broken memories

— Хватит что? — Кокичи, конечно, нервничал (хотя это еще слабо сказано), но виду подавать не мог — он итак уже слишком открылся перед Детективом. Все, лимит настощих эмоций исчерпан — больше Ома так не сглупит. Улыбка, хитрая и несколько наглая, только сильнее разозлила Шуичи — это можно было увидеть по его глазам, в которых явно мелькнуло раздражение. Их лица находились буквально в паре сантиметров друг от друга, потому он ясно наблюдал это. Стойте. Тудум. Черт возьми, он слишком близко, подумалось старшекласснику. Однако, на этом Сайхара не остановился — подтянулся еще ближе. Как в какой-то сенен-ай манге. — Хватит вести себя. — вдохнув и шумно выдохнув воздух через нос, темноволосый прикрыл глаза на мгновение и снова открыл их. — Так нагло и лживо. — Я веду себя нагло и лживо? — поинтересовался Лидер, невинно хлопая глазами. Ему сейчас хотелось рассмеяться — в какой же неудобной ситуации он оказался! У него даже случилось это странное чувство дежавю. — Я уже говорил с тобой на эту тему, — выдохнул Сайхара. Оме сначала показалось, что он сейчас, наконец-таки, отлипнет от него и даст хотя бы свежего воздуха глотнуть (на самом деле, Лидер едва ли не задыхался от смущения), однако этого не произошло — Детектив продолжал смотреть ему прямо в глаза. — Как будто у меня склероз, — хмыкнул фиолетоволосый. Он сделал небольшой порыв выбраться из хватки, но, конечно же, у него ничего не получилось. — Если ты помнишь, о чем был разговор, то наверняка помнишь о том, что я тебе сказал тогда. — Да, я помню, — не дрогнул Шуичи. — Я не могу просто взять и заставить тебя измениться. Но, прошу тебя, хватит лезть на других подобным образом. — Каким таким «подобным образом»? — включил дурачка Ома.  — Что это за ситуация вообще только что была? Вот скажи мне, зачем ты это сказал? — вид Кокичи, который максимально плохо принимал вид наивного идиота, заставил Детектива постепенно выходить из себя. Если честно, тому даже нравился вид, что перед ним открылся — весь из себя робкий, стеснительный Сайхара в ярости представал перед ним только единожды — два дня назад. — Я вроде ничего такого не сказал особенного, — фыркнул, все же, тот. — Не моя вина, что твои друзья не могут держать себя в руках! — Маки бы держала себя в руках, если бы не ты! — Если она не сдержалась после такой фразы, то значит, хреново держалась! Я ничего такого и не сказал толком, — оттолкнул, наконец, Шуичи от себя Абсолютный Лидер. — Она что, святая, что я ее трогать не должен? — Так и ты сам не святой, — зарычал Шуичи, медленно подходя обратно к нему. Кокичи громко сглотнул. — А потому и тебя тронуть может кто угодно. — Трогала меня пока только она сама, — злостно усмехнулся фиолетоволосый. — Ну, и ты тоже, возможно, сейчас тронешь. — Я не собираюсь и не собирался тебя трогать, — прошипел тот. — Пару дней назад ты явно был другого мнения. — Потому что ты творишь непонятно что, и расхлебываем это все мы! — Я уже говорил, что я просто пошутил тогда, не моя вина, что ты воспринимаешь все в штыки! — Воспринимаю в штыки? Не твоя вина? Что ж, не моя вина, что ты так себя ведешь! — А как я веду себя? Ну давай, скажи мне! Что я сделал не так? Вру, подшучиваю? Блять, — Ома не выдержал — нецензурное слово само собой сорвалось с его губ. Если жо этого эта ситуация до ужаса смешила его, то сейчас он едва мог устоять на месте, лишь бы не ударить своего собеседника или убежать куда-нибудь подальше от этой глупой, бессмысленной ссоры. — Давай, скажи мне, что я плохого делаю! — Ты мешаешь нам, — с готовностью ответил Сайхара, снова зажимая того у стены. — Ты постоянно вставляешь нам палки в колеса своей ложью, попытками все запутать! Ты выводишь всех и вся, ссоришь нас, злишь, раздражаешь! Мы хотим выбраться отсюда все вместе, мы пытаемся придумать план, пытаемся объединиться, чтобы противостоять Монокуме, но ты… Ты…! — Ну давай, договаривай! — Кокичи, на самом деле, не нужно было слышать продолжение, чтобы догадаться, о чем тот скажет. И тем не менее, он уже был готов к подобному ужару, хоть в горле и встал ком, который он, увы, не мог никак убрать. — Ты все портишь! Кокичи словно ударили — он даже физически пошатнулся. — Ты мешаешь нам выбраться отсюда! Сайхара, в пылу ссоры не видящий ничего вокруг себя, совершенно никак не смог заметить, как лицо Кокичи, сначала совершенно пустое, безэмоциональное, медленно меняет свое выражение. Самая настоящая злость, самая настоящая обида — все это мгновенно отразилось в его чертах, особенно — в глазах. Уголки глаз тут же стали влажными — это были слезы злые, горькие, непрошенные. Несколько минут назад старшеклассник усиленно твердил себе, что наступил его «лимит настоящих эмоций», но сейчас врать о том, что чувствует, он не мог — у него не получалось контролировать себя. — Это я мешаю?! — он прервал Шуичи, который только-только собрался снова что-то сказать. — То, что ты мой соулмейт совершенно не означает, что ты знаешь обо мне все! Вроде Детектив, а ничего дальше своего собственного носа не видишь! — Я вижу, Кокичи, я вижу, что ты делаешь со всеми нами! — Но ты ничего не знаешь! Если бы ты хоть немного включил свой мозг, ты бы давно все понял! — А если бы ты прекратил этот цирк, мы бы уже давно все выбрались отсюда, — парировал тот. — Какой же ты Абсолютный Лидер, если ты не можешь собрать нас всех и привести к победе? — Ты просто слепой дурень! — в этот момент по его щекам ручьем полились слезы — и темноволосый все равно их не заметил. — Из всех людей на свете такой талант выпал тебе, а ты совершенно не умеешь им пользоваться! — Почему из всех людей мне достался в соулмейты именно ты? — потряс головой старшеклассник. Это стало последней каплей. — Ни ты, ни я не выбирали друг друга, — прошипел Кокичи; если до этого он стремился как можно дальше отойти от Сайхары, дабы тот снова не зажал его где-нибудь, то теперь он сам подходил к нему — медленно-медленно, шаг за шагом, и выглядело это несколько угрожающе — теперь темноволосый детектив мог видеть всю злость на лице своего собеседника вместе с мокрыми дорожками на его щеках. — Мы не можем ничего изменить, поэтому будь добр — просто смирись с этим и заткнись уже! — Абсолютный Лидер теперь стоял почти вплотную, тыча пальцем в грудь Шуичи. А в этот момент произошло кое-что неожиданное. Словно пытаясь сказать этим жестом «заткнись сам», темноволосый поддался вперед — прямо навстречу движущимся губам Омы. Это было всего лишь невинное прикосновение, однако даже так лицо низкого парня покрылось жутким румянцем — у него лицо было похоже на помидор. Он стоял в ступоре, не смея пошевелиться — надеялся, что это закончится также быстро, как это и началось; однако, Шуичи все не отстранялся и не отстранялся. Тудум. Тудум. Сердце сжалось от странного чувства тоски, смешанного с чистой болью. Он оттолкнул того от себя, а затем покачал головой, словно пытаясь очнуться ото сна, в котором оказался — он не мог поверить в то, что Абсолютный Детектив, которому, как он считал, можно верить, сделал нечто подобное. — Кокичи, я… — Что это было? — он спросил на выдохе. — Зачем ты это сделал? Он видел, как и сам старшеклассник трясется от нахлынувшей на него паники — словно это сейчас не он поддался порыву и коснулся его уст своими. — Я не хотел… — Я все рушу, да? — горькая и несколько злобная ухмылка появилась на лице Кокичи. — Как странно слышать это от тебя, дорогой Сайхара-чан, — желчь сквозила в его речи, отчего темноволосый дернулся, словно от удара. И он уже собрался уходить, вернее, убегать — куда угодно, лишь бы подальше от этого места, — но его остановили, схватив за плечо. Раздался хлопок, руку Омы обожгло болью — она встретилась в мягкой поверхностью. Удар был несильным, однако очень неожиданным — настолько, что Шуичи даже пошатнулся, хватаясь за красную щеку. — Не трогай меня. — Кокичи… — И не подходи ко мне. Я не хочу тебя видеть. Я ненавижу тебя, — и, к сожалению, он настолько резко обернулся, что Сайхара совсем не заметил, как на щеке его соулмейта появилась длинная-длинная царапина — напоминание о самой большой лжи, что он скажет за всю свою жизнь.

***

— Кокичи? — голос у Анджи был удивленным, даже, скорее, изумленным. Она почти закончила свою новую картину, когда в ее лабораторию резко ворвался выше названный старшеклассник, весь в царапинах, с обрывками листьев в волосах (очевидно, пробежался сквозь небольшой лесок на территории школы в попытке успокоиться), весь заплаканный и побитый. — Ты чего ты делаешь? Что произошло? — У Атуа своего спроси, — ах да, еще он был жутко нервным — однако, Йонагу это совсем не смутило, поскольку все ее внимание было обращено на стоящего перед ней фиолетоволосого парня. — Атуа спит прямо сейчас, — она объяснила. — Так что с тобой приключилось? Осторожно, словно боясь прикосновением причинить Оме боль, она взяла его под руек и довела до единственного дивана, что находился в помещении — там она отдыхала после долгой и упорной работы. — Я поссорился с ним, — не желая особо вдаваться в подробности, пробормотал Абсолютный Лидер; Художница все равно его услышала, даже несмотря на то, что говорил он себе под нос. — И он меня поцеловал. — Поцеловал?! — она даже отпрянула — настолько неожиданным был для нее этот факт. — Да, — он кивнул. — А затем я ударил его и наговорил всяких гадостей. — Оу, — она задумалась. Ома уронил лицо в свои руки и едва ли не закричал: боль моральная, где-то в груди, оставшаяся после их с Шуичи ссоры, боль физическая из-за всех царапин, появившихся из-за десятиминутного забега меж деревьев — все это смешалось в нем, и он почувствовал, словно его сейчас разорвет на части. — Самое страшное, — он отодрал лицо от своих рук. — Что мне понравилось. Анджи продолжала молча слушать. — И понимаешь, — между тем, продолжал свой совершенно монолог Лидер D.I.C.E. — Я просто не могу понять, что я чувствую. Недавно все было нормально, мне было просто плевать, а сейчас… Аргх, я не могу так больше! — Ома откинулся назад. — Почему мне не плевать на него сейчас?! Почему мое сердце, оно просто… — Просто? — нынешний личный психолог Кокичи попыталась подтолкнуть того к продолжению мысли. — Я не могу это описать. У меня ощущение, что он начинает мне нравится в том самом смысле! Нет ну ты представляешь, а? — не смея больше сидеть на месте, фиолетоволосый вскочил с дивана и начал расхаживать по комнате туда-сюда, что-то бормоча себе под нос. — Я понимаю, что он мой соулмейт, и чаще всего те становятся парами, но черт возьми — Сайхара, серьёзно? — он сглотнул снова подступающий комок в горле. — Проблема в том, что он парень? — уточнила Йонага. — Нет! Хотя да, в этом дело, — только повернувшийся к Анджи Ома резко отвернулся от той, вновь начиная ходить по исследовательской. — Мне-то все равно, но он… Он явно по девушкам, — словно потеряв опору, фиолетоволосый резко сел на корточки и схватился за голову. — Он все думает и думает только о своей Каеде, а еще… Он меня, кажется, ненавидит. — С чего ты взял? — Он сказал, что я все рушу, — на этот раз уже не оборачиваясь к своей беловолосой слушательнице, он произнес. — Что я все порчу и всем мешаю. Он сказал, что жалеет, что из всех людей, что существуют на нашей планете, именно я достался ему. — Может… — Это, чуть ли не прямая цитата, понимаешь? — он сглотнул снова подступающий к горлу ком. — Кокичи, — она поднялась с софы и легкими шагами подошла к нему, садясь на корточки рядом с ним и кладя руки ему на плечи. — Посмотри на меня, — ее смуглая рука приподняла лицо Лидера за подбородок. — Я не думаю, что он ненавидит тебя. — Учитывая сколько… — Стой, нет, не перебивай. Слушай, люди во время ссоры часто говорят сгоряча, и Сайхара — не исключение. Ты и сам наговорил ему гадостей из-за того, что был зол, не правда ли? — после кивка она продолжила. — Поэтому не стоит так думать. Он просто гневился, вот и все, — она резко поднялась на ноги (только сейчас Ома заметил, что она ходила теперь в штанах и длинных сапогах на шнуровке — видно, Тсугуми подогнала) и подала тому руку. Он, конечно, принял ее. — Может, тебя чаем напоить? Пока кафетерий не закрыт. — Давай, — кивнул Кокичи, несколько приободрившись — как не крути, ему нравилось, что Абсолютная Художница хочет помочь ему. Но тут же ему пришла в голову другая мысль — он подумал о том, что не хочет предавать его, если ему придется — ради всеобщего блага. Анджи может казаться странной, навязчивой, однако она хороший друг и приятный человек, если узнать ту поближе — Ома подумал, что Химико не ошиблась, когда решила сблизиться с беловолосой. Они шли не так долго — все-таки, лаборатория Йонаги находилась к столовой куда ближе, чем исследовательская Абсолютного Лидера. Была половина девятого вечера, до закрытия обеденного зала оставалось полтора часа — достаточно, чтобы немного поговорить и выпить чаю, который, как фиолетоволосый уже проверил при прошлом разговоре с Сайхарой (от мысли о Детективе ему стало неприятно и тесно в груди), был достаточно вкусным — а это уже хорошая оценка от такого привередливого ценителя, как Кокичи. В кафетерии, когда они пришли, никого не было — ни у кого не нашлось времени для валяния дурака, в отличие от этих двоих. Смуглая девочка убежала на на кухню — готовить горячий напиток, пока сам Лидер сидел за столом и скучал — ему нужно было поскорее отвлечься от мыслей о произошедшем в спортзале. День выдался, конечно, насыщенным — сначала проснулся в холоде, потом его едва ли не убили — а после он еще и рассорился со своим соулмейтом и осознал, насколько же все в его жизни идет плохо. Йонага очень скоро вернулась — с чайничком, лимоном и сахаром, как от нее и ожидалось. Разлив горячий напиток по кружкам, они сначала пили его молча — каждый думал о своем, — а после беловолосая все-таки начала разговор на обычные будничные темы. За полчаса, что они провели вместе, они выпили весь чайник; после него пошел сваренный Кируми безалкогольный глинтвейн, как известно, очень согревающий, а потому бывший очень кстати в холодный вечер в Академии Одаренных Узников. А после… — Хочу чего покрепче, — неожиданно пробормотал Ома. Не в его характере было хотеть выпить, но после всего стресса, что произошел сегодня, желание испробовать алкоголь было сильнее, чем его собственный здравый смысл. Анджи, конечно, его услышала — и тут же загорелась энтузиазмом. Краем сознания Кокичи подумал, что теперь понимает, почему они с ней так неплохо поладили — у них были слишком похожие характеры, похожий ход мыслей и даже некоторые желания и увлечения. — Ты обратился по адресу, — ох, и как же ему понравилась эта хитрющая, лисья улыбка на лице Художницы! Фиолетоволосый предчувствовал — что-то будет. — Атуа показал мне одно отличное местечко! — Что за местечко? — загорелся восторгом Кокичи. Ему действительно стало очень интересно, куда же отвел Анджи ее бог. — Ну же, не томи! — Нам нужно к бассейну! — провозгласила Йонага, встав из-за стола. Она даже не удосужилась убрать за собой посуду, и,заметив косой взгляд Кокичи, направленный на чашки и блюдце, махнула рукой. — Ладно, давай уберем, пошли! *** — Тааак… Теперь надо вспомнить, где же это было. Они все-таки пришли к бассейну, что было несколько опасным — время неумолимо приближалось к десяти. И все равно, желание Омы и его подруги найти приключений на свою филейную часть было сильнее, чем инстинкт самосохранения — потому просто проигнорировали. Беловолосая ходила из стороны в сторону — пыталась вспомнить, где она случайным образом откопала своеобразный «сейф» их плюшевого директора в прошлый раз, когда они все вместе обследовали территорию школы. Абсолютный Лидер ничего не мог сделать — он просто стоял и смотрел на то, как девочка ищет самый настоящий клад в подобной ситуации. На самом деле, он даже пошевелиться лишний раз боялся — пол у бассейна был скользким, а сам Кокичи плавал плохо — того гляди, и утонет, а может его и вода сама по себе убьет — Монокума упоминал, что каждого, дотронувшегося воды в импровизированном водоеме, ждет очень неприятное наказание. — Вспомнила! — наконец, просияла смуглая, и, подскочив на месте, унеслась куда-то в сторону раздевалок. Ома только и мог, что проводить ее взглядом. Почему-то нехорошее предчувствие резко захватило его — он подумал, что зря предложил это действо, однако, отступать было поздно, да и терять ему было особо нечего. Быть может, за разграбленный тайник их потом казнит их плюшевый мучитель — казнит так, что выбьет из них двоих всю дурь, — а может, и не будет такого. А может, старшеклассник, будучи в состоянии опьянения, натворит чего-нибудь такого, о чем пожалеет — кто знает? Сейчас ему было неважно, что произойдет через полчаса, час — он наслаждался последними минутами своего трезвого состояния перед, возможно, достаточно крупной пьянкой всего из двух человек. И будет у них типичная вечеринка с бассейном — как в американских фильмах. Вернулась Йонага скоро — с довольной-предовольной улыбкой на лице. — Пойдём со мной, — она скомандовала. — Мне нужны твои навыки взлома. *** Тайник у Монокумы был большим — нет, огромным. Если честно, Ома не этого ожидал, когда взламывал сейф, найденный умелыми руками Анджи в стене. Он думал, что там будет, ну, знаете, бутылка вина, бутылка мартини — и все; однако чуть ли не целый склад предстал их с Йонагой глазами, когда Лидер с дрожащими от нетерпения руками открыл дверцу. — Как ты вообще узнала, что именно тут хранится? — спросил он слабым голосом, мысленно пересчитывая количество емкостей с алкогольными напитками и думая, примерно после чего его свалит с ног. — Нашла я сейф сама, — она объяснила. — А Атуа сказал мне, что тут есть. Ну, вот это… — Я начинаю верить в твоего бога, Анджи, — пробормотал Кокичи и вытащил из тайника первую бутылку красного полусладкого. А дальше началось веселье. По крайней мере, то самое вино, что Ома вынул первым, ушло минут за десять — и их еще детский организм сразу подвергся опьянению. Однако, им обоим показалось, что этого мало — а потому вслед за Château Tamagne пошло шампанское, какое-то странное, с замудренным названием, которое выговорить никто из них не смог — не слушался уже порядком заплетающийся язык. — Ну так вот, — беловолосая сидела на лежаке, уже в своей обычной одежде, что была под слоем той теплой; алкоголь согрел ее тело, а потому она совершенно не чувствовала этого жуткого мороза, стоявшего около воды. Анджи активно жестикулировала — пьянство пробудило в ней былую энергичность. — Я смотрю на медведя, он смотрит на меня… — Искра, буря, — продолжил Лидер, нелепо хихикая. Сам он сидел на соседнем шезлонге и потягивал из бокала напиток; пиджак Сайхары был откинут куда подальше, дабы не напоминал о больном. — Безумие, — она захихикала. — Ну кароче смотрит, я смотрю на него… И тут он как рванет! — Куда? — Да в противоположную сторону! А я смотрю ему вслед, с сосиской в одной руке, с кисточкой в другой… Ома прыснул — в его воспаленном мозгу эта картина выглядела совершенно смешно, хотя, будь он трезв, он бы даже не хихикнул. — И я еще оборачиваюсь на холст свой, — она, тем не менее, еще не закончила. — А у меня там картина почти закончена, ну, там подмаслить надо, тыры-пыры, — конечно, Кокичи понятия не имел, что значит «подмаслить», но слушать продолжал — интересно. — Глядь — а ее нет! Ну ты прикинь! — А где она? — фиолетоволосый даже офигел — только и мог, что хлопать глазами. — Медведь унес! Ну ты прикинь, а? — она громко и пьяно рассмеялась. — Просто взял и утащил! Мне ее так и не вернули кстати. — А как вообще вовз… Возврт… Да блять, ве-р-ну-ть можно было? — по слогам выговорил тот. — Слышал когда-нибудь об Абсолютном Животноводе? Классный парень, — она мечтательно вздохнула. — Он как раз у меня отдыхал. Ну кароче он отыскал того медведя и поговорил с ним, ну, или чет такое. Кароче, не было моей картины! Атуа аж разгневался и следующие три дня дождь лил. — Как вообще Атуа взаимодействует с миром, — неожиданно спросил Ома у своей подруги. Он откинулся на спинку лежака, одну руку положив себе за голову, а другой беря в руки бутылку — у них с Йонагой не было бокалов, а в столовую идти было поздно, потому они оба условились пить прямо из горла. Приложившись к ней, он прикрыл глаза, надеясь, что следующий глоток просто выбьет из него дух, и он полностью забудется в угаре. Однако, этого не произошло — он все еще был более-менее в сознании, хотя, например, прямо бы уже пройти не смог. И все равно, он хотел напиться так, чтобы в конце концов потерять сознание — или до такой степени, чтобы он наделал глупостей и не вспомнил бы о них на утро. — Нууу, — между тем, протянула его собеседница, задумавшись — как бы так сформулировать мысль, чтобы донести ее до своего пьяненького друга. — Он же бог! — Это понятно, — хмыкнул фиолетоволосый, делая еще глоток терпкой жидкости. — Но типа… Я не понимаю. Как именно? — Я и сама не знаю! — криво улыбнулась Йонага. — Да и зачем мне? Он просто есть, он смотрит на нас всех и он нас защищает. Если честно, — она вдруг глубоко и очень серьезно вздохнул. — Я очень польщена, что он выбрал именно меня как свою жрицу. Когда я впервые услышала его голос, я была так удивлена! — Как у вас вообще проверяют, что ты не обманываешь? — Атуа дает знак, — объяснила она. — Не важно, какой именно — молния, облака странной формы, — она взяла бутылку рома со стола и откупорила ее — явно с божьей помощью. — Если он дал знак — значит, человек не врет! Все просто, — Йонага улыбнулась. — А если это просто удачное стечение обстоятельств? Анджи пожала плечами. — Он подает еще один. — Нелогично это, — улыбнулся Ома. Анджи, конечно, сразу оскорбилась — как-то нелепо нахмурилась, а затем рассмеялась. — Не могу на тебя злиться, ты слишком милашка! Кокичи залил в себя еще немного шампанского, чувствуя, как его голова медленно пустеет. О нет, кажется, он наконец доходит до крайней точки. — Ты тоже, — он подмигнул. — Мне жарко, — она простонала. Только сейчас Абсолютный Лидер понял, что та выпила куда больше него, а потому чувствовала себя так, словно находилась в горячке. Если честно, он чувствовал себя похожим образом — тело горело, и контраст, который создавал холод, заставлял его чувствовать себя не очень хорошо. Он кинул взгляд на блестящую гладь бассейна, потом на часы — было без десяти десять, а значит, скоро что-то должно было случиться с водой, — а после снова на бассейн. Затем старшеклассник потряс головой — он не умел плавать, и сейчас нырять в воду было отвратительной идеей, учитывая, что свои конечности он контролировал теперь не очень хорошо. — Давай постоим пока, — предложил Кокичи Анджи, на ватных, едва держущих его ногах поднимаясь с шезлонга и начиная медленно расхаживать по слегка мокрой плитке. Кивнув, Художница резко встала и, пошатнувшись, едва не села обратно. После этого она с пьяным смешком начала наворачивать круги по помещегию вместе со своим собутыльником — а после, видно, привыкнув, подбежала к нему и тронула за плечо. — Ты осален! Догоняй! — провозгласила Йонага и пустилась в бега. С секунду Ома стоял в ступоре. Затем, сообразив, что от него хотят, со смехом понесся за ней, совершенно не заботясь о том, о чем думал полчаса назад. *** — Кокичи! — испуганный голос Шуичи облетел бассейн, когда сам он влетел, тяжело дыша, в комнату с водоемом и шезлонгами. Он обошел уже пять или шесть помещений, ища фиолетоволосого соулмейта везде и вся. Сейчас он, наконец, увидел знакомую макушку — правда, рядом с безумно опасным местом и, кажется, не в совсем безопасном состоянии. — А? — а еще Ома, к удивлению Сайхары… Бегал. За Анджи, которая, кажется, была ответственна за беспорядок из бутылок на небольшом столике рядом с одним из лежаков. Бутылки были, кстати, из-под алкоголя, что не могло не удивлять и не, в какой-то степени, радовать. — Ты здесь! — остановившийся в проходе Детектив резко поддался вперед, и в нем словно открылось второе дыхание — она рванул к Лидеру со всех ног. И в этом была его главная ошибка. Кокичи, нетвердо стоявший на ногах, поскользнулся на мокром полу. Основная проблема была в том, что он находился в сантиметрах трех от бортика, отделявшего пол и водоём, а потому, когда он начал терять равновесие, полетел тот, конечно, прямо в воду. Раздался сдавленный вскрик, затем — звук соприкосновения тела и воды. После этого послышался удивленный вздох — это Анджи, услышав как пьяная тушка ее собутыльника летит в воду, обратила внимание на источник звука. — Черт возьми! Атуа, сохрани! — он прикрыла глаза, помолилась — Сайхара только и увидел, что шевеление ее пухлых губ, — и сама рыбкой нырнула в бассейн. Шуичи со страхом кинул взглял на циферблат — в который раз за этот день. Часы показывали без двух десять. — Нет, Анджи! — он закричал и рванул к ближе к опасному объекту; ни девушки, ни его соулмейта видно не было. Черт, черт, черт! подумал он, чувствуя ком в горле. Что я наделал?! Тудум. Секундная стрелка переместилась на двенадцать — у его одноклассников была минута, чтобы выбраться оттуда. ТУДУМ. Наконец, мелькнуло что-то белое, затем — фиолетовое, а после Детектив увидел, как жительница острова на руках приподнимает легкое тело старшеклассника. — Держи его, скорее, — та, скорее всего, мгновенно протрезвела, стоило им оказать в подобного рода ситуации. Сделав последний рывок, беловолосая девушка максимально приподняла Ому над собой, передавая его в более сильные руки Сайхары. Шуичи, конечно, принял тело своего соулмейта, кидая вопросительный взгляд на Йонагу — успеет ли она выбраться сама? Однако та кивнула, словно уверяя его, что все в порядке; все еще неуверенный темноволосый парень сглотнул и двинулся в сторону лежаков — поскорее уложить трясущегося Ому на шезлонг. Послышалась возня, шум, вскрик — и Детектив, и Лидер резко развернулись в сторону источника звука, и теперь дрожь била не только замерзшего, мокрого насквозь Кокичи, но и Сайхару — только того уже от страха. Потому что Йонага снова оказалась полностью в воде, а часы, этот чертов циферблат — показывал ровно десять ноль-ноль. А вода, между тем, начала становиться бледно-бледно розового цвета.