Little euphoria

Троица приближалась к дому Кэролайн, когда Джордж звонил миссис Джонсон. — Да, здравствуйте, Кэр не звонила вам? — поинтересовался юноша, вновь переглядываясь с братом. Фред напряжённо всматривался в лицо Джорджа, будто силясь забраться ему в голову. — Она не отвечает на звонки, и я не знаю, где она. Вы не дома? Фред вопросительно посмотрел на брата, но тот отрицательно покачал головой. Миссис Джонсон была на работе. — Да, я позвоню, когда найду её, не волнуйтесь, — сказал Джордж, бросая трубку — они как раз подошли к дому. Юноша быстро пошарился в своей сумке, доставая из неё ключ. — У тебя есть ключ от их дома? — удивился Фред. — Естественно, — выдал Джордж, словно это было самой очевидной вещью на свете. Юноша толкнул дверь, заходя внутрь. Он бегло огляделся вокруг, но в доме стояла мёртвая тишина. — Кэр! — громко крикнула Гермиона, чтобы её голос был услышан в каждой комнате. Ответа не последовало, и все трое переглянулись. — Давайте разделимся. Гермиона, поищи тут, а я пойду на второй этаж, — уверенно сказал Джордж, двигаясь в сторону лестницы. Он быстро взбежал по ней, пропадая из виду. — У меня плохое предчувствие, — прошептала Грейнджер, сжимая ладонь Фреда. Девушка стояла на месте ещё секунду, а затем рванула вслед за Джорджем. Фреду не оставалось ничего другого, как последовать за ними. Гермиона буквально залетела в комнату, когда увидела из коридора, как Джордж приподнимает с пола чьё-то тело. Никого другого кроме Кэролайн в доме быть не могло. — Что?.. — истеричным шёпотом выдала Гермиона, застывая в проходе и осматривая ошарашенное лицо Джорджа, который не мог сдвинуться с места. На его руках раскинулась Кэролайн. Она была без сознания. Гермиона быстро огляделась вокруг. На полу были следы рвоты, у кровати лежала банка из-под таблеток. Девушка рванула к ней, поднимая её с пола. — Золпидем… — отстранённым голосом произнесла она. Грейнджер резко повернулась к друзьям, испуганно оглядывая всех. — Это снотворное, — отчеканила девушка, падая на колени возле Джорджа и Кэролайн. Гермиона потянула подругу на себя, переворачивая её на бок, чтобы та не захлебнулась слюной. Младшая Джонсон выглядела ужасно — одежда испачкана в рвоте, первом признаке отравления, её конечности иногда дергались. — Она ещё в сознании, почти на краю. У нас есть время, — шептала Гермиона, заправляя испачканные волосы ей за уши. — Я принесу воды. Джордж, — девушка повернулась к нему лицом, на котором читалась полная уверенность в своих действиях, — вызывай у неё рвоту. Фред, звони в скорую, скажи возраст, причину, название лекарства и адрес, — отчеканила Грейнджер, поднимаясь с пола. Она испарилась с места, оставив братьев в полной тишине. Они молчали около десяти секунд, не в силах двинуться с места, словно, если они это сделают, то происходящее станет реальностью. Джордж отмер первым, когда услышал неприятный хрип — Кэролайн задыхалась. Юноша подскочил с места, поднимая девушку, чтобы отнести её в ванную. Он склонил Кэролайн над унитазом и засунул два пальца ей в рот, нажимая на корень языка. — Давай, Кэр, давай же, — умоляюще шептал юноша, утыкаясь носом в её затылок. Он нажал чуть сильнее, и её всё-таки вырвало. Затем ещё и ещё, и она даже двинула руками. Фред стоял, замерев в проеме двери ванной комнаты, и наблюдал за ужасной картиной. Он сжимал в одной руке телефон, а в другой злосчастную упаковку снотворного. Джордж отвлёкся от девушки, поворачиваясь к брату. — Мать твою, чего ты застыл?! — закричал Джордж. — Звони в скорую! Фред испугался ещё больше, увидев выражение лица брата. Оно было наполнено злостью, отчаянием и невыносимой болью. А ещё Джордж снова плакал. — Дай сюда телефон, — прорычал юноша, выдергивая мобильный из его рук. Он быстро набрал одной рукой номер экстренной службы, пока другой поддерживал изредка дёргающееся тело Кэролайн. Позади Фреда появилась Гермиона — она тут же оттолкнула застывшего юношу с дороги, пробираясь к подруге. Грейнджер опустилась на пол, чтобы залить ей в рот побольше воды. Джордж вытащил пальцы изо рта девушки, чтобы Гермионе было удобнее, а в это время судорожно объяснял скорой произошедшее. Юноша завершил звонок и отбросил телефон, возвращаясь к девушке. — Давай снова, — сказала Гермиона, убирая графин в сторону. Джордж поднялся на колени, обхватил Кэролайн со спины и начал вызывать у неё рвоту. Фред не мог спокойно смотреть на это зрелище. Он отвёл взгляд в сторону. Юноша словно находился в каком-то трансе — умоляющие крики Джорджа и попытки Гермионы успокоить его слышались из-за пелены. Фред кинул взгляд на раковину, в угол которой он изо всех сил вцепился, чтобы не упасть. На краю был оставлен одинокий тест на беременность. У юноши внутри всё сперло от осознания причины произошедшего. Трясущейся рукой он взял его, чтобы рассмотреть поближе. — Джордж… — дрожащим голосом окликнул он брата. Взгляд всё ещё не мог оторваться от двух ярких полосок. — Джордж… — Нет, нет, нет, Кэр, прошу тебя, не оставляй меня, — сквозь слёзы, продолжал упрашивать Джордж. Он хлопал девушку по лицу, вытирал с её щёк остатки рвоты. — Пожалуйста, Кэр… — Джордж, — снова позвал его Фред. Младший близнец, наконец, услышал его и одарил таким ненавистным взглядом, что у юноши пошли мурашки. — Она беременна, Джордж. В эту же секунду все замерли на месте, оставшись в полной тишине. Гермиона перестала истерично мять упаковки активированного угля, а Джордж перестал хватать воздух ртом из-за непрекращающихся слез. Фред неуверенно приподнял руку, сжимая в ней злосчастный тест. Ему физически было больно смотреть на своего брата, состояние которого невозможно было описать. Он смотрел на него так, что Фред предпочёл бы умереть сам, чем позволить сделать это Кэролайн. Внизу послышался звук открывшейся двери. Дальше Фред мало что помнил: в комнату залетели врачи, затем они попытались что-то сделать, пока девушку снова не начало рвать тем, что осталось внутри неё. Они что-то укололи ей, но лучше не становилось, затем появилось ещё двое, и Кэролайн унесли на носилках. Джордж последовал за ними, а Гермиона с Фредом остались стоять в ванной, наполненной ужасным запахом рвоты, кучей испачканных полотенец и лужами воды. Гермиона была вся грязная, тяжело дышала, но не могла сказать и слова. Фред всё ещё сжимал в руках тест, который испоганил жизнь его подруги. Вернее, это сделали другие люди, но именно беременность снова подкосила девушку, которая только-только начала восстанавливаться. Кэролайн была словно хрупкая фарфоровая ваза, которую один раз разбили, но чудом склеили обратно. И все постоянно боялись, что клей перестанет работать — ваза развалится на кусочки. Джордж бережно охранял её, еле дыша над ней, но она всё равно разбилась прямо в его руках, оставляя на коже глубокие порезы. Фред не был уверен, что его брат сможет с этим справиться. То, как выглядел юноша, когда обнимал бессознательное тело хрупкой девушки, которая не реагировала на его умоляющие крики, буквально разбило Фреда на такие же маленькие куски. Теперь он в полной мере осознал чувства Джинни, когда та нашла его в начале лета. Теперь Фред сам встал на место сестры. То, что он увидел, было отвратительным и омерзительным. Это была смерть, наступившая на пятки, и пахла она ужасно, до боли в легких, словно они заживо сворачивались от этого аромата. Что должно было случиться с психикой человека, чтобы он сознательно пошёл на самоубийство? Кэролайн, такая хрупкая, нежная, так любящая Джорджа, никак не могла ассоциироваться со смертью. Она бы никогда не оставила Уизли одного, но теперь в этом не было такой уверенности. Она попыталась это сделать. Младшая Джонсон пошла по самому легкому пути, хотя, по правде говоря, нужно быть либо очень сильным, либо очень уставшим, чтобы сознательно лишить себя жизни. Кэролайн, скорее всего, относилась ко второму типу. Обнаружившаяся беременность толкнула её в руки смерти, и, наверное, она даже и не смогла подумать о семье, о Джордже, о том, что выход есть всегда. Кэролайн слишком сильно устала. В самый последний момент все хотят жить. И как бы люди не желали собственной смерти, в последнюю секунду, когда они делают свой последний вздох, когда они чувствуют, как жизнь утекает сквозь пальцы, когда слышат хрипение смерти за спиной, они понимают, что все проблемы решаемы. Кроме одной — они уже умирают. Но в этот момент будет уже слишком поздно что-то менять. Гермиона всегда считала, что выражение лишить себя жизни априори неверное. Не себя, а кого-то, так как жалеть о ней будете не вы, а ваши близкие. Смерть — это всегда испытание для других. Так же как и факт того, что после смерти человека мы тоскуем не по нему, нам больно из-за того, что у нас больше не будет возможности провести с ним время. В каком-то роде это сплошной эгоизм, но это природа человека, и тут ничего не поделать.

***

Кэролайн устроила настоящую суматоху. Мать сорвалась с работы, сестра сбежала из школы. Джордж виновато посмотрел на них, когда женщины ворвались в палату, где без сознания лежала Кэролайн, словно говоря: «Я не смог. У меня не получилось». Миссис Джонсон неуверенно подошла к дочери, осматривая её бледное лицо. — Что случилось? — всё-таки спросила она, желая узнать причину совершенного поступка. А у Джорджа словно отказали голосовые связки. Он даже не мог подумать об этом, что уж там произнести вслух. Эти два слова звучали омерзительно, и в каком-то роде Джорджу было самому от себя противно, что он так думал. Для него это не должно было играть роли сейчас, однако злость поднималась в нем волной, когда он вспоминал слова брата, сказанные в ванной комнате. — Джордж? — требовательно переспросила миссис Джонсон. Юноша опустил голову вниз, обхватывая её руками и изо всех сил сжимая в попытке испариться из палаты. Он пытался сдержать слёзы, зажмурив глаза. Уизли скрежетал зубами от ярости, которая до краев наполнила его кувшин терпения. — Она беременна, — всё-таки произнёс Джордж на одном выдохе, а затем снова захлопнулся, надеясь, что он либо за секунду оглохнет, либо больше никогда ничего не сможет сказать. Признавать факт было больно. Миссис Джонсон не было нужды уточнять, от кого была беременна её дочь. Единственное, что не могла понять женщина — это чувства Джорджа по отношению к этому факту. Но она не смогла найти в себе силы сказать хотя бы одно слово. Ни в поддержку Джорджа, ни что-либо ещё. Женщина просто развернулась и покинула палату, решив, что для начала выслушает врача. Пользы для Кэролайн от её присутствия все равно не было. — Джордж, — робко окликнула юношу Анджелина, присаживаясь рядом с ним на диванчик. Девушка аккуратно положила ладонь на его колено. Она видела, что он плакал, просто старался сдержать это, но теперь у него это получалось из рук вон плохо. — Поезжай домой, — прошептала Анджелина в надежде, что он услышит её в своей внутренней истерике. — Ты всё равно не сможешь ей помочь сейчас. Анджелина, конечно же, была уверена, что юноша останется, как и было в прошлый раз, когда он обитал в их доме целую неделю. Не было сомнений, что теперь он поселится в палате на гораздо больший срок. Но что-то с разочарованием обрушилось в её душе, когда Уизли встал с места и, схватив свою куртку, покинул комнату, оставив Анджелину сидеть в недоумении. Девушка поняла — он устал бороться. Он устал собирать вазу по кусочкам, которая, по правде говоря, не имела ни малейших шансов снова стать той очаровательной вазой, которой она была до падения. Уизли порезал руки осколками — теперь ему надо залечить раны. Миссис Джонсон удивленно посмотрела на Джорджа, столкнувшись с ним в проходе. Он не сказал ей ни слова. Женщина взглянула на дочь, но та отрицательно покачала головой. — Врач сказал, что опасность позади, — неловко начала миссис Джонсон. Она считала, что эти слова должен был услышать именно Джордж. — Пока не знаем, какие последствия могут быть, но помощь подоспела вовремя, и поэтому риски минимальные. Думаю, нам следует сказать спасибо семье Уизли и Грейнджер, — закончила женщина, присаживаясь рядом со старшей дочерью. Они смотрели на Кэролайн в полной тишине, нарушаемой редкими звуками медицинских аппаратов, и думали о том, что им делать дальше. Фред сидел в гостиной, когда брат появился дома. Юноша даже удивился его приходу — он не сомневался, что тот останется с Кэролайн, пока его пинками не выгонят из больницы. Джордж даже не обратил внимания на Фреда. Он откинул куртку и прошёл на кухню, чтобы выпить воды. Взвесив все за и против, а также вспомнив прошлый опыт, Фред всё-таки встал с места и подошёл к брату. — Джордж, — максимально осторожно окликнул он брата. Размеренно вздымающаяся спина юноши замерла в один миг, словно ему перекрыли весь кислород. — Давай не сейчас, Фред, — устало сказал младший близнец, опуская голову вниз. В груди Фреда всё сжалось от боли, которая появилась, стоило ему услышать голос брата. — Поговори со мной, — вновь попытал удачу старший брат, подходя ближе. Он положил свою ладонь на спину Джорджа и чуть потянул на себя, чтобы развернуть его. Джордж выглядел ужасно, но Фред умело не подал виду. — Что мне сказать? — шёпотом спросил он. Его брови вопросительно изогнулись, а глаза потускнели. — Я устал, Фред. Я чертовски устал, — честно выдал юноша, прикрывая глаза. Из уголка его глаз выкатилась одинокая слёза. Фред разглядывал своего брата, не в силах поверить в то, что видит. Всегда такой сильный духом Джордж упал на землю и, кажется, разбился. Тот, кто всегда поддерживал, сейчас сам нуждался в поддержке. И Фред понял, что это его шанс — шанс стать настоящим братом. Юноша шагнул вперёд, заключая Джорджа в крепкие объятия, прижимая его голову к своему плечу. Тот не сопротивлялся и сразу принял его порыв. Из горла Джорджа вырвался сдавленный хрип, и юноша вжался в тело брата, хватаясь за него, словно утопающий за поданное весло. Фред тянул брата наверх, не давая ему утонуть, так сильно, как только мог. — Всё хорошо, — еле слышно шептал он, чувствуя, как отцовская фиолетовая толстовка промокает под горькими слезами сына. — Всё будет хорошо. Мы вместе. Фред поймал взглядом Джинни, которая стояла рядом с ними, скрестив руки на груди и с болью в глазах рассматривая Джорджа. Он рассказал ей. Мать пока не знала, так что они втроём чувствовали себя одним целым, словно маленькая команда на корабле, терпящем крушение. — Иди сюда, — одними губами прошептал он сестре, протянув одну руку. Джинни неуверенно шагнула вперёд, обнимая Джорджа. Брат обхватил её руками в ответ, отрываясь от Фреда. Их маленькая кухня, на которую слабо проникал дневной свет, в которой единственным шумом было монотонное звучание старого холодильника и шевеление потрёпанных жалюзи от тёплого уличного ветра, залетающего в открытое окно, стала такой уютной, что Фреду хотелось, чтобы этот момент семейного уединения братьев и сестры никогда не заканчивался. Он лишь желал, чтобы боль Джорджа наконец закончилась.

***

Кэролайн очнулась посреди ночи ближе к раннему утру. Девушка медленно повернула голову в сторону, осматриваясь в палате. Внутри всё сильно гудело, и глаза еле открывались. Кэролайн пыталась понять, что произошло, но вспомнив, пожалела о своём желании. Лучше бы она умерла. Это было единственной первой мыслью, проскочившей в её голове. Она знала, кто её спас — сомнений быть не могло. Девушка в одну секунду возненавидела Джорджа. От её шевелений проснулась Анджелина. Старшая сестра осторожно подошла к постели и посмотрела на Кэролайн, которая тихо плакала, прикрыв глаза. — Кэр? — прошептала Анджелина, заправляя светлую прядь ей за ухо. — Где он? — было первым, что спросила девушка. — Он ушёл. — Когда? — Ещё днём. Кэролайн будто ударили по голове. Он ушёл уже давно, хотя тот Джордж, которого она знала, никогда бы не покинул её. И тогда вина захлестнула девушку с головой, вся её ненависть пропала в раз. — Позвони ему, — тихо попросила девушка, — пожалуйста. — Сейчас пять утра, Кэр, я не думаю, что… — неуверенно ответила ей сестра. — Пожалуйста, — вновь попросила она. Анджелина поджала губы, отводя взгляд в сторону, но всё же достала телефон и набрала Уизли. Джордж проснулся от размеренного дребезжания своего мобильного. Юноша приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как телефон крутится вокруг своей оси от постоянного вибрирования. На экране высветилось имя старшей Джонсон. Джордж уже не мог видеть что-либо, связанное с Кэролайн, так что просто прикрыл глаза, надеясь, что Анджелина быстро сдастся. Но она позвонила ещё раз и затем ещё. Джордж устало простонал и на третий раз всё-таки ответил на звонок. — Джордж, прости, что так рано, — начала Анджелина. Было слышно, что она явно не была инициатором. — Кэр очнулась и… ты не мог бы прийти? — вздохнула девушка. Джордж молчал, обдумывая услышанное. Он потёр рукой своё лицо, стараясь привести себя в чувство. — Не сейчас, Анджи, — спустя несколько секунд ответил юноша. — Я просто не могу. Анджелина нервно сглотнула, и Джордж мог представить, как она виновато смотрит на свою сестру. — Хорошо, — только и добавила она, прежде чем положить трубку. Ему сейчас необходимо было остаться одному и обдумать всё, прежде чем идти к ней. Он не знал, что ей сказать, как на неё смотреть, и самое главное — что им делать дальше. Джордж откинулся на спину, пытаясь выстроить мысли в единую систему. Раньше у него это хорошо получалось, но, видимо, теперь он изменился. Он пришёл через день. В тот момент, когда все подумали, что он уже не вернётся. По правде говоря, он имел на это полное право, и девушка прекрасно это понимала. Кэролайн проснулась от еле ощутимых прикосновений к лицу. Кто-то нежно поглаживал её кожу сантиметр за сантиметром. Кончиками пальцев очертил брови и губы, оставил нежный поцелуй на лбу. Девушка медленно приоткрыла глаза и столкнулась с его лицом, которое было слишком близко. Они молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить и слова. — Я чуть не потерял тебя, — первым нарушил тишину Джордж. — Мне жаль, — искренне ответила девушка. Джордж жалостливо скривил губы и покачал головой, обхватив её лицо широкими ладонями. — Это так не работает, Кэр, — прошептал юноша. — Понимаешь? Глаза девушки заблестели от набегающих слез. Джордж вздохнул и прижался к её лбу, смешивая их дыхание в одно. — Почему, Кэр? Почему ты… — Джордж не знал, как правильно задать вопрос. За эти два дня он так и не смог выработать схему поведения. Вернее, она у него имелась, но едва её глаза открылись и взглянули на него, юноша всё забыл. — Я не могу, Джордж. Осознавать, что во мне… — Кэролайн захныкала, стараясь сдержать истерику. Не хотелось будить врачей. — Это не выход, — с нотками злости в голосе сказал Джордж, сильнее сжимая её лицо в своих ладонях. — Не выход, слышишь? — прошипел он. — Я не смогу по-другому. Лучше мы оба, чем он один. — Ты — идиотка, Кэролайн, — вздохнул Джордж, потираясь своим носом об её. Он губами чувствовал соленые слёзы. — Неужели ты ни на секунду не подумала о семье? Обо мне? Девушка молчала, целиком и полностью признавая свою вину. — Я же люблю тебя, — прошептал юноша, прижимая её голову к себе. — Я сам чуть не умер там вместе с тобой. — Прости меня, прости, — повторяла Кэролайн, хватаясь руками за его предплечья и притягивая их к себе. — Но я не могу, Джордж… — Что ты не можешь? — спросил юноша, отстраняясь от неё. Он полностью уселся на пол, чтобы было удобнее наблюдать за девушкой. — Жить с этим, — еле выдавила из себя Кэролайн, делая акцент на последнем слове. — И я не хочу, чтобы ты думал… — Я не думаю, — прервал её Уизли. — Мне абсолютно всё равно. Я приму любое твоё решение, ты же знаешь. — Почему ты… почему ты делаешь это? — прохрипела Кэролайн. — Почему ты всё ещё любишь меня? Я так много раз делала тебе больно… и ты всё равно рядом. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, Джордж. — Я не выбирал любить тебя, Кэролайн. И я не в силах отказаться от этого, так же как и ты не в силах прогнать меня от себя. — Я не хочу, чтобы ты… — Чтобы я что? Продолжал пытаться? Чтобы я верил в наше с тобой будущее? — Я его не вижу, Джордж. — А я вижу. Да, Кэр, ты сделала мне чертовски больно, — буквально прошипел Джордж, неприятно искривляя лицо, — но это не значит, что я брошу тебя. — Ты же сделаешь всё, что я попрошу? — Да. — Тогда оставь меня, пожалуйста. И я перестану чувствовать себя балластом. Я больше не могу постоянно осознавать свою вину. Не могу смотреть на то, как я закапываю тебя. Ты достоин большего, а я больше не твоё будущее. — Замолчи, пожалуйста. Я прошу тебя, — прошептал Джордж, прикрывая глаза. — Почему? — чуть истерично воскликнула Кэролайн. Она была уже близка к своей цели. — Потому что мне очень больно от твоих слов, — выдавил из себя юноша, сжимая губы. И Кэролайн замолчала, с испугом наблюдая за Джорджем. У неё не было ни единых шансов выстоять в битве против его чувств и упрямства. Девушка медленно выдохнула и потянулась рукой к его голове, чтобы прижать к себе. Он не сопротивлялся, и Кэролайн уткнулась носом ему в макушку, медленно покачиваясь из стороны в сторону. — Иди ко мне, — прошептала она, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить для него немного места. Девушка была уверена, что врачи обязательно вывалят ей свои претензии, как только обнаружат их вдвоём, спящих на одной кровати. Кэролайн выдернула из второй руки капельницу, отбрасывая её в сторону, и полностью прижалась к Джорджу, который, в свою очередь, обвил её худое тело своими руками. — Я должна была попытаться, — честно призналась Кэролайн, целуя юношу в лоб. — Но я не знала, что ты такой упрямый, — девушка нежно перебирала его рыжие пряди, пропуская их через пальцы. — Прости за слова, которые я сказала. — Господи, Кэр, просто больше не пытайся, — прошептал Джордж, прижимаясь к ее шее. — Дай нам шанс. Я устал всё вывозить. — Хорошо, — согласилась Кэролайн, прикрывая глаза. Сон настиг её уже через пару минут.

***

С горем пополам, но семьи отпраздновали Рождество. Хотя это подобие праздника сложно было назвать радостным. Джордж остался рядом с Кэролайн, семья девушки предпочла не отмечать в этом году, Уизли переживали за сына и брата, так что атмосфера оставляла желать лучшего. Но Фред хотел отметить Новый год, тем более ему предоставился хороший шанс. — Хэй, Герм, как насчёт того, чтобы смотаться на вечеринку к Паркинсон? — спросил юноша, когда они сидели на возвышенности у мандаринового сада, мимо которого они каждый день проезжали по пути домой. — Новогоднюю? — Ну да, — Фред откинулся на спину, рассматривая пушистые облака на небе цвета спелого персика. — Или ты хочешь с семьей?.. — Шутишь? — прыснула Гермиона, падая на траву рядом с другом. Фред сразу же повернулся к ней лицом. Девушка улыбнулась ему. — Я стараюсь лишний раз не оставаться с папой. Лишь бы не видеть его скорбящий взгляд. — Тогда мы идём? — с каплей восторга спросил Уизли. — Идём, — улыбаясь, прошептала Грейнджер, аккуратно дотрагиваясь кончиками пальцев до рыжих волос. Фред зажмурился, словно довольный кот, и Гермиона заливисто рассмеялась, срываясь с места. Девушка взялась за края его капюшона, силясь натянуть его на лицо юноши, но тот схватил её за руки, не позволяя этого сделать. Они оба смеялись, как маленькие дети, пока боролись друг с другом. В конце концов Гермиона упала ему на грудь, выдохшись от своих стараний. Фред не хотел этого делать, но невольно он всё-таки приобнял девушку, прижимая к себе и зарываясь носом в её волосах. Внутри всё опасно сжималось от её близости, от её непонятного аромата и медленного размеренного дыхания. А затем Фред разбился на осколки, когда она снова захохотала, что есть силы. Он хочет сказать всё, что думает о ней. Вернее, она — это всё, о чем он думает. Пожалуй, он мог бы прокричать ей это, но она не захочет слушать его, потому что она сама по себе. Она не его и никогда не будет ею. Почти что рядом, настолько, что он чувствует её дыхание на своей коже, но так далеко, что он не может дотянуться до неё рукой, словно между ними несколько световых лет, словно она — гребаная Бетельгейзе в созвездии Ориона. И если он подойдёт чуть ближе, ослушается, то обожжется. Если перейдёт черту, то навсегда её потеряет, а это для Фреда подобно самоубийству, ведь она для него идеал, который он создаёт ночь за ночью, лёжа в темноте своей комнаты, пряча ноги под одеялом от холода, который стелется по полу. Только он не знает, где для неё находится та самая черта. Насколько далеко ему можно зайти? Фред не любит риск, никогда не любил, и любить не собирается, так что пробовать не намерен. Но лишь иногда, когда она так близко, когда расстояние между ними становится чуть меньше, чем шестьсот световых лет, Уизли позволяет себе слабость на несколько секунд. Это для него, как доза, которую он хватает по привычке — он же заядлый наркоман. Повадки не исчезают просто так. Он расстался с синтетическими наркотиками, но нашёл себе новый, более независимый, своевольный. Его нельзя купить, его нельзя удержать, он не стопроцентен, но, как бы то ни было, он всё равно может убить тебя. Это любовь. Это привязанность, от которой Грейнджер бежит сломя голову, и теперь Фред понимает почему. Потому что от её отсутствия он может умереть. А Гермиона поднимается на локтях прямо над его лицом и смотрит на него, пытает, сама того не осознавая. Она всё та же незнакомка с перламутровыми слезами, плачет у него во снах по ночам. Не так часто, как раньше, но иногда появляется в его голове, оставляет на его руках яркие слёзы. А сейчас хитро улыбается не только губами, но и глазами, карими, тёплыми, как закатное солнце за её спиной, яркими, как запах спелого мандарина, который прыскается соком, когда колесо розового велосипеда безжалостно проезжается по нему. Фред жмурит глаза, когда лучи проскальзывают сквозь её кудри, а Гермиона всё смеётся и смеётся, режет его ножом заживо. Это лучше, чем фентанил. Это хуже, чем фентанил. Или, быть может, это ни то и ни другое. — Чего ты так смотришь? — шепчет Грейнджер, склоняя голову набок. Фреду охота закричать от бессилия, но он держится и не подаёт виду. Гермиона знает, что он чувствует, и сознательно его мучает. Да, она хочет услышать его слова. Почему? Она не знает. Что-то садистское внутри неё хочет получить его признание, но, быть может, и сама девушка тоже надеется услышать эти слова. И глаза у него такие голубые, что сердце сжимается. Просто потому что быть такого не может — таких глаз. Ей охота, чтобы они сказали ей эти слова. И девушка отчаянно верит, что яркие переливы радужки — подтверждение её мыслей, потому что так они сверкают только, когда смотрят на неё. — Ничего, — только и отвечает Фред, и Гермиона сдаётся. Она слезает с него и тянется к своей сумке, чтобы достать оттуда свой ланч, словно между ними только что не пролетели сотни световых лет, сближая их ровно на одну секунду. Они вернулись обратно. Он на Земле, она — Бетельгейзе. — Будешь? — обыденным тоном спрашивает Грейнджер, протягивая ему сэндвич. Фред поднимается и садится, смотрит на неё, надеясь заметить хотя бы одну заминку на её идеальном лице. Ничего. Сплошная сталь. Её ничего не смутило, она ест свой сэндвич и смотрит на солнце, как ни в чем не бывало. — Да, конечно, — автоматом отвечает Фред. Он всегда отвечает ей так. Что бы она ни попросила.

***

Он видит её в толпе танцующих тел, а она видит его. Улыбается, а её блестки на щеках переливаются всеми оттенками фиолетового. Его любимого цвета. И она знает это. Музыка вокруг льётся, словно пелена — Фред не слышит её, пока пробирается к ней. Это не космос, и он не сокращает расстояние между ними, но пока они на Земле, он может попробовать. — Напьёмся? — предлагает она, как только он оказывается в зоне доступа. — Да, конечно. «Да, конечно, Миона. Делай, что хочешь. Я просто буду рядом, чтобы отвечать тебе так раз за разом». Идея с алкоголем потрясающая — Фред хочет забыться, а так как наркотики ему нельзя, он выбирает бутылку текилы и наливает им обоим. Вокруг фиолетовый свет, громкая музыка, куча людей, но они стоят друг напротив друга, сосредоточиваясь на глазах. Одни карие, другие голубые. — С наступающим, — поднимает стопку Гермиона, и затем они одновременно выпивают. А потом ещё и ещё, и Фред начинает чувствовать что-то, отдалённо напоминающее эйфорию. Алкоголь — слабак в этом, но это лучше, чем ничего. Особенно, когда рядом она. Девушка хватает его за руку и уволакивает в душную толпу. Они оба уже до ужаса пьяные, зато веселые. Фред действительно забывает всё: прошлое и настоящее, перестаёт думать о будущем. Ни семья, ни школа, ни друзья, ничего не имеет значение. — Это «love is a bad word»? — недоуменно спрашивает Гермиона, хмуря брови. Фред прислушивается. И правда. — Да, это она, — кивает юноша, застывая на месте. Ах, какие правдивые слова звучат в этой песне.

You're running, running away from me Ты убегаешь, убегаешь от меня, There's so much, so much that we could be А ведь у нас могло бы все получиться, But you seem terrified of what you feel inside Но, видимо, ты боишься того, что чувствуешь. You're running, running away from me Ты бросаешь меня, бросаешь меня. Like love is a bad word Словно любовь — это ругательство.

Фред знает, что она тоже слышит это. Девушка останавливается на месте и смотрит на него. — К черту, — только и шепчет юноша, наплевав на все опасности, что ждут его за поворотом, если он всё-таки сделает это. Бетельгейзе возможно сожжет его заживо, но он убьёт себя гораздо раньше, если будет продолжать стоять, словно истукан. Текила помогает осознать это. Он обхватывает её лицо ладонью и тянет к себе. Дарит себе долгожданный поцелуй, такой, какой она подарила ему тогда в бассейне. И снова текила, старая подруга, помогла им. Фред даёт ей секунду на осознание произошедшего, отстраняется и ждёт дальнейших действий. Пока что звезда просто жжется в предостережении — эмоции в глазах Гермионы пляшут, словно ураган. Она смущается, теряется, она недовольна и даже зла, приятно удивлена и однозначно хочет ещё, так что уже сама тянется к юноше, обхватывает его шею руками и возвращает поцелуй. И Фреда обжигает, вот только не испепеляющей злостью, а эйфорией. Она другая. Фентанил не может подарить ему такую, а Гермиона вполне. Она заполняет его, распространяясь от её губ, смешивается с кровью в венах, заставляет сердце биться быстрее и поднимает температуру, насылая жар, ударяет в мозг, посылая галлюцинации, дарит сладостную тягу, заливающую всего его. Фред признаёт, что он — наркоман до мозга костей. Это теперь его образ жизни, и он от этого не избавится. Он пробует новый сорт, который ему по душе, и он теперь скорее умрет, чем отпустит его. Он и не собирается этого делать, а лишь продолжает целовать Гермиону, которая не уступает ему в упорстве. Её язык скользит у него внутри, от чего Фред, по правде говоря, не может не улыбаться. Он и не знал, что это так животрепещуще. И зачем же, спрашивается, он терпел всё это время? — Ты потрясающая, — шепчет Фред, когда они отрываются друг от друга. Пусть сегодняшний вечер будет полностью наполнен правдой. Он не собирается врать, хотя бы пока в его организме течёт алкоголь. Гермиона лишь смотрит на него, не в силах что-либо сказать. Она тянет его к себе, трется носом об его кожу, улыбается, дарит поцелуй в висок. Ей хорошо. — Господи, как же мне хорошо, — озвучивает свои мысли Гермиона. Её уносит куда-то на небеса, когда его руки обвивают её талию и прижимают к себе. Это оно, то чувство, от которого она бежит. — Останься со мной, — умоляет Фред, шепчет ей в губы, пока она улыбается, обхватывая его лицо. — Хотя бы на этот вечер побудь рядом. Прошу тебя. — Да, конечно, — отвечает его же фразами Гермиона, и Фред улыбается. Они соприкасаются улыбками, и девушка хохочет. Она даст им немного времени, ведь сегодня новогодняя ночь. Она подумает, что им делать дальше, но только не сегодня. Сегодня она хочет наслаждаться его объятиями. Люди вокруг кричат, отсчитывают последние секунды уходящего года, а они всё стоят и не могут оторваться. — С Новым годом, Герм, — шепчет ей Фред в шуме кричащей толпы, которая только что проводила последний удар. — С Новым годом, Фред, — отвечает девушка, оттягивая пальцем его губу перед тем, как снова поцеловать его. Она ненадолго теряет его, когда юноша уходит за очередной порцией алкоголя. Они планируют надраться до потери сознания. Вечер портит один осточертевший Гермионе голос. — Грейнджер, — вальяжно тянет Малфой, окликая её. Девушка медленно поворачивается, одаривая его многозначительным взглядом. — Как жизнь? — Без тебя просто потрясающе. Малфой смеётся, отпивая из стаканчика. — Скучаю по нашим перепискам, — начинает Малфой, пока Гермиона нервно оглядывается, надеясь, что Фред подойдёт ещё нескоро. — О, так он не знает? — хитро щурится Драко, и оба знают, кого он имел ввиду. — Ты жуткая лгунья, Грейнджер. Я видел, как он на тебя смотрит. Будет интересно посмотреть, как ты разобьешь ему сердце. Знаешь, он всегда был чувствительным, а в шестом классе, помню, даже упал замертво посреди урока, — усмехнулся юноша. — Перестал дышать от волнения, — уточнил он. — Тебе что-то нужно? — недовольно спросила девушка, скрещивая руки. — Уже ничего. Мы же выполнили сделку. — Тогда чего ты тут ошиваешься? — Я же сказал, что скучаю. — Брось, Малфой, — шипит Гермиона, искривляя лицо. — Тогда на озере я не врал. Это ты сбежала, а я был не против пообщаться с тобой, — юноша подошёл слишком близко и потянулся рукой к её лицу. — Жаль, конечно, но и ты оказалась мусором. Бракованный товар, — хмыкнул Драко, поглаживая пальцем её острый подбородок. Гермиона успела только почувствовать, как чья-то рука отодвигает её назад, за спину. Фред вырос перед Малфоем, словно гора — разница в росте у них была значительная, и Драко даже пришлось поднять голову. — Наркоша Уизли, — не растерялся юноша, натягивая свою ухмылку. — Смотрю, вы притерлись друг к другу. Фред упорно молчал, прожигая Драко взглядом, пока его рука сдерживала Гермиону за спиной, но девушка и не желала выбираться из укрытия. — Как живётся в завязке? — продолжал доставать его Малфой. — Признаюсь, что выглядеть ты стал лучше, чем раньше. Полгода назад на тебя без слез было не взглянуть. Но всё же… — Драко хитро улыбнулся, шарясь в своих карманах, -…не хочешь попробовать? — спросил он, доставая маленький пакетик с таблетками. Фред за долю секунды определил, что за наркотик был внутри. Не потерял сноровку. Юноша сжал губы, наполняясь ненавистью. — Ну давай же, Уизли, как в старые добрые, — упрашивал его Драко, размахивая пакетиком, словно рыжеволосый был голодной собачкой на поводке. Фред еле держался и то только, потому что чувствовал тёплые руки, хватающиеся за его спину. — Фред, пойдём отсюда, — тихо попросила Гермиона, проскальзывая под его рукой и хватая юношу за ладонь. — Всё равно возьми с собой. Я сегодня щедрый, — не растерялся Драко и засунул пакетик Фреду в карман, но в этот момент Грейнджер уже тянула его на выход. Уизли чувствовал наркотики в свободной доступности. Руку протяни и возьми. Но также он чувствовал тепло Гермионы, которая сжала его ладонь и тянула вперёд. Выбор был очевиден. Фред выбросил пакетик по пути, оставив его одиноко лежать на полу. Оно того не стоило, а Гермиона стоила всего. Они уехали с вечеринки на велосипеде, хотя Фред упрашивал Гермиону пойти пешком. — Мы навернемся по дороге. Я идти то нормально не могу. — Брось, Фред. Я в тебе не сомневаюсь, — махнула рукой Гермиона. — Это будет на твоей совести, — пальцем тыкнул в неё юноша, усаживаясь на велосипед. Гермиона улыбнулась, но он уже не увидел этого. Её руки по привычке обхватили его тело, и девушка прижалась ближе, потираясь щекой о толстовку. Они ехали по пустынному пригороду, нарушая ночную тишину редкими скрипами колёс. Фред иногда опускал взгляд на её сцепленные руки и улыбался. Пожалуй, начало года выдалось потрясающим. — Я уверен, что мы сейчас упадём, — предупредил Фред, когда они съезжали с дороги к её дому. Предупреждение оказалось не напрасным. Они действительно грохнулись с велосипеда прямо в клумбу, и Гермиона разразилась громким хохотом. Она потирала ушибленную коленку, которую, кажется, поцарапала до крови. — Я так и знал, — заключил Фред, улыбаясь небу. Оно было безумно красиво, особенно, когда света вокруг было мало. Гермиона замолкла, заметив, что юноша наблюдает за еле видневшимися звёздами. — Грустно осознавать, что некоторые из них уже мертвы, — прервала тишину девушка. Фред повернул к ней голову. Его волосы были испачканы в земле. — Для звёзд смерть не страшна. — Откуда тебе знать? — Я просто знаю, — неуверенно ответил Фред, вновь глядя на небо. — Ты помнишь что-то из того дня? — Да, — честно ответил юноша, ведь сегодня он обещал говорить только правду. — В первый школьный день ты сказал, что ничего не помнишь. — Ты не внушала доверия, — улыбнулся Фред, на что Гермиона толкнула его ногой. — Так что ты помнишь? — Лишь бесконечную эйфорию, — вздохнул юноша, погружаясь в воспоминания. — Тепло по венам, облегчение в больном сознании, покалывание в легких и наслаждение, которое наполняет до краев. — На что это похоже? — в недоумении спросила девушка. — Пожалуй… на поцелуй с тобой, — снова признался Уизли. — Только ты не убиваешь. — Ты не почувствовал, как это закончилось? — Я почувствовал последнюю секунду, — нехотя выдавил из себя юноша. — Почувствовал, что больше не могу сделать вдох. — Это страшно? — Мне было всё равно, так что нет, — хмыкнул Фред, пожимая плечами. — Ты сделал это специально? — осторожно спросила девушка спустя минуту молчания. Фред невольно поерзал на месте и глубоко вздохнул. — Нет, я нечаянно переборщил. — Но ты же знаешь дозу. — Иногда тебе хочется больше, чем ты уже попробовал. Тебе начинает не хватать того, что ты уже имеешь, и ты знаешь, что может быть ещё круче. Понимаешь о чем я? — Понимаю, — призналась Гермиона. Они оба это чувствовали. — Ты бы хотел вернуться к наркотикам? — всё пытала его девушка. Фред задумался. — Нет, не думаю, — он покачал головой и повернулся к Грейнджер. — Наверное, я нашёл потрясающую альтернативу, — с улыбкой прошептал Фред, потянувшись к девушке. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Один раз, и ему будет достаточно. Он нежно коснулся своими губами её губ, оставляя легкий поцелуй, но не отстраняясь, а продолжая моментами касаться её кожи, чувствовать, как её дыхание становится обрывочным. Гермиона не выдержала пытки и обхватила его лицо, припадая к губам, чтобы подарить ему поцелуй глубже раз уж сегодня они так откровенны, раз уж она позволила себе снять оковы с рук. Завтра она обязательно наденет их снова. Обязательно.

***

— О, это должно быть очень животрепещуще… — с восхищением прошептал Джордж, открывая маленькую яркую книжечку. Он кинул быстрый хитрый взгляд на недоуменную Кэролайн и с важным видом принялся читать: — А Питер — его-то уж не заставишь слушаться! — поскакал прямиком к огороду мистера Мак-Грегора и протиснулся в щель под калиткой. Сначала он пожевал немного салата и зелёной фасоли. Потом поел редиски. А когда от редиски его затошнило, пошёл искать петрушку. Кэролайн захохотала, отбирая детскую книжку у юноши, в которую он порядком вцепился, не желая отдавать. — Сказка о кролике по имени Питер. Серьезно, Джордж? — спросила девушка, изогнув бровь. — Твоя мама сказала, что ты её обожала в детстве! — возмущённо выдохнул Уизли. — Мне семнадцать! — Мне тоже! — передразнил её Джордж. — Но мне понравилось. — Ладно, — хмыкнула Кэролайн, отдав книгу обратно. — Продолжай, — попросила она, словив его недоуменный взгляд. Джордж вздохнул и с улыбкой продолжил: — Мистер Мак-Грегор стоял на четвереньках и сажал капустную рассаду. Он тут же вскочил и, размахивая граблями, понёсся за Питером, — Джордж театрально повышал интонацию и искривлял лицо, чтобы передать больше эмоций. — Держи вора! Кэролайн совсем не слушала его, лишь внимательно наблюдала, отмечая свои любимые черты в юноше. Этот голос с хрипотцой, что становился таким ещё больше, когда Джордж восклицал, эти рыжие волосы вихрами, потому что перед этим он долго лежал подле неё, пока она трепала их в разные стороны, эти непомерно большие ладони, что так забавно держат маленькую книжку с красочными иллюстрациями. Всё в нем вызывало у неё приливы нежности, которую она так долго не могла почувствовать. Он здесь, рядом с ней, уже три недели. Послезавтра ей выписываться, а потом ещё один этап, и после него всё закончится. А пока Джордж всё ещё сидит на её постели и читает ей глупую детскую книжку, не подавая вида, что ему безумно смешно. Кэролайн отбрасывает одеяло в сторону и тянется к нему, поднимает подбородок, отрывая его от абзаца, в котором мистер Мак-Грегор носится за кроликом по всему огороду, а затем легко и нежно целует, погружая Джорджа в состояние шока и оцепенения. Они не целовались больше двух месяцев. Он и забыл, какого это. Девушка отрывается и внимательно смотрит на его реакцию. Ей отчего-то хочется смеяться, потому что вид у юноши донельзя нелепый, даже какой-то растерянный. Она бегает взглядом по его лицу, ожидая в ответ хотя бы слово, но получает гораздо больше. Широкая ладонь обхватывает её лицо и тянет обратно, юноша требует повтора, и Кэролайн не может ему отказать. Слишком долго они были порознь. — То есть всё это время мне нужно было просто прочитать тебе сказку о кролике-воре? — удивлённо шепчет Джордж, вкладывая в слова неподдельный ужас. Кэролайн поджимает губы, сдерживая улыбку. Уизли аккуратно сжимает её подбородок в своих руках и внимательно рассматривает, словно она восьмое чудо света. — Не знаю… — раздумывает Кэролайн. — Может быть, — хихикает девушка. — Кошмар, — возмущённо вздыхает Джордж. — Это ни в какие ворота не лезет. — Тебе не понравилось? — нарочито удивленно спросила девушка, дергая головой, чтобы выбраться из хватки Уизли. — Могу перестать, — хмыкнула она, отодвигаясь назад и прячась под одеяло. Джордж остался сидеть с открытым ртом и высоко поднятыми бровями. От этого вида Кэролайн еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, но маска высокомерия отлично держалась на её лице. — Ну уж нет, — прошептал Джордж, срываясь с места и укутывая её в одеяло, чтобы девушка не смогла совершить побег. Кэролайн засмеялась, пытаясь выпутаться из импровизированных оков, а Джордж не мог сдерживать своих чувств раз уж она позволила ему сделать это. Он нежно целовал её шею и лицо, пока она заливисто смеялась, стараясь высунуть хотя бы руки, ведь ей так хотелось как раньше зарыться ими в его волосах, сжимать их, чтобы притягивать парня ближе к себе. Шея, висок, лоб, нос, глаза и губы, он везде оставлял свой след, будто у него больше не будет шанса сделать это. Внутри уже поселился страх, что она в любой момент оттолкнёт его, но он позорно капитулировал, когда Кэролайн всё-таки выпуталась из одеяла и схватила его за шею, чтобы притянуть к себе, и тогда он понял, что любовь к ней — это самое прекрасное чувство на свете. — Я скучал, Кэр, — рвано прошептал Джордж между поцелуями. Он говорит это той Кэролайн, которую он полюбил, которая была до всего этого. И она слышит его. Именно его Кэролайн. — Я тоже, — смеётся девушка, сжимая его так, что у юноши болит шея, но он скорее умрет, чем избавится от этих объятий. Им предстоит последний шаг, который Джордж, несмотря на все уговоры девушки, решил пройти вместе с ней. Решение об аборте было принято сквозь боль, слёзы и беседы с врачами. Возникло даже пару ссор с Уизли, которые он терпеливо пережидал за дверью её палаты, слушая истеричные завывания Кэролайн. Врачи с сожалением смотрели на него, проходя мимо палаты, но Джорджу не сдалось их сочувствие. Он верил, что у них всё получится, не важно через что ему придётся пройти. Вера дала свои плоды — Кэролайн подпустила его обратно. В центр она ехала уже спокойно, всей семьей: мама и Анджелина сидели спереди, а Кэр и Джордж устроились на заднем сидении. Девушка раз за разом переплетала свои пальцы с пальцами юноши. Уизли уткнулся носом в макушку Кэролайн, вдыхая запах, который прочно ассоциировался у него с домом. Ей было очень страшно, но виду она не подавала. Выглядела Кэролайн отрешённо и устало. Впрочем, последнее было правдой. Мысль о том, что это всё закончится, когда она сделает аборт, навязчиво засела в голове, и она поверила в неё, в то, что это может быть правдой. Тем более рядом с ней всё ещё был Джордж. Если бы он сдался ещё в начале, Кэролайн наверняка бы осталась гнить где-то на дне. А после всего произошедшего она ни за что не отпустит его, пусть это и звучит эгоистично. — Не думай ни о чем, ладно? — с улыбкой сказал Джордж, заправляя ей прядь за ухо. Кэролайн словила его руку, прижимая её к щеке. — Я буду ждать тебя здесь. И мама с сестрой тоже. Мы придём, как всё закончится. — Хорошо, — хрипло ответила девушка, прикрывая глаза и сосредоточиваясь на тепле ладони, которая приятно грела кожу. Джордж с волнением разглядывал её, но немного успокоился, осознав, что девушка была в относительном порядке. Никаких истерик не предвещалось. — Спасибо тебе, — напоследок выдала младшая Джонсон. Джордж удивленно округлил глаза. — За то, что всё это время был рядом. — Разве могло быть по-другому? — серьезно спросил юноша, вопросительно изгибая бровь. — Наверное, нет, — согласилась девушка, поджимая губы и отпуская его ладонь. Кэролайн облегченно вздохнула, когда всё закончилось. Не сказать, что ей стало совсем легче, нет. Просто немного груза всё-таки свалилось с плеч. Она почувствовала, что теперь она сможет вернуться к нормальной жизни. Видеть его переживающее лицо, выходя из коридора, было безумно приятно. Ощущать крепкие объятия, которые он подарил ей, сорвавшись с места, ещё приятнее. — Всё закончилось, — еле слышно произнесла девушка, хватаясь за его куртку и жмуря глаза, словно, если она откроет их, то вернётся в тот вечер злополучной вечеринки, и всё начнётся заново. — Закончилось, — подтвердил Джордж, сгибаясь в три погибели, чтобы полностью обнять девушку. Она со слезами на глазах рассматривала свою семью из-за плеча Джорджа. Мама кивнула головой и улыбнулась. Анджелина повторила за ней. — Не верю, что это правда, — сдерживая счастливые слёзы, прошептала Кэролайн. Она обхватила руками шею юноши, а он приподнял её, чтобы им было удобнее. — Это правда, Кэр. Всё позади, — отвечал ей Уизли, утыкаясь носом в тёплую шею. Девушка облегченно засмеялась. Вернее, это была маленькая истерика, но она была необходима ей. Им потребовалось два месяца и две недели, чтобы преодолеть этот кошмар. Конечно, впереди их ожидали препятствия, но большую часть они уже прошли. Джордж и Кэролайн облегченно вздохнули. Теперь у них всё будет хорошо.

***

После новогодней ночи Фред и Гермиона встретились только спустя два дня. Юноша как обычно ждал её у дома ровно в восемь часов утра, а девушка по привычке выходила в пять минут девятого. Ни раньше ни позже. Она неуверенно открыла дверь, стараясь не смотреть на Фреда, который, в свою очередь, прожигал её взглядом. Неуверенные пару шагов по ступенькам, ещё несколько по мокрой утренней траве, а затем она остановилась прямо возле него, рассматривая носки его кроссовок. Гермиона тяжело вздохнула, прежде чем поднять голову и подарить юноше их традиционное утреннее объятие. — Привет, — тихо прошептала девушка, потираясь об его толстовку своим миниатюрным носом. — Привет, — повторил за ней Уизли. Неловкость можно было почувствовать кожей. Прохладный утренний воздух раздирал легкие, но гораздо больше их ранил тонкий парфюм Грейнджер. Он был приятным, но перебивал её истинный аромат, а оттого и не нравился Фреду. — Можно поеду с тобой? — спросила Грейнджер, поджимая губы. — Да, конечно, — ответил Фред, поднимая свой велосипед с земли. Они переглянулись, застывая в мгновении, столкнувшись взглядами. Оба вспоминали одно и то же. Фиолетовый свет, громкая музыка и мягкие тёплые губы. Гермиона оторвалась первая — тряхнула головой и залезла позади Уизли, по привычке обнимая его сзади. Фред физически не почувствовал отстранения, лишь морально, но это, наверняка, объяснялось отсутствием текилы в их крови. — Как ты себя чувствуешь? — решил задать обыкновенный вопрос Фред, размеренно крутя педалями, заставляя колёса ехать по ровной дороге утреннего пригорода. — В порядке, — уклончиво ответила Гермиона, утыкаясь в его спину щекой. — Зайдёшь ко мне после школы? — решился предложить юноша. Он еле заметно сжал руль велосипеда, боясь услышать ответ. — Сегодня не смогу, — с сожалением ответила девушка. — Прости, — добавила она, покусывая внутреннюю сторону щеки. Не то чтобы она не могла. Она боялась. Не знала, что делать и как себя вести. Принимать произошедшее не хотелось, забыть его тоже было нельзя. Гермиона решила чуть подождать — может быть оно само всё разрешится. — Ничего страшного, — выдавил Фред, совершенно не соглашаясь в мыслях со сказанным. Их страх был совершенно нормальным. Что и стоило ожидать после развязной пьяной ночи. Фред знал, что она не кинется к нему в объятия, но он также боялся, что она вообще перестанет с ним общаться. Это же Гермиона, кто её поймёт. Она исчезла вместе с Лавгуд и с завидным успехом избегала Фреда целый день. Но только не его взглядов. Они сталкивались друг с другом, карие и голубые, из разных углов кабинета, на разных концах коридора, не в силах оторваться друг от друга. Они словно общались, но не могли понять ни одного слова. «Нам стоит поговорить?» — Фред отправляет ей короткое сообщение и внимательно смотрит, как её телефон вибрирует, она озирается на учителя, а затем смотрит на экран под партой, кидает на него взгляд, полный самых разных чувств. «Не сегодня» — только и получает в ответ Фред. Он быстро читает сообщение и успевает поднять глаза до того, как Гермиона отвернётся. Она нервно сглатывает и отводит взгляд, убирая телефон в сумку, толсто намекая — никаких сообщений. Но она не говорит ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. У Фреда едут мозги — его депрессивная фаза сменяется маниакальной, а это означает появление навязчивых идей, одна из которых атакует его на каждом повороте. Фред вспоминает вечеринку, момент, когда он возвращался к Гермионе и увидел, как Малфой общался с ней. Какой у них мог быть разговор? Он перестал её доставать ещё в начале учебного года. Чего он хотел в тот вечер? Почему Гермиона так напугалась его? Уизли рвёт волосы на голове, сидя на полу собственной спальни, разговаривая сам с собой вслух, размышляет о причинах, которые могли сподвигнуть двоицу на общение. — Есть две вещи, которые определенно точно связаны временным промежутком, — рассуждал Фред, активно жестикулируя руками. — Первое, — отчеканил юноша, поднимая указательный палец вверх. — Герм упоминала, что Малфой перестал задираться, и это было примерно в то же время, когда она начала переписываться с Тайлером, — Уизли двинул бровями, обращаясь к старой детской игрушке, которая вывалилась из шкафа. — Второе. В тот вечер, когда она вернулась после карнавала, с ней было что-то не так. А на следующий день в школе она дернулась, как резаная, когда увидела этого паршивца. — Думаешь, что Малфой как-то связан с Тайлером? — вяло пробубнил плюшевый мишка. — Ловишь мысль на лету, Бернард! — хлопнул в ладоши Фред, чуть подскакивая с места. — Эм… Фред, всё в порядке? — прервала его Джинни. Юноша дёрнулся, испугавшись неожиданного вторжения. — Всё просто превосходно! — воскликнул Фред, качая головой. Джинни подозрительно перевела взгляд с брата на мягкую игрушку, а потом всё-таки вышла из комнаты. — Готов поспорить, что причина, по которой Миона напилась перед вечеринкой, тоже связана с Малфоем, — заговорщически прошептал Фред, косясь на дверь. — Но как? — удивился Бернард. Парень смутился, нахмурив брови. Его крыша размеренно ехала, а мысли катились кубарём. — Она совершенно точно отправляла парням свои нюдсы, — озабоченно прошептал Фред, рассекая комнату Ли Джордана, к которому он не заходил уже больше месяца. — Что же… — усмехнулся Джордан, покачивая головой. По правде говоря, поведение Фреда его напрягало. — Вдруг Тайлер это и есть Малфой?! — неожиданно воскликнул Фред, раскидывая руки в сторону и задевая набитую донельзя полку, с которой тут же упали какие-то бумаги. Парень опасливо покосился на них, а потом на друга, который махнул рукой, мол: «Забей». — Тогда он мог шантажировать Миону! Нет, это определенно похоже на правду. Я могу тебя заверить, Ли, это чертова истина! Чутьё меня не подводит! — слово за словом отчеканивал Фред, хлопая ребром одной ладони по другой. Джордан медленно изогнул бровь, вопросительно разглядывая друга. У Фреда расширились глаза от внезапного осознания. — Слышал историю про Паркинсон и её синяки? — вдруг прохрипел Уизли. — Кто же не слышал? — Малфоя отпустили как ни в чем бывало. Буквально в один день! — Фред громко щёлкнул пальцами. — Раз, и на свободе! Нашёлся настоящий виновник! Лавгуд сказала, что это был тот пацан с летней вечеринки, который лапал Пэнси. Чуешь связь?.. — восхищённо прошептал Фред, покачивая головой. — Эм… не очень. — Это же очевидно! — пролепетал Уизли, хватаясь за волосы. — Шантаж в свою пользу. Герм могла быть ложным свидетелем! Джордан, будь я проклят, всё сходится! — Бро, тебе нужно отдохнуть, — протянул Ли. — Выглядишь ты паршиво. — Я выгляжу, как гребаный гений! — рассмеялся рыжеволосый. — Бернард оценит мои доводы. — Кто такой Бернард? — удивился Джордан, останавливаясь на выходе из комнаты. Фред совершенно точно не мог ответить, что Бернард был потрёпанным плюшевым медведем, на которого он во сне пускал слюни в возрасте восьми лет. — Знакомый, — увильнул от ответа юноша. — Интернет-друг. Ли пожал плечами и скрылся из комнаты, оставив Фреда наедине со своим воспалившимся сознанием. Юноша резво огляделся в комнате, но замер в полуобороте, когда наткнулся на них. Десятки неразобранных баночек с таблетками и несколько прозрачных пакетиков. — Нет… — тихо прошептал юноша, отводя взгляд. Он нервно сминал руки, щёлкая пальцами, изредка кидал взгляд на стол, но не мог покинуть комнату. — Давай, Фредди, возьми хотя бы чуть-чуть, — заговорщически прошептали наркотики. Фред даже округлил глаза от удивления. Ладно Бернард, но тут… Он спешно покинул Ли Джордана, не разъясняя причины. Просто выскочил за дверь навстречу вечерней прохладе. Горячий асфальт, нагретый за целый день, медленно остывал. Фред сосредоточенно шёл прямо по дороге, не боясь, что в случае невнимательности водителя его может сбить машина. Для него сейчас нет ничего важнее безопасности Гермионы. Фред несколько раз подряд стягивал и натягивал капюшон толстовки, не в силах определиться, как ему удобнее. Он тихо продолжал говорить сам с собой, шаг за шагом приближаясь к дому Грейнджер. Случайные прохожие с удивлением оборачивались на странного юношу, качали головами и шли дальше. Юноша требовательно постучал в дверь семьи Грейнджер и стал ждать ответа. Парень нервно постукивал пальцами по руке, переминался с ноги на ногу, никак не мог успокоиться. — Эм… — мистер Грейнджер оглядел юношу сверху вниз и наоборот, — добрый вечер. — Добрейший, — отозвался Фред, кивая головой. — Гермиона дома? — Да. — Можно? — Фред выглядел так, словно он сорвётся с места, как только ему скажут «да». Мистер Грейнджер лишь утвердительно кивнул головой. — Спасибо, — отчеканил Фред и юркнул внутрь, быстро поднимаясь по лестнице. Он был одержим своей идеей и собирался вывалить всё это Гермионе, чтобы в конце концов она удивилась и признала гениальность юноши. План определенно восхищал Уизли. Возможно, хотя нет, скорее всего, это было биполярное расстройство, с которым ему следовало бы обратиться к врачу, но не сейчас. Сейчас важнее услышать подтверждение его мыслей от Гермионы Джин Грейнджер. — Гермиона! — радостно воскликнул Фред, с размаху отворяя дверь её комнаты. Девушка дёрнулась от испуга. Она стояла возле шкафа в одном нижнем белье, переодеваясь, но и глазом не повела, впрочем как и Фред — у него же ехала крыша. Его тоже никак не смутил вид его подруги. — Я всё знаю! Гермиона в один миг обмерла, понизив бледность своего лица на два тона. Она с трудом натянула первую попавшуюся футболку, чтобы хотя бы прикрыть вверх. — Ты это про что? — опасливо спросила Грейнджер. Её пугал возбужденный вид Фреда. — Я всё понял! Сам додумался, — юноша слишком сильно постучал несколько раз пальцем по своей голове, как бы показывая, насколько он умён. — Малфой, гребаный урод, я обо всем догадался, Герм. Ты главное не волнуйся, я не осуждаю. Но представляешь, как долго я размышлял, чтобы дойти до сути? Три дня! Я преисполнен! Я могу пойти в детективы, стану лучшим в своём деле, возьму Бернарда с собой. — Бернарда? — Не важно! Главное, что теперь я всё знаю, — он обхватил её плечи руками, сжимая всё сильнее. — Герм, ты не должна бояться, слышишь? С таким, как я, ты вообще не… Он не успел договорить. Гермиона быстро и умело заткнула его поцелуем, обхватывая лицо юноши руками. Фред натурально горел от переизбытка эмоций, возможно, у него был жар. Девушка даже испугалась за него. — Успокойся, — прошептала Грейнджер, поглаживая его щеку. Вся спесь Фреда пропала вмиг. Он ошарашено оглядывал её лицо. — Я спокоен. — Хорошо, — улыбнулась Гермиона и оставила на его губах два легких поцелуя. Один за другим. Она рвано вздохнула, когда руки Фреда обхватили её, чтобы прижать к себе. — Но я ведь потрясающий детектив, да, Герм? — восхищённо прошептал Фред. — Определенно, — подтвердила Грейнджер, прикрывая его рот ладонью, чтобы больше никакие глупости не вырвались наружу. — Да, определенно… — Тссс… — прошипела девушка, стараясь успокоить его. Фред кивнул головой, понимая, что ему действительно нужно помолчать. — Останешься со мной? — спросила она, отрывая ладонь спустя минуту. — Да, — тихо произнёс юноша, дёрнув уголками рта. Он прикоснулся кончиком носа к её носу, чуть поддевая его вверх. — Хорошо, — кивнула Гермиона, — потому что я не собираюсь отпускать тебя куда-либо ещё в таком состоянии. А Фред и не собирался уходить.