Little euphoria

Для Фреда депрессия всегда означала попадание в бесконечный круговорот бессмыслия. Момент, когда ты перестаёшь видеть смысл во многих вещах, таких, как поглощение пищи, поход в туалет. Ведь всё равно мы все умрем. Зачем делать это каждый день, словно заведённые роботы? Эти мысли хорошенько портили юноше не только существование, но и здоровье. Попасть в депрессивный эпизод было довольно просто — нужен лишь толчок. Этим толчком в этот раз оказалась Кэролайн. Сначала Фред просто загонялся, а потом спотыкнулся и упал прямо в бездну самобичевания. Парень запирался в своей комнате, лежал на кровати, рассматривая потолок по несколько часов. Он отказывался есть и пить, лишь изредка выходил из комнаты, чтобы закинуть кусок, когда его внутренности буквально сворачивались от боли. Когда ты остаёшься с собой один на один, ты не можешь не думать. Фред думал о них и о ней. Сначала была она. Гермиона завладела им полностью. Мысли о девушке распространялись, словно яд по венам. Фред вспоминал поцелуй в бассейне и пытался понять, зачем Гермиона это сделала. Хотя может быть в этом и не было никакого смысла — Грейнджер просто напилась. Но вот почему она напилась? Тут абсолютно точно должна была быть причина. Вот только Гермиона напрочь отказывалась раскрывать её. Мозг юноши даже близко не мог выдать хотя бы одно предположение. Фред прикрыл глаза, которые уже почти что высохли от того, что он долго не моргал. Закончив с Гермионой, Фред подумал о наркотиках. Он чистый уже больше месяца. Это весомый аргумент не срываться. Хотя раньше он выбирался из депрессии именно этим способом. Тут есть тонкая грань между подняться со дна с помощью наркотиков и не упасть ещё глубже. После употребления того же экстази уровень серотонинов критически опускается, и у тебя пропадает даже желание жить. Мир теряет краски. А чего вы ещё хотели после нескольких часов незабываемой эйфории? Организм не обладает бесконечными ресурсами. Но Фред думал лишь о фентаниле. Чертов фентанил. Он бы точно помог ему, а там уже нужно лишь удержаться, зацепиться изо всех сил и перевалиться за ограждение. Самостоятельно ему не выбраться. Ему могла бы помочь Гермиона, но, к сожалению, она — одна из причин падения Фреда. Какая ирония. Размышления юноши прервал звук камешка, попавшего в окно. Фред не обратил на него внимание, но, когда звук повторился, он понял, что камешек летел специально, и именно в его окно. Юноша с трудом поднялся с кровати, чтобы посмотреть на нарушителя его депрессивных самокопаний. — Гермиона? — удивлённым шёпотом произнёс Фред, открывая окно. — Что случилось? Не то чтобы Фред был не рад её видеть, просто она никогда не приходила без предупреждения. Такое было лишь один раз, и связано это было с неудачной встречей с Тайлером. Юноше не хотелось думать, что случилось что-то похожее. — Ничего, — промямлила девушка, опустив голову вниз. — Я не хочу сидеть дома одна. Можно к тебе? Фред зачем-то подумал пару секунд. Ответ на все просьбы Гермионы у него всегда был один. — Да, конечно. Нужна помощь? — Нет, я справлюсь. Довольно умело она подпрыгнула, зацепившись за ветку, подтянулась и залезла в окно. Фред протянул свои руки, за которые Грейнджер крепко зацепилась, и юноша затащил её внутрь. — Спасибо, — немного смущенно поблагодарила она, поправляя на себе короткую майку. — Точно ничего не случилось? — заботливо спросил Фред, рассматривая макушку девушки. Она упрямо не желала смотреть ему в глаза. — Нет, я просто пришла извиниться за то, что избегала тебя последнюю неделю. То, что случилось с Кэролайн подбило тебя… да и меня тоже, — Гермиона сильно прикусила губу. — Но я должна была быть рядом с тобой, чтобы помочь… — Всё нормально, Герм, — Уизли осторожно положил свои ладони на её плечи, чуть сжимая их. — Со мной всё хорошо. Какая искусная ложь, выложенная так умело, что и не заметишь обмана. Фред не мог позволить Гермионе думать, что у него что-то не как обычно, не в порядке, а тем более, что она — одна из причин. Гермиона глубоко вздохнула и всё-таки посмотрела рыжеволосому в глаза. Фред напряжённо думал, помнила ли она произошедшее в бассейне или нет. Этот вопрос волновал его уже больше пяти дней, и его воспалённый мозг никак не мог успокоиться. — Точно? — переспросила Гермиона, разглядывая его своими пронзительными карими глазами. Фред поджал губы и невольно потянулся рукой к её волосам, которые сегодня были собраны в пучок, отчего вьющиеся пряди тут и там выскакивали наружу. Уизли аккуратно захватил одну из них, медленно вытянул, проведя её между двумя пальцами, а потом отпустил, и она, подпрыгивая, вернулась на своё место. — Сто процентов, — заверил её юноша. Это словосочетание было одним из его самых нелюбимых. Нет абсолютно стопроцентных вещей. Даже Гермиона. Даже фентанил. — Хорошо, — секунду погодя, прошептала девушка и даже немного улыбнулась, дёрнув уголками рта. — Гермиона, ты что-нибудь помнишь из того вечера? — Фред всё-таки решился задать волнующий его вопрос. Не напрямую, конечно же, а скорее завуалированно. — Что именно? — девушка нахмурилась, не понимая, о чем идёт речь. — Что-то, связанное с Кэр? — Нет, — Фред отрицательно покачал головой, — весь остальной вечер. — Честно? — Гермиона приподняла брови и поджала губы. — Я ни черта не помню. Кажется, за все семнадцать лет это моя самая худшая вечеринка. Фред устало вздохнул, натягивая дежурную улыбку в ответ на смех Грейнджер. Значит, она ничего не помнит, что совершенно точно означает, что для неё это ничего не значило, а это только Фред — идиот, который теперь до конца своих дней будет загоняться по этому поводу. — Я сделала что-то ужасное? — немного испуганно спросила она. — Нет, просто я и сам мало что помню, — выкрутился юноша. — Ты останешься на ночь? — Если ты не против. Фред никогда не был против. Даже, если она заставляет его мучаться от бессилия, от того, что он ничего не значит для неё, а она для него почему-то стала всем. Ведь именно Гермиона Джин Грейнджер — причина, по которой Фред перестал употреблять. Причина, которая лежит напротив него и смотрит на потолок так же, как и он, когда размышляет о «вечном». И пряди её волос раскиданы по подушке, которая пахнет идеальной чистотой, лавандовым кондиционером. А сама девушка пахнет чем-то необычным, необъяснимым, но Фред точно знает, что теперь этот запах его любимый. Её длинные ресницы дергаются время от времени, когда она исследует трещины на потолке. Фред уверен, что она тоже заметила их сходство с созвездиями. Юноше уже неинтересно смотреть на потолок, она для него экспонат поувлекательнее. Тем более девушка позволяет ему разглядывать себя. И Фред не дурак, чтобы отказываться от такого шанса. У неё практически нет родинок. Есть одна маленькая еле заметная на правой щеке ближе к носу, ещё совсем чуть-чуть бледных веснушек, в остальном вся кожа белоснежная и очень мягкая. Идеализировать кого-то — это неправильно, но Фред упрямо продолжал делать это с Гермионой и с другими вещами. И все эти вещи, люди, не принадлежали ему, не замечали его. От того и становилось больнее. Фреда никто не идеализировал. Гермиона смотрит на потолок, но рассеянно, так как всё её внимание сконцентрировано на голубых глазах сбоку, которые прожигают её взглядом. Фред устроился на боку, подобрав под себя руку, и без стеснений смотрел на неё. Ну и пусть, на неё всё равно ещё никто так не смотрел. Гермиона уже не сможет остановить юношу, который несётся что есть силы, в сторону привязанности к ней, а быть может он уже давно там. Откуда ей знать? — Мне надо уехать, — нарушая тишину, отзывается Гермиона. Она поворачивает голову набок и встречается с немного удивлёнными голубыми глазами, в которых, если повнимательнее приглядеться, можно увидеть разочарование и обиду. — Куда? — только и выдаёт Фред, невольно сжимая свои волосы. Но девушка не сможет этого заметить, даже, если сильно захочет. — В город, к другу, — её взгляд бегает по его лицу. Гермиона замечает, что Фред немного похудел, да и выглядит довольно уставшим. Ссора с братом и вина перед подругой дали свои плоды. — Я не рассказывала тебе? — Нет, — уже с явной обидой отвечает Уизли. — Гарри Поттер, — поясняет девушка. — Мой хороший друг ещё со средней школы. Странноватый мальчик, падкий на проблемы, но в целом довольно адекватный. Таких сейчас мало. — Адекватных? — спрашивает Фред, и Гермиона кивает. — На сколько уезжаешь? — На выходные. Нужно перезагрузиться. Вся эта история с Кэролайн и Др… — девушка заметно запнулась, — Джорджем хорошенько потрепала меня. Грейнджер напряглась, надеясь, что юноша не расслышал заминки. Если и услышал, то вида не подал. Он промолчал и ничего не ответил, потому что слов найти не мог. Фред подумал, что Гермионе не обязательно было приходить, можно было бы черкнуть сообщение и уехать восвояси. Разницы никакой. Девушка рассматривала юношу и думала о своём. Она с удовольствием взяла бы его с собой, но сделать перезагрузку ей нужно было одной. Фред только и напоминал бы о пригороде, о людях, которые живут здесь, о Малфое. История, произошедшая с этим юношей, заметно подкосила Гермиону. И причина, по которой девушка заявилась на хэллоуинскую вечеринку пьяной, была напрямую связана с ним. Он подсторожил её у дома накануне вечеринки. В то время Драко всё ещё был под надзором полиции после случая с Пэнси. И Малфой решил использовать Гермиону в свою пользу. Гермионе пришлось нарушить закон. Она так и не поняла, когда она успела согласиться. Хотя она сделала бы это в любом случае: либо следуя указаниям Малфоя, либо огребая по полной от полиции штата за распространение детской порнографии. Девушка решилась на первый вариант. — Грейнджер, — девушка вздрогнула, когда услышала позади себя голос. Было уже довольно темно и поздно, от того и страшнее. — Не думал, что ты понадобишься мне так скоро, но вот он я, — юноша развёл руки в стороны, натурально красуясь. Гермиона поставила велосипед у стены и с большим нежеланием подошла к нему. — Что тебе нужно? — Твоя помощь, конечно же, — ухмыльнулся Малфой, склоняясь над низенькой Гермионой. — Вот это, — юноша потряс конвертом в руке, — твои чудесные фотографии, которые я могу либо отдать тебе, при условии, что ты мне поможешь, либо… — Я поняла, — довольно резко оборвала его девушка. — Мне повторить вопрос? — Ты какая-то злая сегодня, — нахмурился Малфой. — Тебе не идёт, — добавил он с довольно искренней улыбкой. — Итак, возвращаясь к делу, я нашёл виновника произошедшего с Пэнси. — Но ведь это был… — Джон Шеппард, — прервал её Драко. — Юноша из колледжа, который домогался до Пэнси на летней вечеринке. Ужасный парень, — цыкнул Малфой, разочарованно покачивая головой. — Но все мы не без греха, не так ли? Джон решил исправиться, и завтра пойдёт прямиком в участок, чтобы добровольно сообщить о преступлении. — Добровольно? — язвительно спросила Гермиона. Драко прикрыл глаза с легкой улыбкой. — Как и ты, — учтиво ответил он. — Завтра ты тоже пойдёшь в участок, — на этих словах вся спесь Гермионы пропала в раз, — и скажешь, что хочешь засвидетельствовать преступление. Два показания сойдутся, виновник будет наказан. — И ты отстанешь от меня? — с недоверием спросила девушка. Драко тихо рассмеялся. — Даже не будешь отнекиваться? Это всё-таки нарушение закона, Грейнджер. — Так ли уж? — ехидно отозвалась девушка. — Я же свидетельствую против настоящего преступника. — Ты права. Я заеду, когда с меня снимут надзор. Надеюсь на тебя, Миона, — юноша ещё раз потряс конвертом, словно дразня девушку, и исчез в своём чёрном автомобиле, оставив Грейнджер стоять в одиночестве. Всю ночь она не спала, мучаясь в сомнениях. Что если это очередная подстава от Малфоя? Но ему нет смысла притворяться, если он действительно хочет на свободу. За него понесёт ответственность другой человек. Как же низко. В стиле Малфоя. На утро Гермиона всё же дошла до полицейского участка. Она подошла к стойке регистрации и, нервно сглотнув, выдала: — Я хочу засвидетельствовать преступление. Перед ней закружились люди, расспрашивая её о произошедшем. Девушку повели в комнату допроса, которая выглядела точь-в-точь, как в фильмах. Холодная, пустая и наполненная ярким светом, от которого болят глаза. — Вы понимаете, что при даче ложных показаний вы понесёте ответственность? — в который раз спросила её женщина, которая устраивала допрос. Гермиона сжала пальцы под столом и резко кивнула, стараясь не смотреть на неё. Дело было сделано. Гермиона Джин Грейнджер сознательно совершила преступление, скрыла имя настоящего виновника и испортила жизнь невиновному человеку, и всё это, чтобы сохранить свою. Эгоистично. Теперь не ей винить Фреда в сплошном эгоизме. Девушка в слезах добралась до дома, который, как обычно, пустовал. Она откопала ничтожные запасы алкоголя, которые отец прятал по шкафам, надеясь не добраться до них, если его снова возьмёт скорбь по жене. Именно это и было причиной того странного состояния, в котором Фред обнаружил подругу накануне ужасной вечеринки. И Гермионе нужно было срочно пережить это, забыть произошедшее, проще говоря стереть память. Ей очень вовремя написал Гарри. Он всегда словно чувствовал, когда подруге нужна поддержка. Его сообщение появилось в ту же секунду, как девушка подумала о прошлой жизни. Короткое. «Хэй, Герм, как дела? Не хочешь заскочить на выходных? Могу тебя кое с кем познакомить». Одна лишь мысль о растрёпанных чёрных волосах и зелёных глазах в совокупности с лучезарной улыбкой отгоняли дурные размышления. Девушка даже не задумывалась, когда писала ответ. Конечно, она поедет. Тут и думать нечего. Она любила свою прошлую жизнь и часто грустила по друзьям, которые остались в городе. Но получилось, как получилось: отца перевели в пригород, а Гермионе ничего не оставалось, как последовать за ним. У неё, конечно же, был вариант остаться с тёткой, но Грейнджер почему-то выбрала отца. Вот к чему это привело. За три месяца она огребла побольше проблем, чем за всю жизнь. И даже Фреда нельзя назвать светлой частицей в этом хаосе. Нет, он скорее его эпицентр. У Гермионы был выбор в любой момент улизнуть из пригорода под любым предлогом, но теперь она не могла так просто это сделать из-за него. Старая версия Гермионы могла бы, но та, которая появилась в конце августа так бы не поступила. Наверное. Гермиона исчезла рано утром, аккуратно приоткрыла окно и спрыгнула вниз, пачкая белые кроссовки в утренней росе. Она вылезла из невольных объятий Фреда, которые дарили тепло, а на улице её окатила прохлада. Она бы с удовольствием осталась нежиться в постели, утыкаясь носом в рыжую макушку, обладатель которой обнимал её, не отдавая себе в этом отчёта. Юноша делал это непроизвольно — засыпал он отдельно от Гермионы, а уже спустя минут двадцать она чувствовала на себе тёплые руки, уволакивающие к себе. Грейнджер никогда не сопротивлялась. Она любила объятия. Девушка заскочила к себе домой, чтобы захватить пару вещей, переодеться и оставить записку отцу. Поезд отходил в восемь, Гермиона уже купила билет и была готова помчаться в город навстречу давнему другу. Гермиона почувствовала, что безумно соскучилась, когда увидела Гарри, который стоял на платформе, ожидая её. Девушка исподтишка наблюдала за другом, пока он не видел её. Снова в широкой клетчатой рубашке нараспашку, домашняя футболка под низом, взлохмаченные волосы и круглые очки, которые постоянно ломаются, и поэтому у них перебинтована дужка. Гермиона уже сотню раз говорила ему перейти на линзы, ведь на дворе двадцать первый век, но Поттер упрямо сопротивлялся, отстаивая честь очков памятью к своему отцу. Его родители погибли, когда он был маленьким, а воспитывала его семья тёти по линии матери. Жуткие люди. Гермионе довелось один раз побывать у них в гостях — больше она туда ни ногой. Сейчас же он жил со своим крёстным, которого всё-таки выпустили из тюрьмы, в которую его ошибочно упекли двенадцать лет назад. Гарри немного нервно переминался с ноги на ногу, хрустел пальцами и оглядывался по сторонам. Эти милые сердцу Гермионы привычки грели душу. Девушка поправила на плече сумку и шагнула вперёд, выходя из толпы. Стоило Гарри увидеть подругу, и тот тут же улыбнулся и зашагал навстречу. Крепкие объятия сразу же вытеснили лишние мысли из головы. Никакого Малфоя, никакой Кэролайн и никакого Фреда. На эти два дня Гермиона будет думать только о Гарри. — Ты изменилась, — выдал Поттер, отходя на шаг назад и рассматривая подругу. Грейнджер тоже невольно окинула себя взглядом. Вроде всё как всегда: её бежевые штаны, короткий топ, волосы, собранные в пучок и почти что смывшийся макияж. — Не внешне, — добавил юноша, увидев заминку подруги, — внутренне. — В лучшую сторону? — с улыбкой спросила Грейнджер. — Пока не знаю, — Гарри покачал головой и протянул ей ладонь, за которую Гермиона с удовольствием ухватилась, и пара последовала на выход с вокзала. Город встретил Гермиону с распростертыми объятиями, как старого доброго друга. Яркий, живой и свободный, как и она когда-то. Грудь спёрло от боли, вызванной грустью по прошлому, но девушка поспешила её отогнать. У неё было не так много времени, чтобы тратить его на размышления. Она отключила свой телефон, на который уже успело прийти одно сообщение. Гермиона не стала читать его. Нет уж, она действительно приехала отвлечься, а это значит, что все проблемы из пригорода остаются там же. — Итак, я хочу тебя кое с кем познакомить, — заговорщически подмигнул Гарри. Гермионой завладела интрига — она хитро переглянулась с другом, и тот усмехнулся, покачав головой. Они с Гарри всегда держались вместе. Просто она перешла в другую школу, и им пришлось узнать, что такое дружба на расстоянии. Наверное, если бы не Поттер… А впрочем, Гермиона не любила слово «если» и вспоминать грустное прошлое. Девушка старалась смотреть в будущее, но это получалось не всегда так легко, как она думала. Перспектива познакомиться с новым человеком внушала неподдельный интерес. Если это друг Гарри, то он определенно хороший человек, потому что Гермиона доверяла Поттеру. Он видел гнилых людей насквозь, и девушка была уверена на все сто процентов, что парень сразу бы разглядел натуру Малфоя. Они бы не подружились. Но она совершенно точно не собиралась рассказывать юноше о нем. И о Фреде. Вряд ли Гарри понравится новость о друге — наркомане. Он не одобряет таких вещей, да и кто в здравом уме одобрит. — Ну здравствуй, знаменитая Гермиона Грейнджер, — незнакомец протянул свою руку и аккуратно пожал её ладонь. Девушка вмиг смутилась от одного его вида — в нем сквозила какая-то необыкновенная энергия. То ли улыбка, то ли взгляд лукавых глаз, но что-то в юноше заставило её щеки предательски покраснеть, словно ей было четырнадцать и к ней первый раз подошли знакомиться. Гарри хитро улыбнулся, разглядывая подругу. Он давно не видел её такой: настоящей, живой и, наверное, чуточку ранимой. Он, конечно же, принимал Гермиону любой, но её излишняя ожесточённость пугала юношу. И сейчас он подумал, что его друг смог бы попробовать вернуть старую Грейнджер хотя бы ненадолго. — Гарри, — окликнул Поттера юноша, — Сириус к нам не присоединится? — он хитро подмигнул, на что Гарри отмахнулся рукой и улыбнулся. Незнакомец постоянно бросал взгляды на Грейнджер даже во время того, как разговаривал с другом, от чего Гермиона не переставала краснеть, и, ей богу, ей это не нравилось. Она не любила, когда её так умело выбивали из колеи одним лишь взглядом. — Он бы с радостью, но ему нужно уладить кое какие дела с мародёрами, — ответил Гарри, засовывая руки в карманы. Гермиона невольно задумалась, когда она вообще в последний раз видела Люпина или Петтигрю. С первым она раньше часто любила болтать на разные темы — Ремус был очень интересным человеком. Питер был тем ещё поганцем. В последнее время Сириус и Ремус часто ссорились с ним, но Грейнджер мало что об этом знала — только то, что рассказывал ей Гарри. — В любом случае, мы его ждём, если он освободится, — сказал юноша, изгибая бровь. Гарри согласно кивнул. — А сейчас нам надо спешить. Впереди два дня безостановочных приключений, — он задорно хлопнул в ладоши, а затем посмотрел на Гермиону, которая стояла подле машины, исподтишка рассматривая нового знакомого. — Дамы… — он нахально улыбнулся, приоткрывая ей дверь, чтобы девушка разместилась на сидении. Грейнджер словила его взгляд, которым он наградил её. Возможно, прошла секунда, возможно, минута, как они стояли друг напротив друга, не разрывая зрительного контакта, пока Гермиона первая не улыбнулась и смущенно отвела взгляд в сторону. Девушка тряхнула головой и поспешила сесть в машину.

***

Кэролайн сидела прямо напротив белоснежной гладкой двери с металлической табличкой, на которой виднелось: «Чарльз Ходж. Психолог». Девушка не прекращала кусать внутреннюю сторону щёк, даже когда почувствовала вкус крови. Она прожигала взглядом имя врача, словно пытаясь заранее определить, стоит ли доверять этому мужчине или нет. Вокруг не было слышно ни звука — сплошной вакуум, который неприятно бил по ушам. — Кэр… — звуки резко нахлынули со всех сторон, когда колена девушки коснулась широкая ладонь Джорджа, а его бархатный голос тихо окликнул её. Кэролайн резко дернулась, выпадая из транса. Она тряхнула головой, отвлекаясь от созерцания таблички. — Ты в порядке? Девушка медленно обернулась к Уизли своим уставшим бледным лицом. Её глаза были полуприкрыты, а движения заторможены — в последнее время она пила слишком много успокоительных. Всё для того, чтобы держать себя в «смирительной рубашке» и не срываться на родных. А срывалась она часто и буквально ни с чего. Больше всех, конечно же, доставалось Джорджу. Младшая Джонсон кричала на него, стоило ему только сделать что-то не то или сказать что-то не так. Она изо всех била его своими руками, но юноше не было больно физически, только морально. Джордж старался зажать её в объятиях, пока она истерила и царапала ему кожу, до того момента, как у неё не заканчивались силы. И тогда наступали часы затишья, когда девушка утыкалась ему в грудь и надрывно плакала, извинялась, а затем засыпала. А потом всё заново. Миссис Джонсон и Анджелина виновато и с сочувствием смотрели на него. Джордж был уверен — они боялись, что он бросит Кэролайн, что она надоест ему своими истериками и он опустит руки в борьбе за её психическое здоровье. Как бы не так. Мать всегда говорила юноше, что любить сложно. Особенно, когда между вами встают тяжелые обстоятельства. Джордж вспоминал слёзы матери, когда отец из-за болезни в первый раз не вспомнил, кто она такая. Это был настоящий удар для неё. Но она стойко выстояла все испытания и не покинула его до самого конца. Так с чего бы Джорджу покидать Кэролайн? Если это нужно, то он ещё долго будет сцеплять зубы во время её истерик, он слова ей не скажет, лишь молча вытерпит все язвительные комментарии, которые, по правде говоря, режут его наживую, а затем успокоит её, когда девушке наконец-то понадобятся его слова. Но бросить Кэролайн сейчас — это всё равно, что подписать ей смертный приговор. — Кэр… — Джордж нежно провёл тыльной стороной ладони по её щеке, убирая пряди грязных волос. В последнее время девушка просто лежала не в силах ни есть, ни спать, ни поддерживать деятельность здорового человека. — Я в порядке, — заученным тоном ответила девушка, прикрывая глаза. Они оба знали, что это ложь. Как же глупо притворяться, когда все знают правду. Тогда зачем же люди отчаянно продолжают делать? — Я рядом, — прошептал Джордж, накрывая её ладонь своей. Он аккуратно переплел их пальцы, чуть сжимая её руку. Кэролайн нервно сглотнула и отрешённо кивнула головой, снова всматриваясь в дверь. Она не шевельнулась, когда та открылась, и в проеме показался доктор Ходж. Девушка смотрела куда-то в район его коленок, не обращая внимания на что-либо ещё. — Мисс Джонсон? — деловито спросил мужчина. Он вопросительно переглянулся с Джорджем. — Кэр, давай, — прошептал Джордж, сжимая её руку. Второй он чуть подтолкнул её в спину, чтобы она встала. Девушка не стала сопротивляться, а там её уже подхватил врач. Кэролайн исчезла за белоснежной дверью, и в коридоре повисла напряжённая тишина. Ломать себя заново было безумно больно. Казалось, что ещё больнее, чем ей было в тот проклятый вечер. Рассказать произошедшее вслух чужому человеку, который отрешённо слушает тебя, иногда что-то записывает и редко ловит твой испуганный взгляд, затем покачивает головой, стало для девушки настоящей пыткой. Она вжималась в мягкое кресло, полностью пропадая в нем. Говорить Кэролайн начала не сразу — сначала она молчала минут пятнадцать, изредка переглядываясь с доктором Ходжем, который разъяснял ей ситуацию. — Это ваш молодой человек? — спросил мужчина, как только Кэролайн закончила свой длинный рассказ. Девушка надрывно вздохнула, громко шмыгая носом. Этот вопрос выбил её из колеи — она не была готова говорить про Джорджа, особенно, когда тот сидит под дверью. — Он не услышит нас, не волнуйтесь, — заверил её доктор Ходж, завидев быстрый взгляд в сторону входа. — Да, мы вместе три года, — сдавленно ответила девушка. — Он был с вами в тот вечер? — Нет. — Как он узнал? — Ему позвонили. — Он уезжал или остался дома? — Уезжал. Кэролайн не знала, почему так быстро и легко отвечала на вопросы, и почему эти вопросы были такие странные. — Я вижу, он оказывает вам большую поддержку, — мужчина кинул на неё взгляд из-под очков. — И, исходя из вышесказанного вами, могу сделать вывод, что он больше всех страдает от выхода ваших эмоций. Ему не нужен был ответ — это было очевидно. — Вы хотели расстаться с ним? — Да, в начале. — Почему не смогли? — Он не позволил. Доктор Ходж остановился в записях, рассматривая девушку. Кэролайн и без того чувствовала себя неуютно, словно она была в большой опасности, а вот этот взгляд лишь увеличивал тревогу. — Мы назначим ещё несколько занятий… — мужчина быстро пролистал несколько записей, — думаю по два раза в неделю будет достаточно. Или вы хотите чаще? — Мне достаточно, — спешно заверила его девушка. — Отлично, — доктор Ходж, закрыл свою записную книжку. — Может быть вам есть что ещё рассказать, Кэролайн? Вы что-то чувствуете или чего-то боитесь? — тон его голоса заметно поменялся. Он стал более мягким и тихим, словно мужчина рассказывал какую-то тайну. — Нет, я рассказала всё, — сдавленно ответила Кэролайн, сжимая пальцы. — Хорошо, — поджав губы, сказал мужчина. В воздухе снова повисло ощущение липкой лжи, которая окутывала девушку. Доктор Ходж не стал на неё давить на первом же сеансе, но он прекрасно знал, что девушка не поделилась своим главным страхом на данный момент.

***

Гермиона стояла на балконе, встречая рассвет. Солнце только-только выглядывало из-за горизонта, освещая крыши домов. Воздух был прохладный, и дышалось гораздо легче, чем днём, когда пекло было такое, что единственным желанием было оказаться запертым в холодном мокром подвале. Ветер обволакивал худые ноги девушки, поднимаясь выше и выше, задевая края огромной футболки и пропадая где-то внутри. Гермиона зацепила волосы сзади, чтобы кудри не мешали шее охладиться. Когда ветерок коснулся кожи, которая уже вся была покрыта потом, девушка блаженно прикрыла глаза и улыбнулась. Ей действительно стало хорошо. Вид на город был потрясающий, момент был потрясающий, она чувствовала себя тоже потрясающе. Единственным маленьким недостатком происходящего была тоска где-то внутри. Как маленькая зацепка на свитере в непримечательном месте. Её вроде бы и не видно, но тебе она не даёт покоя. Так же было и у Грейнджер на душе. Девушка обернулась назад, пытаясь вспомнить, куда она положила сумку, в которой был телефон. Она мало что помнила со вчерашнего вечера, но факт того, что она проснулась в кровати с другом Гарри говорил о многом. Скорее всего было весело. Гермиона на носочках прошла мимо кровати, на которой раскинулся юноша, и добралась до своей сумки. Покопавшись в её немногочисленных внутренностях, она, наконец, нашла заветный мобильный. Грейнджер ещё раз глянула на размеренно вздымающуюся спину спящего парня и улыбнулась. Нет, кое-что она всё-таки помнила. Гермиона снова вернулась на балкон, прикрывая за собой дверь. Она нажала на кнопку включения, всматриваясь в чёрный экран. В отражении на неё смотрела какая-то другая девушка. Грейнджер вздрогнула от этого чувства. Нет, это была она же, просто выражение её лица совершенно отличалось от того, какое она привыкла видеть в зеркале. Блёстки снова размазались чуть ли не по всему лицу, и Грейнджер аккуратно подтёрла их кончиком пальца. Экран включился, и на телефон посыпались уведомления. Ну конечно же, он писал ей. И звонил. Гермиона довольно долго смотрела на его имя, не решаясь открыть сообщения. Она смахнула уведомление в сторону, а затем набрала его номер. Долгие протяжные гудки были настолько громкими, что Гермионе казалось, будто их слышит весь город, но причина крылась в контрастной тишине. Время на часах показывало пять утра, все нормальные люди спят, но Грейнджер знала, что он сейчас не спит — смотрит на потолок с трещинами, пока его ноги, высунутые из-под одеяла обдаёт точно такой же прохладный утренний ветер. А всё потому что каждую ночь мама заходит, чтобы открыть окно, хотя Фред говорит ей этого не делать. Гермиона мнётся на месте, сжимает губы и жмурит глаза, повторяя про себя, словно какую-то неизвестную мантру: «Ответь мне, давай же, ответь». Но гудки продолжают звучать один за другим. Девушка практически решается положить трубку, когда Фред, наконец, отвечает. Гермиона слышит несколько секунд тишины, которую он боится нарушить, предоставляя ей право сделать это. — Хэй… — шепчет Грейнджер с легкой улыбкой на лице. Зацепка на свитере исчезает, и на душе становится легче. — Хэй… — он устало шепчет ей в ответ своим хриплым голосом. Гермиона знает наверняка: он лежит на спине с телефоном у уха, одеяло откинуто, но окно всё ещё открыто. Он не встанет, пока его ноги совсем не замёрзнут. Рыжие волосы растрёпаны, а губы сухие, потому что он спит с открытым ртом, и им всегда не хватает влаги. Это причина, по которой Фред первым делом облизывает их, когда просыпается. — Как ты? — сразу же спрашивает Гермиона, стараясь услышать каждый его вдох, что только сможет уловить телефон. И у неё получается: Фред глубоко вздыхает, девушка знает, что он прикрыл глаза, ещё секунда и он оближет свои губы. — Честно? — Честно, — просит Грейнджер. Она уже знает ответ. — Плохо, — подтверждает её мысли Фред. — Я приеду сегодня вечером, — говорит Гермиона, не спрашивая причину. Они оба знают, что это она. — Ты не отвечала, — с осуждением добавляет Фред. Гермиона перестаёт улыбаться, опуская глаза. Она рассматривает тихую пустую улицу, которая уже совсем скоро заполнится народом. Девушка сжимает перила балкона, пытаясь найти оптимальный ответ. — Мне нужно было… — Побыть одной, я знаю, — сразу же заканчивает за ней Фред. — Прости, — искренне говорит Грейнджер, и Фред совершенно точно уверен, что видит её выражение лица. Брови изогнуты, губы поджаты, так и сквозит чувством вины. — Не извиняйся, — успокаивает её юноша. — Просто… — он затихает на несколько секунд, думая, говорить ли это или нет, -…просто приезжай скорее. У Гермионы что-то ломается внутри от его голоса. Он полон мольбы, ему плохо без неё. — Я приеду и сразу к тебе, — уверяет его Грейнджер. — Хорошо? — Хорошо… — облегченно шепчет Фред. — Я буду ждать. Гермиона не может совладать с собой. Ей определенно точно хочется сказать ему эти слова, но она совершит очередную ошибку, сделав это. Разговор подходит к концу, и, до боли в кистях сжав перила, Грейнджер всё-таки выдаёт свои истинные мысли. — Я скучаю, — с надрывом говорит она еле слышно, но Фред услышал бы даже её предсмертный шёпот. А такие слова уж точно. Гермиона может почувствовать, как он замирает на месте, тоже сжимая телефон в руке. Трещины на потолке больше не кажутся ему занимательными. — Я тоже, — спустя несколько секунд молчания отвечает ей Уизли. И оба говорят правду. Гермиона несётся с вокзала прямо к нему, стараясь не думать о глупости, которую совершает, об ошибке, которую повторяет. Она слишком много думает в последнее время. Ей уже не нужен камешек, чтобы будить Фреда — она итак знает, что он её ждёт. Девушка быстро преодолевает трудный подъем до его окна, и её сердце сжимается, когда она видит, что оно открыто специально для неё. Гермиона буквально заваливается в его комнату, нечаянно смахивая стопку книг с тумбочки, и спотыкается о сумку на полу, но её быстро ловит Фред. Девушка дергает ногой, пытаясь освободиться от ремня, обвившего её ногу, а сама прижимается к юноше, сильнее обхватывая его шею. Они оба громко дышат от переизбытка эмоций. Почему-то им хватило двух дней, чтобы соскучиться. — Вот видишь, я уже тут, — задорно шепчет Гермиона, стараясь не нарушать тишину комнаты. Она улыбается, чувствуя, как Фред зарывается носом в её волосы, задевает кожу её шеи, льнет к ней всё ближе, словно она вдруг может испариться. Она не отстраняется от него, позволяя юноше обнимать её столько, сколько ему будет нужно. В это время она рассматривает его комнату, которая больше похожа на свалку. Гермиона заметила, что, когда она собиралась уехать, с Уизли уже было что-то не то, но теперь она была твёрдо уверена — Фред чувствовал себя хреново. — Можешь, пожалуйста, — он слишком сильно выделяет это слово, выдавливая его из себя, словно стараясь не заплакать пока говорит, — никуда больше не уезжать? Хотя бы ближайший месяц. — Хорошо, — с тревогой в голосе отвечает Гермиона. — Спасибо, — совершенно искренне благодарит её Фред, перебирая пальцами крупные кудри. Он чувствует её запах, но смешанный с чьим-то чужим, незнакомым ему. Время довольно позднее, и завтра новый учебный день, так что Гермиона укладывает Фреда спать, словно маленького ребёнка. — Останься, — неуверенно просит он её. — Если тебе не сложно, — поспешно добавляет юноша, понимая, что он уже достаточно наговорил ей сегодня. Гермиона неуверенно оглядывается по сторонам, раздумывая, насколько глупа эта затея, но затем соглашается и ложится рядом. Фред уже не стесняется и сразу подвигается ближе. Их лица очень близко, так, что Гермионе даже немного некомфортно, потому что она не может так долго смотреть в эти голубые глаза. — Гермиона, — спустя пару минут молчания и долгого наблюдения друг за другом окликает её юноша. — Да? — Ты когда-нибудь жалела, что встретила меня? — задаёт необычный вопрос Фред. Он смотрит на неё внимательно, стараясь уловить каждую эмоцию, которая мелькает на лице девушки. Ему очень важно узнать ответ. Все эти два дня он передумал всё что можно. Мысли о произошедшем медленно разбирали его по кусочкам, он сам себя закапывал всё глубже и глубже. Он не может спросить прямо об её чувствах к нему, потому что он боится услышать ответ, так что юноша решает спросить что-то другое, но всё равно очень важное для него. — Нет, конечно, — отвечает Гермиона. Она лжёт. Жалеет до сих пор. Её жизнь слишком сильно перевернулась после переезда в пригород. Фред ломает её с каждой их встречей. Гермиона руками и ногами сопротивляется сближению с юношей, но это происходит уже не по её воле. Хорошо ли ей с ним? Да, определенно. Гораздо лучше, чем с другими. Почему она сопротивляется? Знает, чем это кончится в конце концов. Это неизбежно, Фред вернётся к наркотикам или просто уйдёт, а Гермиона его не удержит, потому что она — не спасатель и не вытянет его на свет, потому что при первой возможности она трусливо убежит и спрячется, потому что она больше никогда в жизни не хочет испытывать эту боль от потери. И эта вина от того, что она лжёт ему, что она думает о том, чтобы сбежать, пожирает её изнутри. А причина этому только одна — она влюбляется в Фреда Уизли. То, чего она так боится, неизбежно происходит с ней. То, чего она так умело избегала целый год, вновь настигает её, и девушка не в силах противостоять этому. Она лишь старается удержаться и не упасть вниз, не дать своим чувствам вырваться наружу и вдохнуть свободы. Гермиона потерпит столько, сколько будет нужно, а потом исчезнет, но до тех пор, она прикуёт себя цепями, чтобы не сорваться в объятия Фреда Уизли.

***

Кэролайн ходила к психологу на протяжении всего месяца. И на каждом сеансе её сопровождал Джордж. Ближе к концу декабря они сократили посещения до одного раза в неделю. В целом, девушке действительно полегчало: она стала восстанавливаться, меньше срываться на родных, часто отвлекалась от дурных мыслей, а самым главным достижением для неё стало то, что она, наконец-то, смогла спокойно спать в кровати. Джордж трепетно наблюдал, как Кэролайн восстанавливается шаг за шагом. Миссис Джонсон и Анджелина больше не смотрели на него виновато, в их взгляде читалась лишь безграничная благодарность. Вдвоём они бы вряд ли вытащили девушку, а Джордж принял на себя весь удар, позволив ей делать с ним всё что душе угодно. В какой-то момент Уизли был уверен, что ему самому скоро понадобится психолог. Мать с грустью смотрела на уставшего сына, который день за днём возвращался домой после полуночи, запирался в своей комнате и никого не пускал. Но с каждой новой улыбкой Кэролайн, с каждым её смехом, с каждым объятием, которое она иногда дарила ему, Джордж верил, что у них всё обязательно наладится. Кэролайн чувствовала себя гораздо лучше при других людях. Не совсем как раньше, конечно же, но так уже вряд ли когда будет. Однако в школе она не боялась оставаться одна, но её все равно постоянно сопровождала Гермиона. — Хэй, не хотите потусить сегодня у меня? — спросила Грейнджер, набирая в тарелку побольше еды. Она искоса посмотрела на Кэролайн и Луну, которые шли следом за ней. Гермиона на секунду задержалась взглядом на Джонсон, которая выглядела болезненно. — Кэр, все в порядке? — обеспокоенно спросила Грейнджер, откладывая ложку в сторону. Кэролайн отстранённо смотрела на еду и не отвечала. — Кэролайн? — потусторонний голос Лавгуд вытащил её из транса. Девушка вздрогнула и обернулась к подругам. — Просто плохо себя чувствую, — отмахнулась она, опуская голову. Она отложила поднос, решив, что сегодня повременит с приемом пищи. — Я пойду займу столик, а вы присоединяйтесь, — сказала Гермиона и, ещё раз окинув взглядом Джонсон, удалилась восвояси. — Ты выглядишь странно в последнее время, — выдала Луна, выбирая себе подходящую булочку хлеба. Кэролайн вопросительно на неё посмотрела, изгибая бровь. Лавгуд чуть улыбнулась в ответ на её непонимающий взгляд. — И ведёшь себя тоже странно. В один момент мне даже показалось, что ты беременная, — хохотнула светловолосая. И вокруг будто в тот же момент всё погрузилось в вакуум. Кэролайн замерла на месте, сжимая рукой сумку. Улыбка сникла с лица Лавгуд, когда она поняла, что только что сказала. Девушки долго смотрели друг на друга, не зная, что делать дальше. — Эээ…прости, Кэр, я… — Мне нужно отойти, — резко прервала её девушка, срываясь с места. Луна даже не успела её остановить — так быстро Кэролайн испарилась из виду. Лавгуд нервно сглотнула, оглядываясь по сторонам. Гермиона сидела за столом, но ни одного из близнецов Уизли не было. Луна присела рядом с Гермионой, которая самозабвенно уткнулась в телефон, секунда за секундой получая новые уведомления. Лавгуд изредка поглядывала на подругу, не решаясь завести разговор. — Эм…а где Кэролайн? — спустя минут пятнадцать, наконец, спросила Грейнджер, отвлекаясь от переписки. — Она сказала, что ей нужно отойти. Наверное, пошла к Джорджу, — неуверенно ответила Лавгуд, мысленно надеясь, что это правда. Гермиона молча посмотрела на неё, размышляя о возможной причине внезапного исчезновения Кэролайн. — Ты что-то сказала ей? — с явным подозрением спросила Грейнджер. Она как никто другой знала, как Лавгуд иногда может выдать то, что обычно держат только в мыслях. — Нет, вроде нет, — соврала Луна. Грейнджер выглядела слишком нервной, и Лавгуд не желала признаваться в своей ошибке. Гермиона ещё раз зыркнула в её сторону, а потом отвлеклась на уведомление. Девушка снова уткнулась в переписку. Так они просидели ещё минут пятнадцать, пока к ним за стол не уселись близнецы Уизли. — А где Кэролайн? — будничным тоном спросил Джордж, оглядывая всех присутствующих. Гермиона медленно подняла взгляд, который быстро наполнялся тревогой от осознания, что подруга явно не видела Джорджа. — Разве она была не с тобой? — неуверенно спросила Гермиона, откладывая телефон в сторону. Она посмотрела на Фреда, сидящего сбоку, но тот лишь отрицательно кивнул головой — они с братом были вместе. — Она куда-то ушла? — в голосе Джорджа начала появляться паника. — Минут тридцать назад, — сдавленно ответила Гермиона, понимая, что у них проблемы. — Что она сказала? — требовательно спросил Уизли. Гермиона кинула взгляд на Лавгуд, которая впала в ступор. — Луна? — Джордж поймал взгляд Грейнджер, направленный в её сторону. — Что она сказала перед тем как уйти? — Что ей просто нужно отойти, — ответила Лавгуд. Джордж глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Он быстро вытащил телефон, набирая младшую Джонсон. Все присутствующие слышали лишь протяжные долгие гудки. Фред переглядывался с братом, словно мысленно общаясь. Он чувствовал кожей его тревогу, которая усиливалась с каждой секундой. — Позвони Анджелине, — сразу же предложил Фред, как только прозвучал последний гудок. Джордж согласно кивнул и набрал старшую сестру Кэролайн. — Анджи? Ты не видела Кэролайн? — быстро протараторил Джордж, нервно сжимая трубку. Он кидал взгляд с одного человека на другого, параллельно слушая громкий голос Анджелины. Младший Уизли сбросил трубку и сдавленно произнёс: — Она не видела её. — Давайте проверим в школе, — выдала Гермиона, вскочив с места. Джордж поднялся следом, согласно кивая. В школе её нигде не было. Они проверили всевозможные места, где Кэролайн могла бы укрыться, но нигде не было и следа. Джордж постоянно названивал девушке, но гудки не прерывались, монотонно следуя друг за другом. — Я думаю, нам стоит сходить к ней домой, — предложила Гермиона близнецам. Фред и Джордж переглянулись и согласно кивнули. Все трое собрали вещи и покинули школу, спеша в сторону дома Кэролайн.