий раз так переживаете за меня..? Это ведь всё из-за Рин, так? Чан выдохнул, желая подойти поближе к девушке и объяснить, почему он волнуется и всячески о ней заботится. Что, делая это, у него не возникает никаких лишних мыслей. Что это происходит по его прихоти, а не потому, что его заставили. Бан Чан — преподаватель, ему это положено. Более того, Хо Данри для него не просто студентка первого курса…       — Так это из-за Рин..? Да или нет? — держа между ними дистанцию, срывается на крик Хо, отчего Бан вмиг напрягается.       — Рин здесь не при чём, — сдержанно говорит он, и украдкой оглядывается по сторонам, проверяя наличие посторонних людей рядом, что могут всё не так понять. — Данри, пожалуйста, успокойся. Давай спокойно поговорим?       — Я не хочу считать вас плохим, — девушка понимает, что несёт какую-то чушь и что выглядит на данный момент невозможно странно. Но она должна сказать то, что крутится у неё в голове на данный момент. — Но и доверять вам я тоже не могу… Просто прекратите, слышите? Тот случай с его фотографией в комнате Хвана, засел внутри слишком глубоко. Каким бы хорошим Чан не казался человеком, он с лёгкостью может прикидываться таковым, играя на публику. Встретив Хван Хёнджина, Данри поняла, что не может доверять каждому попавшемуся. Сегодня они протянут руку, а завтра будут теми, кто воткнет нож в спину. Молодой преподаватель не исключение. Хватит быть такой наивной и глупой, Хо Дан.       — Что ты такое говоришь, Данри? Что я должен прекратить? — Чан искренне не понимает девушку. Она пугает его серыми глазами и снова заставляет переживать. До чего же Хван Хёнджин довёл её?       — Просто ведите себя со мной так, как вели с Миран. Вы совсем не обращали на неё внимание, хотя ей тоже было тяжело! — Данри жмёт кулаки, в первый раз за последнее время говоря с кем-то так холодно. — Я не отличаюсь от неё ничем, я совершенно чужой для вас человек, но Вы продолжаете обо мне волноваться. Это меня и пугает! Чан опустил взгляд вниз. Теперь ему понятна причина её странного поведения. Данри ещё раз клонится и поспешно уходит. Бан больше не пытается её остановить. Он просто смотрит ей вслед, сжав кулаки. Ему даже нельзя сказать ей, почему именно с ней он так по-особенному мил и приветлив. Почему при виде неё улыбка сама вырастает на его лице. И почему он переживает за неё так сильно и трепетно, как ни за кого другого. Сколько ещё ему придётся молчать? Сдерживать себя? Чан хочет ударить кулаком об стену, но вместо этого лишь судорожно выдыхает. Проходящие мимо студенты здороваются с ним, и Бан отвечает им тем же. Только совсем не так, как обычно. Данри взбудоражила всё внутри. Перевернула с ног на голову. Эта девчонка заставляет его переживать каждый день, все мысли парня в основном заполнены лишь ей, и сейчас она просит его прекратить это? Чан хочет рвануть за девушкой, но нельзя. Тогда она точно посчитает это какими-то домогательствами. Но это не так, чёрт возьми! Это не то, что Бан хотел выразить в своих действиях и заботе о неё. Ему хреново осознавать, что ей плохо. Будь возможность, Чан обязательно бы крепко её обнял и держал бы так сильно, чтобы больше никто и никогда не посмел причинить ей боль и вред. Но это всё лишь жалкие мечты. И Бан Чану плохо от одной мысли об этом. От мысли, что она никогда не сможет узнать правду.

***

Данри правда не хотела ему грубить и срываться на нём. Бан Чан, он… Хороший. Хо ему благодарна за всё. Но, как она уже думала, так слепо и глупо верить каждому, девушка уже не может. К тому же, вряд ли бы Хёнджин стал держать фотографию незнакомого ему парня у себя в документах просто так. Возможно, когда Данри наконец осмелеет, или же, в крайнем случае, вовсе плюнет на себя, она сможет спросить Хвана об этом, но сейчас ей даже думать на эту тему не хочется. Лучи солнца согревают её бледное лицо, так приятно щекоча кожу и в то же время обжигая до невыносимых ощущений. Данри сидит в одиночестве на лавке во дворе университета, болтая ногами вперёд-назад и думая о том, куда ей сегодня пойти после пар, чтобы оттянуть момент с возвращением к Хвану. Она туда не хочет. Совсем. Рядом с ним ей некомфортно, больно, одиноко. Там она сойдёт с ума, если же сегодня не постарается зарядить себя позитивной энергией. Хо Данри хочет жить, правда. Она хочет бороться за счастливую жизнь, так почему судьба не поможет ей хотя бы чуть-чуть? Каждый раз подкидывая ей испытания посложнее, судьба рассчитывает на то, что она наконец сдаться? Таким образом проверяет на прочность? Или просто издевается? После Миран, Хо, наверное, больше не будет ни с кем дружить. По крайней мере, она не станет заводить новые знакомства и искать своих людей в этой жизни. Девушка постарается быть одна, совсем как раньше. Из её горького опыта понятно, что её друзьям в итоге не повезёт. Как не повезло Миран. Данри кусает губу. Она не заплачет. Они дружили не так долго, но за это время Хо успела сильно привязаться к девчонке. Ми была той, кто всегда поддерживал и несмотря ни на что, ярко улыбался, удачам и неудачам, хорошему или же плохому. Старалась находить плюсы во всём. Дан так не умеет. Она видит только минусы. Они с Миран были дополнением друг к другу. Они идеально смотрелись вместе, и выглядели такими счастливыми. Миран не стоило когда-то так отчаянно биться ей в подруги. Данри убеждается в этом в сотый раз. И она клянётся, что больше никто не пострадает из-за неё, потому что с этого момента, девушка закроется ото всех на замок. Совсем как раньше.       — Привет. Хо неторопливо поворачивается в сторону голоса. Сынмин смотрит на неё с осторожностью и волнением. Обычно он собран и спокоен, но сейчас его лицо не такое расслабленное. Данри выдаёт что-то наподобие улыбки, и кивает головой в знак приветствия.       — Могу присесть? — девушка в ответ на вопрос молчит и просто чуть отодвигается в сторону, освобождая место для Кима. Парень присаживается рядом, и в отличие от девушки, он прекрасно достаёт ногами до земли. В любой другой момент, Хо бы обязательно этому улыбнулась, но не сегодня. Сынмин смотрит на девушку без стеснения, в открытую. Её ресницы мокрые, значит, не так давно она плакала. Губы покусаны и уже кровоточат. В глазах уже нет того огонька, что горел каждый раз при виде парня. Ей слишком грустно, чтобы радоваться. Ким впервые не знает, с чего начать разговор. Он чувствует себя виноватым перед ней. Ему безумно стыдно. Он поражён, ведь Данри уже давно должна проклинать его и ненавидеть всеми фибрами своей души, но вместо этого, она просто смотрит куда-то перед собой, изредка моргая. Этот пустой взгляд человека, который потерял последнюю надежду на светлое будущее. Прости меня, Данри.       — Мне очень жаль, — единственное что находит сказать Сынмин, долго думая о том, чтобы взять Хо за руку, но что-то его останавливает и не позволяет это сделать. Возможно, совесть. Он не достоин до неё дотрагиваться, но так сильно хочет обнять сейчас. Ужасное чувство. — Прости меня.       — Ты не виноват, — это всё я. Хо смахивает со лба волосы, надувая щёки и этим стараясь предотвратить поток горючих слёз. Данри так отчаянно хочет думать, что не виновата в смерти Миран, но в то же время, единственного, кого в этом корит и ненавидит — она сама. — Скажи, Сынмин, — шмыгая носом, обращается к парню Хо, повернувшись в его сторону и смотря в глаза пронзительно. — Почему Хёнджин… хотел сделать это с тобой? За что? Данри вроде бы и знает — за что, но хочет услышать ответ именно от Кима, послушать то, что скажет он. Ей не хочется верить в то, что Сынмин когда-то поступал так жестоко и зверски, наверное, поэтому она всё ещё пытается отыскать ему оправдание. Девушке просто необходимо услышать весомую причину его прошлых поступков. Именно весомую. Ким опускает голову. Соврать в очередной раз или сказать правду?       — Может быть, потому что я заслужил? — пальцами он водит по коже и взволнованно прикусывает губу. Сил и желания врать — нет. Он ведь уже так заврался, что от самого себя тошно. Хотя, кого Сынмин обманывает… Он уже давно себя ненавидит.       — Почему? — все ещё не понимает Хо, боясь услышать в ответ худшее. Парень выдаёт полуулыбку. Такую неуверенную и слабую, отчего Данри становится ещё хуже. Сынмин не способен на то, что вытворял раньше. И Хван Хёнджин соврал ей насчёт него. Единственное, что крутилось на данный момент в голове у девушки.       — Я расскажу тебе обо всём позже, обещаю… Данри опускает голову вниз, разочарованно хлопая ресницами. Почему кажется так, что он никогда не скажет ей об этом?       — Но перед этим, — внезапно Сынмин поднимается с места и садится на корточки напротив Дан, осторожно прикоснувшись руками к её коленкам и заглядывая в глаза. — Прежде чем я расскажу, пообещай помочь мне кое с чем, Данри. Клянусь, что после того, как всё это закончится, я никогда в жизни больше не посмею что-то скрыть от тебя, — берёт женские ладони в свои, так крепко сжав и прижимая к себе. К сердцу. — Мы убежим далеко. Так далеко, туда, где нас никто не сможет найти… Я сделаю всё, лишь бы ты наконец была счастлива. Что скажешь, Хо Данри? Сынмин не знает, что произошло и почему он вообще вдруг заговорил об этом. Глаза девушки вмиг загорелись, но виду она подавать не стала, просто смотря на парня с предвкушением. Ким вроде как собирался навсегда исчезнуть из её жизни, после того как закончит со своей миссией, но сейчас… Сейчас, когда он так пристально глядит в её прекрасные глаза, он понимает, что не сможет уйти без неё. Что украдёт её у этих злых людей и больше никому и никогда не даст в обиду. Сынмин много раз её обманывал, а она так наивно верила в его поддельные слова и поведение. Он столько раз причинял ей боль, пока она сама того не замечала. Пора искупить свою вину.       — Данри? — девушка медленно поднимает слезливые глаза на парня. — Давай же сбежим ото всех? Девушка смотрит на их сплетённые руки, еле улыбается ему, но продолжает молчать. Она бы ушла с ним прямо сейчас. Сынмин, один из тех, кому она ещё искренне верит. Данри уверена в том, что он чистый человек, без намёка на враждебность и жестокость. Готова поспорить на что угодно и с кем угодно, что уверена в этом парне и определённо согласна, но почему тогда продолжает медлить с ответом сейчас? Девушка вздымает голову на Кима, мягко улыбнувшись.       — Хорошо, давай сделаем это.