В охоту играют двое. Ты бежишь, я догоняю.

АРЧЕР 5 ЛЕТ НАЗАД       Железные двери распахнулись с душераздирающим лязгом. Повеяло кровью. Тем самым металлическим запахом, который вновь и вновь пробуждал во мне лютую ненависть и мрачные воспоминания. Открывающаяся моему взору картина оказалась ещё хуже моих ожиданий. Несмотря на всё моё отвращение к чувству страха, я содрогнулся. Ричард понимающе хлопнул меня по плечу, и толкнул в спину, в самую гущу толпы, среди которых были и женщины. Но ни одна из них не привлекла моё внимание, даже одетая в самую короткую юбку. Я смотрел только на клетку. Железную клетку, в которой боролись двое мужчин. Пол, на котором они стояли, был залит кровью и кусками какого-то белого вещества. Толпа громко ревела, когда кулаки мужчин безжалостно врезались в лица друг друга. Борьба не на жизнь, а на смерть. Атмосфера была такой накаливающейся, что я почувствовал, как капли пота выступают на моём лбу. Кулаки и пинки врезались в мягкие тела с тошнотворным хрустом. Ржавые решётки лязгали, когда бойцы врезались в них. Я придвинулся ближе, жадно следя за их действиями. Разъярённые движения, окутанные чистой злобой и жаждой победы. Ими управлял только один животный инстинкт. Выжить. — Это пример того, как драться нельзя! — заорал в моё ухо Ричард, пытаясь перекричать рёв толпы. Я зачарованно глядел, как одного мужчину развернули к нам, и со всей силы ударили лицом в железные прутья. Вновь и вновь. Кровь брызнула на лица обезумевших зрителей, в том числе и на меня. Я с отвращением вытер скулы, наблюдая, как лицо проигравшего превращается в ничто. Через минуту он обессиленно повалился на пол. — Сокол! Сокол! Сокол! — дико кричали люди вокруг. Победитель вскинул руки над головой, упиваясь каждой секундой своего триумфа. — Грязный бой! — покачал головой Ричард. — У него нет стратегии. Бьёт напролом, даже и не думая о последствиях. Одно неосторожное движение — и он калека. Полагаться на удачу — плохое решение, сынок. Напропалую надеяться на чудо — удел слабых. — И что ты мне посоветуешь?! — крикнул я, когда победитель вышел из клетки, и двое других мужчин уволокли тело проигравшего. Ричард с силой толкнул меня в спину, и я едва удержал равновесие, чуть не влетев в клетку. — Обжечься в первый раз. — ответил он, и сначала меня охватило недоумение. Через пару секунд до меня наконец-то дошло, что он имел в виду. Ричард влез в клетку и кивнул мне. Я замешкался на секунду, но страха не показал. Стараясь казаться спокойным, я вошёл следом за ним. — Постыдился бы, Риччи, он же совсем мальчик! — крикнула блондинка с ярко накрашенными губами. — Буду с ним нежен, конфетка! — крикнул он в ответ, и дверь с лязгом захлопнулась и заперлась на тяжёлый засов. Мы остались одни в клетке. Ловушка. Всё казалось диким. Люди орали, а нас тесно окружали толстые прутья. Я слегка подпрыгнул на месте, разминая мышцы. Сердце стучало громко и быстро. Ричард ухмыльнулся и стянул с себя футболку. Его накаченное тело с порезами и татуировками произвело на всех особое впечатление. Я поскользнулся на чём-то склизком, чудом удержавшись на ногах. Белая масса отлетела с сторону. — Что это, блядь, такое? — Мозги, сынок. — улыбнулся Ричард. — Мозги. Меня замутило. Я слышал хохот со всех сторон. — Нападай! — Ну же! Собравшись с духом, я смело бросился вперёд, целясь в его пах. Он легко блокировал мой удар коленом. Его стальной кулак встретился с моей скулой. Вспышка боли ослепила меня, и я покачнулся. Это было охренеть как больно. Толпа кричала, а Ричард издевательски поманил меня пальцем. — Ну же! Или струсил? Малышу стало страшно? Хочешь домой обратно к мамочке? — Сукин сын. — вырвалось у меня. Я вновь яростно рванулся вперёд, но его локоть врезался в мой лоб, кулак ударил в грудную клетку. У меня перехватило дыхание. Я осел на пол, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Боль в голове послала радиацию по всему телу. Ричард опустился на корточки передо мной. — Правило номер один, сынок. Никогда не ведись на провокацию. И не иди на поводу эмоций. Ярость затуманит твой разум, и не успеешь оглянуться… — он медленно и безумно улыбнулся. — Как сдох. Сжатый кулак врезался мне в левый глаз, и через секундную вспышку гребаной боли я тут же вырубился.

***

      Очнулся я уже на грязном холодном полу. Моё лицо было мокрым. Резкий запах пива проник в ноздри. — Проснулся, принцесса? — надо мной нависло хмурое лицо Ричарда. Он протянул мне руку и я принял её, шипя от боли. — Больно? Ничего. Станешь сильнее. — Ты хотел научить меня драться, а не получать по ебаному глазу. — прохрипел я, хватая банку пива из его рук и залпом её осушая. — Птенчик рано учится летать? Но не всё сразу, Арчер. Тебе нужны деньги. Они – движущая сила всего сущего. А сегодня из-за пятисот долларов полегло три человека. Этим трупам больше не нужны деньги, верно? — К чему ты ведёшь, гребаный философ? — Полегче. К тому, что драться нужно не ради денег. А ради себя. Ты не зверь в клетке. Ты боец. Главное победа, а не приз. Авторитет в нашем мире на вес золота. — он хлопнул меня по плечу. — Завтра на рассвете встречаемся у моего дома. Я выбью из тебя всё дерьмо и сделаю чемпиона. Я саркастически хмыкнул в ответ. Так всё и началось, когда мне было только девятнадцать. Ежедневные изнурительные тренировки, которые ломали кого угодно, но только не меня. Каждый раз, когда любимая палка Ричарда врезалась в мои рёбра, у меня перехватывало дыхание. Он не избивал меня просто так. Только когда я нарушал одно из его гребаных правил. — Больно? — издевательски интересовался он. Я стискивал зубы, и упрямо качал головой. Он восхищенно наблюдал, как я пытаюсь исправить ситуацию, игнорируя боль. — Ты стойкий, Арчер. Вот почему я тебя выбрал. Ты заслуживаешь моего уважения. Я был стойким, это правда. Но ещё я был человеком. И по ночам меня ломала дикая боль в суставах. В такие моменты Джейкоб глядел на меня круглыми глазами. Его рыжие волосы блестели при свете луны. — Что мне сделать, Арчер? Как мне тебе помочь? — Будь добр, учи уроки и спи. — вздохнул я, потирая ноющий бок рукой. — Это же временно? — он уставился в потолок, ковыряя пальцем потрескавшую стену. В нашей крохотной квартире всегда пахло плесенью. Грибок стремительно расползался по штукатурке. — Всё в этом чёртовом мире временно. — ответил я, закрывая глаза. — Я помогу тебе, когда повзрослею. — Ты уже помог мне. — Будь осторожен, ладно? Другой бы на моём месте засмеялся бы над этой наивной просьбой. Но Джейкоб всегда был мягким. Я пытался отгородить его от мира насилия, чтобы он не видел то, что каждый день видел я. Мы были совершенно разными, и к тому же, он был ребёнком. Ребёнком, которого лишили детства. Это было несправедливо. Другие дети росли с родителями в полноценной состоятельной семье и получали то, что хотели. А этот рыжий мальчик был вынужден влачить жалкое существование в этом убогом районе и делить со мной кусок хлеба. Он не был предназначен для такой жизни. Слишком добрый и светлый, созданный для другого мира. Я должен был стать жёстким, чтобы сделать из него сурового воина. Но глядя на него, я вспоминал о том Арчере, которому было одиннадцать. Которому было одиноко и голодно каждый день. Который вырос, зная, что это временно. И его ждёт другая жизнь, надо только постараться. И не сдаваться. Я же Арчер. Не просто так меня назвали этим именем воспитатели, ненавистные мною. Я был разрушающей машиной в детстве и никогда не сдавался. Непрерывное движение — шаг к победе. Приятно осознавать, что хоть что-то во мне с годами не изменилось. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ До того, как всё стало неисправимым       Джейкоб стал моей семьёй. Которой у меня никогда не было. И я бы отдал за него свою поганую душу. Но вместо этого он отдал свою за меня. Воспоминания были мучительны и беспощадны. «Это ты виноват, ебаный урод. Ты виноват в смерти ребёнка.» Это было моим наказанием за всё дерьмо, что я вытворял в прошлом. Конечно. Это моё наказание. Но ничего не помогало. Даже сигареты, которые я тушил о кожу. В ушах всё время звучали отчаянные вопли Джейкоба. Он не видел насилия. Я защищал его от всего, что могло бы навредить ему. Подхватывал, когда он падал. И находился за его спиной, чтобы он не испытал и крупицу боли. Малыш рос под моей защитой. А ему сломали ноги, прежде чем воткнуть нож в его плоть. Ему разбили лицо, прежде чем оставить одного умирать в чёртовом амбаре. Я не мог найти логическое объяснение тому, что происходило в моей душе по ночам. Сонный паралич два раза сковывал моё тело в свои неразрывные цепи. И всегда одна и та же картина мелькала перед глазами. Те самые похороны. Перед тем, как гроб опустился в землю, я открыл крышку, чтобы в последний раз взглянуть на лицо брата. Мне показалось, что у него выцвели волосы. Но не это было самым худшим. Он не улыбался. Джейкоб всегда улыбался. Он всегда смеялся. Подшучивал надо мной. Только ему это позволялось. Видеть его бесчувственным оказалось выше моих сил. И каждый раз в моих снах Джейкоб открывал глаза, и смотрел на меня из гроба, с укоризной и ненавистью. Он никогда не глядел на меня так раньше. — Ты позволил ему убить меня, Арчер. «Нет, блядь, я бы не позволил!», хотелось мне кричать. Но я молчал, виновато опустив голову. Он был прав. Я подвёл его. На моих руках была его кровь. И её не отмыть. Не стереть ни одним моющим средством. Она въелась глубоко под кожу. А затем я просыпался. Вскакивал с кровати и пулей летел в комнату Джейкоба. Но она всегда оказывалась пуста. Он всегда был неряшливым, куча грязных носков и тетрадей валялись на полу, кровать, как обычно, не заправлена. Но я глядел только на фотографию в блестящей рамке. Она висела над кроватью и на фотографии были запечатлены мы с ним. Это был один из жарких летних вечеров, когда он уговорил меня сводить его в центр города, где только открывался парк развлечений. Джейкоб восторгался, словно ребёнок, каждому аттракциону. А затем затащил меня за собой в фотокабинку, где моментально распечатывалась сделанная фотография. Я угрюмо сдвинул брови, а Джейкоб широко улыбнулся. В его руках была розовая сладкая вата, а на мне дурацкая шапочка с Микки Маусом. Когда он вставил эту фотографию в рамку, я долго смеялся над ним. Он упрямо ответил, чтобы я пошёл к чёрту. И он никогда не снимет её. Сейчас, глядя на это фото, я умирал от болезненной муки. Прошлое не изменить. Так сказала Тара. Она была права. Но от этого не легче. Совсем не легче.       Мои поиски не привели меня ни к какому успеху. Роджер словно провалился сквозь землю. Я подозревал, что он улетел в другую страну, и теперь мне его точно не найти. Гребаный придурок. Он этого не сделал. Я нашёл его на пятнадцатый день после случившегося. Мой знакомый, Даниэль, позвонил мне в четыре часа дня, когда я сидел в саду после пробежки. — Арчер? — Слушаю. — Блядь, чувак, как же я рад сообщить тебе эту новость. — Говори. — я напрягся, со всей силы сжимая в руках телефон. — Скорее. — Я слышал, ты ищешь Роджера? Кудрявого ублюдка со сломанным носом? — Да. — моё тело загудело. Кровь начала закипать в жилах. — Этот сукин сын сейчас рядом со мной. Он пытался толкать кокаин в сортире моего клуба, представляешь? — Выезжаю. — я бросил телефон в карман, и метнулся к машине. Сидя за рулём, я едва сдержал безумный смех, который разрывал мою грудную клетку. Если это действительно был он, то мне крупно повезло. Мои руки почти начали дрожать от нетерпения. Я выскочил из машины и зашёл в клуб Даниэля. Сразу же зашёл в ВИП-кабинку, где он обычно сидел со своими шлюхами. Даниэль встал с кресла, и широко улыбнулся, протягивая мне руку. Я крепко сжал его ладонь. — Где он? — Воу, Арчер, не спеши! У меня к тебе разговор… Не желая и дальше слушать его игривый голос, я тут же вжал его в стену, стискивая горло. Моя душа требовала крови. Любой. Я был чертовски зол, и не в настроении заключать сделки. — Где он? — Блядь, да скажу я, отпусти! Прости! — он закашлялся, когда я разжал руку. Затем поправил свою безукоризненную причёску и улыбнулся. — Он в туалете и валяется. Мои парни вырубили его прямо там. Но, Арчер… Я не дослушал его, и направился прямиком в уборную. Возбуждение охватило моё тело, когда я увидел фигуру, валяющуюся на полу. Чёрт меня возьми, это был он. Его одежда насквозь пропиталась мочой, но мне было совершенно плевать. Схватив бессознательное тело, я поволок его к своей машине. — Услуга за услугу, Арчер! — крикнул Даниэль мне вслед. Он избавился от своего гребаного долга. Я затолкал тело в багажник, нарочно прищемив ему пальцы. Мысли лихорадочно крутились в голове. Каждую секунду я придумывал новые пытки. Но он был нужен мне в сознании. Хочу слышать каждый его крик, пока буду ломать его кости. Я дико засмеялся, уже не в силах сдержать свою радость. Мне словно наконец-то купили игрушку, о которой я так долго мечтал. И я оторву этой игрушке голову и выпотрошу тело. Может, кастрировать? Можно, Арчер. Можно. Не спеши. У тебя есть время. Продлю его муки настолько, насколько получится. Перелью ему кровь, если понадобится. Охранники Даниэля вырубили его бутылкой, и теперь лоб Роджера кровоточил. Не страшно. Скоро на нём и живого места не останется. Когда я уже останавливал машину у своего дома, в багажнике послышалась странная возня. Очнулся. Я медленно открыл багажник, с ухмылкой глядя на него. Роджер зажмурился от солнечных лучей, прежде чем увидеть меня. Его глаза расширились. Паника. Ужас. Страх. Он сделал быстрое движение рукой, пытаясь выбраться. Я позволил ему эту маленькую победу, давая слабую надежду на спасение. Он тут же метнулся к воротам. Я тихо засмеялся. Это будет весело. Догнав его, я схватил ублюдка за затылок, и ударил в стену, прежде чем замахнуться коленом в его пах, вызвав крик боли. Недостаточно. Я достал из кармана кастету. — Знакомая вещица? Роджер замотал головой, с ужасом глядя на меня. Судорога сковала его тело. — Арчер, позволь объяснить… — Конечно. — я надел на руку кастету, и опустил кулак в его гребаный кривой нос. Он заорал во всё горло, и кровь мощным потоком хлынула на каменный тротуар. Я поволок Роджера в дом, сжимая его за волосы. Веселье только начиналось. ТАРА НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ УТРО 09:25       Софи собирала все мои вещи в картонные коробки. Я наблюдала за её действиями, лёжа на кровати, обессиленная, и с жуткой головной болью. Кто бы знал, что я буду почти прикована к постели? Всю ночь я провела у унитаза. Организм исторгал обратно даже ледяную воду. Я больше часа принимала горячий душ, пытаясь отмыть кровь с волос. Мне всё время казалось, что за душевой кабинкой стоит Арчер. Но, очевидно, он провёл ночь, продолжая свои бесчеловечные пытки. — Бритва в ванной не твоя, верно? — спросила подруга. — Это бритва Арчера. — тихо ответила я. Горячая слеза скатилась на подушку. Софи обеспокоенно наклонилась надо мной. — Эй, не плачь. Ты делаешь всё правильно. Я позабочусь о тебе. — Мне очень плохо, Софи. Всё тело болит. Голова кружится всё время. И тошнит почти каждые два часа. Она вопросительно выгнула бровь и ошарашенно взглянула на меня. — Тара… — Нет, я не беременна, Софи. — Ты уверена? — Абсолютно. — Тогда тебе нужно сходить к врачу. И к психотерапевту. — Позже. Уедем отсюда поскорее. — Конечно. Я позвала Криса, чтобы он помог нам. Должен подъехать через пару минут. Я закрыла глаза, чувствуя, как молоточки неистово стучат в висках. Так и до инфаркта недалеко. Рука Софи легла на мой лоб, успокаивающе гладя кожу. — Ты морально сломана, Тара. Но даже не хочу упомянуть про: «Я же говорила». Всё это слишком ужасно. — Не будем об этом. Прошу. — Ладно. Ты хотя бы поела? У тебя совсем не осталось сил. — Меня тошнит. — О Господи. — она тяжело вздохнула. — Я хочу, чтобы он сгорел в аду. — Он уже горит. — ответила я. Дверь дома распахнулась и послышались шаги. Я уже задрожала было от страха, но в дверном проёме возникло улыбчивое лицо Криса. Он оглядел комнату, но его взгляд с ужасом замер на моём лице. — Чёрт, Тара, что с тобой? — Привет, Крис. — я слабо поднялась с кровати. Он тут же подбежал ко мне, хватая за талию. — О Господи, голова… — Иди ко мне, детка. — Крис встревоженно оглядел меня, прежде чем поднять на руки. — Ты так похудела, чёрт возьми. Твои кости впиваются мне в кожу. — Не дави на неё. — прошипела Софи, поднимая коробки. — Неси её в машину. Я следом. Крис кивнул. Я беспомощно схватилась за его рубашку, ощущая слабость во всём теле. Меня беспокоила мысль, что я блевану прямо на него. — Почему ты жила в таком убогом районе? Половина квартир нежилые. — неодобрительно пробормотал Крис. «Останься со мной». — Сама жалею. — прошептала я. Он бросил на меня вопросительный взгляд, открывая дверь своей машины. Моё сердце едва не лопнуло, когда я увидела, что вход в машину заслонила рука. Эта смуглая рука с длинными пальцами и выпуклыми венами могла принадлежать только одному человеку. Мы с Крисом одновременно подняли головы. Из моей груди вырвался испуганный, полный ужаса хрип. Перед нами стоял Арчер. На нём была безукоризненная белоснежная рубашка и чёрные брюки. Острые скулы очертились, глаза горели. Наши взгляды встретились и тревога вдруг промелькнула в его зрачках. Монстр в обличье человека. Он выглядел так, словно не пытал человека прошлой ночью. Я невольно задрожала, вспомнив его безумное лицо и улыбку. Крис вздрогнул, когда я начала слабо цепляться за его рубашку. Мой взгляд умолял его не отдавать меня Арчеру. Позади раздался истошный вопль Софи. Она подбежала к нам, злобно заслоняя меня собой. — Как ты смеешь приходить сюда, поганый ублюдок? Совсем совесть потерял?! — Отойди. — спокойно произнёс Арчер. — Я пришёл поговорить не с тобой. — Я не хочу говорить с тобой! — с ужасом прошептала я, быстро мотая головой. — Поехали, Крис. Умоляю, поехали! Он поспешно кивнул, но Арчер не позволил ему этого. Его крепкая рука схватила Криса за шиворот, и я резко дёрнулась, пытаясь высвободиться. Крис разжал руки, выпуская меня из своих объятий. Я встала на ноги, шатаясь и держась за свои виски. Арчер тут же отпустил Криса, рывком поворачиваясь ко мне. Его глаза потемнели, когда он внимательно оглядел меня. Софи схватила меня за плечи, прижимая к себе. — Тара, я хочу поговорить с тобой. — пробормотал Арчер низким голосом. — Если я откажусь, то ты причинишь боль моим друзьям? — испуганно прошептала я. Арчер напрягся. — Нет. Но нам нужно поговорить. Я не уйду. Ты же знаешь. Я неуверенно облизнула губы. Софи лихорадочно быстро покачала головой. Крис стоял в той же позе, его лицо казалось слишком ошеломлённым. — Хорошо. — ответила я, и Арчер двинулся ко мне. — Нет! Я сама! — Тара, не глупи! Я иду с тобой! Ты же сейчас в обморок упадешь! — воскликнула Софи. Крис наконец-то ожил. — Слушай, Арчер, ты хоть видишь девушку? Она в ужасном состоянии. Ты не можешь поговорить с ней позже? — А ещё лучше убирайся отсюда, ублюдок! Арчер глядел только на меня. Его челюсти были плотно сжаты. — Я прошу, Тара. Меня пробрала дрожь от его взгляда. Я согласно кивнула, и он подошёл ко мне, властно хватая меня за талию и легко поднимая на руки. Скрыв страх, я обмякла на его груди. Софи потрясённо ахнула. — Тара… — Дай нам десять минут. — тихо попросила я, жестом намекая, чтобы они не ушли. Она встревоженно кивнула, провожая меня взглядом. Запах Арчера окутал меня в знакомый сладкий плен. Пока он поднимался в квартиру, я пыталась унять своё бешеное сердцебиение. Мне хотелось верить, что всё обойдётся. По крайней мере, он казался спокойным. Арчер внёс меня в дом, и мягко усадил на кровать, опускаясь передо мной на колени. Горячая ладонь коснулась моего лба. Его глаза горели беспокойством. — Что с тобой? — Всего лишь стресс. Неважно. Ты хотел поговорить? АРЧЕР Прошлой ночью 20:40       Я захлопнул ворота перед Тарой, и опёрся лбом о камень. Страх в её глазах чётко отпечатался в сознании, сводя меня с ума. Но я давно сошёл с ума. Ещё в тот день, когда понял, что хуже человека существа не найти. Мы созданы из жестокости, похоти и дерьма. В нас не было ничего хорошего. Только ребёнок мог излучать чистоту и незапятнанность, но после взросления и он с головой окунался в эту среду, из которой уже не мог выбраться сухим. Или мне всегда так не везло в людях? Все, кого я встречал, желали мне смерти и боялись меня. Мне это нравилось. Я бы причинил боль каждому, кто бросил бы мне вызов. Но только не ей. Тара была той, кого я пытался уберечь от жестокости этого мира. Но я не мог уберечь её от меня. Это невозможно. Она любила меня. А я был эгоистичным ублюдком, и не собирался отпускать её. «Даже если я буду несчастна рядом с тобой?» Даже если и так, малышка. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Тара не могла и дальше принимать мою тьму, это я знал. Она поглощала её. А я давно увяз в паутине кровожадности. Моё тело жаждало насилия. Я был безумен, но раньше меня всё устраивало. Раньше я не чувствовал подобного. Раньше я ничего не чувствовал. » — Арчер, вытащи голову из задницы. — прозвучал серьёзный голос Джейкоба. Те редкие дни, когда он находился в плохом настроении. Он вошёл в ванную и остановился рядом со мной. Я брился, поэтому только бросил на него взгляд через запотевшее зеркало. — Если ты будешь продолжать молча трахать её, не признаваясь в своих чувствах, то она найдёт парня получше. И что будет? — Я убью его. — без колебаний ответил я. — И это поможет? Есть только одна вещь в этом мире, в чём я лучше тебя. — Интересно. — Это чувства. — Не начинай, Джейкоб. — прорычал я, бросая чёртову бритву в раковину. — У меня нет никаких чувств. — Брось, брат. У тебя появились к ней чувства ещё в тот день, когда ты привёз её к нам домой. Но ты не хочешь в этом признаваться. — Бред. — отрезал я. — На месте Тары я бы уже давно бросил тебя. Но есть одно «но». Ты даже не предоставил ей этот выбор, правда? Я даже смутился от его проницательного голоса. Джейкоб обычно не разговаривал со мной в таком холодном тоне. — Ты потеряешь её. Но самое хреновое в этом то, что так будет для неё даже лучше. Если только ты не изменишься. Если только не захочешь стать лучше. Ради неё. — Ты знаешь, какой я, и всё равно принимаешь меня. Она сделает то же самое. — Это потому что я знаю правду. Злые люди — самые несчастные люди. Так говорила моя мама. Ох, чёрт. — Джейкоб… — Прости, Арчер. — его голос дрогнул. — Но я до сих пор помню её. Единственная причина, почему и я не стал таким, как ты — это моя мама. Я чувствовал любовь, и знаю, какой она может быть. Но ты был лишён этого с самого рождения. И мне чертовски жаль, брат, что ты только сейчас понимаешь, каково это… Из его глаз брызнули слёзы. Я замер, слишком поражённый. Боль исказила его лицо. Он нахмурил брови так, как делал в детстве, когда плакал за гаражами, вспоминая свою мать. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это дерьмо в одиночку, и мне жаль, что ты ничего не видел, кроме насилия, и теперь принимаешь его за норму. — Джейкоб! — Мне жаль, брат, что у тебя не было возможности учиться и иметь друзей. Что ты трудился как проклятый, чтобы обеспечить мне беззаботную жизнь. Мне жаль, что ты прошёл через всю эту боль в одиночку. И мне очень жаль, что жизнь так несправедлива к тебе. Я благодарен тебе за всё, брат. Но ты тоже заслуживаешь любви, Арчер. Не отталкивай Тару. Она ведь может спасти тебя. Может… Будь счастлив, прошу. Попытайся. Это ведь…единственное, что я прошу у Бога перед сном. Твоего счастья.» От воспоминаний у меня сжалось сердце и горло. Вся злость и гнев испарились, вместо них меня окутала пустота и боль. Я двинулся обратно к дому, бросив взгляд на надгробную плиту у дерева. Реакция моего тела даже пугала. А в сознании лишь одно имя. Тара. Тара. Тара. Она была единственной, кто у меня остался. Не будь её, я бы не имел больше смысла дышать. Даже когда я тосковал по Джейкобу, глядя бейсбол по телевизору, меня успокаивала мысль, что Тара сидит у камина и задумчиво смотрит в огонь. Или проходит мимо моей спальни, а затем гремит посудой на кухне, напоминая мне о том, что я не одинок. Больше нет. Я вошёл в дом, и бросил взгляд на Роджера. Увидев меня, его лицо исказилось в болезненном страхе и ужасе. Моя душа пылала ненавистью. » — Думаешь, Джейкобу нравится, что его брат стал монстром?» Нет, ему бы это не понравилось. Он бы выпучил глаза и поморщился от ужаса. » — Ну ты и больной, Арчер». Вот что бы он сказал. Но Джейкоб принял бы это дерьмо. Мой младший брат всегда принимал мою тьму. Он бы успокоил себя мыслью, что жизнь сделала меня таким. И что в глубине души я не такой. А какой я? Я не знал. В камине тихо потрескивали полена. Я нагнулся над Роджером. Он содрогнулся. С влажным чавканьем я вытащил нож из его бока. Он застонал от боли. Я убрал мокрый кляп из его рта, и Роджер прекратил давиться слюной. Из его горла вырвался пронзительный вопль. Точно так же кричал Джейкоб. — Мой брат не заслуживал этого. — прохрипел я, чувствуя, как щемящая боль раскалывает меня на части. Но я не мог обернуть время вспять. Мне предстояло жить дальше с этой памятью. Покрутив в руках нож, я вонзил острие в сердце Роджера. Так глубоко, что нож вошёл в его плоть по самую рукоятку. Ещё некоторое время он корчился от предсмертной судороги, но через несколько секунд дёрнулся и затих. Я пнул тело подальше от себя, и сел на пол, глядя в огонь. Дальше пытать его не имело смысла. Через широкое окно воровато выглядывала луна. Свидетельница сегодняшней мести. Гостиная была вся в крови, рвоте и орудиях пыток. Я встал и направился в душ, зная, что всё напрасно. Мне не полегчало. Месть не помогла. ТАРА       Он кивнул, затем мягко коснулся моих волос, накручивая одну прядь на свой палец. Я закрыла глаза. Его нежные прикосновения вновь заставили меня забыть о его настоящей сущности. Но разве могла я думать об этом после вчерашнего? — Я хочу знать, что с тобой. — Что? — я резко распахнула веки. Арчер пронзительно глядел на меня. — Ты выглядишь… — его взгляд изменился, черты лица заострились. — Очень болезненно. Я и не замечал, какой бледной и худой ты стала. — У тебя были другие заботы, кроме меня. — без доли сарказма ответила я. — У меня всё в порядке. Были дни и похуже. Мне только нужно избегать стресса. Арчер схватил меня за талию, и порывисто прижался щекой к моему животу. Я вдруг вздрогнула, впиваясь ногтями в простыни. Сердце колотилось так быстро, что я боялась, как бы меня снова не вырвало. — Арчер? Он поднял на меня свои тёмные властные глаза. — Я разрушаю тебя, но чёрт бы меня побрал, потому что по-прежнему не хочу тебя отпускать. — Другого я и не ждала… — прошептала я обречённо. — Но я это сделаю, если ты скажешь мне, что без меня ты будешь счастлива. — Что? — потрясение сковало моё тело. — На следующей неделе я улетаю в Нью-Йорк. Я тяжело задышала. Вновь моё сердце разбилось. Даже когда я думала, что от меня уже ничего не оставалось, Арчер находил что-то новое. И уничтожал. — Смена обстановки поможет тебе справиться с болью? — тихо спросила я. Арчер едва заметно улыбнулся, гладя мою кожу. — Призраки прошлого будут преследовать меня, даже если я улечу в Австралию, малышка. — Тогда зачем… — Потому что ты здесь. А я не знаю, как ещё можно держаться от тебя подальше. — Ты останешься совсем один… — слёзы заструились по моим щекам, когда я погрузила пальцы в его густые волосы. Он мог быть самым жестоким тираном, но я беспокоилась за него. Моё сердце и тело принадлежали ему. И будут принадлежать. Арчер поймал мою руку, и сплёл наши пальцы. — Я всегда был один, малышка. Это не страшно. В моей душе шумел настоящий ураган. Не это я ожидала услышать от Арчера. Он застал меня врасплох. И если вчера я молилась, чтобы он отпустил меня, то теперь, когда он это делал, я буквально разрывалась от боли. Арчер поднял голову, и наши взгляды встретились. Я уже задыхалась в слезах. Он провёл пальцем по моей щеке. — Если собрать все слёзы, которые ты из-за меня пролила, то получится целое солёное озеро. — Арчер, не надо… — Я подвёл Джейкоба. Он умер из-за меня. Но твоей крови на своих руках я не потерплю. Тара, я хочу, чтобы ты... жила. Прими смерть от старости, а не от моих рук. — Прошу… — я медленно умирала от каждого его слова. Как я могла, о Боже, как? Я любила этого человека всем своим сердцем. Даже когда он причинял мне боль, я продолжала любить его. Всё так же сильно и трепетно, даже зная, что это безответно. Любовь была так зла и беспощадна. — В нашу первую ночь ты сказала, что хочешь здоровых отношений. Не думаю, что ты получила от меня этого. Я ведь не умею любить. Нет. Я молчала. Моё горло стиснула беспомощность. Всё тело будто парализовало. Из глаз катились горячие слёзы, капая на его руки. Он медленно, почти лениво улыбнулся. Затем встал на ноги и ласково коснулся губами моего лба. Я задрожала от этого лёгкого прикосновения. Всё моё существо подалось к нему навстречу. — Прощай, Тара. Развернувшись, он вышел из комнаты. Я сидела, с ужасом глядя на стену. Никогда в жизни я не думала о том, что человеку может быть так больно. Равносильно смерти. Мой стеклянный мир рухнул. Всё стало бесцветным. То же самое я чувствовала, сидя у остывшей ванны и ожидая маму. В спальню влетела Софи и склонилась надо мной. — О Господи, Тара, что он сделал с тобой?! — Ничего. — тихо ответила я. — Ничего. АРЧЕР       Я остановил машину у кромки самого берега. Волны бешено бились о прибрежные камни. Холодные солёные капли разлетались по воздуху. Я сел на капот, и поднял голову к небу. Тучи сгустились, но дождя не было. Внезапно вспомнилась сказка, которую я часто рассказывал Джейкобу в детстве. Она была одна и та же. С одинаковым концом. Короткая. Совершенно бессмысленная. «Охотник гнался за своей жертвой. Она бежала, но охотник был всё же быстрее. Он догонял её. А затем поймал. И… Бам! Застрелил. А рога повесил на стену в качестве трофея». Джейкоб засмеялся. — Что же это за сказка такая? Мне нравилось. Я не признавал сказок про Робина Гуда или Питера Пэна, где всё заканчивалось радужно. В жизни всё было далеко не так. — Это сказка про то, что выживают лишь сильнейшие. — И ты охотник? — Да. — улыбка промелькнула на моих губах. — А кто жертва? — Кто угодно. — не раздумывая ответил я.— Тот, кто осмелится бросить мне вызов. — Тогда тебе лучше не бросать вызов. — засмеялся он вновь, прежде чем повернуться к стене и заснуть. В этот раз мне бы хотелось, чтобы всё было иначе. «Охотник уйдёт домой. Смирится с поражением. Он отпустит жертву и она убежит. Далеко. И охотник больше никогда не вернётся в тот лес. Не найдёт смелости взглянуть в глаза той, что его победила. Но он не станет грустить из-за неё. О нет. Совершенно нет. В то мгновение он снимет с себя маску чёртового охотника. Ведь он не желает ей смерти. Да и желал ли?» — Нет. — тихо ответил я самому себе, швырнув плоский камень в воду. — Пошло всё к чёрту. Быть слабым — стать проигравшим. Если не можешь контролировать свои чувства, то ты станешь никем. Я закрыл глаза, и упал на лобовое стекло машины. Мне хотелось игнорировать эту мысль, но я чувствовал, что потерял себя. Как и её. Эта боль затянется. Все раны временны. После них остаются шрамы, но спустя время они уже не кровоточат. Мне хотелось бежать обратно в этот дом. Схватить её за талию и повалить на кровать. Погрузить пальцы в шелковистые волосы, и коснуться губами её лопаток. И она снова отдастся мне. Покорится, распахивая мне свои объятия. Таких, как я, не любят. А она полюбила. — Не двигайся, блядь, — прорычал я. — Не двигайся. Впервые за всю свою жизнь ты совершил достойный поступок. Не смей всё снова испоганить. Её образ исчезнет спустя годы. Я жил без неё раньше, проживу и дальше. Это конец. Так прими его достойно. ТАРА СПУСТЯ НЕДЕЛЮ — Мисс Уилсон, ваша статья вызвала у меня массу вопросов. — преподаватель опустил очки на нос, внимательно глядя на меня. Я смущённо вспыхнула и крепко сжала ручку. Крис засмеялся, глядя на моё покрасневшее лицо. — Я просил вас раскрыть то, что было бы интересно многим студентам. А вы описали способы самообороны? — Мы живём в мире, где женщины ежедневно подвергаются акту насилия. Не говоря о маленьких детях, которые терпят избиение со стороны своих родителей. Те двадцать пунктов, которые я подробно описала, необходимо знать каждому, вне зависимости от их пола, возраста и вида деятельности. — Это довольно актуальная тема, согласен. По каким источникам вы работали? — Мои…собственные наблюдения. Он поджал губы, но всё же добродушно кивнул. — Хорошо. Засчитываем. Софи с улыбкой обняла меня за плечи. Я выдохнула. Неужели? — Поздравляю! — Спасибо. — слабо улыбнулась я, глядя в окно. Осенний ветер проникал сквозь щели, издавая резкий жестокий стон. Это вновь напомнило мне о нём.

***

По ночам я часто прихожу сюда. Иногда… Сидя в маленькой квартирке на забытой Богом улице, я слышу его шаги. Лёгкие, почти бесшумные шаги. А затем дверь спальни тихо проскрипит. Горячие тяжёлые руки опустятся мне на плечи. Я подниму голову, и почувствую на своём лбу его тёплые сухие губы. И прохладный ветер с запада начнёт безжалостно трепать белоснежные занавески. В комнате будет холодно. Всего на пару мгновений. А затем станет горячо. Так горячо, что стены начнут плавиться. И он повалит меня на кровать, укутает в свои стальные объятия и на долгие минуты станет другим. Нежным. Только для меня. Ведь на самом деле Арчер другой. А какой он? Что я в нём полюбила? Его тьму? Его беспощадность? Его склонность к насилию? Нет... Всего его. Каждую его часть. А затем я открою глаза. И почувствую холод, потому что в постели лежу одна. А сюда он больше не вернётся... Никогда... Невыносимо. Невыносимо! Я медленно поднялась с постели, с твёрдым желанием уничтожить боль, разъедающую мою душу. Попытаться стоило. Иначе сожаления будут мучать меня до конца жизни. Он отпустил меня. Но я жаждала вернуться. Он больше не догонял меня, но я побежала к нему навстречу.

***

      Я задыхалась, продолжая бежать изо всех сил. Голова начала кружиться, но мне было уже всё равно. Остановившись перед воротами, я быстро набрала код из шести цифр. Мне казалось, что он уже успел поменять код, но двери тихо щёлкнули и раздвинулись в стороны. Я вбежала внутрь, задыхаясь и обливаясь потом. Тут же остановилась у каменной тропинки. Только-только наступал рассвет. Солнце ещё не выглянуло из-за горизонта. Небо переливалось всеми цветами розового и оранжевого. Вдалеке, у старой яблони, стояла одинокая высокая фигура. Арчер, сложив руки в карманы своих брюк, глядел на надгробный мрамор. На нём были чёрные брюки и свободная белоснежная рубашка. Волосы были растрепаны. Только он есть в этом мире. Никто больше. Моё воздушное платье развевалось на ветру, и услышав звук бьющейся о тело ткани, Арчер резко обернулся. Сердце чуть не разорвалось на части. — Тара? — голос был полон недоверия, словно он увидел перед собой обманчивое видение. Его взгляд ударил меня подобно мощной приливной волне. Не сдержавшись, я бросилась к нему со всех ног. Арчер недоуменно застыл на месте, но когда расстояние между нами сократилось до метра, то рванулся ко мне навстречу. Я прыгнула на него, хватаясь за его шею. Он легко подхватил меня, обвивая руками мою талию и прижимая к себе. Его запах. Везде. Повсюду. — Плевать, мне плевать! — горячо прошептала я, не сдерживая слёз. — Плевать, какой ты и кто ты такой. Плевать, кого ты убиваешь и как ты это делаешь. Арчер начал покрывать моё лицо обжигающими поцелуями, ловя мои беспрестанно льющиеся слёзы. След от его губ словно оставлял ожоги на коже. Тоска по нему разъедала мою душу. — Мне плевать, Арчер. На всё. Важно только то, что без тебя я не могу. Не могу… Никак… Я не… Это ведь так жестоко! — Тише. — он прислонился своим лбом к моему, и я крепче обняла его за шею. — Тише, ну же. Но как я могла? Я почти рыдала, выворачивая всю свою душу наизнанку. Эта битва была проиграна, даже не начавшись. Как я могла и дальше жить с той правдой, что люблю его? И отпустить, даже не считаясь со своими чувствами? Он был моей гибелью. И он был моим спасением. Я была безнадёжна. Потеряна. Уже окончательно. У нас обоих было несчастное детство. Но кто сказал, что и наше будущее должно быть таким же? Кто сказал, что мы обречены на провал? Арчер был тьмой. Он проглатывал меня каждый раз, когда я глядела на него. И я чувствовала страх вместе с обожанием. Но я любила его. Каждую его частицу, какой бы тёмной она ни была. Какой бы жестокой и кровожадной она ни была. Человеческое сердце подобно глубокому... нет, бездонному океану. Оно примет даже такие извращенные чувства. Меня бы осудили многие. Но это был мой выбор. Я не могла и дальше мучить себя. Арчер внимательно глядел в мои глаза, вытирая пальцем мокрые щёки. Мои плечи всё ещё вздрагивали от всхлипов. Он словно прочёл все мои чувства на моём лице. Его мускулы напряглись. — Иди ко мне. — он надёжно подхватил меня под бёдра, и повёл в дом. Войдя на кухню, Арчер усадил меня прямо на кухонный стол и уже отстранился, но я не отпустила его, крепко обнимая его бёдра ногами. Моё тело дрожало. — Принесу тебе воды. — тихо сказал он, успокаивающе целуя меня в лоб. Я с большим трудом разжала руки, и он отошёл к раковине. Вернулся уже со стаканом воды. Арчер молча протянул мне бокал, странно и испытывающе глядя на меня. Я залпом осушила содержимое. Холодная жидкость потекла в желудок, сковывая льдом горло. Он заправил прядь моих волос за ухо. Наклонился и коснулся губами моего виска. Я закрыла глаза, всецело отдаваясь его ласке. — Какая же ты сентиментальная, дикая кошка. — Ты действительно улетаешь в Нью-Йорк? — со вздохом прошептала я. — Послезавтра. — Ты любишь меня? Он резко напрягся всем телом, отстраняясь. Его брови сошлись на переносице. — Всё удивительнее и удивительнее. Что с тобой, Тара? — Ответь. Прошу. Просто ответь. Если нет, то… Он ухмыльнулся, и я почувствовала, как болезненно сжался мой желудок. Арчер взял меня за ладонь, и поднёс её к своей груди, накрывая мою руку своей. Сквозь лёгкую ткань хлопковой рубашки я почувствовала ритмичное биение его сердца. Арчер схватил другой рукой меня за подбородок, и приблизил к своему лицу. Горячее дыхание опалило мой нос. — Всё, что там есть — принадлежит тебе одной, маленькая кошечка. Моё сердце дрогнуло. От нахлынувших чувств я едва не разорвалась на части. Он насмешливо улыбнулся, почти распахнул свои объятия, и я не медля нырнула туда, обнимая его за мускулистую спину. Запах Арчера окутал меня в тюрьму, из которой не было выхода. Из которой мне не хотелось бежать. Совсем. — Значит ли это, что я должен сдать билет на самолёт обратно? — тихо шепнул он мне на ухо, и я закивала, обливаясь горячими слезами. Мои губы коснулись его шеи, задев выпирающий кадык. Арчер медленно покачал головой. — Но ты выглядишь лучше. Моё отсутствие пошло тебе на пользу. Ты уверена в своём решении? Ещё не поздно. Я слегка ударила его по плечу, не в состоянии принимать его шутки. Он с мрачным смехом перехватил мой кулак. — Клянусь, это был самый быстрый нокаут в моей жизни. — его улыбка погасла, глаза потемнели. Он властно обхватил меня за затылок своими горячими пальцами, и его губы обрушились на мои. Собственнический поцелуй перерос в пожар, сметающий всё на своём пути. Я отвечала ему с той же страстью и яростью, погружая пальцы в его густые волосы. Дыхание сбилось напрочь. — Я люблю тебя. — тихо и с небывалым облегчением прошептала я в его губы. — Люблю. Арчер покачал головой, лаская мои лопатки. — Я этого не заслуживаю. — Ты мог бы попытаться. — я схватила его за ладонь, и поднесла её к своим губам. Этот жест заставил его напрячься. Но ни единый мускул не дрогнул на его красивом лице. Нерушимый человек. Не знающий границ как в своей жестокости, так и в своих чувствах. Арчер глядел на меня так с минуту, и я ощутила, как его хватка на моей талии становится всё более болезненной. — Мне кажется, что я сошёл с ума от тоски по тебе, и теперь ты мне мерещишься... — почти сердито прохрипел он. — Но даже если это и так, то к чёрту. Кажется, я готов жить даже с твоим призраком. Я едва сдержала стон. Мы вновь слились в поцелуе, чувствуя, как задыхаемся от нехватки воздуха. Если и существовала точка невозврата, так это была она. ЛЕТО АРЧЕР И ТАРА       Морской лёгкий бриз обдувал наши горячие тела. Солнце пекло так, что я сильно загорела за эти два дня. Итальянский ресторан, находящийся неподалёку от нашего отеля, прислал нам приглашение на романтический ужин. — Они думают, что мы молодожёны. — весело засмеялась я, бросая позолоченный конверт в ведёрко с колотым льдом. Арчер ухмыльнулся, поднимая мои солнечные очки с песка. Океан сверкал в лучах полуденного солнца. Это было лучшим решением — улететь в Италию в начале июня. Мы сидели одни на пустом берегу океана. — Это действительно похоже на медовый месяц. — Я что-то не знаю? — широко улыбнулась я. Он лёг на шезлонг, и невозмутимо кивнул на штопор для шампанского. — С таким купальником тебе стоит держаться настороже. Иначе я рискую не отходить от тебя ни на шаг. Я скорчила ему забавную рожицу. Он тихо засмеялся и подавшись вперёд, накрутил на палец прядь моих волос. — Не заставляй меня быть сдержанным. — горячо шепнул он мне на ухо. — А ты не ведись на провокацию. — шутливо передразнила я его. Моё дыхание стало тяжёлым, когда он провёл кончиком своего влажного языка по моей нижней губе. — Так и быть. — Арчер отстранился, и я чуть не завопила от отчаяния. — Непокорная. Его взгляд уже жадно исследовал моё тело, и я почувствовала, как трусики становятся мокрыми. Это переходило все допустимые рамки. Один его взгляд, и я в пепел… Арчер моментально уловил мой горящий взгляд, когда я уставилась на натянувшуюся ширинку его тёмных шорт. Рывком поднявшись, он подхватил меня под ягодицы, и поднял над землёй. Я жадно впилась в его губы, легонько прикусывая их. А затем перешла и к его уху. Его горячие губы засосали кожу моей шеи, оставляя влажные красные следы. Я ахнула, и крепче обхватила ногами стройные бёдра мужчины, прижимаясь к его паху. Он издал едва слышный стон. — Жизнь моя. — тихо пробормотал Арчер, и с жаром поцеловал меня в плечо. Затем опустил красную лямку купальника, и впился зубами в мой затвердевший сосок. Я запрокинула голову назад. Острое наслаждение обхватило меня в свои железные тиски. Он опустил меня на шезлонг, подмяв под собой. Ткань шезлонга затрещала под нашим весом. Его умелые пальцы легко сорвали мои тонкие бикини и плавно проникли в меня. Крик удовольствия вырвался у меня из груди. Все эрогенные зоны ожили. — Чёрт, какая же ты мокрая. — прохрипел он. Я взглянула в его тёмные глаза и с силой сжала густые каштановые волосы. — Твоих рук дело. — ответила я, и сдернула его шорты вниз. Он поспешно освободился от них и закинул мои ноги на свои бёдра. Мгновение. И он резко ворвался в меня. Наполнил всю, не оставив и единого свободного дюйма. Я громко вскрикнула. Боль и наслаждение сплелись в тугой узел удовольствия. Его движения были ритмичными, быстрыми и до боли приятными. Каждое проникновение слаще, мучительнее. Арчер чувствовался внутри меня по-новому каждый раз. Я адски жаждала принять его полностью. Поглотить без остатка. Его улыбка стала тёмной, когда наши тела тесно прижались друг к другу. Я по-детски протянула к нему руки, требуя ласки, и он резко согнул локти, обнимая меня за спину. Наши тела сплелись, и мои соски прижались к его груди. С очередным резким рывком я чувствовала, как дрожит каждый мой мускул. Разгоряченное тело Арчера сводило меня с ума. Влажный звук ударяющихся тел заполнил всё сознание. Он издал хриплый стон в моё ухо. Я несдержанно застонала, и тут же развалилась на части. Ошеломляющий оргазм заставил меня судорожно задышать. Арчер всё ещё двигался во мне, слегка ускорив ритм и сжимая мои руки над головой. Я горячо целовала его мускулистые плечи, шею, ключицы. — Арчер… — тихо прошептала я в его ухо, укусив за мочку уха, и он тут же затрясся всем телом. Вздрогнув и издав стон, он взорвался во мне и замер. Тепло наполнило меня изнутри. Я обессиленно откинулась на шезлонг, и тот треснул. Ткань молниеносно разошлась по швам. Мы повалились на песок, и Арчер сдавил меня своим весом. Он с нескрываемым удовольствием посмотрел на меня, и приподнялся на локтях. — Как долго ты собираешься сводить меня с ума? Всю жизнь, ради Бога. Я молча притянула его к себе обратно, и опустила его голову на свою грудь, перебирая густые волосы. Вновь и вновь радуясь, боясь, любя, надеясь, умирая, и вновь воскресая. Он поднял голову и ухмыльнулся. Наши взгляды встретились.       Тело изнашивалось. Тело надоедало. Чувства притуплялись. Привязанность исчезала. Но сколько бы дней я не провёл с Тарой, она упорно доказывала мне обратное. Я не мог насытиться ею. Телом, её смехом и привычками. Я не мог с ней наговориться. Тара каждый раз удивляла меня своими открытиями. Ночами я долго глядел, как она печатает в ноутбуке строки, вкладывая в буквы свою душу. И притягивал к себе ближе, чувствуя, как она мягко улыбается. Она ждала меня после каждого боя, мрачно сдвинув брови. Но мы не разговаривали на эту тему. Всю кровь и боль я оставлял за порогом дома. Мы часто встречались с ней в той маленькой квартирке на старой улице, а иногда в моём доме, но этим летом я осознал, что нам нужен новый дом. Наш. Совместный. В котором мы будем жить вместе. В кармане моих джинсов в отеле лежала бархатная коробочка с кольцом из чёрного золота. Ресторан не просто так выслал нам приглашение на этот вечер. Я не был романтиком, и знал, что никогда им не стану, но этот день должен был стать для неё особенным. Должен был запомниться. Мы поднялись с земли, и я помог ей поправить тонкие лямки купальника, оставив горячий поцелуй на её изящном горле. — Идём обратно в отель? — устало спросила она, поднимая с земли свои шлёпанцы. Я согласно кивнул, но Тара удивила меня, когда резко понеслась по берегу, убегая на всех скоростях. Она обернулась через плечо, и заливисто засмеялась. Такой чертовски счастливый звук. Перед глазами мелькнул её образ год назад. Как она так же неслась по берегу, пробуждая во мне невероятное. Тогда ещё мне казалось, что… К чёрту. На секунду я замер, слишком довольной этим зрелищем. А затем быстро бросился за ней вдогонку. Я всегда догонял её. Схватив Тару за плечо, я уже повалил её на песок, но мы споткнулись на ракушках и упали прямо в океан, подняв в воздух тучу тёплых солёных брызг. — Поймал! — тяжело дыша сказал я. Она широко улыбнулась. Её глаза весело заблестели. Мы слились в долгом горячем поцелуе, прежде чем подняться и направиться в отель. Её ждал чёртов сюрприз в ресторане. Напоследок я бросил взгляд через плечо на пляж. И сердце вдруг гулко забилось. — Арчер, ты догонишь? — крикнула Тара. Словно всё стало на свои места. Словно Бог наконец-то решил, что и я достоин счастья. — Догоню. Над океаном замерла удивительная картина. Неоновый закат горел в лучах потухающего янтарного солнца. КОНЕЦ (На самом деле, всего лишь начало)