Что говорит Альфа

POV Чонгук: Вот и все, суд закончен, приговор оглашен, и наказание будет назначено. Я оглядел комнату, в которой царил беспорядок: разбитое стекло, разбросанные повсюду книги и вазы. Мебель перевернута, рамы разбиты, картины разбиты вдребезги. Я никогда раньше так не злился, ни когда мой отец издевался надо мной и оскорблял меня, ни когда я ввязывался в драки в школе, потому что какой-то придурок решил подойти ко мне, и уж точно не тогда, когда меня обманули с моей охотой на совершеннолетних. Никогда еще я не испытывал такого сильного желания просто разорвать что-то или кого-то на части, и если бы я мог дотронуться рукой до бледной тощей шеи Джессопа, я бы сжал ее до тех пор, пока ничего не почувствовал. Это была его вина, он разозлил стаю, он разозлил их настолько, что они потребовали наказания Техена. Техен Моя пара… Мой любовник… Моя любовь… Он будет наказан за свои "преступления" менее чем через полчаса, и я буду тем, кто раздаст его. Я злился, что он ослушался меня после того, как я практически умолял его не делать этого, я злился потому что Джессоп думал использовать его, чтобы добраться до меня, я злился что стая была достаточно кровожадной, чтобы призвать такого рода дисциплину к ребенку, но больше всего я злился на себя за то, что недостаточно старался предотвратить этот исход. - Черт! Я ударил кулаком в стену в третий раз с тех пор, как покинул суд. Чувствуя тяжесть от того, что мне предстояло сделать сегодня, я положил голову на потрескавшуюся поверхность стены и позволил своим мыслям вернуться к прошлой ночи, к выражению его лица, когда члены стаи требовали его наказания, он выглядел таким пораженным, таким потерянным, таким испуганным, и я не смог утешить его. Я отвлёкся от своих мыслей, когда почувствовал, что слезы текут по моим щекам. Я никогда не плакал. Никогда, но в тот момент мне казалось, что я могу просто свернуться калачиком и испустить хороший долгий вой, просто найти способ очистить свою душу от всей боли, которую я чувствовал внутри. Я не видел его со времени суда несколько часов назад, где не получив от него никаких объяснений, почему он ушел в лес, голоса были поданы, и он был приговорен к "строке 2", найденной в законах кодекса стаи. В законах говорилось, что при первом совершении преступления несовершеннолетним указанный преступник подлежит наказанию за нарушение "строки 2". Она включала в себя суровые наказания за то, что подвергал свою стаю опасности без уважительной причины, и суровые наказания за неподчинение правилам Альфы. После долгих дебатов и переговоров с моей стороны Совет согласился смягчить наказание. Это было все, что я мог для него сделать. Я не спал всю ночь, пытаясь найти выход из этого положения, я мог бы приказать, чтобы его не судили, мы могли бы покинуть стаю, я мог бы уйти с поста Альфы, я мог бы убить Джессопа. Так много мыслей пронеслось в моей голове, но все они были подавлены. Если я уйду из стаи, Джессоп возьмет все под свой контроль, и ни один Альфа в здравом уме не оставит свою стаю в руках монстра. Убийство Джессопа было бы бессердечным, поскольку технически он не сделал ничего плохого. Если я сниму Техена с испытания, стая будет сомневаться в этом, и я буду подорван. Я просто ничего не мог поделать. Это был первый раз, когда я когда-либо чувствовал себя настолько совершенно безнадежным. Раздался стук в дверь, затем с другой стороны послышался голос Томаса. - Чонгук, до встречи осталось десять минут. - Сказал он и ушел. Встреча...как красиво это можно описать. Я повернулся и медленно подошел к зеркалу, глядя на свое отражение. Я пытался выучить свои черты лица, чтобы никто не смог уловить эмоции, скрывающиеся под поверхностью. Я наблюдал, как одинокая слеза вытекла из уголка моего глаза и я зарычал, испытывая отвращение к самому себе. - Альфа никогда не проявляет слабости. - Сказал я себе. Он делал меня слабым, заставлял чувствовать то, что я не должен был чувствовать, думать то, о чем я не должен был думать. Он заставлял меня мириться с его постоянным непослушанием, и он заставлял мой разум отключаться во время важных собраний стаи, когда я должен был сосредоточиться. Стая не могла функционировать с Альфой, который был там только наполовину. Если Альфа не был полностью предан своей стае, то он мог бы с тем же успехом уйти. Техен ослушался меня, и каким бы невинным это ни казалось ему в тот момент, он подверг стаю опасности. Если бы это был кто-то другой, я бы не колеблясь действовал, и несмотря на то, что Техен был моей парой, стая заслуживала беспристрастного лидера. Справедливого лидера. Мне было больно до глубины души от одной мысли о том, что должно произойти, но это нужно было сделать. POV Техен: Меня держали двое охранников, каждый по обе стороны от меня, держа за руки. Я стоял спиной к толпе, опустив голову, и ждал. Ранее меня приговорили к пяти ударам плетью за неуважение к Альфе и пяти за то, что я подверг стаю опасности. Они должны были использовать жесткий резиновый хлыст, предназначенный для того, чтобы рвать плоть. Говорили, что каждый шрам должен был напоминать преступнику на всю оставшуюся жизнь о том, что однажды он бросил свою стаю, что однажды он совершил величайшее преступление против своей семьи. Преступник должен был носить свои шрамы со стыдом всю оставшуюся жизнь. Эта мысль одновременно испугала и опечалила меня, но благодаря Чонгуку, 10 плетей-это все, что я получу, первоначальное наказание было намного хуже, кнуты и другие вещи, которые я не хотел себе представлять. Я не мог разглядеть лиц в толпе, но мне показалось, что многие люди были вполне довольны результатом, в конце концов, они были частью процесса голосования. Я был рад, что моим родителям было приказано держаться подальше; я не хотел, чтобы они видели меня таким. Я напрягся, когда услышал, что толпа затихла, а это означало, что пришло время. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Мне в рот сунули кусок ткани. Я уже простил Чонгука еще до того, как почувствовал первый удар по обнаженной спине. Я вцепился зубами в ткань, и слезы навернулись мне на глаза от прикосновения хлыста к моей плоти. Это было больнее, чем я когда-либо думал, и я не мог сдержать громкий всхлип, вырвавшийся у меня. Я простил его, даже когда почувствовал, как теплая жидкость стекает по моей спине из раны, и я простил его, когда почувствовал второй удар и третий. Мои колени угрожали подогнуться, разум затуманился, боль была сильнее, чем я мог вынести, и я почувствовал, что обмяк в руках охранников. Единственной мыслью, которая удерживала меня в сознании, был Чонгук, мне было все равно, что он делает это со мной, это была не его вина, а моя. Он пытался защитить меня от этого, и я любил его за это, я пытался вспомнить все хорошие моменты, которые мы провели вместе, чтобы заглушить боль, я пытался представить его улыбку, его прикосновения, его поцелуи, но даже это не могло заглушить боль, когда я почувствовал удар хлыста по моей горячей и окровавленной плоти, я закричал от боли, а затем погрузился в желанное беспамятство.