Little euphoria

Фреду снится незнакомка. Её глаза без зрачков, полные перламутрового блеска, который переливается всевозможными оттенками фиолетового. Все сны Фреда фиолетовые. И незнакомка тоже в фиолетовом свете. Девушка плачет перламутровыми слезами, а Уизли стирает капли с её щек. Слезы, словно горячий воск, обжигают и застывают на коже. А незнакомка всё продолжает плакать. Её длинные ресницы пачкаются в блеске перламутровых частиц, они изредка подрагивают, и Фред чувствует, что она видит его сквозь эту пелену. Где-то внутри есть зрачки. Наверное, ей просто нужно выплакать всю перламутровую жидкость, чтобы они появились. Незнакомка что-то шепчет, но Фред не может расслышать и слова. Юноша внимательно смотрит на девушку, но она не выражает никакой определенной эмоции. Его голубые глаза бегают по каждой черточке девичьего лица. Удивительно, как четко он запомнил её внешность. Или же этот образ подкидывает ему воспаленный мозг? Уизли просыпается со слезами на глазах. Не перламутровыми, конечно же. Совершенно обычными, чуть солёными. Фред понимает это, когда они достигают его губ. Юноша облизывает их, чувствуя странный вкус. Удивителен механизм процесса выхода слез. Как-то давно под действием экстази Уизли перерыл весь интернет в поисках ответа на этот вопрос. Теперь, если его когда-то спросят, как люди плачут, он с удовольствием зачитает лекцию. Фред лежит на спине и рассматривает потрескавшийся потолок, изредка моргая. Юноша пытается перестать моргать, чтобы слизистая начала засыхать, и слезы снова полились из его глаз. Получается не с первого раза. Белый потолок расплывается перед глазами, и теперь не видно трещин. Он просто белый. Слеза собирается в уголке глаза и потом резко срывается вниз, прокладывая солёную дорожку по бледной веснушчатой щеке. За ней по этому же пути спешит следующая, чуть поменьше. Уизли чувствует, как лучи утреннего солнца светят ему в глаза, от чего рыжие ресницы подрагивают. Фред знает, что мама заходила ночью — ноги обволакивает прохладный ветер, заскочивший в комнату через приоткрытое окно. Он никогда не открывает окна по ночам. Рыжеволосый медленно поднимается и садится в кровати, оглядывая комнату. Дверь приоткрыта и чуть покачивается от сквозняка. Благо, что не скрипит и не будит весь дом. Девственно чистый стол без пылинки навевает уныние. Уизли думает о том, чем бы его захламить. Юноша проводит по жестким рыжим волосам шершавыми ладонями, взъерошивая их, затем натягивает капюшон толстовки и затягивает его так, чтобы осталась одна маленькая дырочка. Странновато для утреннего ритуала. Немного посидев, Фред всё-таки встает с кровати. На часах стрелка указывает на цифру семь. Вся семья спит — мамин будильник зазвонит только через полчаса. Уизли зачем-то кладет часы лицевой стороной на стол. Тиканье раздражает его. Парень открывает дверь и смотрит на длинный коридор, кое-где увешанный детскими фотографиями. В большинстве своем Джинни, конечно же. Немного фото маленьких близнецов. И фото семьи с отцом, которого больше нет. Фред собирает большим пальцем пыль со стекла рамки и внимательно смотрит на грязь, а затем вытирает о толстовку. Он идет дальше, медленно передвигая ногами, чтобы ни одна половица не заскрипела. Мама спит внизу — ему не хочется её будить. Ей предстоит тяжелый рабочий день. Рыжеволосый подходит к двери комнаты младшей сестренки. На ней висит незамысловатая табличка «Постучи, прежде чем входить!». Братья никогда не врывались в её комнату без нужды. Однако сейчас Фреду очень нужна Джинни. Юноша толкает дверь и заходит в маленькую, но очень уютную комнатку. Его младшая сестра свернулась калачиком на своей кровати, поджимая бежевое одеяло. Фред подходит к ней поближе, чтобы рассмотреть девочку. Девушку уже, по правде. Джинни недавно исполнилось четырнадцать. Он пропустил праздник, будучи в клинике. Он помнил, как они с Джорджем читали сестренке сказки, чтобы она заснула, и как потом ещё минут двадцать сидели рядом, оберегая её сон. Старые добрые времена, когда они давали друг другу клички, строили космический корабль, чтобы улететь на нем далеко, мечтали об открытом космосе. А сейчас все смеются им в лицо и кричат: «Очнитесь!». Фред оставил на её жизни неизгладимый след. Именно малышка Джинни нашла его в тот день, когда парень переборщил с дозой. Джордж тогда был у Кэролайн, а мама на работе. Фред думал, что сестра ушла гулять, и решил развлечься. Развлекся. В итоге реанимация, два месяца в клинике и разбитая психика сестры. Фред не думает, а просто ложится рядом с ней, обнимая сестру. Он должен сказать ей столько слов, но ему не хватает смелости для этого. Он просит прощения, пока она сладко спит и видит нормальные человеческие сны. — Прости, крошка, — шепчет старший брат, поглаживая такую же бледную, как и у него, кожу с веснушками. — Я чертовски виноват перед тобой, — девочка продолжает спать, не реагируя на аккуратные прикосновения Фреда. — Перед всеми виноват, — добавляет парень. Он поджимает губы и опускает руку, позволяя себе в наглую рассматривать умиротворенное лицо сестры. Она словно чувствует, что он рядом и тянется к нему, а Фреду не остается ничего другого, как позволить Джинни обхватить его и уткнуться носом в фиолетовую толстовку. Уизли лишь тихо выдыхает, когда она, наконец, удобно устраивается. Он успокаивает себя мыслями о том, что он совсем немного полежит здесь, охраняя покой сестры. По правде говоря, Фред любит свою семью. Каждого члена по-своему. Маму, конечно же, любит, как и полагается. Он знает, что виноват, что не оправдал ожиданий, что, словно привязанный к ноге камень, тащит её ко дну. Из-за него у матери случился нервный срыв. А ведь она ещё не до конца отошла от отца. Молли всего лишь боится потерять ещё и сына. К Джорджу у Фреда особая любовь. Они с рождения вместе рука об руку ровно до того момента, как в семье Уизли пошло всё наперекосяк. Второго мая две тысячи восемнадцатого года, когда каждый член семьи бросил горсть черной земли на крышку гроба мистера Уизли. Мама тогда знатно сдала, как и Джинни, а Фред начал свое путешествие в небытии. Джордж стал главным в семье, человеком, который всё тянул на себе. В пятнадцать-то лет… Джинни для Фреда — самое дорогое и хрупкое сокровище, которое он разбил своими же руками. Сестренка любит его несмотря ни на что, он это уже понял. Боится? Да, очень сильно боится. Но любит. У них странная семья, но Фред любит её такой, какая она есть. И они любят его. Наверное. Фред не уверен в этом и считает, что Джордж моментами его ненавидит, а мама изредка думает о том, что было бы неплохо семнадцать лет назад увидеть на снимке УЗИ только одного из близнецов. И явно не старшего из них. Фред просыпается от того, что чувствует на себе пристальный взгляд. Его буквально можно ощутить. Вот он скользит по его закрытым подрагивающим глазам, спускается на сухие губы, вновь поднимается и осматривает лоб с первыми еле заметными морщинами. — Я знаю, что ты смотришь, — хрипло шепчет Фред сестренке. Джинни ерзает на месте, меняя положение, и юноша открывает глаза. Девчонка лежит прямо напротив и всё ещё внимательно разглядывает его, а он её. Они ловят момент единения и словно понимают друг друга без слов. — Мама звала завтракать, — таким же хриплым спросонья голосом говорит ему Джинни. Фред прикрывает глаза и думает о том, что он ещё не готов принимать участие в семейных застольях. — Пойдем? — спрашивает сестренка, и юноша капитулирует. Он устало вздыхает, растирая лицо ладонями, и кивает. Фред слышит, как Джинни счастливо хихикает, взлетая с кровати. Старший брат поднимается следом, щурясь от ярких солнечных лучей, которые бьют по глазам, отражаясь от поверхности белоснежного стола. Девчонка натягивает толстовку, небрежно брошенную на стуле. Фред удивляется, как быстро она просыпается, в отличие от него. Юноше требуется куча времени, чтобы собрать мозги в одно целое. — Фред? — Джинни окликает его, и парень поворачивается к ней лицом, вопросительно изгибая бровь. — Может сходим покататься сегодня? — через силу выдает девчонка, поджимая губы. Фред понимает, что она давно хотела задать этот вопрос, возможно, даже вчера. Они часто катались вместе на велосипедах по пригороду до того, как Фред словил передоз. Джордж не очень любил это дело, зато Фред души не чаял в размеренной езде по ровным дорогам на велосипеде или скейте. — На чем? — В прошлый раз… — юноша видит, что ей сложно делить мир на до и после несчастного случая, — ты не успел научить меня кататься на доске. Я думаю, мы могли бы… — Да, Джин, конечно, — сразу же согласился Фред. Он не имеет права отказывать ей в чем-либо. Ему стоит извиняться перед ней каждый гребаный день, и даже в этом случае он не искупит всей своей вины. — Круто, — прошептала Джинни, чуть помедлив, чтобы рассмотреть старшего брата. Ей до сих пор не верилось, что он здесь, дома, вместе с ней. Они вдвоем спустились на кухню, на которой уже вовсю готовила мать. Миссис Уизли на секунду замерла, с удивлением рассматривая своих детей, затем, видимо осознав заминку, она широко улыбнулась и пожелала доброго утра. Фред устроился за столом рядом с Джорджем, который отвлекся от переписки (наверняка с Кэролайн) и одарил его одним из своих фирменных взглядов, по которому нельзя было точно сказать, что чувствует их хозяин. Брат коротко кивнул и продолжил строчить сообщение, сидя на шатающемся стуле с поджатой к груди ногой. — Кэр? — дежурным тоном спрашивает Фред, и Джордж снова отвлекается, но смотрит на него вопросительно, видимо не услышав вопроса. — Кэр пишет? — ещё раз спрашивает старший близнец. Телефон Джорджа пару раз дребезжит от уведомлений, но юноша не обращает на них внимания, во всю глядя на брата. Фреду становится неуютно от этого, и он уже жалеет, что согласился завтракать вместе со всеми. Лучше бы вышел из комнаты попозже и перехватил какой-нибудь оставшийся кусок на опустевшей кухне. — Да, — наконец отвечает брат, и Фред немного расслабляется. — Спрашивает про тебя, — зачем-то добавляет Джордж, и старший брат отстранённо качает головой. Джордж ещё пару секунд наблюдает за ним и затем отвечает на очередное сообщение. Фред сжимает руки в кулаки под столом, впиваясь ногтями в кожу, чтобы вызвать боль, которая поможет отвлечься от непонятного чувства, будто он здесь лишний. Испорченное яблоко в корзине, изгрызенное червями, и гнилое. Он портит уютный семейный завтрак. Он, как белая ворона. Джинни замечает его состояние и пытается расслабить брата. — Мама готовит панкейки. Будешь кленовый сироп? Или тебе принести какой-нибудь джем? — заботливо спрашивает сестра, поджимая губы. Она терпеливо ждет ответа от замешкавшегося Фреда. — Мне сойдет кленовый сироп, Джин, — спокойно отвечает юноша. Джинни кивает головой и пододвигает ему упаковку, как будто он сам не в состоянии дотянуться до неё. Фред тяжело вздыхает, стараясь делать это негромко, и сжимает кожу на своих ногах. Внутри почему-то мутит и неприятная слабость. Ему максимально некомфортно находиться здесь, но он должен сделать это ради сестры. — Кэролайн давно не заходила к нам. Как у неё дела? — мама решает прервать тишину. Улыбающийся (наверняка от сообщения девушки) Джордж отвлекается от телефона и смотрит на маму. — Она всё хочет зайти, но не находит времени, — оправдывает её Джордж. Фред уверен, что это скорее всего ложь. Его брат часто зависает у своей девушки, и неизвестно, чем они там занимаются. Хотя почему же… Очень даже известно. — Она хочет попробовать взять какую-нибудь научную работу в этом году. Выбирает предмет, — юноша отвечает на вопрос матери, пока та раскладывает каждому ребенку свежеприготовленные панкейки. Фред по-настоящему паникует, когда понимает, что начинает слышать фоновые звуки слишком громко. Мать наливает кофе и звук ударяет ему по ушам, когда капли стучат о фарфоровую чашку. Джинни слишком громко выдавливает кленовый сироп, а Джордж елозит ножиком по тарелке. Фред крепко зажмуривается, пытаясь успокоить дыхание и наступающую атаку. — Фредди? — мягкий голос матери резко вырывает его из западни собственного сознания. Все члены семьи удивленно смотрят на него, застыв со столовыми приборами в воздухе. Кленовый сироп беспощадно льется из бутылки у Джинни, и она даже не замечает этого, во всю разглядывая брата. — Всё хорошо? — тихо спрашивает миссис Уизли, стараясь не спугнуть сына. У Фреда внутри всё крутит и сводит от нервов. Ему охота проблеваться. Юноша вскакивает со стула, отбрасывая его в сторону, и бежит в ванную. Он еле успевает открыть крышку унитаза, когда из него выходит всё то, что он успел съесть вчера, а это всего лишь одинокий сэндвич, купленный рядом с магазином Джордана. Все мышцы напрягаются, и организм готовится к ещё одному спазму, вот только Фреду уже нечем блевать. Разве что только желчью. Именно это и делает Уизли. Тело всё трясет, и Фред чувствует себя максимально погано. Стоило остаться в постели и не строить из себя нормального человека. Он ненормальный и уже довольно давно. — Сынок, — мама заходит в туалет, и Фред истошно кричит, чтобы она вышла. Миссис Уизли пугается своего сына и медленно отступает назад, со слезами на глазах рассматривая его. Джордж выводит мать наружу и захлопывает дверь, разделяя их с братом и женскую половину семьи. — Перенервничал? — язвит Джордж, облокачиваясь о стиральную машинку. Фред рвано дышит над унитазом, ожидая следующих рвотных позывов. — Иди нахуй, Джордж, — шипит старший близнец, сжимая руками ободок унитаза, и блюет ещё раз. Брата это, кажется, никак не волнует. Фред смывает рвотную массу, чтобы не было так противно от самого себя. — Я ещё так удивился, когда ты выперся на семейный завтрак, — спокойно продолжал Джордж. — Думал, что же тебе в голову стукнуло. — Ты пришел издеваться? — прохрипел Фред, сплевывая горькую слюну. — Как видишь, мне и без тебя хуево. Можешь не стараться. — Моей вины в этом нет, — отчеканивает Джордж, словив нелестный взгляд брата из-под бровей. Фред ничего не отвечает, осознавая, что брат прав. Он всегда прав. До жути, сука, проницательный. Младший близнец освобождает стакан из-под зубных щеток и ополаскивает его под краном, а затем наливает ледяной воды. — Держи, — он протягивает его ослабевшему Фреду, грудная клетка которого резко поднимается и опускается. — Спасибо, — благодарит его Фред охрипшим голосом и отпивает холодную воду. Горлу становится легче. Парень закрывает крышку унитаза и облокачивается об него своей спиной, сгибая ноги в коленях. Джордж без стеснений устраивается напротив. Братья сидят в полнейшей тишине, лишь Фред изредка постукивает ногтями по граням прозрачного бокала. — Когда жизнь успела превратиться в такое дерьмо? — нарушает тишину Джордж, рассматривая свои руки. — Тебе-то что? У тебя замечательная девушка, хорошая репутация, — с завистью отвечает Фред. Джордж изгибает бровь и смотрит на брата. — Потому что я стараюсь не разрушать всё хорошее рядом с собой, а оберегать, — нравоучительным тоном выговаривает младший близнец. Фред фыркает и откидывает голову назад. Противный белый свет бьет по глазам, и юноша закрывает их, чувствуя затылком холодную крышку унитаза. От него плохо пахнет, было бы неплохо встать и прополоскать рот, но у Фреда нет на это сил. — Мне уже поздно это говорить, братишка, — шепчет он, изгибая ссохшиеся губы в улыбке. Он облизывает их, чтобы они не трескались. — У тебя младшая сестра и мать, — говорит Джордж. — Про себя я говорить не буду, тебе уже плевать, — добавляет юноша. Фред перестает улыбаться. Нет, ему не плевать. Его заботит жизнь брата, даже жизнь Кэролайн — подруги детства. Просто он не любит это показывать. — Хотя бы ради них возьми себя в руки, Фред, — отчаянно просит Джордж, делая акцент на его имени. Оно ещё никогда звучало с такой мольбой. Фред начинает тихо смеяться. Сначала немного усмехается, а потом заливисто хохочет. Настоящий псих. Вот только это не смех, а скрытые слезы. Горькие слезы. Не прекрасные перламутровые, как у незнакомки в фиолетовых снах, а солёные и обжигающие кожу. Жизнь похожа на слезы. Кто-то говорит о ней, о её перламутровой красоте, но её обратная сторона вся в горьких слезах людей. Она пахнет смертью, что дышит в затылок каждый день. Она пахнет рвотой, потому что её реалии такие же противные. Фред покачивает головой и уже беззвучно смеется. — Я думал, моя жизнь — это комедия, а оказалось, что это самая настоящая трагедия, Джордж, — шепотом цитирует он строчку из фильма. — Давай запишем тебя к врачу, — предлагает брат. Фред поднимает голову и немного морщится от неожиданного головокружения. — Зачем? — удивляется старший. — У меня всё хорошо. — Неужели? — язвительно спрашивает младший. — По крайней мере, я не лежу на полу, задыхаясь в собственной блевотине, — замечает Фред, поднимая большой палец вверх. Ему смешно, а Джорджу хочется хорошенько врезать брату. — Разве ты не хочешь ещё лучше? — Бывает лучше? — Бывает, — Джордж качает головой, и Фред замолкает. Они сидят в тишине около десяти минут, а потом Фред, наконец, поднимается. Он полощет рот ледяной водой и отчаянно трет лицо, надеясь смыть самого себя. Джордж внимательно смотрит на брата. Фред ловит его взгляд в зеркале и сразу же отводит глаза. Хватит с него лекций. Юноша открывает дверь и выходит наружу, игнорируя взволнованные взгляды матери. Джордж идет следом и кивает ей головой, словно говоря: «Всё хорошо». Фред успокоился, а потому решил попробовать ещё раз. Может действительно может быть лучше? Вся семья заходит на кухню и видит, как старший близнец спокойно поливает стопку блинчиков кленовым сиропом, словно его только что не вытошнило до основания. Парень поднимает взгляд и изгибает бровь. — Мы будем завтракать? — спрашивает он. Остальные Уизли пытаются собрать себя в руки и проходят к столу, в гробовом молчании рассаживаясь на свои места. Комната наполняется размеренным стуком вилок о тарелки. Никто не осмеливается поднять взгляд, но каждый думает, что это только первые шаги к их нормальной жизни. Сначала всегда трудно. Нужно просто перетерпеть.

***

Драко и его верная компания, состоящая в большинстве своем из подпевал, которые хотели занимать хоть какое-то выгодное положение в школе, тусили у него дома, выпивая родительские запасы элитного коньяка. Малфой знал, что вся эта «дружба» липовая — им всем лишь нужен был статус, что они состоят в самой крутой компании. Это давало некоторые привилегии, в числе которых был интерес противоположного пола. На Драко Малфоя дрочила половина школы. Общеизвестный факт. А его интересовала лишь одна — Пэнси Паркинсон. Они встретились два года назад, познакомившись на вечеринке. Им хватило десяти минут и одного бокала виски, чтобы понять, что они хотят друг друга. С тех пор Малфой заявил на Паркинсон права, и упаси Боже, кого-нибудь перейти ему дорогу. На это осмеливалась разве что только сама Пэнси. Она вертела им, как хотела, проще говоря, как любил выражаться Драко, ебала мозги. Их отношения нельзя было назвать высокими, но им завидовала вся школа. Идеальная пара: главная черлидерша и капитан команды по футболу. Сказка Дисней в реальной жизни. Так казалось окружающим. А на деле… Постоянные ссоры и истерики вперемешку с диким сексом. Как говорил Забини, круговорот токсичных отношений. Однако Драко не соглашался с другом. Он любил Пэнси. Ему хотелось оберегать её от всех опасностей. Он по-настоящему дорожил девушкой. Вот только она вела себя иногда так невыносимо, что один раз Малфой пробил стенку рядом с её головой. Они тогда расстались на два месяца. — Бросьте, самая топовая телка, это Джонсон, — пьяным голосом протянул Уоррингтон. — Вы вообще видели её слив? — Весьма интересное зрелище, — отозвался Малфой, усмехаясь. — Анджелина любит тройнички, — расхохотался Гойл. — Котлета между ломтями белого хлеба, — юноши прыснули с шутки друга. Воздержались только Малфой, в силу своей высокомерности, и Забини из-за расистского подтекста. — Я бы не отказался оприходовать её подружек: Спиннет и Белл, — вмешался Крэбб. — Они ничего из себя не представляют, — вставил Малфой. На одной из вечеринок он попробовал обеих. — Что насчет школьных тихушек? Сестренка Джонсон тоже ничего. — Приемная? — спросил кто-то из компании. — Кэролайн, — сказал Забини. Он был весьма высокого мнения об этой девушке, так как она не раз помогала ему. — Так она с Уизли, — добавил Уоррингтон. — Одно другому не помеха. Тихушки всегда удивляют. Сами знаете, как говорят, в тихом омуте черти водятся. Малфой слабо слушал дальнейший разговор, думая о том, что Паркинсон наверняка придет на вечеринку. Не может не прийти. Им снова придется терпеть друг друга. Очевидно, она захочет снова что-то доказать ему, и он опять сорвется. Драко закусил губу, погружаясь в глубокие раздумья. В его бокале всё ещё плескался не выпитый коньяк.

***

После завтрака Фред вышел с Джинни на улицу, чтобы выполнить свое обещание. Они откопали его старый скейтборд в гараже, который уже успел покрыться приличным слоем пыли. Фред быстро почистил его, и брат с сестрой пошли в парк, который находился неподалеку. Они шли в полном молчании, и Джинни уже не хотелось пытаться разрядить обстановку, так что это пришлось сделать старшему брату. — Расскажи что-нибудь про своих друзей, — вкинул тему для разговора Фред. Джинни быстро взглянула на него, думая о том, что тема выбрана не самая удачная, но всё-таки решила не портить прогулку. — Мы не много гуляли этим летом. Ну, сам знаешь… — казалось, все разговоры неизменно приводили к упоминанию июньского передоза. Фред поджал губы, ругая себя за очевидно провальный выбор темы. Джинни замолчала, не в силах продолжить. От самобичевания Фреда отвлекло появление на горизонте той самой таинственной незнакомки. Юноша даже остановился от неожиданности, всматриваясь в медленно приближающуюся фигуру. Девушка снова ехала на своем забавном розовом велосипеде, плавно прокручивая педали. В этот раз на ней была одета непомерно большая бежевая толстовка. Очевидно, незнакомка любила этот цвет. В волосах ободок такого же оттенка, а ноги облачены в черные джинсы. Она ехала в наушниках, тихо подпевая музыке. Незнакомка сначала не заметила вставшего, словно фонарный столб, Уизли, но проезжая мимо него, скользнула взглядом по его лицу. Карие. Её глаза были карие. Не перламутровые и без зрачков, а теплые, как молочный шоколад. И пахло от неё примерно так же. Незнакомка оставила после себя заметный шлейф. Она приподнялась, сильнее нажимая на педали, чтобы заехать на горку. Ещё секунда, и она исчезла за поворотом, а Уизли всё так и стоял, смотря ей вслед. — Фред? — Джинни аккуратно взяла его за руку, привлекая к себе внимание. — Ты чего? — Это та девушка, — промямлил юноша, — которую мы видели, когда ехали на машине вчера. — Ну да, — удивленно сказала сестра. — Новенькая. — Новенькая… — прошептал Фред. Ему отчаянно захотелось узнать её имя, чтобы не называть её дурацким прозвищем «незнакомка». — Не знаешь, как её зовут? — поинтересовался парень. — Без понятия, — ответила Джинни. — Пойдем, — сестренка потянула его за руку, уводя от поворота, за которым скрылась девушка с карими глазами. Джинни практиковалась в освоении нового трюка, пока Фред наблюдал за ней, сидя на скамейке. Телефон задребезжал, уведомляя юношу о новом сообщении. Писал Ли и сообщал о вечеринке в честь конца лета, которая должна пройти сегодня вечером. Друг спрашивал, придет ли Уизли. Фред не видел причин отказываться, так что отправил ему смайлик, показывающий большой палец. Юноша даже обрадовался, что на вечер нашлось занятие, и не придется идти на семейный ужин. На сегодня ему хватило завтрака.

***

Джордж перебирал светлые тонкие пряди Кэролайн, которая устроилась у него на груди, поглаживая выступающие вены на его руках. Они любили лежать вот так в тишине, думая каждый о своем. В этом они находили свой покой. Телефон юноши зазвонил, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданности. Джордж поднял трубку, перекладывая телефон в другую руку, чтобы ни на секунду не отрываться от Кэролайн. — Йоу, братец, ты идешь на сегодняшнюю вечеринку у Забини? — звонил Фред, и его голос показался брату слишком веселым. — Нет, я сейчас у Кэр, — спокойно ответил Джордж, улыбаясь своей девушке, которая перевернулась на спину, разглядывая молодого человека снизу. Он потянулся ладонью к её лицу, и Кэролайн быстро перехватила её, поднося к губам. — Оооо… — протянул старший близнец. — И чем вы там занимаетесь? Небось книжки читаете? — хохотнул Фред. — Классическая литература? Да… все любят классику, особенно ты, братец, — Джордж терпеливо молчал, позволяя Фреду выговориться. — Или что-нибудь остросюжетное? Нон-фикшн? — Ты знаешь, что такое нон-фикшн? — улыбнулся Джордж. Кэролайн смутилась, вопросительно изгибая бровь. Тема разговора у братьев была довольно необычная. Хотя всё, что было связано с Фредом с трудом можно было назвать обычным. — Без понятия, но звучит сексуально, — ответил Фред. Джордж втянул ноздрями воздух, откидывая голову назад. Кэролайн игралась с его рукой, переплетая их пальцы. — Узнай на досуге. Для саморазвития, — добавил Джордж. — Узнать в прямом или переносном смысле? Ну ты понял, — намекнул Фред. — В прямом, Фредди. Иначе когда-нибудь выставишь себя дураком. — Уже выставил, — процедил старший близнец. — Так ты точно не придешь? — ещё раз спросил брат. — Да, я останусь с Кэр, — подтвердил Джордж. Фред спешно попрощался и сбросил трубку. Младший удивленно вскинул брови и, глубоко вздохнув, отложил телефон в сторону, устремляя взгляд на свою девушку. — Он про вечеринку? — спросила Кэролайн. Джордж кивнул головой, невольно любуясь, как раскидались на постели светлые волосы девушки. — Не хочешь пойти? — вполне спокойно спросила она. — Мне с тобой хорошо, Кэр. Так что я, пожалуй, останусь здесь, — прошептал юноша, сжимая их переплетенные ладони. Кэролайн тепло улыбнулась. — Тем более Анджелина останется на вечеринке до утра, а твоя мама уехала из города на два дня, так что думаю, мы найдем, чем заняться ближайшие двенадцать часов, — с хитрой улыбкой добавил Джордж, восхищенно разглядывая порозовевшую от смущения девушку. Возможно он сам не замечал этого, но Уизли всегда смотрел на неё с необыкновенной любовью. По крайней мере, это замечали все остальные. Джордж мог много чего не знать, но в одном он был уверен точно — эта девушка очень дорога ему, и он готов отдавать всего себя, лишь бы только Кэролайн было хорошо. Эти отношения были обречены на успех, потому что Джонсон действовала по такому же принципу. Поэтому, если вы спросите, как выглядит настоящая любовь, сотни пальцев укажут вам прямо на этих двоих. Они не были ванильной парочкой, целующейся на каждом повороте. Они были двумя людьми, партнерами, готовыми выслушать друг друга. У них практически не было секретов, а потому они редко ссорились. Если кому-то что-то не нравилось, они сразу говорили об этом. В этом был весь Джордж, как и Кэролайн. Они были, как пазл, идеально дополняли друг друга. Но и у них не было всё идеально, потому что по своей природе идеальных вещей не существует. В их отношениях проскальзывали недомолвки, и один раз они даже расходились. Это произошло год назад, но они быстро сошлись, осознав, что им тяжело друг без друга. Все мы люди, и иногда ведем себя не так, как того бы хотелось. И тогда разрыв случился именно из-за этого. Привычная система дала сбой, и Кэролайн на эмоциях предложила расстаться. Даже не предложила, а настояла на этом. Джордж понял, что им двоим нужен отдых друг от друга, и поэтому согласился. Они пробыли друг без друга два месяца и сошлись после разговора, в ходе которого они обсудили все разногласия и нашли компромисс. Все вокруг были твердо уверены, что их любовь — это что-то из разряда «первая и последняя». Сами Кэролайн и Джордж не любили думать о будущем, а жили сегодняшним днем, наслаждаясь друг другом и каждым моментом, проведенным вместе. Это была их любовь, которую они строили самостоятельно, выкладывая кирпичик за кирпичиком.

***

Дом на Престон-стрит гудел так громко, что Фред услышал шум ещё задолго до того, как повернул на эту улицу. Со всех сторон съезжались машины, в которых громко орала музыка, выбивая ритм прямо по мозгам. Как тут можно остаться в адеквате? У Уизли в принципе была только одна цель на этой вечеринке — хорошенечко упороться. Он неплохо постарался сегодня выглядеть нормальным сыном. И у него практически получилось. С маленькими неполадками, но получилось. Фред понимал, что если он сейчас закинется, то смоет все хорошие отношения с семьей в унитаз. Но желание было сильнее его слабой выдержки. Пакетик с наркотиками оттягивал карманы, хотя на самом деле был легким. Но Фред чувствовал, как они заявляют о себе, шепчут ему, просят попробовать их. Уизли ныряет в пьяную толпу и проталкивается сквозь танцующие тела, потирающиеся друг о друга. От громких басов кожа покрывается мурашками. Фред не удивится, если после этой вечеринки все оглохнут. Он находит ванную на втором этаже и открывает дверь. На столе с раковиной трахаются подростки. Фред пару секунд смотрит на них отстраненным взглядом, парочка замечает его и начинает кричать, кидаясь полотенцами. Он уходит восвояси в поисках другого места. Перед глазами всё ещё стоят голые тела, бьющиеся друг о друга. Противное зрелище. Наконец, Уизли находит вторую ванную комнату чуть поменьше, зато пустую. Он закрывает дверь на замок и погружается в тишину. Музыка становится мутной, не в силах пробраться через препятствие. Фред размалывает таблетку кредитной картой с парой долларов на счету, делает дорожку и резко вдыхает ядерную смесь в себя. Нос безумно щиплет, и Уизли жмурится, сжимая края раковины. Через дыхательные пути наркотик подействует быстрее, так что нужно чуть подождать. Фред прикрывает глаза и чувствует, как кожа становится горячее, будто температура тела поднимается. Его пальцы сжимаются всё сильнее и белеют. Наркотик ударяет в голову, и юноша чувствует их — эти секунды эйфории. Он рвано дышит, хватая воздух маленькими порциями. Рука сама тянется к дверной щеколде и убирает её в сторону. Уизли буквально вываливается из ванной, в которую тут же залетает целующаяся парочка. У юноши перед глазами всё плывет, а затем происходит самое интересное. Мозг начинает подкидывать ему галлюцинации. Фред смотрит на стоящих или уже лежащих подростков. Для него они все покрыты перламутром, который преследует его во снах. Целующиеся девушки у стены плачут переливающимися фиолетовыми слезами. Он подходит к ним вплотную, с интересом рассматривая их лица. Кажется, дамы замечают, что он под наркотой, но и они не трезвые. Светловолосая девушка тянется к Уизли и целует его, забираясь языком чуть ли не по половину горла. Они отрываются и смотрят друг на друга будто через пелену. Незнакомка широко улыбается уходящему Фреду. У парня под ногами кружится пол, он шатается и расставляет руки в стороны, чтобы нащупать стены, которые то придвигаются, то отдаляются. Музыка звучит, словно из другой комнаты с плотно закрытой дверью — слов песни не разобрать. И вокруг фиолетовые и розовые блики. На стенах, потолке и полу. Фред смотрит на свои руки, на которых выступают вены. Они словно пульсируют и начинают светиться изнутри. По ним течет перламутровая жидкость, и Уизли чувствует сначала приток холода, который гонит мурашки по коже, а затем жаркий прилив, от которого Фред глубоко вздыхает. Музыка резко становится обычной и ударяет юношу по ушам. Он жмурится и пытается закрыть их руками, чтобы привыкнуть к уровню громкости. Он не знает, как долго его крыло, потому что время в состоянии эйфории течет по-другому. Вокруг всё так же маячат пьяные подростки. Фред решает спуститься вниз, чтобы найти Джордана, который тоже должен был присутствовать здесь в качестве дилера. Ли Джордан сидит на диванчике у бассейна. Тут немного тише, чем в остальных местах, а тем более внутри дома. Фред плюхается подле него, от чего юноша вздрагивает и недовольно оглядывает повеселевшего Уизли. — Ты уже закинулся… — комментирует Джордан, отводя взгляд. — А я только хотел спросить пришел ли Джордж. Ответ очевиден, — Фред хохотнул в ответ на его реплику. Рыжеволосый вытянулся на диване, складывая ноги на столик, стоящий рядом. — Ты торчишь мне сто баксов, — добавляет Ли, поворачиваясь к другу. Уизли с улыбкой прикрывает глаза и откидывает голову назад. — Точно, забыл. — Да я не парюсь… — Джордан качает головой, закуривая косяк. Фред немного приоткрывает глаза, подозрительно рассматривая дилера. — Если честно, вся эта твоя история с наркотой меня уже напрягает. — Ой, сюсю, да что ты говоришь, — усмехается Фред, встряхивая свои рыжие волосы. — Просто, ты мне нравишься, чувак, и та фигня в начале лета меня до чертиков испугала, — честно признается Джордан. Он не смотрит на Уизли, наверное, потому что стыдится говорить правду. — Не только тебя. — Серьезно, Фред, я видел, как многие сторчались, но ты… — Ли, наконец, поворачивается к Фреду. Тот внимательно сканирует его своими голубыми глазами, — ты не такой. Не знаю, что за тараканы у тебя в голове, но наркота — это не выход. Фред молча смотрит на него, не моргая, от чего Джордан чувствует себя крайне неуютно. — Помню, когда мне было тринадцать, отцу поставили диагноз. Прогнозы были хорошие — шансы на выздоровление восемьдесят на двадцать. Мы тогда даже отпраздновали это событие, — Фред снова откинул голову назад, всматриваясь в абсолютно черное небо. Из-за окружающего света не было видно ни звезды. — Я тогда заснул вместе с Джорджем после хорошего раунда в автомобильные гонки на приставке. А проснулся ночью от того, что перестал дышать. Мне приснился кошмар. Я задыхался и паниковал. Родители вызвали скорую, врачи думали, что у меня аллергический шок. Когда мы приехали в больницу, мне дали жидкий валиум, чтобы я успокоился. И тогда я вдруг понял, что это то самое чувство, которое я искал всю жизнь, сколько себя помню, потому что весь мир затих, и я обрел покой в своем разуме. Джордан поджал губы, слушая откровенный рассказ друга. Фред будто разговаривал не с ним, а со звездами, которых не было видно. — Через два года отца не стало. Панические атаки остались, но я научился жить. Это рано или поздно меня убьет, может, а может и нет. Никто не знает, — Уизли тяжело вздохнул и посмотрел на Ли. — Так ты будешь моим дилером или нет, Джордан? — с улыбкой спросил он. — Ты — придурок, Уизли, — прошептал Ли, прикрывая глаза. — Я слишком упоролся, чтобы это обсуждать. — Я тоже, — хохотнул Фред.

***

Драко ловит взгляд Пэнси в толпе. Девушка сидит на коленях у неизвестного ему парня и что-то шепчет ему на ухо с заигрывающей улыбкой. Она смотрит на Малфоя в упор, и они оба понимают, зачем она это делает. Её план работает на все сто, и Драко скрипит зубами, сжимая кулаки. Паркинсон ухмыляется, окидывая юношу презрительным взглядом. Она выглядит потрясающе — всё для него. Драко срывается с места, теряясь в толпе. Ему срочно нужно выпить чего-нибудь крепкого, чтобы отключить мысли о ней. Он знает, что она не остановится на этом, а вытворит что-то похуже. И к этому моменту Малфой должен был быть готов. Паркинсон не заставляет долго ждать. Девушка озлобленно сжимает губы, когда видит удаляющуюся спину юноши с платиновыми волосами. — Поднимайся, — выпаливает она незнакомому парню, на коленях которого она сидела вот уже десять минут. Он ей никто, и Пэнси, по правде говоря, даже не запоминала его имени. Юноша просто инструмент для достижения цели. — Пойдем купаться, — парень удивленно оглядывает её, но следует по пятам. Паркинсон скидывает топ, оставаясь в одном кружевном бюстгальтере. Так же ловко она снимает короткие шорты, и прямо в нижнем белье ныряет в подсвечивающийся бассейн. Девушка машет своему временному парню рукой, приглашая присоединиться. Тот не заставляет долго ждать и нервно снимает майку через голову, а затем прыгает в воду. Пэнси сразу же подплывает к нему и обхватывает мужское тело ногами, прижимаясь непозволительно близко. Незнакомец ошарашенно смотрит на неё, но не останавливает безумную девушку. Они целуются, наверное, слишком страстно. Все вокруг снимают эту сцену — уже завтра видео разлетится по всей округе. Всегда так. Эра гребаной всемирной паутины. Драко Малфой расталкивает толпу, пробираясь к виновникам собравшейся толпы. Злость клокочет в нем, и юноша даже задыхается от негодования. — Какого хуя? — кричит он, и Пэнси медленно отрывается от поцелуя незнакомца. Она смотрит на бывшего парня из-под бровей, окидывая его презрительным взглядом. — Вылезайте оттуда! — шипит Малфой. — Да пошел ты! — повышает голос Пэнси и заливисто хохочет, вновь засасывая безымянного парня. Драко сжимает губы до посинения и отталкивает рядом стоящих, покидая представление. Он материт Паркинсон в своих мыслях всеми возможными словами. Малфой залетает на кухню, где ютятся пьяные в хлам подростки. Драко хватает пустую бутылку и кидает её в стену, от чего та разбивается, и осколки разлетаются в сторону. Девушки визжат от испуга. — Пошли все вон отсюда! — кричит юноша неимоверно злым голосом. Он готов ударить любого, кто попадется ему под руку. И ему попадается миниатюрная девушка, которая испуганно зажалась в углу. Малфой её не знает и видит в первый раз. Девушка хлопает глазами, хватаясь за столешницу руками. — Ты кто такая? — зло шипит Драко, надвигаясь на незнакомку. Его бесит, что на вечеринки заваливаются всякие бродяги, которых не приглашали. — Я… Гермиона, подруга… — невнятно шепчет девушка, вжимаясь в шкаф позади неё. Малфой нависает над ней и тяжело дышит, с ненавистью разглядывая её испуганное лицо. — Подруга кого? — спрашивает Малфой. Гермиона лишь сглатывает слюну. — Есть тут кто-то, кто дружит с Гермионой? — вскрикивает Драко, поворачиваясь к собравшейся толпе. — Хоть кто-нибудь знает эту сучку? — ещё громче говорит юноша. От страха девушка закрывает глаза, всем телом сжимаясь в маленький комочек. Малфой вновь поворачивается к ней, заключая её в ловушку из собственных рук. Он готовится высказать ей всё, что думает, но его прерывает чей-то голос. — Я. Я знаю её, — Малфой медленно поворачивается к говорящему, и презрительная ухмылка украшает его лицо, когда он понимает, что это говорит Уизли. — Наркоша Уизли, — протягивает Драко, противно улыбаясь. Фред согласно кивает и протягивает свою длинную руку испуганной девушке. — Пойдем, Миона, — совершенно спокойно просит он. Девушка поднимает на него свои оленьи глаза и поджимает губы. Затем она смотрит на рядом стоящего Малфоя и срывается с места, подходя к рыжеволосому и хватая его ладонь. Двоица скрывается в толпе и выходит на улицу. — Спасибо, — тихо шепчет девушка, снизу смотря на высокого юношу. Уизли слабо улыбается, разглядывая лицо из сна уже в непосредственной близости. Гермиона носит красивый макияж с блестками. Они буквально украшают всё её лицо. Чуть-чуть на глазах и яблочках щек. Фред понимает, что блестки чертовски похожи на перламутровые слезы. Его взгляд бегает по её лицу, и это пугает девушку, так что юноша пытается исправить ситуацию. — Фред Уизли, — он протягивает ей широкую ладонь, которую Гермиона слабо сжимает. — Гермиона Грейнджер, — шепотом отвечает она. Девушка всё ещё напугана произошедшим. — Ты собираешься уходить? — интересуется Уизли. Гермиона оглядывается по сторонам, ища кого-то взглядом. — Да, — в итоге отвечает она, поворачиваясь к новому знакомому. — Куда пойдешь? — зачем-то спрашивает Фред. — Эм… домой. — Можно с тобой? — что-то неизвестное толкает Уизли на этот вопрос. Он всё ещё под действием наркоты, которая делает человека смелее, чем он есть на самом деле. Скорее всего, дело именно в этом. Гермиона мнется на месте, не зная, что ответить. — Я приехала на велосипеде… — Поедем вместе, — предлагает Фред. — Я не увезу тебя, — на лице Грейнджер расцветает улыбка, и она расслабляется. — Я увезу тебя, — говорит Фред. Гермиона согласно кивает и берет юношу за руку, уводя в сторону. Её розовый велосипед лежит у дерева. Девушка поднимает его с травы и везет к дороге. Она неуверенно смотрит на средство передвижения, а потом поворачивается к Фреду, который стоит у неё за спиной. — Садись. Я поеду сзади, — Грейнджер отходит в сторону, позволяя Уизли устроиться на сидении, затем садится сама, обхватывая широкую грудную клетку своими хрупкими руками. Фред с удивлением смотрит на сцепленные ладони у себя под грудиной и даже улыбается. Его новая знакомая забавная. — Ты только держись, — предупреждает Фред, надавливая на педаль. Велосипед с легкостью поддается, прокручивая колесо. Гермиона сжимает юношу посильнее, стараясь удержаться. Ей прекрасно удается сделать это, а рыжеволосому вести их обоих. Белые фонари освещают пустынную улицу, когда они вдвоем катятся по ней. Колеса велосипеда изредка скрипят, нарушая благословенную тишину. Фред чувствует, как Гермиона утыкается горячим лбом в его спину и будто бы дремлет. Уизли не хочет нарушать их молчание бессмысленными разговорами. Юноша ловит себя на мысли, что он впервые за долгое время так спокойно подпустил к себе абсолютно чужого человека. Хотя миниатюрная Грейнджер страха не вызывала. Однако внутри рыжеволосого всё равно что-то толкало навстречу кудрявой девушке. Странное чувство. Фред напевал незамысловатую мелодию, когда они подъехали к её дому. В окнах не горел свет — девушку никто не ждал. Гермиона аккуратно слезла с велосипеда и встала напротив Уизли. — Спасибо, что подвез, — выдала она, забавно улыбаясь. Блестки на её коже красиво переливались от света фонаря. Фреду даже показалось, что его зрение снова помутнилось. — Спокойной ночи, Миона, — прошептал Уизли. Девушка вполне спокойно отреагировала на сокращение своего имени. Видимо, ей понравилось. — Спокойной ночи, Фред, — сказала Грейнджер и, взяв руль розового велосипеда, пошла в сторону своего дома. Уизли следил за ней ровно до того момента, как закрылась входная дверь, скрывая хрупкую фигурку его новой знакомой. В комнате на втором этаже включился свет, и Фред улыбнулся. В окне виднелась часть интерьера. Комната была похожа на свою хозяйку — такая же яркая и необычная. Уизли вдохнул прохладный ночной воздух и накинул капюшон толстовки на голову. С черного неба начали падать редкие капли летнего дождя. Они оставляли мокрые пятнышки на кофте Фреда. Асфальт намок и теперь красиво отливал светом желтых и белых фонарей, фиолетовой вывеской маленького круглосуточного магазинчика. Ночь была невероятно атмосферной, и Уизли подумал, что это и есть моменты той самой красивой перламутровой жизни, о которой все так восхищенно говорят. Жизнь, которую Фред Уизли никак не может познать.