Восприятие

Горо глянул на лежащего в постели соклановца. Дыхание Митсуо теперь вновь стало ровным, хорошо, жаль, что в ближайшие дни не выйдет дать родичу отлежаться. Все заинтересованные и так знают, кто из Учих отравился за оба отряда. Повезло. Особенно в том, что заговорщики недооценили неопытного шиноби. То, что Митсуо-кун не умел пока сплетать словесные сети из вежливости и коварства и непринужденно выполнять все каноны дворцового этикета, не отменяло то, что он замечал очень многое. Горо скользнул взглядом по сидящему рядом Мэдоке. Тот старался сохранить невозмутимое выражение лица, но шаринган не дал усомниться, Сенджу волновался, притом не только за миссию. Что происходило между этими двумя, понять пока не удавалось, но на обычную дружбу или симпатию уже походило. — Митсуо-кун, — тихо окликнул Горо, — все же постарайся в следующий раз как-то предупредить об опасности, а не брать удар на себя. — По взгляду он понял, что Сенджу хотел сказать то же самое. — Не могу обещать, тайчо. Такое честное признание заставило Горо переглянуться с Мэдокой, они, не сговариваясь, вздохнули. Вошедший ирьенин поставил рядом с постелью поднос, на котором расположились чайник и чашки, почему-то их было несколько. Вновь провел засветившейся ладонью над грудью Митсуо, но теперь уже не выглядел обеспокоенным. — Вам обоим тоже нужно принять противоядие, ближе всех стояли, — мужчина процедил отвар и помог сесть своему пациенту. — Только не торопясь. Находиться на расстоянии вытянутой руки от Сенджу, пить отвар, который приготовил ирьенин Лесного клана. И это после поколений вражды. Ситуация казалась совершенно абсурдной, но тем не менее особого неприятия не вызывала. Горо заставил себя глотать понемногу, хотя снадобье оказалось на редкость отвратного вкуса. — Теперь я уверен, что ирьенины тайно соревнуются, кто сделает более противное лекарство, — у Митсуо даже дыхание перехватило. — Зато ты высказываешь это здесь, а не в Чистом Мире, — насмешливо заметил ирьенин. — Спасибо, Исао-сан, — ни капли не смутился Митсуо и попробовал то ли поклониться, то ли сесть иначе, но был немедленно перехвачен и уложен на постель. — Куда?! — возмутился медик. — Тебе покой нужен. В идеале несколько дней. — Исао-сан, — позвал Мэдока, — нам всем все же придется показаться на людях, даймё и его приближенные должны увидеть, что покушение провалилось и союз крепок. — Только недолго, — нехотя разрешил ирьенин, поправляя одеяло уже почти уснувшего Митсуо. — И отдохните все хотя бы в эту ночь. Тут атаки не будет. Горо спрятал улыбку: про все сюрпризы этого дома знали лишь медовые куноичи, но и без того устраивать погром в приличном заведении, где еще и развлекается большой отряд шиноби, точно не найдется желающих. — Похоже, те деятели проживут чуть дольше, — с кровожадным сожалением заметил Мэдока, когда они оба оказались в коридоре, — нам действительно нужен отдых. Миссия вышла самой изматывающей за последние годы. — Комнаты уже приготовлены, — одна из работниц бесшумно выскользнула чуть ли не из стены и поклонилась. — Наоми-сан просила передать, что она обо всем позаботится. — Надеюсь, в этот раз обойдется без морового поветрия? — в памяти было еще свежо воспоминание о том, на что способны разозлившиеся куноичи. Девушка невинно улыбнулась и отодвинула сёдзи в комнату. Помимо уже расстеленных постелей, там был столик со всем необходимым для чая. Это было кстати: во рту до сих пор стоял привкус отвара. — Митсуо-кун прав, ирьенины явно соревнуются в том, кто приготовит более мерзкое лекарство. — Горо подогрел содержимое чайника чакрой. — Мамору-сан тоже? — искренне удивился Мэдока. Кажется, он уже успел с тем познакомиться, но не вполне верно оценил угрозу, которую мог представлять вроде как кроткий ирьенин. — Хуже, он пытается их улучшить, — легко признался Горо. — А результат порой непредсказуемый. Разговор впервые с начала миссии вышел за формальные рамки.

***

Тобирама постепенно выплывал из мягкой неги. Он уже и забыть успел, что просыпаться можно так. Медленно, лениво наслаждаясь все еще не оставившей тело сонной леностью… А не подрываться на футоне после очередного кошмара. Сенджу нахмурился, все еще не открывая глаз. Что-то было не так. Нет, это «не так» не несло опасности, но… Причиняло некоторый дискомфорт. Тобирама постарался полностью сконцентрироваться на этом мешающем ему чувстве. И с удивлением понял, что тревожит его сломанная веточка у дикой яблони, которая росла совсем неподалеку от их времянки. Странно, с чего бы ему ее чувствовать? От этих неспешных, почти сонных размышлений его отвлек легкий поцелуй за ухо, поставленный Изуной. Кажется, тот решил добавить в их отношения кое-что новое. Не то чтобы Тобирама был против. С Изуной ему оказалось комфортно. Учиха легко скользнул ладонью сначала по груди, а потом спустился к паху. Тобирама выдохнул чуть резче. Тело уже достаточно восстановилось, чтобы на такие поглаживания реагировать вполне однозначно. — Ты же не против? — горячее дыхание щекотало шею. — С чего бы? — сонно прищурившись и чуть развернувшись к Изуне, уточнил Тобирама. Вместо ответа ему достался тягучий ласковый поцелуй. Хо-о-орошо… Тело переполняла такая разнеженность, что перехватывать инициативу было лениво. Тем более с личным опытом как-то не задалось: развитая сенсорика делала невозможным поход в квартал развлечений, а альбинизм и не самый простой характер перечеркивали романтические отношения в клане. Но не лежать же бревном, подтверждая грубоватые шутки про лес в адрес Сенджу! Тобирама мягко огладил плечи и спину почти забравшегося на него Изуны, повернулся так, чтобы тому было удобнее развязать узел на поясе. Вместо утренней прохлады кожи коснулся жар: чакра партнера так и норовила окутать, как одеялом, но сопротивляться этому не хотелось, новые ощущения оказались приятными. Руки Изуны такие же, как и у самого Тобирамы, грубоватые от постоянных тренировок, вот только предсказать, каким именно будет следующее движение, невозможно, от прикосновений под кожей как огонь разгорелся. Неожиданно Учиха отстранился и окинул таким взглядом, что бросило в жар. — У тебя кожа и волосы словно светятся. Красиво. От такого незамысловатого признания лицо стало гореть, несмотря на хороший самоконтроль. Учиха вновь склонился, кончик языка скользнул по почти незаметному росчерку старого шрама на плече, по ключице. Губы коснулись шеи там, где бился пульс. На миг кольнула тревога — вбитые с детства рефлексы кричали об опасности, но Тобирама только откинул голову, еще больше открывая шею. Если после всего, что было, нельзя доверять Изуне, то и вообще никому не стоит. Зубы легонько коснулись кожи, не укус, лишь его обозначение, но перед глазами искры вспыхнули. — Изуна… Имя вырвалось вместе со стоном. Происходящее оказалось слишком ярким. Пришло понимание, что составители трактатов еще приуменьшали эффект. И на Учихе до сих пор чересчур много одежды! Для того чтобы это исправить, все же пришлось приподняться и наконец стянуть плотную ткань. Точно такое же тело, как собственное, крепкое, жилистое, с росчерками шрамов, но от прикосновений к нему внутри все сладко сжимается. — Повернись на бок. Чуть запоздало пришло понимание, что именно собрался делать Учиха. В их случае подобная поза действительно была одной из лучших. Горячее дыхание обласкало шею и скулу. Зубы осторожно сомкнулись на мочке уха. К ягодицам прижался напряженный член. Влажный мазок по внутренней стороне бедер. Полузабытое ощущение того, что принимающая позиция привычна и приятна, помогло окончательно расслабиться, качнуть бедрами навстречу. От мягких, неспешных движений Изуны хотелось большего, прижаться еще плотнее, ощутить в себе. Останавливало лишь осознание, что они оба не готовы. — Потрясающее сочетание, — горячие пальцы мягко сомкнулись на члене, слегка поглаживая. — На вид холодный, но на деле такой отзывчивый на ласки, — довольно промурлыкал ему на ухо Изуна. — Ты полон сюрпризов, мой Тобира-ама…

***

Непривычные запахи забивали нос. Куро посмотрел в небо — сокол невозмутимо кружил в вышине. Пара воронов вроде как деловито чистили перья на крыше уже построенного дома. Ниннеко довольно потянулся, выпустил когти, царапая ветку, а затем спрыгнул на землю. Скоро должна прибыть группа, за которой ему и воронам следовало приглядывать. Минув почти готовую улочку, где уже начали размещаться соблазнившиеся на щедрые посулы ремесленники из гражданских, Куро заметил сородича, который в открытую обтерся о ногу белокурой девчонки с моном Яманак на одежде. Чакра у юной куноичи действительно была приятной. А судя по тому, как девочка изобразила столбик, она прекрасно понимала, что перед ней не простой кот. Оставалось узнать, пыталась ли Яманака влезть куда не надо и получала предупреждение или же приглянулась, и родич подумывал познакомить ее со своим напарником. За разум собрата ниннеко не переживал — подчинить призывных животных сложнее, чем людей. — Яманака-сан, ваши сокомандники уже волнуются. Я провожу. Куро насмешливо фыркнул: сородичу точно захотелось побыть сватом. Нужно было ослепнуть, чтобы не заметить, что куноичи была не против, чтобы ее проводили кругами. Карканье с крыши заставило сорваться с места и чуть ли не взмыть на высокое дерево. С ветки был хорошо виден отряд, в котором присутствовало и несколько собак разных размеров. Куро с сожалением напомнил себе, что дразнить их нельзя. Кот вытянулся на нижней ветви и, полуприкрыв глаза, присмотрелся к самому крупному псу. Тот старательно делал вид, что ничего не чувствует и вообще больше заинтересован приглядом за мелким собратом. Тот слез с головы напарника, возвращаться отказывался и теперь увлеченно обнюхивал все, что оказалось поблизости. — Непоседливый щенок, не убегай далеко! Со своего места кот слышал тихое ворчание пса и понимал, что любопытный комок шерсти все же удерет. Котенок бы тоже сбежал: вокруг столько интересного! А мальчишка — Инудзука, не доглядит за напарником по той же причине. Как бы и сам не отстал. Земля тихонько дрогнула, раздался шорох, и к небу, на ходу разворачивая ветки, устремились стволы деревьев. Целая аллея готовой зацвести сакуры. То, что пока еще рановато, не смущало ни растения ни их создателя. Ниннеко едва не слетел со своего насеста, а затем не выдержал, плюнул на маскировку и прижался лбом к ветке, совсем не кошачьим жестом прикрыв голову лапой. Очень хотелось подойти к главе Сенджу и высказать все, что он о нем думает. Позер! Куро совсем не удивился, заметив: щенок исчез. То ли испугался такой демонстрации настолько, что кинулся не к напарнику, а куда глаза глядят, то ли бросился исследовать аллею.

***

Хаширама легко улыбнулся. Он совершенно не жалел, что уступил другу право назвать их воплотившуюся мечту, ведь у самого Хаширамы, по мнению всех окружающих, с наречением было не очень. Конохагакуре но Сато. Хаширама с удовольствием покатал название на языке. Деревня Скрытая В Листве. У Мадары явно талант! — Это надо отметить! — радостно предложил он. — Пожалуй, — с напускной неохотой согласился Мадара, но увлечь себя к уже построенному домику Главы Сенджу позволил. Следом потянулись младшие братья. Отото был тих и задумчив. И бросал странные взгляды на Мадару. Впрочем, этот прищур брата не обещал ничего травматичного, только если для чужих шаблонов, а потому Хаширама не счел нужным волноваться. — Название, конечно, замечательное, — чуть задумчиво протянул Изуна. Он выглядел на редкость отдохнувшим и довольным и собой и окружающим миром. Отдых явно пошел ему на пользу. — Но уж слишком длинное. Надо какое-нибудь сокращение, тебе не кажется? — Коноха, — пожав плечами, предложил Тобирама, легко разливая охлажденное саке. Отото вообще-то спиртное не признавал, делал исключение лишь для официальных церемоний, когда без этого было не обойтись. Но и саке тогда использовалось высшего качества. — Действительно неплохо, — лениво согласился Мадара, подвинув к себе чарку. — Кампай! Отото дождался, пока Мадара осушит пиалу, нехорошо прищурился… И ошарашил вопросом: — Расчесаться дашься? Мадара закашлялся, одарил предложившего подозрительным взглядом и сложил «кай». Хаширама был уверен, картина не изменилась. — Так дашься или нет? — уточнил не дождавшийся ответа Тобирама. — Зачем тебе? — подозрительно прищурился Учиха. — Меня раздражают твои лохмы. Так и хочется их привести в более пристойный вид, — совершенно честно отозвался брат. — Но раньше к тебе с таким вопросом было не подойти. — Что же изменилось сейчас? Изуна наблюдал за разговором с искренним любопытством. Не забывая, впрочем, медленно тянуть саке. — Ты не заподозришь в этом попытку всадить тебе кунай в спину, — Хаширама чуть нахмурился. Отото не слишком несло? — А что были такие мысли? — продолжил допытываться Мадара. — Нет. — Ну попробуй, — неохотно разрешил Мадара. И Хаширама, не дожидаясь требовательного взгляда брата, вырастил с помощью мокутона гребень.

***

Пряди волос уже почти вернулись к исходному состоянию. Старания Тобирамы спокойно продержались ночь, пережили утреннюю разминку и облачение в официальный наряд. Но после приема второй же делегации волосы готовы были встать дыбом безо всякой чакры. Не меньшим испытанием должны были оказаться и объяснения с невестой. За все эти дни им не довелось пообщаться неофициально. Мадара неспешно шел по устроенной другом длинной аллее. Сенджу в порыве чувств сделал ее гораздо больше, чем планировалось. «Хаширама, конечно, романтик, и сакуры у него вышли превосходными, но куда было так спешить? Этак начнется спонтанное празднование ханами раньше обычного. Для общего селения может и неплохо, но мне-то что делать?» До условленного места, где к нему должна была подойти Морико, оставалось пройти всего ничего, а и подобия уединения не наблюдалось. «Хорошо быть слабым сенсором…» — мысль для большинства шиноби совершенно невозможная, но Мадара никак не мог от нее избавиться. Потому, что отчетливо ощущал чужое присутствие вокруг. Конечно, никто не следил специально за ним, но все равно рядом оказалось слишком много народа. «Ладно бы это были мои соклановцы или Морико!» — Учиха старательно делал вид, что не замечает взгляд юной Шимура. Похоже, для посланцев из разных кланов эта стройка стала этаким развлечением, куда можно прийти и мирно посмотреть на других шиноби. Морико в официальном кимоно точно плыла над землей. Красиво настолько, что даже шаринган на краткий миг вспыхнул от желания запечатлеть это. Мадара торопливо моргнул, скрывая алый отблеск, и взял додзюцу под контроль. Девушка улыбнулась, словно все заметила, но поняла правильно. Опасения, что демонстрация шарингана может ее испугать, истаяли. — Мадара-сама, — невеста выверено поклонилась. «Морико-чан пойдут весенние канзаши, — мысль была неожиданной, но приятной. — Хотя мы же всего ничего помолвлены, может, не спешить и преподнести ей летний комплект?» — Добрый вечер, Морико-сан, — официоз уже успел надоесть, но пока без него нельзя было обойтись. — Составите мне компанию? — Конечно, Мадара-сама, — в речи девушки не оказалось той жеманности, что присутствовала у придворных дам или некоторых таю, с которыми доводилось общаться. Учиха подстроился под шаги Морико. И с легкой досадой понял, что теперь они точно оказались в центре внимания. Хорошо хоть девушка этого не заметила, она и так явно волновалась, хотя и старалась не подавать виду. — Надеюсь, неудобства, доставленные стройкой, не сильно досаждают, — Мадара постарался выбрать нейтральную тему. — Что вы, это мелочи по сравнению с тем, какое чудо рождается на моих глазах, — Морико улыбнулась. — Нии-сама давно говорил, что мечтает о мире, я рада, ведь вы вместе смогли остановить эту долгую войну. Я присматриваю за детьми, хорошо, что им не придется так рано, как раньше, браться за оружие… Простите, я была несдержанной. — Такой красивый голос можно слушать вечно. Контроль чакры у Морико был невелик, так что ее щеки зарозовели. — Мадара-сама, здесь так красиво! — она с искренним восхищением рассматривала усыпанные нежными розовыми цветами деревья. Но при этом вроде как совершенно незаметно оказалась совсем близко. Намек был более чем понятен. Улыбнуться вышло легко и естественно, как и аккуратно приобнять за плечи. «А, к биджу условности! Зря что ли меня ёкаем называют. Это моя невеста, что хочу, то и подарю!»

***

Тобирама огляделся. Действительно, стало несколько светлее. Да и в реальности было чуть легче. Хотя, может, это просто самообман. Впрочем, сейчас подобное было не важно. Стоило поделиться некоторыми сведениями. — А ты знаешь, как пробуждается мокутон? — решил он сыграть на любопытстве Изуны. — Естественно нет. Откуда бы? — Учиха действительно отвлекся от выкорчевывания очередного куста-мутанта, который, видимо, решил, что он плотоядный. — А с чего ты вздумал поделиться секретами клана? — А это и не секрет клана, потому что знаю это только я, — чуть улыбнулся Тобирама. — Да и вашего клана это напрямую касается. — Вот как? Мне уже интересно, — Изуна окончательно забросил попытки что-то сделать с его разумом и сосредоточился на разговоре. — Уж не знаю, как было раньше, пока мокутон не стал вырождаться, но теперь он активируется только после длительного мирного контакта с Учихой, — поделился своим наблюдением Тобирама. — Ты сделал такой вывод только на основе способностей Хаширамы? — скептично уточнил Изуна. — Нет, конечно, — фыркнул Тобирама. — Одного аники для наблюдения мало. Но теперь у меня много материала для исследования. — Вот как? И что же натолкнуло тебя на такой вывод? — поняв, что разговор рискует затянуться, Изуна уселся. Хотя имело ли это смысл, ведь ментальная проекция не может испытывать физического дискомфорта. Наверно, дело было в психологическом комфорте. А потому Тобирама тоже присел. Благо, что трава в его разуме не пыталась мутировать в нечто неизвестное науке. — Пробуждение мокутона у меня, — легко признался Тобирама. Хотя для врагов такой козырь стоило попридержать в секрете. Именно поэтому Сенджу его толком не тренировал, опасаясь засветить. Только медитировал, стараясь лучше прочувствовать окружающий его лес. — Дальше стал прощупывать соклановцев с помощью сенсорики. Пробужденный мокутон, чтоб ты знал, несколько отличается. Понял, что еще есть люди на грани его обретения и… Вот совпадение! Все они довольно плотно общаются с Учихами. У большего числа Сенджу процесс только начался. А у некоторых и не собирается начинаться. — Это!.. — Изуна не находил слов. — Это поразительно! Среди Сенджу точно не останется несогласных при таком раскладе. — Ты прав, — Тобирама сдержанно кивнул, не стремясь разделить его радость. Это заставило Изуну нахмуриться и прекратить веселье. — Есть какой-то подвох? — уточнил он. — Не относительно мокутона, а вообще, — подтвердил Тобирама. — Именно поэтому мы говорим об этом в гендзюцу. Сенджу вздохнул, подбирая слова, и наконец начал рассказывать то, ради чего и был затеян разговор. — За нами следят. И сам бы по себе этот факт не сильно встревожил, если бы его было возможно обнаружить каким-нибудь другим способом, кроме мокутона. Притом даже с его помощью, я определяю шпиона как куст. Но ни один куст не может передвигаться, согласись, — Тобирама внимательно следил за реакцией собеседника. Да, Изуна был достаточно обеспокоен, чтобы воспринять его слова серьезно, а не отмахнуться. — Причем таскается он преимущественно за нами. То есть все остальные его, конечно, интересуют, но постольку-поскольку, — Тобирама закончил с описанием ситуации и перевел дыхание. Хотя какое может быть дыхание, когда ты всего лишь нематериальное воплощение собственной личности? — Надо ловить, — заключил Изуна. Еще бы! Непонятный наблюдатель, таскающийся по пятам с такими же туманными целями! Такое недооценивали только мертвые шиноби. Живые подобные хвосты предпочитали отлавливать. — Надо не ловить, а уничтожать, — покачал головой Тобирама. — Он мастер маскировки и скрытого проникновения, раз никто кроме меня его до сих пор не засек. Бить надо сразу и наверняка. Насколько я смог понять по его поведению, он не будет вступать в бой, он предпочтет отступить. И тогда мы его уже не сможем выловить. — Ты так считаешь? Уничтожать сразу и без возможности другого исхода, — еще сильнее нахмурившись, протянул Изуна. — Кажется, у меня есть подходящая техника… — Имей в виду, мы ограничены по срокам. Его надо выловить до того, как у соклановцев начнет пробуждаться мокутон. Этот наблюдатель и так обходит Хашираму стороной, а когда станет известно о возрождении мокутона… — Будет еще лучше скрываться, выкидыш екая! — Именно, — довольно кивнул Тобирама. Хорошо, когда тебя понимают чуть ли не с полуслова. — На что будем его выманивать на расстояние удара? У тебя какой радиус техники?

***

— Акира-кун, ты такой… предусмотрительный, — Нацуко все же выбрала это слово. Кажется, ученик решил перенять от учителя как можно больше. Не то чтобы общество Сенджу ее тяготило, но уж что-что, а отнести ирьенинам присланные бабушкой корзины с семенами и саженцами она могла и без сопровождения. Но половина ноши уже перекочевала в руки Сенджу. — Нечего тебе сейчас ходить одной, — мальчишка отвел взгляд. — На стройке слишком много посторонних. Учиха проглотила так и рвущееся с языка уточнение, что посмотреть на шиноби других кланов можно и иначе. Стоило признать: Акира прав. Пусть все прибывшие отряды проверены и не сами по себе ходят, а вокруг почти постоянно кто-то из призывных животных, сородичей или уже привычных Сенджу, поберечься стоило. О возможности провокаций их предупреждали. И о том, как следует реагировать. За стенами администрации бурлила работа. Дома вокруг не предназначались под жилье, так что Сенджу, не сдерживаясь, использовали дотон. Земля на месте будущего здания отчетливо задрожала, из нее начали подниматься каменные блоки, но неожиданно все замерло. — Да тебя чуть не раздавило, екайское отродье! Возгласу вторил испуганный скулеж и легкая демонстрация ки. Нацуко с Акирой переглянулись и, не сговариваясь, подошли поближе: их власти могло хватить остановить некоторые конфликты. Один из Сенджу держал за шкирку мелкого рыжеватого щенка. — А ты еще и кусаешь того, кто тебя выдернул, — шиноби легонько встряхнул свою ношу. — Инудзука вообще вежливостью не отличаются! — хохотнул соклановец, осматривая прижженную катоном рану на руке. — О, Нацуко-кун, Акира-кун, займетесь этим мелким наглецом? Он ведь будет хорошо себя вести, — в глазах на миг полыхнул шаринган. Все еще болтающийся в воздухе щенок зажмурился и подобрал хвост. — Думаю, он все понял. Вот, Акира-кун, Инудзука наверняка где-то поблизости. Нацуко прикусила губу: щенка напарник тоже перехватил за шкирку с таким видом, будто собирался так и нести. — Покажи-ка руку, укус лечить надо, не катоном прижигать, — об их существовании словно позабыли. Взрослый Сенджу занялся своим напарником. — Акира-кун, он же не корзинка, сам дойдет, — заметила Нацуко. — Нужно найти твоего напарника. Ты ведь не будешь убегать? — А если сбежит и попадет под каменные блоки, — немного кровожадно заявил Акира, — то это проблема Инудзука, что их напарники не держатся рядом. Поставленный на землю щенок юркнул к ногам Нацуко, всем видом показывая, что никуда не уйдет. Девочка вздохнула, понимая, что до госпиталя они не скоро доберутся. — Сначала к ирьенинам, — неожиданно заявил Акира, — сразу сдадим им корзины, а то Инудзука еще искать надо. — Акира-кун, — тихонько окликнула Нацуко. Стоило им почти дойти к полудостроенному госпиталю, как Сенджу замедлил шаг. Да и так и не отошедшего от ног щенка чуть ли не пришлось перешагивать. — Хьюга. И где его отряд? — Он наш ровесник. Вспомни, как мы тогда, при заключении договора, — с улыбкой напомнила Нацуко. О подобных «отставших» их тоже предупреждали. — Он бьякуган использует, — шепнул Акира и, кажется, сам не заметил, как взял ее за руку, при этом умудрившись переплести пальцы. Ситуация теперь больше походила на свидание. Глаза Хьюга действительно почти засветились от чакры, а на висках вздулись вены. — Может, это непроизвольно? — предположила Нацуко, не спеша освобождать ладонь. — С шаринганом такое бывает… Или своих увидеть хочет. Хм, он вроде растерялся и немного смутился, но не уверена. Додзюцу Хьюга действительно погасил как-то слишком резко. — И что он мог такого увидеть? — удивился собеседник. — Э… Кажется, нам лучше поискать Мамору-сана. Нацуко молча кивнула: пройдя еще немного, она смогла заметить, что там рассмотрел сквозь деревянную перегородку Хьюга. Акайо-сан обнимал свою невесту уже несколько за гранью приличий. И останавливаться пара не собиралась. В это время Хьюга все же справился с эмоциями и обратил внимание, что за ним тоже наблюдают. Нацуко потребовалось немалое самообладание, чтобы не рассмеяться: у горе-разведчика, оценившего их компанию, явственно дернулось веко. Девочка, представив, как они выглядят со стороны, нашла силы непринужденно улыбнуться. Потому что отпускать ее руку Акира не собирался, щенок тоже решил, что отходить будет не безопасно. Так что такая демонстрация могла приравниваться к провокации. Оставалось вручить Мамору-сану семена, вернуть всех перехваченных в их отряды, и можно было действительно прогуляться.

***

Морико сопровождала почетных гостей. Узумаки, хоть и были только что с дороги, выглядели вполне представительно. И даже не очень пыльно. — Прошу, следуйте за мной, — пригласила она гостей и отправилась к специально для них построенному домику. Стоял он чуть в отдалении от намечающегося «квартала Сенджу», но все равно был достаточно близко. Хотя Хаширама постарался, создавая ощущение уединенности, так что в самом домике казалось, будто он единственный на многие километры вокруг. И нет никакой стройки уже через десяток метров. — Здесь находятся купальни, — Морико прошлась по первому этажу, проводя гостям экскурсию, и, в конце концов, завернула в последнее помещение. — Здесь кухня. Я взяла на себя смелость заварить для господ с дороги чаю. — Благодарю, — ей вполне приветливо улыбнулась Мито-химе. — Я думаю, мы справимся сами. — Конечно, не смею вам мешать, — учтиво поклонившись напоследок, Морико скользнула на выход. Сенджу облегченно выдохнула. Все, ее миссия выполнена. И даже никого из девчонок им в помощь отряжать не придется. И это хорошо. Морико неспешно семенила к собственному дому, а в традиционном кимоно по-другому бы и не получилось, когда ее окликнули: — Морико-чан! «Как же не вовремя!» — с неудовольствием подумала Морико, но к старейшине Банко, чей голос она легко узнала, направилась. Старуха сидела на энгаве и явно собиралась пить чай. Впрочем, наличие второй кружки только доказывало, что ждала старейшина именно ее. — Банко-сан, — вежливо поздоровалась Морико, ожидая продолжения. Не просто же так ее тут поджидали, правда? — Я хотела поговорить о твоем предстоящем замужестве, — заявила старейшина, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Ты уйдешь в чужой клан в качестве гаранта заключенного мира. Не отчаивайся. Твоя главная миссия — не посрамить честь клана перед этими красноглазыми! Морико тихонько вздохнула, следя, чтоб старейшина не дай Ками не заметила, и констатировала: это надолго.