Скованные

Данри внимательно смотрит на женщину средних лет, прислонив руку ко рту. Слёзы, не прекращая, бегут, обжигая кожу на её бледном лице. Незнакомая тётушка, она… Так грустно плачет. Навзрыд. У неё истерика и просто убитое состояние, но рядом нет никого, кто смог бы обнять и сказать успокаивающие слова. Никого, кроме Данри. Ей стыдно, и она ни за что не подойдёт, как бы сильно ни жалела о произошедшем с её дочерью. С похорон Миран прошла неделя, но её мама не может оставить дочь в покое и каждый день приходит сюда, чтобы, упав на колени, плакать в табличку с именем своего чадо, которого больше нет рядом с ней. Каждый раз слышать из её уст «моя маленькая девочка, за что же так с тобой?» для Хо равнялось с сильным ударом по разбитому сердцу, и даже ещё хуже. Хотелось упасть на колени к этой женщине и со слезами на глазах просить прощения. Поверить только, она лишила чью-то мать любимого ребёнка… Может, те жестокие люди с университета правы? Данри действительно убийца? Она правда та, с кем не стоит общаться? Хо уже не знает, кому верить. Себе или же окружающим. С недавнего времени она окончательно отбилась от этой никчёмной жизни. Дни летят напролёт, но в то же время так долго и мучительно тянутся. Возможно, у Данри депрессия, а может даже она просто сошла с ума, ведь на протяжении почти всей жизни, она живёт с этим ужасным чувством. Или же она просто свихнулась, и всё ей только кажется. Мерещится. Миран часто приходит к ней во сне. Почти каждую ночь. Она всё также улыбается и осуждающе качает головой, словно за что-то на неё злится. Это заставляет плакать, просыпаться и реветь на весь дом от жуткой боли внутри. Хёнджину это не нравится. Недавно он даже вызвал жене врача, в итоге ей просто вкололи успокоительное. В последнее время Данри спит больше, чем обычно, но она уверена в том, что это дело рук Хвана, который часто приносит ей в постель чашку тёплого чая. Вероятно, он просто сыпет туда снотворное, чтобы не орала посреди ночи, поэтому Хо может спать и только лишь видеть страшные сны. Удивительно, но Данри не сопротивляется. Уже совсем не борется за жизнь. Ей как-то всё равно. Пусть хоть до смерти снотворным её накачает, хоть избавит от мук и это единственное, за что она будет ему благодарна. Хван Хёнджин для девушки всё ещё тварь и мразь. Всё ещё дикое животное и просто бесчувственное существо. Она старается его не замечать, пусть он и мелькает часто перед глазами. Он нахально заставляет её есть, с силой выводит из дома и гуляет с ней как с ребёнком или как с тяжелобольным пациентом. И Данри ничуть не благодарна ему за это. Теперь они спят в одной кровати и Хёнджин много раз за ночь обнимает её. Хван вроде бы стал мягче. Он уже не кажется тем самым придурком, и теперь совсем не злится и не срывается на девушку. Он как какая-то серая тень, которую Хо в упор не замечает. Когда он говорит что-то, Данри кажется, что делает он это сквозь пелену, а его прикосновения ничто иное как обычный холодок по телу. Для неё его как будто не существует. Так и должно быть. Так и продолжится. Мама Миран поднимается с места. Она успокоилась и сейчас вытирает глаза руками, избавляясь от остатков мокрых слёз. В последний раз смотрит на фотографию дочки, заставляет себя улыбнуться и уходит, напоследок коснувшись рамки пальцами. Она всегда так делает. Сколько бы раз Данри за ней не наблюдала. А после этого Хо сама подходит к Миран и подолгу смотрит ей в глаза. Её глаза… На фотографии они такие живые и прекрасные. Она была так красива. Почему Ри раньше этого не замечала?       — Не переживай, подруга, — хриплым голосом шепчет Хо, натянуто улыбаясь. — Я позабочусь о твоей мамочке. Она ни в чём не будет нуждаться, обещаю. Кроме тебя… Данри смахивает со щеки слёзы и уходит, оставляя яркую фотографию Миран в одиночестве.

***

Девушка нервно выцарапывает на коже руки кривой узор, и уверенно ещё раз жмёт на кнопку дверного вызова, с волнением поджимая губы. Ей едва хватило смелости явиться сюда. С небольшим рюкзаком на плечах, где были плотно сложены необходимые для неё вещи. Зубная щётка, пижама и домашняя одежда. Это вещи, которые пригодятся ей дома. Возможно, Ри свихнулась. А может даже поступает сейчас правильно и верно, пусть во втором девушка не так сильно уверена. В любом случае, Данри не может больше продолжать жить так. Она хочет быть для своих родителей ребёнком, а не козырем в рукаве, припрятанным на чёрный день. Спустя минуты три, двери открываются, и вся уверенность Дан словно по щелчку улетучивается. На пороге стоит она — мама. Всё такая же ухоженная и красивая. Абсолютно беззаботная и холодная. Она в удивлении вытягивает лицо, увидев на пороге дочь и, пока что, без злости спрашивает:       — Данри? Что ты здесь делаешь? — строго оглядев девушку перед собой с ног до головы.       — Привет, мам, — тихо и даже еле слышно говорит девушка, не зная, как ей продолжить начатое.       — Что ты здесь делаешь? — резко повторяет женщина, оглядываясь по сторонам и не примечая никого рядом. Её брови машинально сводятся к переносице, а взгляд тотчас становится острым. Уже не таким безобидным, каким казался минутой ранее.       — Я… просто пришла в гости. Ты не против? Руки дрожат, как и голос. Данри боится собственную мать и до сих пор не верит в то, что пришла к ней за помощью. Казалось бы, дом — единственное место, где тебя примут, согреют и поддержат, каким бы плохим ты ни был ребёнком. Так почему же, чёрт возьми, Хо должна приходить домой с этим ужасным чувством вины и страха? Словно это вовсе не то место, где она выросла и где живут её мама и папа. Госпожа Хо стоит напротив с какой-то тетрадью в руках и теперь в её взгляде можно заметить гнев и осуждение. Как обычно. Совершенно ничего нового. Никаких изменений в ней нет. Она всё такая же.       — Заходи, — открывая дверь шире, на удивление позволяет она, но ни на секунду не смягчает свой строгий взгляд. — Хёнджин в курсе, что ты здесь? Почему приехала без него?       — Он занят, — Данри фальшиво улыбается и делает вид, что не врёт, придумывая на ходу. — Я предлагала ему поехать вместе, но он правда занят. Не правда. Хо как сумасшедшая или же сбежавший из тюрьмы преступник, суматошно собирала вещи, пока Хван принимал душ. Врать ему Данри не умеет, поэтому он бы сразу её раскусил и понял, куда и зачем она направляется. Хо поджимает губы и опускает голову вниз, не сдержав на себе её взгляд. Как же это тяжело. Так хочется прикоснуться к ней и крепко обнять, ведь она — мама. Рассказать обо всём, выплакаться, попросить пожалеть свою единственную дочь и услышать в ответ, что она действительно хорошо справляется. Грустно осознавать то, что женщина напротив оттолкнет и даже пальцем не даст к себе притронуться.       — Проходи, но ненадолго. Ты не должна заставлять его переживать и лишний раз волноваться о тебе. Госпожа Хо освобождает дорогу внутрь и отпускает дверь, намереваясь пройти дальше и продолжить заниматься своими делами, совершенно наплевав на дочь. Ри до боли кусает губу и с ненавистью смотрит женщине в затылок. Не должна заставлять его переживать? Лишний раз волноваться о себе? Дан прекрасно знает, какой её мать человек — не самый лучший, но, чтобы настолько ненавидеть и не любить собственного ребёнка… Это нужно быть монстром. Ри и этого не отрицает. Не отрицает и то, что мама её совсем не любит. Всякий раз, она просто поражается ей всё больше и больше. И жалеет себя всё сильнее и сильнее, только представив, с какими ужасными людьми она жила такое долгое время. И даже когда уехала от семьи — ничего не изменилось. Стало только хуже. Именно поэтому она сейчас здесь. Даже в этом месте, ей намного лучше, чем там.       — Мама? — тихо шепчет девушка, но пока не решается шагнуть вперёд, всё ещё стоя у порога. Она ведь даже слушать не станет. Назовёт нахалкой и выбросит за дверь, как никому ненужный мусор. Данри уверена в этом на все сто процентов, но так глупо продолжает надеяться на чудо.       — Что ещё? — с раздражением оборачивается она, часто хлопая ресницами от злости. Данри опускает голову вниз. Слёзы наворачиваются на глаза, и девушка им не сопротивляется, плача у двери собственного дома. Ей слишком грустно, чтобы оставаться сильной. Хо злится на себя и мысленно просит собраться, часто вытирая рукавом глаза и, почему-то, ощущая себя так виновато.       — Мам, — буквально выдавив из себя. Страх получить в ответ отказ повышался с большой скоростью, но страх вернуться к прошлой жизни оказался сильней. — Можно мне… Можно я побуду с вами на чуть-чуть дольше? С тобой и с папой. Пожалуйста, позволь мне, мам, я так сильно не хочу возвращаться обратно. Я хочу остаться здесь, дома, навсегда. Я буду самой примерной дочерью, но только разреши… Пожалуйста, — схватившись двумя руками за запястье женщины, умоляла Данри. Плакала и молила до тех пор, пока в один момент материнские руки взяли её за предплечья и не заставили поднять голову вверх. Мама пусто смотрит на дочь, и Данри на какое-то время успокаивается, ожидая от неё долгожданный ответ.       — Ты эгоистка, Хо Данри, — говорит она, и каждое её слово равняется с глубоким порезом настолько острым лезвием, насколько это возможно. — Мне жаль, что я вырастила такую единоличницу. А после пощёчина. Такая сильная и резкая. Нежную кожу на щеке тут же обожгла жгучая боль. Данри замерла. Её голова невольно повернулась в сторону, а тело задрожало в лёгком конвульсии. Чертовски обидно. Обидно и больно. Что же ты творишь, мама?       — Возвращайся обратно, дрянь неблагодарная. Без Хёнджина можешь здесь не появляться. Данри взглянула на маму со всей любовью и нежностью, что только к ней чувствовала. Чтобы Хо о ней не говорила, и как бы сильно её ни ненавидела, она любит свою единственную маму. Она готова ради неё на всё, потому что Дан знает, каково это — по-настоящему любить близких и ценить их. Но точно не женщина напротив, что так безжалостно растоптала жизнь своей дочери и продолжает дальше втаптывать её в самую грязь. Она смотрит на маму так, как не смотрела ещё никогда раньше. Собирает всю волю в кулак и улыбается ей. Дарит никчёмной и жестокой родительнице свой последний взгляд, полный любви и нежности, которого она попросту не заслуживает. Данри отличается от своей матери абсолютно всем, поэтому она и делает это. Делает в самый последний раз, ведь больше она свою дочь не увидит.       — Ты права, я настоящая эгоистка. Прости меня, что разочаровала. Этого больше никогда не повторится. Данри разворачивается и уходит. Только встав к ней спиной и на приличное расстояние отдалившись, Хо может выплеснуть наружу накопившиеся слёзы и беспомощно заскулить в ладонь, не понимая, за что ей всё это. Почему жизнь к ней так жестока? За какие грехи? Что она делала и делает не так? Отныне всё будет хорошо. Потому что больше Хо не придётся задаваться этими бессмысленными вопросами. Она не будет стараться терпеть эту жизнь и проживать её впустую. Она больше никому и никогда не позволит обращаться с собой, как с последним дерьмом. Данри достойна лучшего. Именно по этой причине, она смело готова уйти.

***

Хёнджин резко открывает глаза. Парень с трудом глотает вязкую слюну и смотрит на настенные часы. Идёт одиннадцатый час. Он проспал два часа, но всё ещё чувствует себя хреново и вяло. Волосы после душа успели высохнуть во время сна, но благодаря этому, брюнет сейчас выглядел, как только что высушившийся кот: весь пушистый и мягкий. На нём белая мятая футболка. Хёнджин ненавидит, когда на нём мятые вещи, но ему чертовски удобно в ней, чтобы снять её с себя. После того, как он вызволил отсюда фальшивую сестрёнку Лиён, в доме стал накапливаться мусор и куча одежды, которую нужно срочно выстирать и идеально выгладить. Данри, судя по её состоянию, всё равно этим не займётся. Хван ей это и не доверит. Это вовсе не её работа. Но всякий раз он забывает нанять нормальную экономку, подходящую под любые требования. Какую-нибудь тётку в возрасте, которая ни за что не станет строить парню глазки и уж точно не полезет его целовать. Завтра он обязательно этим займётся, и не забудет, так как продолжать жить в таком сраче дальше уже невозможно. Брюнет взъерошивает волосы и тянется к телефону, открывая панель уведомлений. Полтора часа назад, брюнет звонил Данри, заметив её отсутствие сразу же, как только покинул душ и заглянул к ней в комнату. Она не ответила на звонок. Тогда Хёнджин отправил ей сообщение, с коротким текстом: «Где ты?» Но и оно было проигнорировано, оставшись только лишь холодно прочитанным. Хёнджин цокнул в пустоту и отшвырнул дорогой телефон в сторону. Данри очевидно нарывается на его злость. Парень снова падает головой на мягкую подушку и умиротворённо закрывает глаза. Ну и пофиг. Пусть делает, что хочет. Даже несмотря на то, что она полностью разбита и способна на всё в таком состоянии. Хёнджин невольно вспоминает события пройденной недели, и прикрывает глаза рукой, таким образом, стараясь отвлечься и уснуть, лишь бы только не думать о ней. Данри очевидно сломлена. Всё время с красным носом и опухшими глазами от слёз. Её и без того тихий голос стал ещё тише. Если раньше девушка пыталась огородить от себя парня, сейчас же, ей глубоко на это плевать. Она без лишних вопросов слушает то, что он ей говорит, не отталкивает его, когда он к ней прикасается. Не перечит и не сопротивляется. Словно потеряла смысл бороться. Но должно ли его это волновать? Чувствует ли Хван вину? Ни капли. Да, ему жаль, что он убил не того, кого нужно, но что уже произошло — не повернуть вспять. Хёнджин бесчувственная мразь и его совершенно не заботят такие вещи. Ему искренне плевать на чувства других и на их состояние. Об этом же думал парень, когда видел перед собой женщину средних лет, склонившуюся над фотографией своей — убитой им — дочери. Об этом же думал Хван, когда поручал своим людям заняться похоронами невинной души и обеспечить незнакомую женщину всем, в чём она нуждается. Об этом же думал Хёнджин, когда стоял напротив фотографии Миран и мысленно просил прощения за её отнятую жизнь. Да, он мразь. Ему действительно всё равно. И пошло оно к чёрту. Хёнджин никогда ни в ком не нуждался, и не думал о всякой ерунде. Ему по жизни было на всё плевать. Так и продолжится. Тёмноволосый неугомонно ворочается в разные стороны, а в мыслях одна фраза только и крутится: наплевать. И пусть Хо слишком странно ведёт себя в последнее время, пусть и пугает его своими раздирающими криками по ночам, так крепко сцепляя холодные пальцы на его коже, пусть изо дня в день бледна как зомби и, вообще, пусть делает, что хочет. Он задолбался быть для неё нянькой. Но вот, спустя пару минут его жалких попыток уснуть, Хван всё же подрывается с места, остервенело матерится вслух и вскакивает с мягкой постели. Он хватает в руки телефон и толстовку, целенаправленно направляясь к выходу и злостно цедя себе под нос:       — Хо Данри, найду — убью… Как только парень вылетел из комнаты подобно пуле, тут же начал набирать в телефоне нужный номер, попутно натягивая на плечи лёгкую кофту и представляя, о каком скандале его драгоценная жёнушка сейчас, наверное, даже и не подозревает. И где её носит? Не нащупав в кармане ключи от машины, Хёнджин начал вспоминать, где их оставил, быстрым темпом спускаясь по лестнице и сжимая кулаки до хруста.       — Приготовьте мне машину, — как только на той линии послышался мужской голос, Хван своим тоном прекрасно дал понять, что лучше не задавать ему лишних вопросов, которые тип по ту сторону трубки, конечно же, задал. — Да, прямо сейчас! Шевелись, идиот, если не хочешь лишиться работы! Яростно нажав на красную кнопку на экране, Хёнджин двинулся в сторону прихожей. Как будто голову потерял, желая наконец увидеть Данри рядом с собой. С лёгкостью надев кроссовок на одну ногу и уже потянувшись за вторым, парень внезапно замер, прислушавшись. Замер от того, что услышал звуки воды из ванной комнаты на первом этаже. Хван внимательно осматривается по сторонам, примечая ботинки девушки, сложенные на обувнице и видит её серое пальто на вешалке, не говоря о её мобильном телефоне, всё это время находившимся на краю комода. Хёнджин кусает до боли губу и, не сдержавшись, бьёт кулаком об пол, создавая шум в пустом доме. Так она здесь была всё это время. Брюнет вздымает голову вверх и с закрытыми глазами громко выдыхает через рот.       — Ты дебил, Хван Хёнджин, — убеждается в этом парень. Он снимает кроссовок, неряшливо отшвыривая его от себя, но потом снова видит аккуратно сложенные ботинки Хо и, на огромное удивление самому себе, торопится последовать её примеру, идеально сложив свои кроссовки вместе. Потом Хёнджин хмурится, понятия не имея, что за херня только что с ним произошла, но оставляет это необъяснимым, нетерпеливо направляясь в сторону ванной комнаты. Парень касается ручки двери и тянет её вниз, но та не подаётся. Хван с ухмылкой качает головой. Конечно, ещё бы Данри не закрылась от него. По слуху сильный напор воды льётся в ванную и ни на секунду не прекращается. Больше ни единого звука оттуда не исходит, хотя Хёнджин скорее всего просто не слышит из-за максимально шумного потока воды.       — Данри? — стучит в дверь Хёнджин, но, как ни удивительно, жена ему не отвечает. С этого он невольно психует и уже намного громче кричит ей в самую щель: — На сообщение могла бы и ответить! — а после недовольно цокает. — Игнорщица. Хёнджин со скрещёнными руками на груди стоит на месте ещё какое-то время, сердито пялясь на лакированную дверь и дожидаясь того момента, когда душ наконец перестанет работать и из комнаты уныло выползет Хо. Но время шло утомительно долго, а Данри, кажется, даже не собиралась выходить. Хван решил подождать её в гостиной и пока посмотреть телевизор, с предвкушением представляя, какую взбучку он ей устроит, как только она удосужиться выйти. Парень уже хотел было двинуться с места, как внезапно носком почувствовал что-то мокрое на полу.       — Что за чёрт… С недовольством покосившись вниз, Хёнджин на мгновение подумал, откуда здесь оказалась разлитая вода и нахмурился. Брюнет потянулся к включателю и уже через секунду коридор был заполнен ярким светом, освещая и жидкость на полу. Его холодное сердце уходит в пятки. Глаза распахиваются мгновенно, а по спине проносится стадо мурашек. Хван ошарашенно смотрит на кровь на полу и понимает, что течёт она из ванной комнаты, в которой находится Данри. Хёнджин на секунду теряется, затем крепко хватается за ручку и яростно тянет её на себя, дёргая в разные стороны.       — Данри? Хо Данри, открой сейчас же! Тишина в ответ пугает его сильнее. Хёнджин больно бьётся плечом о дверь в попытке выбить, но из-за страха совсем не понимает, что это совершенно бессмысленно. Брюнет не теряется и сразу звонит в скорую, дрожащим голосом говорит адрес, прося быть как можно скорее. Хван суматошно бегает из угла в угол, зарываясь руками в волосы и стараясь взять себя в руки. Не паниковать, иначе ничего у него не выйдет. Успокоившись, брюнет торопится спуститься вниз и в какой-то момент он находит в кладовой тяжёлый молоток. Парень поспешно возвращается обратно и замахнувшись, со всей силы бьёт им по ручке двери, и так несколько раз, до тех пор, пока скважина слабеет и не подаётся его удару с ноги, наконец-то открывшись. Хёнджин влетает в ванную комнату и от увиденного там впадает в короткий ступор. Данри не двигаясь сидит у раковины, прерывисто дыша через раз. В правой руке у неё лезвие, а на левом запястье несколько глубоких порезов, из которых лёгким ручьём сочится кровь, образовав целую лужу пугающего багрового цвета.       — Блять, — Хван подскакивает к девушке, выкидывает из её рук острый предмет и обхватывает дрожащими ладонями бледное лицо. — Данри, смотри на меня! Не отключайся! Я здесь, смотри… Ну же, Данри! — Хёнджин щёлкает пальцами перед её лицом, трясёт её голову как неживую, лишь бы только она не закрывала глаза. Но тщетно. Хо делала свои последние вдохи и смотрела куда-то сквозь, не замечая парня так близко. Хван берёт девушку на руки и босыми ногами выбегает с ней на улицу — прямиком к воротам.       — Не спи, Данри! Не смей засыпать, ты слышишь? — встряхивая в руках её тело, заставлял держать глаза открытыми парень, тяжело глотая и не спуская с неё глаз ни на секунду. — Потерпи чуть-чуть, только смотри на меня! Хёнджин встаёт посередине дороги, отчаянно ругается матом и оглядывается по сторонам, не зная, куда ему податься за помощью. Данри на его руках дышит всё слабее. С худой женской кисти беспрерывно капает кровь, а её туманный взгляд вверх постепенно закрывается от него.       — Нет-нет-нет, Данри, — отрицательно качает головой Хван, как умалишённый повторяя одно и то же. — Не уходи, потерпи ещё чуть-чуть! — Хёнджин опускается с ней на асфальт, прижав её голову к груди и держа за левое запястье, в надежде задержать кровь. — Хо Данри! Слушай мой голос! Не спи! Его сердце вмиг замирает, и, кажется, совсем не бьётся, когда серые глаза напротив устают бороться и окончательно закрываются, а её рука безжизненно виснет в его ладони. Хван столбенеет, сглатывая.       — Нет, — шепчет он в пустоту, словно пребывая в густом, убивающим его разум, тумане. Хёнджин не плачет. У него шок и этим всё сказано. Хван просто прижимает её тело к себе, уткнувшись носом в ещё тёплую девичью шею и покачиваясь из стороны в сторону.

***

Как только девушка приходит в себя, чувствует, как сильно затекло её тело находиться в одном положении. В нос ударяет больничный запах хлорки, а взгляд ещё не до конца может сфокусироваться на чём-то, кружась словно в вихре. Ужасное состояние. Но что ещё более ужасно, так это то, что Данри не планировала просыпаться. Она хотела уснуть навсегда, но почему тогда сейчас здесь? Рядом капельница, ещё какие-то больничные приборы, о названиях которых девушка знать не знает, небольшая тумбочка, стул, и на нём Хёнджин. Хёнджин? Это правда он? Он спит, сложив руки на краю кровати и положив на них голову. Его ладони в крови, местами запачкана и белоснежная футболка. Хёнджин очень брезглив по отношению к таким вещам, поэтому он в первую очередь поторопился бы смыть это с себя, но… Но сейчас он просто спит, наплевав на это. Данри чувствует невообразимую усталость. Даже руку не поднять из-за нехватки сил. Кажется, она потеряла много крови. Девушка заставляет себя посмотреть на свою перебинтованную руку, ощущая дискомфорт и боль в районе запястья. Ей было так больно — резать себя. Данри и не хотела этого делать, но для неё всё слишком плохо. Она действительно потеряла много крови, раз уж её реакция настолько медленная. Девушка даже не заметила, в какой момент Хёнджин успел проснуться и сейчас твёрдо, совершенно трезво смотрел ей в глаза. Хо обязательно бы испугалась, если бы только была в силах это сделать.       — Ты жалкая, — тихо шепчет он. Говорит устало и измученно, осуждающе качая головой. — Глупая до невозможности. Данри смачивает сухие губы языком, отворачиваясь от него в другую сторону. Снова оскорбляет, не заботясь о её чувствах. Кажется, это будет продолжаться до тех пор, пока попытки Хо покинуть этот мир не увенчаются успехом.       — Зачем? — девушка судорожно выдыхает. — Оставил бы дальше умирать. Облегчил бы себе жизнь. Она ожидала от него в ответ насмешки или всё той же нахальной ухмылки. Ведь он сделает всё, лишь бы причинить как можно больше боли. Но Хёнджин молчит и просто смотрит на неё. Так, что она в очередной раз не выдерживает этот тяжёлый взгляд на себе. Его чистая, молочная кожа, этот пронзительный взгляд, эти губы, что каждый раз образовывают усмешку, эти строгие брови… Данри ненавидит в нём всё. Её муж нереально красив и притягателен, с этим Ри согласна. Но для неё он навсегда останется самым страшным и холодным человеком.       — Я знал, что ты идиотина, но не думал, что настолько, — резко и сухо бросает брюнет, скрещивая руки на груди. Он весь в её крови, но, кажется, это последнее, что волнует его сейчас. — У тебя здесь, — парень тыкает пальцем себе в висок, равнодушно спрашивая, — хоть что-нибудь вообще есть? Данри молчит в ответ на его унижения и не собирается отвечать, крепко вцепившись пальцами в чистую больничную простыню. Пусть говорит, что хочет, пусть злится на неё, как хочет. Ей уже на всё плевать. Да пусть хоть здесь самостоятельно задушит её руками! Хо даже сопротивляться не станет. Наоборот, она будет только благодарна.       — Таким образом хотела сбежать? Думала, что от меня так легко избавиться?       — Я не хотела это делать, — Хо поворачивается на мужа, вонзив в него свой ледяной взгляд. — Я устала. Я… Я не смогу так дальше, Хёнджин. Она постарается сделать это снова. Снова и снова. Будет пытаться до тех пор, пока в одну секунду не закроет глаза навсегда. Это её первая, но далеко не последняя попытка. Данри любит жизнь, и она хочет жить. Но какой же ценой эта жизнь ей даётся... Хватит с неё страданий и боли.       — Прощаешься со мной? — спрашивает он, и Хо разочарованно опускает брови, понимая, что Хван не понял смысла того, что она пыталась ему донести. — Или, просишь о помощи? — Данри вздымает голову на парня, часто моргая от недоумения. Он столько раз её обманывал, столько раз притворялся другим, впутывая в свои сети и наслаждаясь её страданиями. Этого достаточно, чтобы усомниться в его словах сейчас. Она ему ни за что не поверит.       — Ты ведь знаешь, что теперь я ни на минуту не оставлю тебя одну, чтобы подобное больше не повторилось. Ты бы умолчала об этом, если бы действительно хотела уйти. Данри смотрит на свою руку, на бинт, под которым находятся эти страшные линии. Она сглатывает и внезапно поднимает ладонь вверх, показывая её парню.       — Тогда это что по-твоему? Всё ещё думаешь, что я хочу жить? Ты ведь всё сам прекрасно видел. У меня… нет другого выбора.       — Ещё как хочешь, Данри, — улыбается Хван, и девушка поражается тому, что весёлого он в этом нашёл. — Ты знала, что я тебя спасу, поэтому рискнула. Иначе зачем убивать себя прямо в ванной, когда ты могла сделать это в любом другом месте? Девушка молчит. Хёнджин как обычно слишком прямолинеен, чёрств и груб в выражении таких слов. Он говорит страшные вещи, но так разумно и правильно рассуждает. Он кажется Данри ещё более ужаснее, чем обычно, но в то же время понимает, что в какой-то степени он прав.       — Ты очень хочешь жить, Данри, признай это. Девушка отворачивается к окну, не в силах больше смотреть ему в глаза. Ей всё также тяжело на душе, но его слова каким-то неведомым образом облегчили эту ношу. Данри очень хочется верить в то, что они действительно ей помогли, и это вовсе не помутнение рассудка.       — Мои родители здесь? — Хо знает, что они здесь, но всё равно спрашивает, дабы убедиться в том, что ей предстоит ещё один разговор с мамой и ещё один сильный удар по сердцу.       — Ты хочешь, чтобы они приехали? Если так, то я сейчас же им позвоню и сообщу, что случилось, — Хёнджин тянется к карману толстовки, которую в спешке надевал, намереваясь кинуться искать Дан, но телефона внутри как раз и нет, и Хван об этом прекрасно знает.       — Ты им не рассказал обо мне? — с надеждой в голосе и с благодарностью смотря на парня, Хо с ещё большим волнением сжала кулаки, ожидая ответ.       — Твоя, так называемая мать — сумасшедшая, ты ведь знаешь. Она бы из тебя лазанью приготовила, скажи я ей, что ты сделала. Слышать из уст парня подобные слова и выражения, с такой шутливой интонацией, ещё более странно, чем то, что он вправду сдержал этот инцидент втайне, хотя Данри была на сто процентов уверена, что он сразу же обо всём сообщит её родителям, лишь бы только не повадно было.       — Спасибо, — невольно выдаёт девушка, облегчённо выдохнув. — За всё. Ты… правда спас меня, хотя мог…       — Хватит болтать, — перебивает и заставляет замолчать брюнет, тут же нахмурившись. — Ты ещё слаба, не перенапрягайся. Хо смотрит на Хвана с приоткрытыми глазами, чувствуя, как снова тяжелеют её веки и понимает, что потихоньку проваливается в сон. Словно по щелчку. Хёнджин смотрит на неё непрерывно, и Данри даже не замечает то, как Хван расположил ладонь на её коленке, слегка постукивая по мягкому одеялу пальцами. Выглядит спокойно, а в душе ураган бушует. Он на минуту задумался, что могло бы произойти с этой девчонкой, продолжи он лежать в постели дальше, не ринувшись её искать. Она бы умерла, определённо. Как только девушка окончательно закрывает глаза, Хёнджин судорожно выдыхает через рот, поднеся ладонь к лицу и закрывая веки. Ещё чуть-чуть и он бы не успел. Хван почувствовал нереальное облегчение, когда первым делом, проснувшись, увидел её в сознании. Такое чувство, словно тяжёлый камень свалился с его плеч, о котором он ей ни за что не скажет. Хван укоризненно смотрит на её бледное лицо. Ну и дура же. Так легко и просто решила сдаться. Неужели он настолько невыносим, раз уж она выбрала лучшим решением покончить с собой, лишь бы только отвязаться от него? Хван отчего-то думает о том, что девушке может быть холодно, поэтому мысленно говорит себе не забыть закрыть окно перед уходом. Брюнет привстаёт с насиженного места. Сначала корчится от дискомфорта в зоне пятой точки, из-за того, что сидел на одном месте слишком долго, затем неосознанно тянется к краю одеяла, желая укрыть им жену как можно лучше. Но невольно замирает, моментально устремляя острый взгляд в сторону входной двери, когда слышит посторонние голоса за ней. Шум за дверью увеличивается в разы, и всю сонливость как рукой снимает. Теперь Хвану не до шуток и не до своей затёкшей задницы. Парень сам не понимает, в какой момент кладёт руку на плечо Данри и сглатывает, понимая, что она совершенно беззащитна сейчас. Чтобы там ни было. Но когда Хёнджин внимательно прислушивается и наконец распознает, кто это там бушует за дверью и требует его впустить, парень с усталым вздохом закатывает глаза, поднимаясь со стула окончательно. Только не он. Секунда, и дверь с грохотом открывается. В вип-палату больницы влетает запыхавшийся, обеспокоенный Бан Чан, а за ним можно увидеть парочку охранников Хвана с побитыми и измученными лицами. Такими лицами, которые ясно позволяли понять, что они больше не хотят преграждать путь незнакомому типу спереди. Чан оглядывается по сторонам и, когда его взгляд цепляется за Хёнджина, он до хруста костей сжимает разбитые кулаки. А вот когда он видит обессиленную Данри на единственной кровати в помещении, ещё и с капельницей в придачу, то уже вовсе не может сдерживать свою злость.       — Ты... Сукин сын! Бан готов был с кулаками наброситься на Хвана, подорвавшись к нему с места, но его вовремя хватают настрадавшиеся охранники, и из последних сил удерживают взбешенного парня на расстоянии от Хёнджина. Брюнет напрягся, но виду не подавал. Чан буквально рычал, а на его шее уже выпирали набухшие вены. Хван даже не сомневается в том, что, если бы не двое человек позади Бана, которые сейчас кое-как блокировали его действия, то молодой преподаватель давно бы накинулся на брюнета и хорошенько так разукрасил Хёнджину лицо.       — Ублюдок! Что ты снова с ней сделал? — казалось бы ещё минута и шатен точно сорвётся, но охрана старалась как могла и пока у них получалось противостоять силе парня. Как и ожидалось, от резко-громкого шума в комнате, Данри сразу же проснулась и сейчас испуганно смотрела то на Чана, то на Хёнджина рядом, совершенно не понимая, что происходит. На долю секунды ей показалось, что она продолжает спать и это лишь сон, но, когда преподаватель Бан смотрит ей в глаза, понимает, что это не так. Это чёртова реальность.       — Данри! — парень часто дышит, не унимаясь и без конца дёргаясь в стороны. — Данри, ты в порядке? Это он с тобой сделал?       — Преподаватель Чан? — удивлённо шепчет Хо, уже бодро хлопая глазами. — Что происходит… Почему вы здесь?       — Это он с тобой сделал? — повторно орёт Бан, прожигая в Хване дыру. — Хван Хёнджин, ты… Ты просто моральный урод! Я убью тебя, псих! Как ты смеешь до неё дотрагиваться?! Данри вздрагивает. У неё шок. В первый раз она видит своего преподавателя в таком состоянии. Но… Что случилось и почему он так зол? Помимо того, что он вообще здесь делает? В этот же подходящий момент девушка вспомнила о фотографии Чана, в кабинете Хёнджина. Хо со страхом в глазах смотрит на Хвана. Брюнет расслабленно прячет руки в карманы чёрных джинс, и кивает головой охране на выход.       — Выведите его. Тут же мужчины поволокли неугомонного парня прочь, но попытки выполнить приказ затянулись на какое-то время, ибо Чан настойчиво стоял на своём, не собираясь уходить отсюда, пока не схватит Хвана в свои руки и не заставит на коленях просить прощения у его маленькой беззащитной девочки.       — Ты пожалеешь о том, что сделал, выродок мерзкий, — холодно выплёвывает Бан, убийственным взглядом окатив Хёнджина. — Клянусь, я не успокоюсь, пока не прикончу тебя! — всё же охране удаётся сдвинуть его с места и против воли потащить к выходу. Чан не сводит с Хвана ледяной взор, но в последний момент успевает взглянуть на Данри, выдавив из себя полуулыбку. — Всё будет хорошо, Данри… Не переживай и не волнуйся. Этот кошмар для тебя скоро закончится. Обещаю. И вот, молодого преподавателя выводят в коридор. Сразу же становится так тихо, и только лишь мужские отголоски слышны снаружи. Хёнджин шумно выдыхает в пустоту. Хо смотрит на него с ожиданием хоть каких-то объяснений, но брюнет молчит. Вместо этого, он натянуто улыбается ей уголком губ и устало, как будто совсем нехотя, бросает через плечо:       — Теперь понятно, в кого ты такая упёртая.       — Что?..       — Не обращай внимание и отдыхай. Я заберу тебя завтра. Девушка не успевает сказать и слова, как Хван закрывает за собой дверь, оставив её одну в недоумении. Данри смотрит на место, где буквально две минуты назад стоял Чан, и тяжело дышит. Что это, чёрт возьми, было сейчас?