broken memories

Злость Абсолютного Детектива испарилась, стоило ему только выйти из комнаты его соулмейта. Кайто шел спереди, молчаливый и, вероятно, все еще смущенный тем, что произошло до этого. Если честно, и сам Шуичи так и не понял, что произошло. Секунду назад он был спокоен, как удав, и вот, он уже нависает над своим собеседником и буквально орет тому в лицо. Конечно, что это необычная ситуация для Детектива; действительно, его характер не позволял ему быть жестким и легко поддающимся гневу. Сейчас с ним произошло что-то из ряда вон выходящее, настолько, что ему даже показалось, что он наблюдает за своей резкой вспышкой ярости и возмущения со стороны. Ома просто неудачно пошутил над ним, а он так сорвался на него, наговорил всяких неприятных вещей, поставил в неловкое положение, а затем еще и смылся при удобном случае. Сказать, что Сайхара чувствовал себя нехорошо — ничего не сказать. Наконец, Момота, все это время молчаливо шедший впереди, остановился у какой-то двери (Шуичи не следил за дорогой, потому не мог сказать, куда именно они попали), резко обернулся и начал сверлить своего низкого товарища взглядом. Секунда, две. Темноволосый все ждал, пока Космонавт заговорит; однако, этого не произошло. Тогда, все еще подгоняемый неловкостью, что возникла между ними, когда Кайто застал их с Кокичи не в самой правильной позе, Сайхара решил заговорить первым. — О чем ты хотел поговорить? — он спросил у своего друга, бегая глазами по коридору и пытаясь понять, где они (однако, к сожалению, Монокума слишком уж любил однообразные проходы, потому у него ничего не получилось). Момота, явно напряженный, вдруг несколько подрасслабился, отчего Абсолютный Детектив, наоборот, напрягся еще сильнее. — Что между вами было? — теребя затылок, спросил старшеклассник. Шуичи моргнул, затем еще раз — это для подобного рода вопроса его вели кругами по зданию так, что у него чуть не закружилась голова? В следующую секунду, стоило ему вспомнить про то, в каком положении их застали, он вновь залился краской — все-таки, его соулмейт был слишком близок к нему, и это было похоже на обычное домогательство. — Ничего такого! Честно! — он начал отнекиваться. Паника мгновенно захватила его, пока он активно жестикулировал и пытался на словах доказать Космонавту, что между ним и фиолетоволосым Лидером ничего не было. — Мы сначала поссорились, а потом я не выдержал и высказал ему все в лицо, и… — Ладно, ладно, спокойно, — уставший и, видно, понявший все с первого раза Кайто положил свои ладони на запястья Сайхары, останавливая того, пока он не убил кого-нибудь своими слишком уж резкими и нервными движениями. — Тише, не кричи, — он повторил еще раз — для уверенности. Шуичи, хотевший сказать что-то еще, замолк, кивая. — Да, извини. — Кароче, ладно, я не за этим тебя позвал вообще, — отпуская руки своего напарника, проговорил Космонавт. — Пойдем, у Маки было для нас предложение, от которого, я тебя уверяю, отказаться будет сложно. — Предложение? Какое? — не понял сразу Детектив. Что Харукава могла предложить им? Его мысли, все еще спутанные после ссоры с Омой, никак не давали ему понять подумать о том, чем же хотела удивить их подруга. — Узнаешь! — Момота открыл дверь, и только после этого темноволосый смог узнать уже знакомую ему исследовательскую лабораторию Абсолютного Ассасина. — Ам… Привет, Маки, — только оклемавшийся Сайхара снова почувствовал себя смущённо — на этот раз из-за присутствия темноволосой. После того, что произошло на суде, они больше ни разу не разговаривали, хотя прошло уже почти два дня; сейчас он даже сомневался, что был притащен в данное помещение по ее инициативе, а не по желанию своего добродушного друга. — Да, привет, — кивнула девушка, выглядя, на самом деле, как обычно. Словно в ее отношении к нему ничего не поменялось — неужели она простила? Сначала он взглянул на Кайто — тот, видно, хоть и бывавший здесь уже не раз, но все еще удивленный содержимым комнаты, начал оглядываться по сторонам. Не желая пока что окликать своего товарища, Шуичи громко сглотнул и подошел ближе к девушке с хвостиками. — Маки, я… Я бы хотел извиниться, — без каких-либо прелюдий начал он. — За что? — не поняла та. — За то, что мы с Кокичи ворвались к тебе в исследовательскую… Да еще и без твоего ведома. И за то, что произошло на суде. Она сощурилась. Затем — глубоко-глубоко вздохнула. — Извиняться должен не ты, а этот мерзкий коротышка, — она покачала головой. — Я более, чем уверена, что именно он это все и провернул. Однако, я должна быть даже благодарна вам, — она смущенно потеребила в руках свой бантик. — Я не думаю, что смогла бы скрывать свой… Истинный талант хоть немного дольше. И мне нужно было преодолеть это. — Ох, Маки… — Ты правда не должен извиняться. Успокойся, Шуичи. — О чем разговор? — и все-таки, Кайто умел ходить абсолютно бесшумно — по крайней мере, ни Харукава, ни ее собеседник не услышали, как он оказался сзади. Они оба так и подскочили на месте, а после — синхронно резко обернулись, прожигая Космонавта взглядом. — Эй, ну вы чего? — Так… Зачем я здесь? — наконец, уже во второй раз задал главный вопрос Сайхара. Ассасин и ее соулмейт переглянулись. — Маки-ролл пришла в голову потрясающая идея, — мгновенно заулыбался Момота, гордый своей родственной душой. Девушка же несколько покраснела, хмурясь, отводя взгляд и что-то ворча сабе под нос так, что ее никто не мог услышать. — Ну правда умница же, да? В общем, поскольку мы все тут оказались в не самой лучшей ситуации… Мы предлагаем устраивать тренировки. Это имеет смысл, пронеслось, тем временем, у Абсолютного Детектива в голове. В Убийственной игре на тебя могли напасть когда угодно, как это подтверждало дело Чабаширы, оттого поддержание тела в форме было просто отличным решением. — Да, я согласен, — задумчиво улыбнулся Шуичи. — Но… Что скажут другие? А если они захотят присоединиться? — А мы им ничего не скажем, а? — хорошо, и это имело смысл, на самом деле. Лучше это будет их маленьким секретом. — Но… — Они будут проходить ночью, — предупреждая его вопрос, проинформировала девушка с хвостиками. — Здесь не так много места, поэтому я предлагаю выйти на улицу. Это было хорошей идеей; дело в том, что ни в одной из комнат во всем общежитии не было окон наружу; более того, все хотят спать, и они пользуются возможностью, а значит мало кому придет в голову слоняться по улице в подобного рода темень. -Да, я согласен, — наконец, высказал свое полное одобрение Шуичи. Момота издал громкое «О да!», а Харукава приулыбнулась, кидая косой взгляд на своего соулмейта. — Когда начинаем? — Завтра ночью, — ответил за организатора Кайто. — Сегодня мы все хотим спать. Ну, я думаю, ты и сам понимаешь и буквально мечтаешь об этом, — он намекнул, и Сайхара мгновеннно понял, о чем он. Дело в том, что состояние Омы до этого было достаточно тяжелым, а потому за ним требовался постоянный надзор. Конечно, и ночью за Кокичи следовало присматривать, и сначала на эту роль вызвалась Кируми; однако, Шуичи после поспешил занять ее место, поскольку той нужно было еще и встать раньше всех, чтобы насать делать свои так называемые «горничные дела». В конечном итоге, из-за неожиданно появишегося в груди волнения и страха того, что за ночь с его соулмейтом что-то произойдет, темноволосый не сомкнул глаз; он едва не заснул под конец, однако, его разбудило резкое копошение Абсолютного Лидера на кровати. Детектив широко-широко зевнул, и только сейчас он понял, насколько сильно он хочет спать; у него было ощущение, что если он сейчас где-нибудь хотя бы приляжет, он уснет часов на двенадцать, а то и больше. Этот день еще и вымотал его до невозможности, отчего, если он наконец заснет, его не разбудят даже пушечным выстрелом. Заметив состояние своего друга, Харукава и Момота поспешили распрощаться и покинуть исследовательскую лабораторию Абсолютной Наемной Убийцы вместе со своим другом. Далее они разделились, уходя кто куда: Маки — в сторону столовой, Кайто — в свою лабораторию, а Сайхара, естественно, в свою комнату. Когда он шел туда, он на мгновение остановился, когда дошел до двери Омы. За ней было предельно тихо; конечно, звукоизоляция во всех комнатах была неплохой, но невнятный шум иногда можно было услышать, особенно когда стоишь прямо рядом со входом или у стены. Из комнаты Кокичи, все-таки, не доносилось ни звука — даже совсем-совсем тихого. Быть может, спит? — подумал Шуичи, прожигая дверь взглядом. Он еще с секунду стоял напротив комнаты своего соулмейта, и уже даже занес руку, чтобы постучать, как вдруг остановился — что он делает? Нет, вернее, почему он делает это? Сайхара подумал о том, что, скорее всего, пришел извиниться. В голове не укладывалась мысль о том, что он дошел до сюда просто так, без задней мысли, просто потому что ему захотелось здесь оказаться — ну ведь не может быть такого? Он отошел на шаг назад и уже даже приготовился продолжить свой путь, как раздался громкий щелчок. Шуичи даже отпрянул, когда дверь с легким скрипом отворилась, и он увидел бледное, слегка заплаканное (тут уже Сайхара почувствовал скребущее чувство вины) лицо Кокичи. Ту-дум. У Абсолютного Детектива сердце пропустило удар. Он почувствовал, как его личико мгновенно заливается краской, стоило ему увидеть удивление и неверие в глазах своего соулмейта. — Ты тут уже минуты три стоишь, — он прокомментировал. — Что ты тут делаешь? — Аааам… — темноволосый протянул, закрывая рот рукой и отводя взгляд. Он очевидно занервничал. — Я к себе в комнату шел и… — И? Решил почтить своим присутствием меня, великого и могучего верховного лидера? — Я… — вдох, выдох. Сайхара неожиданно поддался вперед и положил руки на плечи Кокичи; тот сначала дернулся от неожиданности, но после, показалось, удивлен не был. — Прости, я наговорил тебя много всего…! — с жаром начал извиняться Детектив под расползающуюся на лице улыбку фиолетоволосого. Старшеклассник отошел на шаг назад и облокатился об дверной косяк, складывая руки на груди. Теперь он выглядел как обычно — как хитрый лис, задумавший очередную шалость. Шуичи даже шумно сглотнул — он никогда не мог понять, что происходит в голове Лидера, а потому соблазн разгадать его был сильнее всего. — Как-то ты не очень убедительно извиняешься… — протянул Ома, щуря глаза; улыбка с его лица резко исчезла, и тот стал предельно серьезным — так тот выглядел очень редко, в основном — на классных собраниях, когда попадалась особенно крупная помеха, которую стоило преодолеть. Сайхаре поплохело — он подумал, какую же ошибку совершил, придя сюда. — Ты сможешь загладить вину… «Горячим извинением»! — Чем…? — не понял Детектив. Он никогда о таком не слышал, но что-то подсказывало ему, что ничего хорошего из этого не выйдет. Особенно стращно было от того, как в глазах Кокичи загорелся истинный восторг. — Это когда ты встаешь на колени на раскаленную металлическую тарелку и громко-громко извиняешься, а я думаю, прощать тебя или нет! — как Сайхара и думал. Если честно, темноволосый даже воздухом подавился; теперь он кашлял под добродушный, заливистый смех Абсолютного Лидера. — Ты бы видел сейчас свое лицо! — Я… Я же могу себе все ноги сжечь! — в панике пробормотал Детектив. Теперь Ома смеялся даже пуще прежнего, отчего где-то с другого конца коридора раздался громкий голос Ирумы, просящей их заткнуться. — Да я шучу, конечно же, — наконец, успокоился Кокичи. Он все еще стоял у дверного косяка, в одной пижаме, и, бросив взгляд вниз, Сайхара заметил, что тот совершенно босой; наверняка он уже замерз стоять голыми ногами на полу. — Я тебя прощаю, даже не волнуйся. Но я больше такого не потерплю! — Хех, ладно, — темноволосый почувствовал самое настоящее облегчение, услышав эти слова. С плеч будто гора свалилась, отчего он смог наконец-то расправить их и расслабить все тело. Кокичи, конечно, эту перемену в своем собеседнике заметил, оттого и начал улыбаться, как хитрющий кот. — Спасибо большое, Кокичи. — Всегда пожалуйста! Все для моего любимого детектива Сайхары-чана! Ну-ка, а теперь иди, давай, — неожиданно, сразу после вполне добрых слов, от которых у темноволосого сердце забилось самую чуточку чаще (все-таки, обращался подобным образом Ома часто, а учитывая, в какой именно ситуации они оказались, это звучало еще более смущающе), Абсолютный Лидер как-то резко засуетился; видно, ему стало холодно или сонно, а потому он поспешил прогнать своего друга туда, куда тот шел. Сам Детектив понял, что действительно задержался у фиолетоволосого как-то надолго; пожелав тому спокойной ночи, старшеклассник поспешно отошел от двери и двинулся в сторону своей собственной комнаты. Почему-то на душе от разговора с Кокичи стало слегка легче; и, тем не менее, что-то в Кокичи все еще было не так, как, впрочем, и всегда — это как раз и было главной причиной заинтересованности Шуичи в низком подростке. Когда он дошел до своего общежития и, закрыв за собой дверь, заглянул в монопад, он узнал, что было уже примерно девять вечера. Из-за отсутствия в помещениях всяких окон тому, на самом деле, казалось, что время уже куда более позднее, да еще и спать Сайхара хотел уж слишком сильно (пусть в разговоре с Лидером вся его сонливость резко куда-то улетучилась, уступив место огромному всплеску запутанных эмоций, мыслей и чувств, что он всегда в такие времена испытывал). И, тем не менее, едва он, сбросив с себя обувь и переодевшись в ночную одежду, лег на кровать, все желание спать, застилающее ему глаза, резко улетучилось; распластавшись чуть ли не звёздочкой по матрасу, Шуичи безучастно смотрел в потолок, по кусочкам восстанавливая в своей голове события прошедшего дня. Он никак не могу выбросить из головы ту их ссору с Омой: все пытался вспомнить, что он там ему наговорил. Дело в том, что в тот момент, когда он вжимал своего соулмейта в кровать, он полностью утерял контроль над собой; словно это не Сайхара был в своем теле, а кто-то другой, чужой, но почему-то до боли знакомый. Шуичи действительно не помнил, что говорил, нет, вернее, чуть ли не кричал в лицо фиолетововолосому, и даже особо не понимал, за что извинялся; только когда он увидел глаза Омы, покрасневшие от пролитых слез, он наконец полностью осознал, что сказал что-то очень-очень плохое, ранящее. Он приложил тыльную сторону ладони к своему лбу — он был безумно горячим, настолько, что на нем, казалось, можно было кипятить чайник. Весь Сайхара в принципе чувствовал себя так, что сейчас сварится; все его тело нестерпимо горело, и он уже едва давил в себе желание снять пижаму и спать раздетым. Давил он его из-за того, что краем своего воспаленного от недостатка сна сознания понимал, что это не в комнате жарко, а ему самому, из-за, скорее всего, недосыпа. Шуичи врачом не был, но когда-то давно, когда он только-только стал обладателем титула Абсолютного Детектива и ему впервые начали поручать дела, он, совершенно позабыв о том, что за здоровьем следить нужно и важно, проводил в размышлении над ними целые ночи и в конце концов столкнулся с похожей проблемой — только все это сопровождалось ещё и достаточно сильным головокружением. Сейчас, благо, его не было — у темноволосого хорошо сохранились в памяти моменты, когда он, страдая от подобного симптом, сбивал мебельные углы и едва ли не падал из-за кружения мира вокруг. Сейчас главным желанием Сайхары было просто поспать; главной же проблемой являлись назойливые мысли, посещающие его голову. От них можно было избавиться лишь со вселенским трудом — он сталкивался, он знает, но до сих пор не понимает, как это работает. Даже если он пытался сосредоточиться на чем-то другом, чем-то успокаивающем, они никуда не исчезали, даже сильнее завладевая его черепушкой. Он все думал о произошедшем в комнате у Кокичи; он не мог перестать думать об этом по уже понятным причинам. Темноволосый широко-широко зевнул; ему, вроде как, становилось легче в плане температуры тела, поэтому теперь он мог залезть под одеяло. Мысли постепенно рассеивались, отчего он почувствовал, что, кажется, вот-вот заснет. Сейчас его конкретно сморило: веки отяжелели, мысли, в конце концов, постепенно начали путаться. Детектив попытался расслабиться, и у него это, наконец, получилось; он смог принять наиболее удобное положение, ерзая под одеялом, и постарался особо ни о чем конкретном не думать, что у него, кстати, получилось, неплохо. Последнее, о чем что пронеслось в его голове — вид краснющего лица Омы, которое находилось буквально в нескольких милиметрах от его собственного.

***

Утром было холодно. Первое, что почувствовал Шуичи после того, как проснулся — морозный воздух, колющий его щеки, нос, уши, ноги. Сайхара зевнул и сел на кровать, все ещё с закрытыми глазами. На самом деле, проснулся он не полностью — его мысли были где-то далеко-далеко, все еще в царстве Морфея, и сам он спал на ходу; однако, стоило ему сбросить с семья одеяло и опустить ноги на пол, как был резко выдернут в реальность — его ноги обожгло таким холодом, словно он босой ногой ступил на снег или лёд. Детектив распахнул глаза — он все ещё был в комнате, однако в ней было так холодно, что он подумал, что находится на улице. В два больших прыжка добежав до шкафа и вытянув оттуда вещи, стараясь постоянно двигаться, чтобы не замёрзнуть, он забежал в ванную комнату и полез под горячий душ. Неужели у него в комнате сломался обогреватель? Пока он стоял под тёплой водой, чтобы согреться, он думал о том, как бы у всех остальных не было такой проблемы: предчувствие подсказывало Шуичи, что тут дело нечистое, и что-то, скорее всего, пошло не так — только не у Монокумы, а у одарённых узников этой академии. Выскочив из ванной уже в более-менее тёплой одежде сначала в свою комнату, а затем сразу же в коридор, он понял, что предчувствие его не обмануло — во всем здании было безумно холодно. Кутаясь в свой пиджак, он бежал в сторону столовой, надеясь, чтобы все были там — нужно было подобное обсудить. Он все думал, почему, все-таки, в академии так холодно — если верить монопаду, была поздняя весна, а значит, ни о каком морозе и ни о каких минусовых температурах не могло быть и речи. Значит ли это, что все с самого начала было подстроенно? Неужели это мотив, созданный Монокумой и его детьми для того, чтобы они переубивали друг друга? Но это же, по сути, бессмысленно! Он с разбегу влетел в столовую — почти все уже были здесь; Анджи куталась в огромный пиджак Гонты, Ирума тряслась, стуча зубами и под нос материя все на свете, Тсумуги пришла в зелёного цвета кардигане, выглядящем достаточно тёплым, а все остальные пришли в том, что смогли найти; в частности, это были вторые комплекты одежды, надетые поверх первого, чтобы было не так холодно. Не хватало в зале только Кокичи, Кайто и Маки; первый, вероятно, отсыпался в попытке окончательно выздороветь, а парочка соулмейтов… Шуичи, в общем, постарался не думать об этом. — У вас тоже обогреватели вышли из строя? — он спросил у ребят. Все находившиеся в обеденной зале чуть ли не синхронно обернулась в сторону Сайхары, а после раздалось коллективное «угу». — Как-то это все нечисто… — протянула Широгане и поежилась, закутавшись в свой дополнительный предмет одежды посильнее. — Я попыталась что-то сделать, — пробормотала сквозь стиснутые зубы Мию. — Но ничего не получилось, — она звонко чихнула. Гокухара, который, видно, отдал Йонаге свой второй пиджак, накинул на неё свой единственный согревающий предмет одежды; светловолосая даже не попыталась съязвить — вся была занята попытками натянуть его как-нибудь поудобнее, чтобы ей теплее было. Двери с лёгким скрипом отворились, и обернувшийся Шуичи увидел стоящего в проходе Ому; того всего било мелкой дрожью, и темноволосый отметил, что ткань, из которой был сделан его костюм, явно была слишком тонкой, чтобы защитить Абсолютного Лидера от кусающегося морозца. — Неужели и мои холопы пострадали? — он округлил глаза, проходя к столу. Никто ему не ответил — были сосредоточены на кое-чем другом, а потому не имели желания трепать нервы в спорах с фиолетововолосым проказником. Детектив сделал несколько шагов вперёд, а затем остановился рядом с ним, кладя руку на плечо и стараясь обратить на себя внимание. — А? — Ам… — он ещё раз посмотрел на Ому, ощутимо трясущегося от холода, и ему стало того жалко. Отведя взгляд в сторону, он в несколько движений стянул с себя пиджак, который в спешке даже не застегнул до этого, и накинул его на плечи Кокичи, стараясь не смотреть на его удивлённо и несколько благодарное лицо. — Ты такой милый, Шумаи-чан! — улыбнулся мелкий старшеклассник. Сайхара почувствовал, как его сердце пропускает удар — почему? Тудум, тудум — как-то слишком звонко отозвалось у него в груди, благо, никто не услышал. Абсолютный Лидер спрятал ладони в рукава слишком длинного ему предмета гардероба и, неожиданно, скорее всего, даже поддавшись порыву, обнял Детектива, крепко сжимая его, словно в тисках. У Шуичи покраснело все лицо — прямо с кончиками ушей. — Н-не за что, — он ответил, смущённо и нервно улыбаясь — что это было? Ома после этого мгновенно потерял интерес, очевидно, ища в толпе Кируми. — Мааам, — он протянул, наконец, обнаружив свою цель; уже через секунду он был рядом, оттягивая рукав платья Тоджо и ощутимо действуя ей на нервы. — А где завтрак? Я есть хочу! — Сейчас, сейчас, — Абсолютная Горничная, ставшая чуть более раздражительной, чем обычно, из-за холода, едва ли не процедила это сквозь зубы; однако Ома, казалось, этого не заметил — все его мысли, кажется были заняты предстоящим приёмом пищи. А дальше тишина, прерываемая лишь раздраженными и уставшими шепотками учеников, продолжалась ещё долго — никто не решался начать обсуждение проблемы вслух, да и не хватало аж двух учеников, чьё мнение также должно было быть услышано. Сайхара сел на ближайший стул и стараясь не подавать виду, что ему самому не очень хорошо — все-таки, без пиджака было ощутимо холодно. Он сложил руки на столе и спрятал лицо в них, пытаясь переварить полученную им информацию и выстроить возможный путь решения. Он надеялся, что их «директор», или хотя бы Монокубы, не потрудится хотя бы появиться и объяснить им, что к чему; однако, произойдёт это в любом случае только если они соберутся все вместе. Харукава и Момота вообще, кажется, не торопились дойти до столовой — их не было на протяжении минут двадцати. Лишь когда стрелка часов, установленных где-то на стене над дверью, приблизилась к двенадцати, двери снова распахнулись и на пороге появились две фигуры в одинаковых пиджаках — очевидно, отсутсвующие ученики. Они обошлись без лишних вопросов — один взгляд на толпу, мерзнующую, злую, укутанную в то, что они смогли только найти, отвечал на все вопросы. Молча пройдясь до столов, Космонавт с Ассасином сели рядом с Шуичи. — Привет, — поздоровался Детектив. — Привет, Шуичи, — Кайто выглядел очевидно поникшим. Что с ним случилось? Сайхара списал все на то, что его друг был расстроен ситуацией, что сейчас происходит. Стоило оставшимся присоединиться к остальным старшеклассникам, как прямо посередине стола, как всегда, абсолютно из неоткуда, появилась фигура уже знакомого всем медведя. Тот был закутан в шубу, из-за чего все остальные находившиеся в комнате люди буквально чуть ли не позеленели от зависти. — Мои дорогие ученики, — с никогда не спадающей улыбкой на лице, протянул плюшевый мишка. — Как вы уже поняли, обогреватели в нашей с вами прекрасной школе, вышли из строя. — Так почините их! — выкрикнула Мию свои резким голосом. Шуичи хотел бы, чтобы это случилось, но прекрасно понимал, что все не так просто, как кажется. — Хм? А кто сказал, что они были выведены из строя ненамеренно? — отчеканив последнее слово, Монокума громко рассмеялся, заставив Абсолютного Детектива помрачнеть ещё больше, чем до этого. Он почувствовал, как его друг рядом ощутимо напрягается. — Наоборот! Мы сделали это намерено, ведь это — ваш новый мотив для убийства! — Мотив… Для убийства? — спросил шокированно Гонта. — Но… Нет, но зачем. Почему. — закрыла лицо руками Тсугуми. Анджи начала под нос читать молитву — кажется, Атуа. — Да-да, мои дорогие! Именно мотив! Пухуху! Чем дольше вы здесь живёте мирно, тем холоднее тут становится! В конце концов, если кто-нибудь из вас не будет убитым… Вы все замёрзнете насмерть! Разве не гениально, а? — Но это же неправильно! — воскликнул Киибо. Он был единственным в комнате учеником, что, по сути, никак не страдал от сложившейся ситуации — по крайней мере, выглядел он нормально. — Меня это не волнует. Давайте, детишки, я верю в вас! Надеюсь, что дальше мы увидимся только на классном суде! — Катись к черту! — не выдержала Ирума, смотря, как плюшевый медведь исчезает также неожиданно, как и появляется. Шуичи заметил, как в уголках глаз девушки выступили слезы. — Что мы будем делать?.. — задумался Рема. Среди находящихся он был одет теплее всех, оттого, как и Абсолютный Робот, от произошедшего ему было ни жарко, ни холодно — как и всегда. — Я думаю, нам надо держаться вместе, — заметил темноволосый. — Надо также постараться побольше активничать и совершать большее количество действий, чем обычно. У нас нет выбора, кроме как пытаться выжить в данных условиях. — Не может же Монокума просто заставить всех своих «подопытных» просто так погибнуть! — воскликнула Тсугуми. — Я думаю, рано или поздно он все-таки поймёт, что ничего хорошего не вышло, и отступится… — Я думаю, я согласен с Шуичи и Тсугуми, — заметил K1-B0. — У нас нет выбора, кроме как сидеть и ждать, пытаясь выжить. Столовая словно ожила — то тут, то там можно было услышать разговоры о том, как бы лучше так поступить, что бы такое начать делать, чтобы не замёрзнуть. Шуичи молча наблюдал за разворачивающейся дискуссий, не принимая в ней участия — свою идею он уже предложил. Он даже не старался вникнуть, что да как. Именно поэтому он, скорее всего, и смог услышать звук, что очень сильно напряг его — громкий, но несколько глуховатый, хрип. Раздавался он совсем рядом, и едва он услышал его, Сайхара понял — раздаётся он со стороны Момоты. — Приболел? — он спросил у своего друга. Тот как-то слишком резко обернулся, в его глазах можно было прочитать лёгкое раздражение и, кажется, печаль. — Да, не беспокойся. Всё в порядке, — пробормотал в ответ Абсолютный Космонавт. Его ответ звучал слишком неестественно, как-то очень сжато, словно Кайто его обманывал. Шуичи сощурился. Что-то было явно не так.