Восприятие

На алтаре расположились маленькие мемориальные таблички, фрукты, цветы и сладости. Имена двух кланов были вперемешку. Всем живым это показалось правильным — продемонстрировать ушедшим, что они теперь все вместе. Поправив завалившийся бутон и пересчитав таблички, Наоми удовлетворенно кивнула: полный порядок. Ее родные здесь, ведь у Учиха не было кладбищ. Огненные техники тех, кто провожал в последний путь, не оставляли от тел и пепла. А вот могилы близких Исао посетить не выйдет. Для этого им с мужем придется покинуть столицу. И либо эти три дня бешеными белками скакать между кладбищем и живыми родственниками, либо остаться и посвятить время тому, чтобы укрепить позиции кланов в процессе фестиваля. Выбор был очевиден. Тем более сейчас она не может долго бежать. Наоми, медленно выдохнув, преобразовала чакру. Тошнота появлялась совершенно непредсказуемо и не давала расслабиться. Осталось украсить дом и закончить готовку ритуальной еды. Их с Исао ученики уже ждали во дворе, рассматривая принесенные фонари. — А мы ничего не оставили на огне? — чуть рассеяно уточнила женщина. Постоянная сонливость то и дело заставляла забывать какие-то мелочи. Охнув, Нобу бросился в дом. — Наоми-сан, — окликнул Кен, — а получается, что сюда придут духи и Учиха и Сенджу? Ну, раз мы фонарики вместе развешиваем. — Наверное, — вздохнула она, — я как-то об этом не задумывалась. — Хорошо бы Ичиро увидел, что с его братом все в порядке. Раз между нашими кланами теперь нет войны, я пригляжу за мелким. Наоми грустно улыбнулась: кое-что не исправить никогда. Но ученик, пожалуй, прав. Первый совместный обон. И если духи действительно придут, как отреагируют? Исао вот-вот должен был вернуться из лабораторий и присоединиться к украшению дома. Подготовленные фонари скоро смогут занять свое место и осветить путь из Чистого мира.

***

— Мито, ты готова? — раздался голос мужа из-за перегородки. — Идти достаточно далеко. Стоит выходить уже сейчас, если мы хотим вернуться к вечеру. Хаширама был непривычно серьезным. Он редко кому показывал эту свою сторону, но Мито уже была с ней знакома. Муж становился очень серьезным, стоило появиться опасности для его брата. Селение они покинули почти тайно и только вдвоем. Мито не решилась уточнить, присоединится ли к ним Тобирама, чтобы не нарушать установившуюся какую-то особую тишину. Известные Мито земли вокруг деревни они тоже покинули быстро. Ее уверенно вели в сердце бывших территорий Сенджу. Лес незаметно становился все гуще. И Узумаки подозревала, что, если бы она шла без сопровождения, ни на какое кладбище ее бы не пустили. Но заросшая и еле видимая тропинка послушно стелилась им под ноги. И лес и подлесок становились все гуще, и Мито даже не сразу заметила, что они уже идут по кладбищу. Сообразила только после того, как на очередном стоящим вдоль тропинке камне различила вязь иероглифов. На каждой могиле неизменно росло какое-нибудь дерево. А зачастую не только оно. Стволы располагались так плотно, что солнечный свет едва проникал вглубь, создавая зеленоватый полумрак. Вдруг Хаширама остановился, и Мито чуть на него не налетела, увлекшись высматриванием имен. — Здавствуй, Итама, — прошептал муж, ласково коснувшись ветви клена. Шаг в сторону. — Каварама. Хаширама снова погладил будто даже потянувшиеся к нему ветви, только уже кипариса. Мито с интересом наблюдала за действиями мужчины, но не прерывала. Не ей, жрице Шинигами, вмешиваться в его общение с мертвыми. Даже если ей оказали такое доверие и приоткрыли чуть больше, чем позволено видеть всем остальным. Некоторое время постояв в тишине, прислушиваясь к шелесту листвы (Мито даже показалось, что этот древесный шепот почти складывается в слова, но это иллюзия быстро развеялась), Хаширама наконец очнулся и, развернувшись к ней, улыбнулся. Первый раз за день. Они прошли еще чуть вперед, и ее муж согнулся в поясном поклоне. Мито вчиталась в иероглифы. Там значилось «Буцума Сенджу». Отец. Рядом с его каменным надгробием на траву опустился мешочек с рисом и чарка с саке. Вновь поклонившись, они во все том же молчании направились в обратный путь. Проходя мимо могил своих братьев, Хаширама не забыл прошептать: — Я рад, что у вас все хорошо. Приходите на праздник. Мито отметила, что отца ее муж не пригласил. И не проронив больше ни слова, они пошли прочь от царства мертвых, чьим пристанищем стал этот лес. И только когда по бокам от тропинки перестали встречаться серые булыжники, кое-где поросшие мхом, Хаширама заговорил. — В нашем клане верят, что после смерти и погребения тело шиноби превращается в дерево. Что дарует им новую лучшую жизнь, — с чуть грустной улыбкой пояснил Хаширама. — Ведь в жизни деревьев нет места войне.

***

Какузу медленно отправил в рот таяки и снова перечитал собственные заметки. По всему выходило, что бюджет деревни Водопада изрядно просел благодаря его стараниям. Шиноби довольно зажмурился. И от вкусного лакомства. И от удовлетворения проделанной работой. Чай в этом заведении тоже оказался вполне неплох. Вообще в стране Огня, на чьей территории он опять находился, были хорошие забегаловки. Вероятно — это была заслуга Акимичи, которые и имели чуть ли не монополию в данной отрасли. Впрочем, отсутствие конкурентов не делало их продукцию хуже. Захлопали птичьи крылья, отвлекая шиноби от раздумий об экономическом состоянии страны Огня. Перед Какузу приземлился почтовый сокол с привязанным посланием. Мужчина нахмурился. Писать ему было вроде бы некому. Дядю он прирезал собственноручно. И ничуть не жалел. А заказчиков удавалось находить и так. Не трогая послание, опасаясь какой-нибудь ловушки, он всмотрелся в кольцо, опоясывающее лапу птицы, и с удивлением опознал герб Сенджу. С чего бы этому клану ему писать? Решили, что зря его отпустили, и отправили отравленное послание? Ходили слухи, что Сенджу благодаря своему кеккей генкай могли прямо в теле вырабатывать какой-нибудь растительный яд. Причем для самих Сенджу он был совершенно безопасен. Так что… Какузу достал перчатки, не рискуя трогать подозрительные послания руками. Он бы и вообще его брать не стал. Но тогда ему очевидно пришлось бы покинуть страну. Все-таки власти теперь на всех этих территориях Сенджу имели немногим меньше дайме. Если не больше. К удивлению Какузу, послание совсем не содержало никаких словесных кружев, положенных по этикету. Оно было лаконично и предлагало посетить Коноху, раз уж он все равно находится на территории Страны Огня. Теперь уже в качестве гостя. А еще письмо содержало приписку, сделанную другим почерком: «Не думай о всяких интригах и подставах. Братик ничего такого не имеет в виду. Просто он хочет с твоей помощью проверить систему безопасности деревни. Можем еще раз смахнуться. Мне понравилось с тобой сражаться! А то только с одним Мадарой и тренируюсь. Братик вечно весь в делах!» Судя по последним строкам, изрядно поразившим Какузу, — оказывается, с ним не сражались всерьез! — это писал Глава Сенджу Ичизоку — Хаширама. Вот уж, видимо, его непосредственность имела реальные предпосылки. Нет, это ж надо! Выдать стратегические планы какому-то чужому шиноби! Хотя… Какузу нахмурился. Вряд ли эту приписку Хаширама делал в тайне от брата. Тем более подпись «Тобирама Сенджу» значилась уже после этой приписки. А значит, он о ней прекрасно был осведомлен. С какой целью она была написана? Усыпить бдительность рассекречиванием одной из целей его приглашения, чтобы иметь возможность провернуть еще парочку? Хотя тогда наивность Хаширамы кажется искусным ходом, а не искренним состоянием. А как Какузу понял из совсем недолгого общения с Хаширамой — эта его непосредственность не была наносной, а вполне настоящей чертой характера. Так что… Была даже возможность, что под этим приглашением действительно ничего не скрывалось. И перчатки тоже, наверно, были лишними.

***

Двуногие все суетились. Такео зевнул и потянулся, наблюдая за добычей. Фонарики вновь качнулись, словно прося подпрыгнуть и поймать их. Такео почти слышал, как они зашуршат в его лапах. Ниннеко-полукровка невольно припал к доскам пола. Умом он понимал, что его, скорее всего, перехватят еще в прыжке, обидно щелкнут по носу и вручат темари или шуршащую ленточку. Неплохо, но хотелось-то другого. Такео прислушался. Похоже, что все заняты в доме. Люди хлопотали над чем-то непонятным и выходить не спешили. — Не нужно этого делать. Такео, почти взвившийся в воздух, припал к полу, борясь с желанием вздыбить шерсть, выгнуть спину и показаться крупнее, чем он есть. Отец пугал и в детстве и теперь. И никакие доводы разума не хотели восприниматься. Тихое мурлыканье вырвалось само собой, его подхватил и отец, успокаивая. — Люди верят, что фонарики приведут сюда духов их предков. — Ня? — Такео все же распушил хвост. — Двуногие любят все усложнять. — Наши тоже? — поинтересовался котенок. — Временами. Но их глаза позволяют видеть многое. Так что они делают это гораздо реже, чем остальные. Такео вздохнул. Человек, к которому его принес папин напарник, был хороший, но в искусстве усложнения достиг небывалых высот. А невозможность освоить человеческий язык мешала Такео высказать все, что стоило. — Они скоро придут, — Куро развалился на досках. — Мы их увидим. Такео чуть помедлил и сел, обернув лапы хвостом. Легкий порыв ветерка, невесомое облачко тумана. Коты с любопытством наблюдали, как появляются духи. Молодые и старые мужчины и женщины, дети. Вот только они казались какими-то потерянными, с недоумением вертели головами. Такео припомнил, что раньше клан жил в другом месте, встал и, демонстративно задевая хвостом духов, направился к воротам квартала. Тем более к ним шли и живые представители клана.

***

Красиво сияли фонарики приглушенным светом, украшавшие дома и улицы деревни. Когда совсем стемнеет, станет еще наряднее и праздничнее. И со скалы, наверно, потрясающий вид будет… Впрочем, после секундного раздумья Акира вынужден был признать, что идея сводить туда Нацуко и полюбоваться на эту красоту не самая лучшая. Вид будет, несомненно, хорош. Только вот вряд ли эта идея пришла одному лишь Акире! А толкаться в толпе не было желания. Хотелось побыть с невестой если не наедине, то хоть бы без толп. Им ведь пришлось носиться по деревне в попытках согласовать весь этот праздник, так что уже людей видеть больше не могли. «Где было достаточно красиво и безлюдно?» — задался вопросом Акира и принялся перебирать известные ему укромные уголочки. По всему выходило, что и на них желающих хватит. И он поздно спохватился. Как бы не пришлось отбивать выбранное место! «Точно!» — Акира чуть не хлопнул себя по лбу от избытка чувств. Только старательно вбиваемая сенсеем сдержанность позволила удержаться от этого жеста. Ему пришла просто замечательная идея! Парень ведь сам бегал к Абураме по наводке учителя с просьбой вывести породу крупных декоративных светлячков! И жуководы собирались выпустить их как раз сегодня, аккурат к празднику. Больше всего колонии понравилось жить на одном из островков Большого пруда. Так что вечером, с наступлением темноты, водоем должен был превратиться в совершенно волшебное место. А главное, про это усовершенствование еще не успели прознать другие! Хотя слухи по Конохе разносились, несомненно, быстро. Уже завтра к вечеру у пруда будет не протолкнуться от романтично настроенных парочек. Но сегодня… Сегодня весь пруд был в полном их распоряжении. Акира радостно улыбнулся, довольный, что нашел такой хороший вариант для вечерней прогулки и отдыха, и направился к Морико. То, что не-сан вышла замуж за самого Мадару Учиху, парня мало смущало. С главой клана Учиха он даже успел поругаться. Ну, как поругаться? Поспорить на повышенных тонах о целесообразности одного предлагаемого проекта обороны деревни. И даже с применением Ки. От Мадары-самы, естественно. Силу, которой на него пытался давить глава Учих, Акира смог проигнорировать. Да еще и ответить достойно давно вбиваемой учителем мыслью: «если оппонент переходит на силовые методы решения проблемы, значит, у него не осталось аргументов». Так что Акира мог по праву собой гордиться. Да и, кажется, Мадара тоже начал его уважать. И позволять чуть больше, чем остальным. По крайней мере, Сенджу не был уверен, что кому-то другому позволялось стащить пару блюд из кухни, принадлежащей Учихе Мадаре и Учихе Морико. А вот Акире подобную вольность спускали с рук. Чем он и собирался сейчас воспользоваться. Надо же организовать еду для планируемого пикника!

***

Чистый мир размывал понятие времени, и понимание, что прошел еще один год, приходило лишь во время обона, когда проводимые живыми ритуалы ненадолго притягивали обратно. Чем он занимался между визитами к семье, Таджима сказать затруднялся. Воспоминания прожитых лет перемешивались, и даже с шаринганом сложно было понять, вспомнилась какая-то встреча, или действительно пересекся с почившим ранее родичем или врагом. Собственные ошибки были уже не раз рассмотрены с разных сторон, передуманы десятки вариантов действий, и этот круг хотелось разорвать. То, что произошло нечто странное, Таджима понял, едва его притянуло к дому. Алтарь был на месте и украшен как должно. Так, что удалось почувствовать вкус еды. Дети здесь же. Рядом со старшим сыном была красивая девушка. «Наконец-то…» Додумать мысль Таджима не успел. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что избранница Мадары не Учиха. Еще миг, и дух очень захотел вернуться в Чистый мир и не объяснять остальным родичам, почему это его сын женился на Сенджу. Разом вспомнились и обстоятельства, при которых его старшенький пробудил шаринган. Похоже, целью было защитить не только брата, но и одного конкретного Сенджу. Бывший глава клана обреченно вздохнул: тогда он думал, что показалось. Все же не обошлось. — Таджи-кун, ты ничего не хочешь рассказать? — чуть скрипучий голос вызвал рой мурашек вдоль хребта даже в мертвом состоянии. — Пусть Сенджу рассказывают! — отрезал Таджима, медленно отступая к стене. — А девочка красивая, может, он ее так приволок? — помощь пришла со стороны одной из старейшин. В такую удачу не верилось, но миг передышки был получен, Таджима юркнул сквозь перекрытия. Если несносные мальчишки воплотили то безумие, имелась возможность сбросить дорогого дядюшку на кого-то из духов Лесного клана. А самому быстро найти Буцуму и потолковать о методах воспитания наследников. Поселение выглядело совсем иначе, поменялось расположение домов, да и из прежнего места не было видно той скалы. Взмыв вверх, Таджима осмотрелся. Судя по маячащим духам других кланов, не он один такой умный. Учиха почти не удивился, заметив не только призрачных Сенджу, но Инузука, Курама, Хьюга и прочих. Похоже, наследники не ограничились миром друг с другом. Поселение больше напоминало город. За стенами клановых домов начинались улицы, аллея слишком ровно расположенных деревьев. Между тем клан покинул квартал, и люди неспешно шли по освещенным фонарями улицам. Изуна уже куда-то пропал. Была слабая надежда, что младшенький устроит диверсию, но дух предпочел об этом не мечтать. Часть родичей отделились в проулки, за ними последовали и некоторые духи. Заметив парочку из мальчишки-Сенджу и представительницы своего клана, Таджима мысленно помянул ёкаев и полетел над старшим сыном и его женой. Зачем рыскать, ища Буцуму, стоит немного подождать, и он сам явится. — Какого биджу происходит?! Таджима не сдержал злорадной усмешки: похоже, давнего противника подобные открытия шокировали больше, чем его. — Этого следовало ожидать, — невозмутимо заявил Учиха. — Такие идеи из головы выбивают вместе с мозгами. — Таджима! Да, определенно, подобного не хватало. — Предлагаешь тоже обняться? — пусть у них нет оружия, достать можно и иначе. — Мы уже оба мертвы, — напомнил Учиха, понимая, что сейчас его попробуют придушить. — Это была твоя идея?! — Что? — подобное обвинение шокировало. — Шинигами лишил тебя последнего разума? Буцума перевел взгляд на сопровождающую Мадару девушку, покосился на своего сына. — А где твой младший? — Таджима заметил, что единственного альбиноса нет поблизости. Это встревожило. Тобирама мог доставить немало проблем. Ответом стал тяжелый взгляд. — Мой уже куда-то убежал. Предлагаю их поискать, раз уж деваться нам некуда.

***

На глаза попались Минору и Коичи со своими семьями. Кольнуло легкое сожаление: хорошо, когда дети маленькие, за ними проще присматривать. Фестиваль набирал обороты, и отслеживать кого-то становилось все сложнее: шиноби разных кланов и гражданские окончательно перемешались. — Куда они опять пропали… — пробормотал Горо, поняв, что дочь и ее жених снова затерялись в толпе. Можно было бы использовать шаринган, но привлекать излишнее внимание не хотелось. — Я что, дергался так же? — поинтересовался Рю. — Почти, — хором заявили Акайо и Мидори. — Но меня никто не съел, — со смехом продолжила девушка. Горо только фыркнул, едва не ляпнув, что «понадкусали»: из-под ворота юкаты было заметен уголок характерного красного пятнышка. Мужчина еще раз окинул толпу взглядом. — Горо, расслабься, — посоветовал Иши, — они столько времени проводят вместе, что дергаться поздно. — Да при чем тут Акира-кун, — вздохнул тот, — они, в конце концов, помолвлены. А если найдутся еще идиоты, что начнут выяснять отношения? В прошлый раз Нацуко-чан могла серьезно пострадать. — Значит, мы просто побежим туда, где начнет расти большое странное дерево, — развел руками разведчик. — Сомневаюсь, что кто-то решит устроить драку. После того как тех смутьянов чуть не поженили! — Кичиро приобнял Иши за плечи. Ответом стал дружный хохот. Горо был уверен, что идея принадлежала именно Хокаге. Младший брат главы порой мог подшутить жестоко, а понять, что он играет, можно было лишь с шаринганом. Пожалуй, действительно стоит немного расслабиться.

***

Итама радостно подпрыгнул, покружился, раскинув руки, без всяких усилий проходящие сквозь предметы. Подлетел повыше, разглядывая открывшуюся их взору картину. Над совместной деревней плавно разгорался рассвет. К этому времени уже даже заправские гуляки успели расползтись по домам, а потому на улице стояла предрассветная тишина, нарушаемая только пением еще не до конца проснувшихся птиц. Впрочем, духов это не волновало. — Смотри, они все-таки построили общее селение! — восторженно заявил братик, и Каварама чуть грустно вздохнул. Итама казался таким живым… И так неправильно было видеть его среди призраков… — Пойдем найдем братиков! — подпрыгивая на месте, что смотрелось достаточно забавно, потому как твердой поверхности у духа под ногами не было. — Надо проверить, все ли у них хорошо. Особенно я волнуюсь за Тобираму, — доверительным шепотом сообщил брат. — У него всегда был непростой характер. Каварама сосредоточился, стараясь нащупать ту тонкую ниточку, которая соединяла его с еще живыми братьями. Впрочем, с Итамой такая тоже имелась и была не в пример толще. — Нам туда, — все-таки смог определить он направление. Тобирама обнаружился в обществе далеко не одного Учихи. Один из красноглазых был живым, и, кажется, именно он являлся постоянным противником Тобирамы на поле боя. Каварама, конечно, видел его совсем давно и к тому же ребенком. Но, кажется, это был все-таки Изуна. Тобирама, совершенно беспечно устроившись в объятьях этого Учихи, спал. Каварама слегка нахмурился, волнуясь за брата. Если этот красноглазый посмеет что-то сделать Торе-чану… Каварама его и из Чистого мира достанет! Никто не имеет права обижать его любимого братика! Тем более у Тобирамы были проблемы с доверием еще в детстве. И раз он пустил того к себе настолько близко, значит, Учиха стал ему очень дорог. Еще трое Учиха были призраками. Они с комфортом устроились на окне и периодически с интересом косились на эту парочку. Но главное внимание духов было сосредоточено на разговоре. — Смотри, они все-таки осуществили свою мечту, — уговаривал один из Учих призрачного сородича. — Брат не выглядит недовольным, — поддакнул второй и повернулся. Каварама наконец узнал говорившего. Именно от его огненного шара он не смог закрыться или увернуться. Судя по тому, что его убийца выглядел не сильно старше, чем в воспоминаниях, после смерти Каварамы тот долго не прожил. Сенджу не знал, отомстили ли за него братья, или просто Учихе не повезло, но испытал странное удовлетворение от этой мысли: враг долго не прожил. — И все равно!.. — начал третий из собравшихся духов. Кажется, он не желал принимать концепцию мирного договора, но тут в их разговор вмешался Итама. Маленький непосредственный Итама. — Ой! А вы братья Изуны? Очень приятно! Я — Итама, а он — Каварама, — представил их брат и обезоруживающе улыбнулся, совершенно естественно устраиваясь на подоконнике в компании Учих. Те, впрочем, не возражали. Возможно, излишне ошарашенные его наглостью. — Рад знакомству, — холодно поздоровался Каварама. Из-за чего заработал недовольный взгляд от брата, но он комментировать, естественно, не стал. Только продолжил беззаботно щебетать с Учихами. — А что вы обсуждали? — Возможности перерождения, — хмуро буркнул тот недовольный. — Перерождения… — задумчиво протянул Итама, и Кавараме уже заранее стало страшно. Фантазию брата по глобальности и абсурдности могли переплюнуть разве что Хаширама и Тобирама вместе взятые. Стоило заранее подготовить себя к совершенно безумной идее брата. — Каварама, а, Каварама? — ну вот. Он был прав. Все безумные идеи начинались с этого. Хорошо, хоть брат не рисковал реализовывать их в одиночку и неизменно тащил за собой Кавараму. — Кого выберем в родители: братика или сестренку? — Итама нет! — простонал Сенджу, уже поняв, что брат собрался делать. Он предлагал переродиться в клане Учиха. Чтобы на все посмотреть самим, стать там своими. Но и Сенджу они после этого не будут, ведь все воспоминания о прошлой жизни сотрутся. — Каварама! Ну, ты же всегда хотел посмотреть на клан Учиха изнутри! — заканючил Итама, нарезая вокруг него круги и умоляюще заглядывая в глаза. — Ты что, хочешь переродиться в клане Учиха? — вклинился в их разговор один из представителей этого клана, про которых Каварама уже почти забыл. Звучал он растерянно и ошеломленно. — Конечно! — радостно воскликнул Итама, поняв, что хоть кого-то он смог заинтересовать своей идеей. — Это же будет очень интересный опыт! И позволит нашим кланам лучше понять друг друга. Учихи задумчиво переглянулись друг с другом, и Каварама понадеялся, что потом они не окажутся его же братьями. Все-таки была надежда, что им не хватит наглости переродиться в семье Мадары Учихи, за которого вышла замуж их любимая сестренка.

***

Даичи фыркнул, стараясь сдуть лезущую в нос непослушную прядку. Окончательно просыпаться, чтобы ее убрать, не хотелось. Дремать в обнимку с Мамору было очень уютно. Тем более ему сегодня никуда не надо… — Хватит уже мне в ухо фыркать, — сонно, с явно слышимым недовольством пробормотал Учиха, пытаясь поглубже закопаться в одеяло. — Мне твои волосы в лицо лезут, — парировал претензию Даичи, чуть сместившись, чтобы Мамору было удобнее. Учиха явно собирался дремать еще. Так что Даичи последовал его примеру. Спать, правда, уже расхотелось, но задумчиво разглядывать потолок в попытках вспомнить, что же такое было вчера вечером, после того как он уложил племянников спать, ему ничего не мешало. Кажется, он все же выпил лишнего или без всякого сакэ опьянел от Мамору. В очередной раз. Даичи легонько поцеловал торчащую из-под одеяла макушку. Вот только к более решительным действиям перейти не вышло. Сенджу прислушался: по татами прошлепали маленькие ножки, и седзи отъехало в сторону. Племяшка пришла его «тихонечко» будить. Вот же неугомонная! — Дядя, ты проснулся! — радостно воскликнула она и с разбегу запрыгнула на футон. Мамору, не привыкший к такому, сдавленно охнул, когда ему прилетело коленкой в солнечное сплетение. — Ой! А я вас не заметила, — бесхитростно заявила Акеми. — Именно поэтому ты еще не покидала селение и вряд ли покинешь в ближайшее время, — прокомментировал Даичи, зная, что у племяшки возможность свободно выходить из Конохи — это заветная мечта. — А то так врага не заметишь… — Дядя, не бурчи! — попросила девочка, ничуть не сбавив ни в громкости ни в настроении. Кажется, эта оплошность ее совсем не расстроила. — Акеми-чан! — окликнул ее брат с кухни. — Завтрак готов! Даичи вознес хвалу Рикудо, что у него такой сознательный племянник, который вполне мог самостоятельно справиться с приготовлением еды, давая ему возможность подремать утром. Сейчас же это время Сенджу собирался потратить несколько по другому. Например, чтобы разбудить Мамору. — Отстань, я спать хочу, — тот сонно фыркнул ему куда-то в грудь и обхватил руками. — Уверен, что хочешь, чтобы эта маленькая козявка еще раз по тебе попрыгала? — лукаво уточнил Даичи, поглаживая его по спине. — Потому что если не встанем, пока Акеми завтракает, она же вернется! — Вот ты и вставай, — буркнул Учиха, но потянулся и начал медленно выпутываться из гнезда одеял. — А иначе кому-то не достанется моя шевелюра на расчесывание… Тут, знаешь ли, еще претенденты есть. — Умеешь ты уговаривать! — со смехом восхитился Мамору.

***

Шиноби поминали ёкаев, ками, биджу, но за оружие не хватались и техниками не сыпали. Оставалось только признать, что это не долгосрочная ловушка и не просто кто-то кого-то заставил прогнуться под себя. — Ты так и будешь тут летать? — Таджима вытянулся на крыше, впервые за все время посмертия чувствуя усталость. — Мне интересно, как живут мои родственницы. И не важно, что теперь они Учихи! — невозмутимо заявил Буцума, сидящий на краю крыши, как на приеме у аристократа. Таджима прикрыл глаза. «Биджу с тем, что Сенджу ходят как дома, в конце концов, сыновей на них тянет… да и не только моих охламонов. Но вот остальные!» Присутствие на территории клана других шиноби заставляло нервничать. Сейчас вместе с его старшим сыном находился и глава Хьюга. И это не считая духов. Всем было любопытно посмотреть на быт других шиноби. — Что это? Вопрос был задан одновременно живым и мертвым Сенджу. Таджиме, подлетевшему к краю крыши и увидевшему, что скрывалось за ширмой, потребовалось все его самообладание, чтобы сохранить лицо. — Плита Рикудо, — озвучил Мадара. На такое признание слетелись и все находящиеся поблизости духи. — Так вот, значит, какая она, — Хьюга ни капли не удивился. — А разве это не легенды? — Хаширама с любопытством принялся осматривать камень. — Как необычно, от нее ощущается чакра. — Конечно нет! — с Хьюга на миг слетела сдержанность, — основатель моего клана был женат на дочери Индры от одной из наложниц, и плита описана в клановых хрониках. На ней действительно пожелания мира потомкам. — Если посмотреть на нее шаринганом, — сын продолжил выдавать клановые секреты, — можно прочитать про наше додзюцу, а что видно с помощью бьякугана? Вокруг глаз Хьюга набухли вены. — Ничего не изменилось, — он смежил веки спустя несколько секунд и перестал использовать додзюцу. — Мадара, ты уверен? — Сенджу выглядел растерянным. — Это же… — Плита Рикудо, — спокойно повторил тот. — И твой клан готов отдать такую ценность? — Она будет доступна всем. Тот, кто пробудил шаринган — Учиха и, значит, имеет право прочитать сокрытый текст, а для остальных там всего лишь пожелания мира. Я говорил с братом и со старейшинами, они согласились. — Твой старший, видно, в маму пошел. Таджима с недоумением глянул на заклятого врага и товарища по несчастью. Мадара действительно был похож на мать, но она никогда не покидала селения, откуда Буцума узнал? — Должен же он был от кого-то мозги получить, — невозмутимо продолжил Сенджу. — А от кого получил мозги твой младший? — У ваших кланов это уместно? — нарушил молчание дух Хьюга. — Это уместно у этих двоих, — махнул рукой Таджима. Возмущаться все равно бесполезно. Внизу его сын был почти сгребен в охапку, но не сопротивлялся. — И не надо пытаться меня придушить… — с деланным недовольством пробурчал он. — Хаширама, жену так будешь тискать! — Ты хоть представляешь, что это значит?! — не унимался тот. — Мадара-сан, — живой Хьюга то ли привык к творившемуся безумию, то ли решил, что в каждом клане свои традиции, — если плита Рикудо окажется в храме, это изменит все, — он провел ладонью над каменной поверхностью. — Совместный фестиваль — это хорошо, но Конохе нужно было что-то еще, способное объединить шиноби. Мы все знаем, что кланы произошли от одной семьи, и такое изъявление воли прародителя будет лучшим доказательством того, что союз — правильное решение. — Пошли, посмотрим на других умников, — оставлять Буцуму без присмотра как-то не хотелось: мало ли, что он мог натворить. Бестелесная сущность их обоих за аргумент не воспринималась. — Что ты у Нара забыл? — Шинигами даровал тебе чувство юмора! Я про наших младших сыновей. — Через полигоны пойдем, там наверняка кто-то тренируется. Идея была интересной. Как-то уживаются старые боевые реакции с необходимостью сдерживаться? Подходящие шиноби обнаружились на первом же небольшом полигоне. Соклановца Таджима узнал и порадовался, что Митсуо до сих пор не свернул шею в попытках получить очередное томоэ: несмотря на количество чакры, его глаза эволюционировали словно нехотя, лишь от хождения по краю. Земля зашевелилась, только Учиха и не думал что-либо предпринимать. Через мгновение стало понятно, почему. Из почвы дружно пробились всходы, вытянулись толстые блестящие листья. То, что подобное растение в Хи но Куни вообще не приживается, в расчет не бралось. А Хаширама точно остался в доме. — Что за… — Тебе лучше знать, — отмер Таджима, — сколько в клане мокутонщиков. В это время живой Сенджу сжал пальцами виски, да и дыхание у него изменилось. — Как глава это в бою использует… — Полагаю, что он не так сильно контролирует процесс. Мэдока-сан, эти растения все одинаковые, — Митсуо сверкнул шаринганом. — Даже додзюцу не различить. — Да не могу я об этом не думать! — А так? — Митсуо неожиданно обхватил недовольного собеседника руками. И в следующий миг полетел на землю, увлекая за собой и Сенджу. Упали они уже на пятачок густой травы, спружинившей под ними. — Ого, как на футонах, — Митсуо подобное ни капли не смутило. — И в этот раз травинки все разные! — Идиот! Этот диагноз произнес не только Мэдока, уткнув Учиху чуть ли не лицом в траву и обхватив и руками и побегами, выросшими на открытых участках тела. — Ой, а чего ты цвести собрался? — подобное положение ни капли не смутило Митсуо. На некоторых веточках действительно образовались бутоны. — Уходим отсюда! — Таджима потянул за собой гипнотизирующего взглядом веточки Буцуму. Интуиция, не раз спасавшая Учиху, просто выла, что если они еще задержатся, то увидят явно лишнее. Такое «тайдзюцу» наблюдать не хотелось. Когда они появились в резиденции, Тобирама как раз выращивал новый стеллаж под бумаги. — Ещё один, — констатировал Таджима. — Почему у меня такое чувство, что вы что-то не знали о собственном кеккей генкай? — Это, значит, он с Изуной. Получается и наши старшие… — Буцума склонился над разложенными расчетами. Документы лежали аккуратно, словно специально раскрытыми так, чтобы всем желающим оказалось удобнее читать. Конечно, это уже было фантазией: Тобирама не мог видеть духов, просто ему самому то и дело приходилось сверяться с разными источниками. — Ты хоть половину написанного понимаешь? Буцума, у тебя вид как у впервые попавшего в столицу крестьянина. — Можно подумать, ты разбираешься больше, — огрызнулся тот, продолжая кружить над рабочим столом сына. — Я не ирьенин, — заметил Таджима, — зато прекрасно могу понять, что сейчас читает мой отпрыск. Изуна как раз заканчивал разбирать отчеты о тренировках объединенных команд. Переключить внимание не вышло, такое игнорирование даже задевало. Вот какой ёкай их дернул задержаться на том полигоне чуть дольше?! Когда дурашливое барахтание на земле перешло в объятия… — Ты так и собираешься здесь торчать? — Я не уйду, пока не пойму, какого биджу мокутон пробуждается именно таким образом! Это оскорбительно! — Определенная… ирония в этом действительно есть, — согласился Таджима, сдерживая желание высказаться более емко: сильный шиноби, доведенный до срыва, мог быть приравнен к бушующему биджу. А сейчас Учиха видел, что Буцума на грани. Как успокоить живого — было понятно, а вот что делать с духом? — Тобирама, — Изуна отложил бумагу, — я хочу, чтобы Акира-кун стал следующим Хокаге. А потом должность займет кто-то из их с Нацуко-чан детей. — Другим кланам это может не понравиться, — оторвавшийся от расчетов Сенджу потянулся так, что хрустнули суставы. — Я думал сделать должность выборной. — Тора-чан, — отмер Изуна, — но ведь никто не выбирает следующего даймё, да и новым главой клана становится кто-то из детей предыдущего. — Откуда у твоего отпрыска такие идеи? — поинтересовался Таджима. — Сам удивляюсь, — ответ неожиданно прозвучал спокойно, почти дружески. — Хотя некоторые из них хороши. Не косись на меня так, глава клана должен уметь быстро успокаиваться. Пойдем, не хочу увидеть, как будили мокутон эти двое!

***

Ладно. За сутки уже можно было и смириться, что он совершенно не знал собственных детей. И если Хашираму он никогда не понимал, то вот Тобирама… А потому такое поведение сына действительно стало для него неожиданностью. Буцума был уверен, будь он жив, непременно попытался бы голову-то открутить. Мужчина повертел эту мысль и так и эдак и был вынужден признать, что сейчас Тобирама выглядел более расслабленно и как-то умиротворенно. А виноват в излишнем напряжении, очевидно, был сам Буцума. Слишком много требовал и сильно давил. Не лучший из него отец получился. Но у него выжило целых два сына. Так что и плохим отцом его назвать трудно. Он делал все, чтобы его сыновья выжили. И они уцелели. И даже воплотили свою мечту. Как бы она ни расходилось с мнением самого Буцумы. И судя по тому, что после примирения в клане стал пробуждаться мокутон, то решение было правильным. — Долго еще будешь раздумывать? — окликнул его Таджима, не мешая, впрочем, разглядывать резвящуюся ребятню сразу нескольких кланов. Малышня играла в прятки. Но прятки были не простые. Учихи вовсю использовали не самые сильные, но иллюзии. А все остальные старательно их развеивали. Сами же красноглазые всячески пытались спрятаться от Хьюг. Попытки оттеснить тех на край полянки, потому что «это не честно!», пресекла одна из присматривающих за детьми женщин, разъяснив, что так наоборот интереснее. — Ребята! Пора переодеваться к празднику, — на площадке появилась куноичи с моном Учиха. Но Буцума моментально опознал в ней Сенджу и чуть не сплюнул. Нашли чем заняться! Девушек в чужой клан отдавать! Ладно бы только в качестве гаранта союза, так нет же! Буцума в негодовании подлетел к ней поближе, старательно всматриваясь в черты ее лица и пытаясь вспомнить имя. Впрочем, с этой задачей ему помогли справиться дети. — Сейчас, Мидори-сан! — откликнулся один из мальчишек, который явно был предводителем среди Учиха. — Как только они иллюзию разрушат, так сразу и придем. — Не задерживайтесь, хорошо? — улыбнулась она, и Буцума подлетел к ней еще ближе, заглядывая в лицо. «Почему же ты согласилась уйти к Учихам?» — всматриваясь в девушку, пытался понять мужчина. Выглядела она умиротворенно и словно светилась изнутри. В другом клане ей явно жилось неплохо. Мидори неспешно пошла по дорожке к клановому кварталу. Демонстративный шелест листвы услышал бы и гражданский. Появившийся Учиха спрыгнул с ветки и явно был недавно с тренировки: от тела веяло жаром катона, а одежда пропылилась. — Снова не поладили? — с улыбкой поинтересовалась девушка. — Мы с Рю слишком хорошо понимаем друг друга, чтобы именно «не поладить», — мужчина взял ее за руку. — Нам скоро на миссию, вот и готовимся… Ну, Ми-чан, — он легонько коснулся пальцами ее щеки, — это всего лишь углубленный патруль. Не нужно волноваться. Буцума поморщился: причину он искал, а она вот — на виду. Не будут так смотреть на человека, который тебе навязан. И если девушке еще могли задурить голову иллюзиями, на сильном шиноби и самогендзюцу долго не удержалось бы. Да и не помогло бы оно полностью от неосознанных реакций тела. Дух дернулся, неожиданно поняв, что не может отлететь от парочки, словно приклеившись. Более того, его медленно, но неотвратимо притягивало к Мидори. — Решил посмотреть на мой клан изнутри? — насмешливо спросил Таджима. — Что ты несешь?! — Сенджу снова дернулся, пытаясь освободиться. — Она беременна, но срок пока очень мал, так что… — Учиха многозначительно замолчал, а Буцума почувствовал, как вдоль хребта пробежал холодок. Он. Станет. Учихой. — А знаешь… — давний враг присмотрелся к девушке и стал неожиданно серьезен. Подлетел вплотную, чуть ли не обняв отшатнувшегося Буцуму. — Я составлю тебе компанию. И посмотрим, кто из нас станет старшим!

***

Теплый оранжевый свет пламени множества маленьких костров наполнял улицы, мягко мерцали фонари, а ритмы музыки слышались даже в резиденции. Изуна отошел от окна и навис над рабочим столом. — Тора-чан, оторвись уже от своих расчетов! Нам стоит поспешить, фестиваль вот-вот начнется. Ответом стало одобрительное бурчание. Изуна вздохнул: до этого он уже успел услышать «угу», «ага», «сейчас». Но Сенджу явно решил укорениться в резиденции. И сделать филиалом своей лаборатории. Вот уже и какое-то диковинное растение приволок. Оно напоминало щупальца осьминога и было покрыто странными выпуклостями. — Какого биджу?! — Учиха чуть не метнул кунай в зашевелившееся растение. — Два молодых идиота будили мокутон, и вот это — последствие. У моего соклановца не должно было хватить чакры, твой поделился своей. — Слышал. Теперь я понимаю, почему еще и шаринган развился, — Изуна заметил, что выпуклости очень похожи на томоэ. — Оно опасно? — Пока не знаю. Но реагирует на чакру и прикосновения. Клонов просто обвивало и вреда не несло. — Запечатывай в свиток и идем. — Мысль о таком украшении кабинета не вдохновляла. — Сейчас, мне нужно… — Тобирама, — Учиха решил зайти с другой стороны, — я понимаю, что уже второй день празднования, но Хокаге и советник не имеют права опоздать. Это не только почитание мертвых, но и первый совместный фестиваль. И нет, клона ты не пошлешь! — встав за спиной своего советника, он принялся разминать напряженные плечи. — Во время танцев его могут случайно развеять. Сенджу нехотя отложил кисточку и потянулся. Изуна воспользовался моментом, чтобы обнять, а затем отстранился, давая возможность подняться. Краем глаза удалось заметить размытые тени, такое бывало на обон, и явно не облака пролетели, на миг закрыв луну. Учиха улыбнулся и потянул за собой Тобираму. Пусть гости из Чистого мира видят, что их чтят, а у живых все хорошо. Улицы встретили веселым шумом. — Красиво получилось! Услышанный краем уха возглас порадовал, но одновременно с этим Изуна почувствовал, как на миг вернулась головная боль. Подготовка к фестивалю началась еще пару месяцев назад, и самым сложным оказалось составить программу! — Да меня тяжелые бои так не выматывали, — шепотом признался он Тобираме и по взгляду понял, что тот готов выразиться еще более емко. — Я как-то не ожидал, что традиции разных кланов настолько отличаются. — По крайней мере, теперь список мероприятий всех устраивает, — Сенджу все же смог выразиться корректно. — Не думай о работе хоть сейчас. Веселье вот-вот начнется!

***

Итама оглядел танцующих и нахмурился, не найдя белой макушки в этой толпе. Мало кто знал о подобном увлечении Тобирамы. Тора-чан вообще всегда был скрытным, но сейчас Итама был уверен, это его хобби можно показать. И даже нужно. Продемонстрировать всем остальным, что, несмотря на любовь к правилам и тягу все сделать идеально, братик тоже человек. И увлекается танцами. Помнится, однажды Тобирама просто собрал их всех вместе, замаскировал и потащил в столицу, на все вопросы только огрызаясь. Оказывается, их братик очень хотел научиться танцевать. Конечно, он оправдывал все это тренировками на гибкость и грациозность, а также «какие только миссий не бывают, все может в жизни пригодиться», но… Все это было лишь отговорками. На самом деле, Тора-чан просто хотел уметь танцевать. И очень этого смущался, чтоб заявлять в открытую. Братья дружно делали вид, что поверили. И прилежно учились танцевать, составляя брату компанию. Это оказались их лучшие две недели. Без отца, без убийств. Тогда они почти были обычными детьми, которые дурачились после тренировок, толкались на кухне снятого домика в попытках приготовить что-то съедобное… Тобирама тогда нетипично много для себя улыбался, а Хаширама вообще светился чуть ли не постоянно. Его даже отсутствие особых успехов в танцах не расстраивало! Итама тепло улыбнулся воспоминаниям и уверенно ринулся искать Хашираму. Стоило напомнить братьям об этом. Помнится, танцы помогали Тобираме раскрыться. Старший брат ожидаемо нашелся в компании Мадары и саке. Итама примерился и принялся нашептывать ближайшему кусту послание, которое следовало передать Хашираме. Пусть живым не дано видеть и слышать мертвых, на деревья это не распространяется. Брат встряхнулся, и Итама с удовольствием констатировал, что послание его явно достигло. — У меня появилась замечательная идея! — прервав собственный же рассказ на полуслове, подскочил Хаширама, и не успел Мадара его остановить или хоть бы задать уточняющие вопросы, как Сенджу уже и след простыл, растворившись в толпе. — Кажется, кто-то теряет хватку… — похихикал Итама и полетел догонять брата. Впрочем, для этого ему было совсем не обязательно его видеть. Подоспел он как раз к тому моменту, чтобы увидеть, как слабо упирающегося Тобираму вытаскивали из его укромного уголка. Подросток довольно потер руки. Тобираме явно следует оторваться от своих расчетов и хорошенько расслабиться. — Тобирама! Я помню, что ты прекрасно танцуешь! Не упрямься! — уговаривал Хаширама, вытаскивая брата в центр танцующих. — Ну хочешь, я составлю тебе компанию? Сенджу быстренько расползались с танцпола. И утягивали ничего не понимающих представителей других кланов. Итама довольно улыбнулся, сородичи все еще помнят единственное выступление их брата… — Просто наслаждайтесь, — бежал тихий шепоток по рядам шиноби, которым Сенджу отказывались что-либо объяснять сверх этой фразы. Заиграла та музыка, и Итама похвалил Кавараму за догадливость, который явно сейчас нашептывал ее музыкантам. Теперь Тобирама точно не сможет отступить и отболтаться. Эта мелодия… Рваный ритм и при этом легкость текучих движений удивительно подходила Тобираме, отображая его суть. На самом деле, танцевать брат мог под любую музыку, но эта…. Это было очень личным. — Ну хорошо, — наконец сдался Тобирама и… Совершенно естественно вплелся в ритм. По толпе пронесся вздох восхищения. Вокруг Тобирамы закрутился маленький Водяной Дракон. И Итама с восторгом понял, насколько братик улучшил свои навыки. Дракон тоже танцевал, подстраиваясь под движения Тобирамы.

***

Куро зевнул. Лежать на крыше было удобно, и вид открывался хороший. Это Такео бодро носился по селению, заигрывая с духами, охотясь за зыбкими тенями и путаясь под ногами живых, а взрослому ниннеко не хотелось становиться центром внимания. Вспомнив о духах детей из разных кланов, кот только фыркнул: он хорош, но не игрушка! Приметив сородича, он нехотя поднялся на лапы. Просьба напарника не была блажью. Фестиваль окончательно потерял даже подобие формальности, гуляющие перемешались. И это сборище нуждалось в пригляде. Пусть за прошедшие месяцы люди друг к другу притерлись, исключать провокации или просто встречу особо не любящих друг друга шиноби нельзя. Да и от отдельных непримиримых духов можно было ожидать неприятностей. Пробежавшись по крышам, кот спрыгнул на землю, добежал до аллеи и юркнул в заросли. Впереди что-то шебуршание. — А-ня-ня, — ниннеко насмешливо растопорщил усы, наблюдая за духом, который не иначе как по старой памяти складывал «Кай». Судя по выражению лица, желаемого результата он не получал. Куро покосился на причины такого поведения. «Причины» как раз увлеченно целовались и явно не собирались останавливаться на этом. Во всяком случае, юката у куноичи уже распахнулась, и девушка не возражала, что руки ее спутника оказались в неподобающих местах. — Идиот! — все же принял реальность дух. — Она тебя десятком способов убить может! Но живые эти возгласы не слышали. Ниннеко обтерся об ветку и невозмутимо последовал дальше: брачные игры двуногих его мало волновали. Успел уже насмотреться на милующиеся парочки. Впереди странного вида заросли оплетали мощное дерево. Заинтересованный Куро приблизился к получившемуся гнездышку. Преображенные мокутоном вьюны мягко обвивали крепкое тело, поддерживая доверчиво откинувшегося шиноби. Впрочем, растения его движения не сильно ограничивали, позволяя обнимать ласкающего партнера. Ниннеко тенью скользнул дальше. — Ня-я! Демонстративно подкравшийся сын запрыгнул сверху, кувыркнулся через голову и умчался прочь, играя с духами юных шиноби. Неподалеку ощутилась чакра напарника. Где-то рядом был и Такео. Куро пробежал по веткам, перебираясь с дерева на дерево. — Не знал, что ты так хорошо танцуешь, — Изуна прижимал к стволу сакуры своего Сенджу. — Ты тоже умеешь, — заметил тот, сохраняя на лице выражение невозмутимости. — Я все это шаринганил, — напарник припал к чужой шее, мурлыкая почти как кот, — а ты — учился. — Это не уместно, — вопреки словам тот прикрыл глаза и чуть повернул голову, чтобы было удобнее. — Наши должности… Куро фыркнул. Опять тот двуногий усложняет. Хорошо, хоть напарник такими глупостями не занимался. — Подожди немного, — Тобирама сложил было печати, но его ладони накрыли чужие руки. — Знаешь, сколько деревьев и кустов и так вырастет по Конохе за эту ночь? Изуна смеялся, и Куро довольно обтерся об дерево. Хорошо, когда у напарника прекрасное настроение. — Надеюсь, создатели догадаются их убрать. — Я не о том. Вот пусть недовольные выскажут претензии лично. Не вижу смысла что-то скры… вать. Шиноби разом подставили руки, ловя слетевшего с ветки Такео. Куро недовольно зафыркал на двух духов, устроившихся в кроне. Кто там игр не понимает?! — Куро, Такео, что вас так заинтересовало? — спросил Изуна, и не думая отрываться от Сенджу. — Как будто они кого-то видят, — озадачился Тобирама. — Конечно видят, — согласился Изуна, запуская руки под одежду партнера. — Сейчас же обон, здесь должны быть духи. — А ты видишь духов? — с мужчины вмиг слетела вся расслабленность. В глазах разгорелся исследовательский огонь, подпитываемый любопытством. О ласках было тотчас забыто. — Ну, как тебе сказать… Куро фыркнул. Напарник явно ляпнул лишнего. — Изуна! — Сенджу, не страшась додзюцу, поймал взгляд. — Тора-чан, ну вот если я тебе скажу, что некоторые духи то и дело норовят упасть в обморок, а наши отцы уже подумывают напиться, тебе легче станет? — насмешливо поинтересовался Учиха, пытаясь перевести все в шутку. — Станет, — с таким зверским выражением лица заявил Тобирама, что сразу было понятно: не вздумай перечить или утаивать информацию. — А теперь… — человек на мгновение замолчал стараниями напарника, но остался все так же непоколебим. И тему рассуждений не потерял. — Как ты думаешь, из какой материи состоят духи? Или энергии? — Я знаю, из чего состоит один занудный Сенджу! — Изуна легонько поцеловал шрам на подбородке. — Как можно настолько не интересоваться миром вокруг?! — возмутился Тобирама, но, кажется, не всерьез. — Если ты хорошенько попросишь, то поделюсь соображениями, только в данный момент я интересуюсь тобой, — в подтверждение слов Учиха развязал пояс собеседника. — Но вообще не удивлюсь, если многие духи после этого обона переродятся. — Что ж им раньше переродиться мешало, — пробурчал Тобирама, но попыток прекратить ласки не сделал. — Наверняка планируют переделать все по своему. — Память при перерождении теряется. — И правильно делает… Куро усмехнулся в усы: судя по взглядам, сейчас два духа пытались решить, как им забыть увиденное. Впереди была еще целая ночь праздника.