Восприятие

Переодевшись в сухую юкату и развесив на просушку мокрую одежду, Нацуко немного поежилась. Затяжные дожди она не любила. Бабушка сегодня осталась дежурить в госпитале, так что стоило взяться за приготовление ужина. По пути на кухню девочка приостановилась: папа разложил на татами сюрикены и кунаи, перебирал взрывные печати. — То-сан, но ведь ты недавно вернулся! — не выдержала Нацуко. Она привыкла к частым отлучкам отца, но в этот раз поверить в благо клана как-то слабо получалось. — Ты прекрасно знаешь, что в ближайшие месяцы миссий будет мало, их нельзя упускать, это плохо скажется на репутации клана и… — Я знаю, что миссий будет мало! — девочка почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Братья могут пойти с ним на задание, а она? — И не понимаю, почему на эту должен идти ты! У нас много шиноби. Воздух словно загустел, его с трудом удалось протолкнуть в легкие. Ожидание атаки со всех сторон породило не страх, а злость. Сенсей уже демонстрировал ей давление ки, вот тогда проняло до дрожи. — Слишком много себе позволяешь, дочь, — голос отца был холоден. — Так займись моим воспитанием, — Нацуко чувствовала, что нарывается, но остановиться уже не могла, в крови словно огонь вспыхнул. Горячо, ярко. Дышать вновь стало легко. — Ты пробудила шаринган, превосходно. Чужая улыбка наполнила сердце Нацуко радостью: папа еще может это делать. — Больше месяца назад, — с некоторым злорадством пояснила она, пока отец не решил, что это с его помощью. — Смотри, так вернешься с миссии, а я уже замужем. Нацуко вздрогнула как от удара — отец отвел глаза. Это было неправильным. По крыше опять барабанил дождь. — Я… я вернусь с этого задания и побуду дома, — он отвернулся и как-то неловко опустился на колени, вновь начал перебирать снаряжение. Отец оправдывается? Это испугало по-настоящему. Нацуко быстро подошла и уткнулась лбом в спину, обхватила руками, словно вновь стала маленькой и желала прокатиться. — Я буду ждать. Только хватит искать шинигами, то-сан. — Как же ты похожа на маму. Нацуко сильнее сжала руки. Вот как? Вспомнилось, что отец и начал буквально сбегать на миссии вскоре после маминой смерти. Тяжело видеть слишком похожую на жену дочь? Девочка вздохнула. Срезать волосы или отказываться от кандзаши не хотелось. Стоило поговорить с бабушкой, поискать другой путь. И рассказать ситуацию Изуне-сенсею! Он наверняка сможет поспособствовать, чтобы ее отец задержался дома.

***

Исао поморщился. Вот за что он не любил главу клана, так это за то, что в его посланиях никогда ничего не было понятно. То ли дело письма от Тобирамы, все строго по делу, скрупулезно расписаны все имеющие значение факты! А тут! Пойди в «Вечерний Цветок», там все узнаешь! Единственное, что было понятно из этого письма (да какого письма?! Записки!), так это то, что опять придется работать совместно с Учихами. Хотя Исао признавал, что в случае перехвата это послание не скажет посторонним и вовсе ни о чем без всякого шифра, но его продолжала раздражать манера Главы «сообщать» информацию. Нестись в чайный домик прямо сейчас было бы слишком подозрительно. Тем более что он приходил к Наоми буквально вчера. Следовало организовать хоть бы формальный повод для посещения. А значит, стоило прогуляться по лавкам. Неужто там не найдется подарка прекрасной таю? Как оказалось, Исао слишком мало знал о кандзаши. Да и не доводилось ему раньше покупать такое украшение. Но вот наконец подарок был найден, последний пациент осмотрен и подлечен, а на улицы столицы опускался вечер. Можно было и прогуляться до строго определенного чайного домика. Вообще, у них с продолжением знакомства весело получилось. Пришел он, значит, в чайный домик… Игру на кото послушать, пообщаться на отвлеченные темы… Отдохнуть от столичной суеты и назойливых аристократов. А его за чаем Учиха встречает! Исао вообще-то не собирался с ней еще раз после той миссии пересекаться, но Боги решили по-другому. Они встретились снова, не прошло и месяца. Собеседницей Учиха оказалась интересной, а потому Исао не отказал себе в удовольствии заглянуть к ней еще. И снова. И еще пару раз. И сам не заметил, как стал захаживать к ней на регулярной основе. Вот и сейчас он вошел в знакомый чайный домик. Улыбающаяся таю встретила в приемной. — Наоми, ты же поведаешь мне, что мы будем делать? — поинтересовался Исао после первой чашечки чая. — Могу сделать тебе массаж, если хочешь, — игриво предложила Учиха, и ирьенин усмехнулся. Предложение было весьма заманчивым. — Нет, ты не поняла. Мне прилетело послание от Главы, якобы у вас тут что-то будет происходить и мне вот просто обязательно нужно поучаствовать, — Исао кинул внимательный взгляд на собеседницу. Она определенно знала, о чем идет речь. — Мне бы хотелось знать, что тут будет происходить, — он протянул ей полученную записку. Таю вздохнула, признавая его право знать правду, только тогда, когда прочитала послание Главы. — Тайные переговоры Глав кланов Учиха и Сенджу.

***

Кровь из рассеченной брови больше не текла, только неприятно стягивала кожу. Горо, стараясь не потревожить рану, осторожно потер веко, пытаясь убрать подсыхающую корку хотя бы там. Двое купцов сидели на поваленном дереве и чуть ли слюни не пускали. Оставалось надеяться, что соклановец не превратил их в идиотов. Но, по крайней мере, не приходилось слышать вопли, достойные базарных торговок, а не солидных купцов. То, что осталось от постоялого двора, уже догорало, и Горо очень хотелось помочь пожару. Отвести душу. Брать миссии в сезон дождей — плохая примета, но упускать денежный заказ — глупо. Вот в клане и не отказались, когда одному почтенному купцу неожиданно потребовалось встретиться с собратом по ремеслу, обсудить поставки. А точнее — контрабанду. Иначе с чего б это богатым торговцам встречаться не где-нибудь в приличном заведении, а чуть ли не в чистом поле? Кто уж там постарался, чтобы клиента и его товарища в условленном месте ждал теплый прием, шиноби не интересовало. А вот ко второму купцу вопросы были. Если одна сторона нанимает Учих, вторая всегда идет к Сенджу. Даже если дело не касалось войны. И сидеть напротив кровника, пока их заказчики обсуждали сделки или развлекались, случалось. Сейчас присутствие Сенджу и вовсе не стало бы проблемой… Но чем думал торговец, когда нанимал одного человека? Сэкономить хотел? Учиха нахмурился и почувствовал, как на веко опять потекла кровь. — Тайчо, а с этим что делать? — вопрос напарника заставил поморщиться. Мужчина покосился на распростертого на земле человека. Возиться не хотелось, но… — Лечить, — распорядился Горо. Пару месяцев назад он не задумываясь велел бы добить, но сейчас это могло стать невыгодным. — Займись тут, а я к торговцам. — Стоило попытаться вернуть их к реальности. — А здорово он их дотоном! Возглас товарища заставил вздохнуть. Здорово, да. А лучше было бы, окажись у Сенджу напарник, которому и пришлось бы им заниматься! — Умо, — крупный ворон мгновенно опустился на плечо, задев щеку перьями. — Лети в клан, покажи все, что видел, Мадаре-сама или его брату. Нам нужен отряд. Весело каркнув, птица взмыла в мрачное небо. В любой момент мог пойти дождь, так что стоило отправить купцов в уцелевшую пристройку и перетащить туда же раненного.

***

— Мадара-сама, ваш отец… — старейшина Эйдзоку вновь избрал любимую тактику. Мадара медленно выдохнул. Отцу он был за многое благодарен, но подобные высказывания вызывали лишь раздражение. — Он в Чистом мире, как и его извечный противник. И я сомневаюсь, что мертвые хотят, чтобы живые родичи перешли к ним как можно скорее, — идея устроить совместное поминовение мертвых пришла в голову неожиданно и показалась интересной, но преждевременной. Слишком свежи раны. — Эта затея погубит весь наш клан! — не дал погрузиться в раздумья собеседник. — Основатель Индра и его брат… — Предали родную кровь, — не сдержался шиноби. Легенда казалась ему странной. Да если бы отец назначил следующим главой Изуну, сам Мадара бы только порадовался! — И я рад, ведь вы помните, что Учиха и Сенджу произошли от двух братьев. — На миг показалось, что ему придется хватать старейшину в охапку и бежать к ирьенинам. Обошлось. Тот отдышался и перестал держаться за сердце. — Ненависть, взращенная поколениями, так просто не уйдет, — такое замечание было резонным, и Мадара мысленно поблагодарил предусмотрительного брата. — Она как пламя. Что происходит с огнем, если лишить его дров, знают все, — иносказания надоели и при общении с аристократами, но переход на них неплохо помогал сдерживать раздражение. — Шиноби тройственного союза когда-то тоже враждовали, а теперь? Да у них не смешанных команд и нет. Доходит до того, что они даже в рождении детей и их имянаречении друг под друга подстраиваются. — Те кланы оказались перед выбором: заключить союз или быть уничтоженными! — подобное сравнение искренне возмутило Эйдзоку. — Если война продолжится, перед таким выбором могут оказаться и наши кланы. Я предпочту до этого не дотягивать. — Где произойдет встреча? — Я еще не занимался этим вопросом, — совершенно искренне признался Мадара. Он потому и оставил выбор места брату. На всякий случай. Покинув дом, он ощутил желание отправиться на полигон и как следует утопить тот в огне. Прав он был, когда начал заходить к старейшинам по очереди, а не только устраивать собрания как отец. Вот и теперь было лишь недовольное бурчание и хватание за сердце, а не полноценный скандал. Как же, глава пришел лично, уважил, а что идеи странные — так молодой, глупый. Обожжется — угомонится. К следующему дому Мадара подходил уже относительно успокоившимся. Старейшина обнаружилась за вышивкой. Глянув на летящих по шелку птиц, шиноби порадовался, что пришел вовремя: подобное занятие всегда приводило женщину в благодушное состояние. — Кайка-доно, раз глава Сенджу столь упорствует в предложении мира, я решил дать ему шанс и поговорить в спокойной обстановке. — Одна и та же фраза, меняется лишь имя. Игла чуть дрогнула в пальцах. — Мадара-сама, это может быть ловушкой, — спокойно заметила старейшина, закрепляя нить. — Шаринган позволяет видеть ложь, Кайка-доно. — Глава Сенджу действительно может быть искренен, — женщина поменяла нитку. — Но найдутся те, кто рискнет действовать в обход его воли. — Я озаботился, чтобы у них не было такой возможности, — Мадара почувствовал, как напряжение окончательно уходит. Вот это уже обсуждение, а не взывание к традициям. — Хорошо, если это так, Мадара-сама, — иголка в руках женщины вновь запорхала, пронзая шелк. — Но что решит Сенджу, если против этого выступит его брат? — Им займется мой брат. — Жаль, что Изуна-сан его не убил… — вздохнула Кайка. — Если я правильно помню, — протянул Мадара, — ваш внук недавно остался жив, потому что у того Хатаке очень удачно земля ушла из-под ног. Не подскажите, когда Цуёши-кун освоил дотон? — Потому я и не говорю, что против мира, — невозмутимо заявила старейшина. — Помните о благе клана и приведите его к величию. Мадара чуть наклонил голову и, поняв, что разговаривать с ним больше не собираются, вышел из дома. Оставался последний визит, и шиноби его слегка опасался. — На встречу с Сенджу пойдешь? — заявил старейшина, стоило Мадаре переступить порог. — Да, Тошики-доно, — не стал отрицать он. — Вы против этой затеи? — Отчего же? — старик пожал плечами. — Не скажу, что она мне нравится, но пруд, зарастающий ряской, красив лишь до тех пор, пока не начинает превращаться в болото. Мы поколениями сражаемся, но никто не может победить. Видно, это не угодно Ками. Посмотрим, как они отнесутся к миру. А отчеты, — Тошики придвинул к себе очередной свиток, — в последние месяцы читать интереснее, чем иные романы. Не получится, так все вернется к прежнему состоянию, только постарайтесь не попасть в ловушки. Найдутся те, кому гнев и месть глаза застит. Да и другие кланы не обрадуются такой перестановке сил.

***

— Отото, ну пойдем! — над ухом уже второй час ныл брат, пытаясь уговорить на поход в чайный домик. Причем обязательно в столице. Как будто поближе нет! Бумаги, касающиеся клана, пришлось отложить еще в первый час. Под такой аккомпанемент было совершенно невозможно работать. Как выяснилось чуть позже, высчитывать новую технику тоже. Но Тобирама пока держался. Хотя уже чувствовал, как начинает сдавать позиции. У него, может, и много терпения, как раз развитого проживанием в одном доме с братом, но и ему мог прийти конец. — Зачем? — обреченно поинтересовался Тобирама, уже понимая, что дешевле согласиться и пойти туда, куда требовалось брату. — Тебе понравится, обещаю! — с жаром заявил почувствовавший слабину Хаширама. — Мда? Что-то меня гложут сомнения… — пробормотал Тобирама, но переодеваться из домашнего в походное принялся. — Не вздумай надевать доспехи! — прокричал брат уже из другой части дома. Кажется, его согласие аники слишком воодушевило. У того включился «электровеник» на полную мощность. — Я похож на идиота? — без должного энтузиазма пробормотал парень, но вслед за братом отправился. Про маскировку ничего не было сказано. Значит, они должны были прибыть в столицу без лишнего шума, но не инкогнито. Тобирама взлохматил себе волосы: с его-то обликом пытаться попасть куда-то неузнанным. У шиноби, конечно, какой только внешности не встречается, но вот альбинос — такой один на всю страну Огня. Хотя если его узнают, ничего, наверно, не случится? Не будут на него в открытую нападать в столице. Как минимум потому, что в ней запрещены любые драки. Дайме очень печется о сохранности своего дворца. Так что, наверно, не стоило переживать, если он будет узнан в доме знакомств.

***

— Мамору! Опять ты читаешь за едой! Парень невольно вздрогнул: слишком уж точно оказались скопированы интонации. Голос не принадлежал человеку, но был хорошо знаком. Крупный ворон влетел в комнату и бесцеремонно опустился на стол. Мамору отложил свиток и пододвинул гостю один из онигири. Призывная птица с увлечением принялась разламывать рисовый колобок, желая сперва добраться до начинки. — Только не говори, что Изуми-сенсей прислала тебя, чтобы проконтролировать это. — Тебя в госпиталь зовут, — ответил склевавший рыбу ворон. Учиха дожевал начатый онигири, но так и не дождавшись продолжения, упаковал свиток в тубус и развязал пояс на домашней юкате. Даже если его позвали просто поговорить, всегда могла найтись неотложная работа, а отстирывать кровь от светлой ткани не хотелось. Все сенбоны заняли привычные места в потайных кармашках, фурошики, которым в случае операции можно было прикрыть волосы, отправился за пазуху. Чуть замешкавшись, Мамору прихватил и небольшую баночку с травяной мазью. Кто знает, насколько придется задержаться? Улица встретила порывом ветра. Тучи летели так низко, словно хотели опереться на крыши. — Хей, Мамору! Возглас заставил притормозить у дверей госпиталя. Окликнувшие его соклановцы были одеты по-походному. — Мы на миссию выходим, — весело скалясь, отчитался командир отряда, — завтра дождик не собирается? — Идите к екаям, — беззлобно отмахнулся ирьенин, — будет точно такая же погода, — все же ответил он, подавив желание потереть плечо. Подначка была столь традиционной, как и ворчание Изуми-сенсея. Очередной порыв ветра растрепал волосы и словно унес соклановцев. — Только возвращайтесь живыми, — вздохнул Учиха, убирая с лица пряди. Зайдя под крышу, Мамору осторожно потер руку от плеча к локтю. Шрам вновь ныл, но сводить его ирьенин не собирался. Как напоминание о том, какова плата за то, что переоцениваешь силы. Отогнав грустные мысли, Мамору без излишней поспешности пошел по коридору. Будь что-то срочное, ворон сенсея не стал бы скрывать. С каждым шагом любопытство становилось все сильнее — рядом с наставницей отчетливо ощущался еще один человек. Он был узнан сразу. Что могло потребоваться главе клана? Мамору вошел и поклонился, ожидая распоряжений.

***

Пришел Даичи в себя… Где-то. Он оказался не связан, лежал на футоне, а в комнате было относительно тепло. Точнее, умом он понимал, что должно быть тепло, но из-за большой кровопотери его познабливало, так что… Даичи аккуратно приподнялся на локтях, стараясь не потревожить раны, и огляделся. Комната была ненавязчиво украшена очень знакомыми веерами. От приступа слабости руки подломились. Он переждал резкую вспышку боли, возникшую от неловкого движения, и пригляделся снова. К его разочарованию, ничего не изменилось. Мужчина, обреченно вздохнув, устроился на постели поудобнее и уставился в потолок, пытаясь прикинуть ждущие его перспективы. Несмотря на гуляющие по клану слухи, Даичи во внезапно подобревших Учих не верил. Как и в то, что перемирие возможно. Но вот то, что он очнулся в клане Учиха, его раны перевязаны, а сам он не связан, несколько поколебало его уверенность. Точнее, вариантов было два. Первый: Учихи действительно почему-то изменили политику… И в это Даичи верилось плохо. Второй: им зачем-то нужна Сенджувская тушка. И они решили, что «зачем кого-то отлавливать, если Сенджу уже здесь?» А что полечить надо, ну так подлечим до нужного состояния. В общем, не ожидал Даичи от своего пребывания в клане Учиха ничего хорошего. Впрочем, раз не очнулся сразу в допросных, значит, все не так уж и плохо. Он зачем-то нужен. Его философские размышления прервались появлением ощущения огненной чакры поблизости. Сенсор из Даичи был слабенький. Охват был не больше пятидесяти метров, но ему вполне хватало. Конечно, периодически настигала зависть к таким сильным сенсорам типа Тобирамы… — Здравствуй, Даичи-кун, — в комнату вошел предположительно ирьенин, он снял с плеч кусури-тансу* и подошел к постели. — Я — Мамору, — представился Учиха. — И меня приставили следить за тобой и твоим состоянием. Показавшаяся обжигающе-горячей ладонь скользнула по лбу. Ирьенин чуть нахмурился и выскользнул из комнаты. Вернулся он быстро, неся в руках груженый поднос. — Постарайся не делать резких движений и обопрись на меня. Привычные слова, уже не раз слышимые от ирьенинов. Вот только Учиха горячий, словно у него самого жар. — Выпей. В поднесенной к губам чашке оказалась теплая светло-зеленая жидкость, пахнущая травами. Следующей оказалась пиала с бульоном. Есть не хотелось совершенно, но Сенджу сделал несколько глотков. Веки стали наливаться тяжестью. То ли в питье было что-то добавлено, то ли просто кончились силы. Даичи как-то отрешенно осознал, что практически откинулся на такого теплого Учиху. — Вот и хорошо, — ирьенин осторожно уложил его и поправил одеяло, — отдыхай. Кусури-тансу* — аптекарский комод, носимый на спине, (как выглядит, можно отлично увидеть в аниме Мононоке)

***

Брат всегда был терпеливый. Но теперь, Хаширама это отчетливо понял, он подошел к пределу. Не сообщать младшему о цели визита было явно не лучшей идеей. Но тогда бы отото весь издергался, еще бы и бумажки с собой потащил! Не получилось бы у Тобирамы вести себя естественно, так чтоб вообще ни у кого сомнений не возникло. — Не переживай, я попросил Исао присмотреть за всем этим, — успел шепнуть он брату, пока они следовали следом за служанкой на второй этаж. Тобирама хоть и поджал губы недовольно (он ненавидел что-то не контролировать, особенно то, что касалось его напрямую), но все-таки несколько расслабился. То, что к организации этой встречи приложил руку соклановец, его явно успокоило. И он уже не выглядел туго сжатой пружиной. Пара из Учихи и Сенджу проводила их в выделенную для этого случая комнату, где их уже ожидали братья Учиха. — Мадара-кун! Я рад тебя видеть! — широко улыбнувшись, поздоровался Хаширама. — И тебя, Изуна-кун, тоже. Он непременно попытался бы обнять друга, если бы они оказались наедине, но тут это все-таки было неуместным. Брат вот, давно привыкнув к его поведению, только глаза закатил. Смирился. И даже дома не станет ему вычитывать о том, что этикет не просто так придуман. — Мадара-сан, Изуна-кун, — решив не очень выбиваться из заданного Хаширамой тона беседы, поздоровался брат. Кажется, им удалось удивить Мадару. Точнее, его брату, он вообще талантливый! Ну да, друг явно думал, что Хаширама такой в единичном экземпляре. Но отото от него не сильно отличается. Просто маскируется лучше! Нормальным человеком пытается прикидываться! — Ну что ж, начнем, — решил Тобирама, после того как отзвучали ответные приветствия. — Мы обсуждали возможность брака Акайо Учиха и Мидори Сенджу. Девушка ничего против не имеет, творить глупостей не будет. — Замечательно, — радостно улыбнулся Изуна. — Значит, вносим этот пункт в договор. — Я, конечно, понимаю, что шаринган нам никто не отдаст, а потому симметричного брака можно не ожидать, но стоит ситуацию как-то уравновесить, — продолжил отото. — О, наши как раз недавно притащили с одной миссии раненого Сенджу, — тут же отозвался Изуна. — Как там его звали? — Мадаре прилетело явно острым локтем под ребра, чтоб не изображал истукана. — Даичи, кажется, — откликнулся друг, даже не охнув, хотя Изуна сил явно не жалел. — Замечательно, значит, в качестве ответной доброй воли и искренности намерений вы возвращаете в клан Даичи Сенджу. А вот что мы будем делать с… Хаширама с удовольствием наблюдал за братом, который с азартом спорил чуть ли не над каждым пунктом будущего договора, с такими же раскрасневшимися, раскрепостившимися Учихами. Хашираме оставалось только любоваться и попивать чай, недавно принесенный таю. Ему показалось, что остальные ее появление даже не заметили. Но это точно было не так, отото никогда бы не расслабился до такой степени в незнакомом месте. Хаширама в эти бумажки и споры предпочитал не лезть, оставляя на откуп брату. Все равно если он попытается что-то вставить, то отото его лишь обшипит, чтоб не лез и не портил ему всю просчитанную комбинацию. Тобираме всегда нравились все эти бумажки. — А теперь последний вопрос, — обозревая гору исписанных и почерканных свитков, заявил брат. — Где будем проводить церемонию заключения мира? — В храме Огня? — несколько лениво предложил Мадара. — Пойдет, — заявили, переглянувшись, младшие братья. Когда они наконец вывалились из чайного домика, вид имели достаточно взъерошенный, чтобы его можно было принять за «залюбленный». — Ладно, готов признать, Мадара ничего так. И я даже понял, что ты в нем нашел, — улыбнулся Тобирама, явно простивший за спорами с Учихами его провинности: утаивание такой важной стратегической информации.