Little euphoria

Гермиона отложила телефон в сторону и повернулась к спящему Фреду. Его лицо было расслабленным и умиротворённым. Никаких дурных мыслей, странных теорий и детективных историй. Когда он погружался в царство Морфея, то становился самым обычным юношей. Так и не скажешь, как много он пережил. Девушка аккуратно прикоснулась кончиками пальцев к его лбу, пробуя кожу на температуру. Не горячий. Это хорошо. Гермиона улыбнулась и спустила ладонь чуть ниже, касаясь щеки, очерчивая линию подбородка. — Как ребёнок, — восхищённо прошептала девушка, бегая взглядом по его лицу. Фред начал еле заметно дергаться — Гермиона его разбудила. Девушка в предвкушении подвинулась ещё ближе, почти что вплотную. Она еле заметно коснулась кончиком своего носа его носа, и юноша забавно сморщился, от чего Грейнджер не смогла сдержать лёгкий вздох усмешки. Уизли лениво приоткрыл глаза и замер на месте, едва различив яркие карие огоньки напротив. Гермиона хихикнула, наблюдая за его растерянным видом. Кажется, он вообще не понимал, где находится. Девушка определенно точно хотела поймать этот момент. Она даже специально проснулась раньше юноши. Гермиона скользнула взглядом по его пересохшим ото сна губам, облизнула свои, а затем без лишних слов поцеловала Фреда. Сегодня она забрала себе эту возможность. Грейнджер не смогла не улыбнуться, когда почувствовала, как тёплая ладонь скользит по её шее, затем поднимается выше и закапывается в спутавшихся ото сна волосах. Фреду было не интересно, где он. Всё, что его волновало — её присутствие в том или ином месте. Сейчас она рядом, а значит ему не стоит задавать вопросов. Она целует его с утра, а большего он и желать не смеет. Она же своевольная, может встать и уйти, а он даже не вцепится ей в руку, чтобы остановить, потому что, если Гермиона скажет: «Я ухожу», Фред сквозь боль ответит: «Да, конечно». Поэтому он запускает ладонь в её волосы и тихо надеется, что она получает достаточно его любви, потому что, будь он проклят, да, он любит её. Ещё может — наркотики не вычистили его подчистую. Он дарит ей всего себя, и если Гермиона поймёт это, то ему определенно крышка. Любовь наркомана — удобная вещь. Бери, что хочешь, ведь он или она сделает всё, чтобы ты остался рядом. Наркоманов ломает без дозы до боли в костях, и Фред уверен, что и его поломает, если она вдруг исчезнет. Однако имеет место быть и передоз. Тут главное — не утонуть в другом человеке, не задохнуться, не пустить его себе в вены, чтобы тот добрался до сердца и управлял тобой, как ему заблагорассудится. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Гермиона, пытаясь рассмотреть в утреннем свете его голубые глаза. Луч солнца всё-таки пробирается через окно и светит прямо на его лицо. И она соврёт, если скажет, что это не самая прекрасная вещь на свете. Это лучшее, что она видела. Как из темно-голубых они становятся светлыми, светятся словно в них насыпали прозрачных блёсток. А рыжие волосы контрастируют с этим безумием и переливаются золотом. «Это глупый вопрос, Герм, ты же знаешь это», — думает Фред, но отвечает только: — Хорошо. — Вчера ты напугал меня. — Я уже и не помню, что было вчера, — признаётся Фред, убирая шоколадную прядь с её лица. Её кожа тоже светится, контур лица подчёркивается лучами солнца. Маленький светлый пушок у начала роста волос ярко сверкает. Фред иногда моргает, когда лучи проскальзывают в его глаза, жмурится, но не отодвигается. — У меня только один вопрос, — немного смутилась Гермиона. Она пододвинула его голову чуть ближе к себе, чтобы он перестал постоянно закрывать глаза из-за солнца. — Кто такой Бернард? Фред остановился взглядом на её карих глазах, в которых мелькал интерес. — Отвечать честно? — чуть улыбнулся Фред. — Не знаю. Зависит от ответа. — Ты ведь не поверишь, если я скажу, что это интернет-друг? — Нет, конечно, — фыркнула Гермиона. — Жаль, а Ли поверил, — вздохнул Фред, переворачиваясь на спину. Грейнджер тут же улеглась на его грудь, обнимая юношу за шею. — Это плюшевый медведь, — обреченно выдал Уизли. Гермиона прыснула со смеху, пряча улыбку в ткани его толстовки. — Могла бы и сдержаться для приличия, — недовольно цокнул юноша. — Это не смешно. — Нет, знаешь, это всё же смешно, — покачала головой Гермиона. — Ладно, пусть так, — махнул рукой Уизли. Они снова замолчали, прислушиваясь к утренним звукам изредка проезжающих машин, скрипящих велосипедов, редкого смеха или кашля прохожих, их копания в сумке в попытке найти какую-то вещь. Хотя Фред прислушивался лишь к тому, как размеренно поднималась и опускалась грудная клетка Гермионы. Ему даже показалось, что она снова задремала. Возможно, что это и было именно так, когда девушка невольно подтянулась ближе, и Фреду пришлось уткнуться носом прямо в её волосы. Этот запах сносил крышу. Им нельзя было надышаться, словно он был слишком насыщенным, а, быть может, он и вовсе был настоящей отравой. Наркотиком? Вполне возможно, иначе как ещё объяснить тягу Фреда к её аромату. Желание разгадать тайну этого странного запаха, попытка описать его гораздо точнее, чем просто «приятно». Он бы собрал его в колбу, намертво запечатал и спрятал где-то в глубинах земли, чтобы навсегда запечатлеть этот аромат. Потому что такого больше нигде не найдёшь. Шанель с её пятым номером, изысканные парфюмы Герлен могут отправляться в ближайшую мусорку на авеню Монтень*, потому что запах Гермионы обитает где-то не на Земле. Она же Бетельгейзе и пахнуть должна так же необычно. — Ты пахнешь небесами, Герм, — еле слышно шепчет Фред, когда осознание наконец приходит в его голову. Да, она пахнет, как небеса. Мало кто поймёт — наверное, только неординарные личности. Такие, как он. Такие, как она. Жак Польж** наверняка и не знает, что где-то есть такая маленькая Гермиона, которая ломает представления о парфюмерии в пух и прах. У него её нет, а у Фреда она есть. Лежит под боком. Лежит и источает этот аромат, от которого у Уизли в уголках глаз собираются слёзы, потому что нельзя быть такой. Он — слабак, и он знает это, полностью признаёт. Фред опустится перед ней на колени, если нужно. Ведь в сущности что такое любовь? Она для всех разная. Для кого-то она смысл жизни, для кого-то проклятие. Муза? Палач? Кто-то дышит ею, кто-то задыхается. Кто-то предпочитает любить, другие хотят, чтобы их любили. Она многогранна, как самый необычный парфюм. Раскрывается для всех по-разному. Гермиона смотрит на любовь, словно та обманщица. Она манит человека своим теплом, мурашками по коже, смешанным дыханием двоих людей, спертым воздухом в груди, а когда ты падаешь ей в объятия, она надевает на тебя оковы и отправляет дальше. Пинает в спину, окуная в боль и отчаяние от предательства, от того, что чувства кончаются. А у тебя руки связаны, и от того ты тонешь, глотаешь воду, пока любовь смотрит на тебя сверху и смеётся. Для Кэролайн любовь пахнет, как жизнь. Как истинное спасение. Она опустится на колени и подставит свою спину, чтобы помочь выбраться. Любовь льётся по венам, качает сердце, наполняет легкие воздухом. Она окрыляет, подталкивает дальше. Рука об руку, и чтобы навсегда. Для Джорджа любовь — испытание, пройдя которое, ты обретаешь нечто настолько ценное, чего не смогли достичь другие люди. Они будут скалиться и смотреть с завистью, думая, что тебе всё досталось просто так. Они не будут знать правды, вернее, они не захотят её знать. Любовь жестока, да, но она также милосердна к избранным. К тем, кто не сдаётся, к тем, кто верит. Она щедра на чувства, от которых можно задохнуться, если слишком часто дышать, так что надо быть осторожным. Для него она, как хрупкая ваза. Главное — не разбить. Фред вводит любовь в свои вены. Для него она — наркотик. Она одновременно даёт жизнь и убивает. Не смешная шутка, придуманная кем-то свыше. Он чувствует её тепло в своих руках, а затем ощущает лютый холод, когда она, смеясь, исчезает и растворяется в воздухе. Она — и муза и палач. Топит и спасает. Кидает Фреда из одного состояния в другое. Она — биполярное расстройство. Фред отдал бы всё, чтобы никогда не чувствовать её, но в тоже время, лишил бы себя жизни, чтобы почувствовать хотя бы на секунду. Она — его погибель.

***

Их весна проходит замечательно. Спокойно и тихо, и от этого они в страхе оглядываются по сторонам, боясь, что что-то обязательно произойдёт. Это привычка, осевшая в голове. Фред уже семь месяцев ходит на собрания анонимных наркоманов и пять месяцев ничего не принимает. Иногда он сам не верит в это, просыпаясь по утрам и думая, что всё это приснилось ему, а он всё ещё сбившийся с пути подросток, которому срочно нужно достать ещё дозы. Он облегченно вздыхает, когда понимает, что это не сон. Ни его нынешняя жизнь, ни Гермиона. Это не выдумка его больного сознания. Это его реальность. В его жизни не всё идеально, ведь, как уже было оговорено ранее, идеальных вещей не бывает. И неидеальной была Гермиона. Фред не мог сказать, что они были парой. Нет, они были друзьями, но не такими, какими их все привыкли видеть. Они были друзьями, которые нежно целуются по утрам, когда ночуют друг у друга, которые рвано дышат, когда слишком близко обнимаются друг с другом. Но они не были парой. Гермиона не давала этого сделать, а Фред молчал, потому что боялся, что лишится и этого. Он страшился задать главный вопрос, потому что не хотел слышать ответ. Но это чувство, что вы как будто вместе, но как бы и нет, давило на него тяжелым грузом. В первый раз он решился признаться ей в конце марта, когда она осталась у него дома. — Я люблю тебя, Герм, — прошептал юноша, пока она спала (а спала ли?), уткнувшись лицом в его шею. Он не знал, слышала ли она это или нет. Это осталось тайной для него. Гермиона слышала. Просто решила не отвечать, потому что не хотела думать на эту тему. Она прикрыла глаза и перестала шевелиться, чтобы он не подумал, что она не спит. Но ей хотелось плакать. Плакать навзрыд от своих мыслей. Ей было хорошо с ним, так хорошо, что иногда это казалось ей сном. Она никогда не чувствовала такого. Сладкой тяги по всему телу, в груди, внизу живота, когда его руки обвивали её тело, когда она чувствовала его поцелуи. Она забирала эти моменты, питалась его любовью, а потом закрывала дверь перед его носом, и ей было стыдно, а он терпел. Потому что любил. Гермиона не пересекала черту. Ту самую, запретную, после которой она всегда уходит. Потому что она не хотела уходить. И девушке оставалось лишь держать юношу на привязи, ожидая какого-то чудесного разрешения этой проблемы. Они были вместе только, когда были одни. Ранними утрами, когда весь пригород спал, и тёмными ночами. Дарили спокойствие в объятиях друг друга. Она боялась. Буквально тряслась в истерике, когда оставалась одна. Гермиона сама не знала, что с ней происходит, но её установки, которые она собственными руками вбила себе в голову, давили на неё с ужасающей силой. Он уйдёт, обязательно уйдёт, а Гермиона уже привязывается намертво. Её оковы гниют, она всё ещё в них, но это для вида. Ей стоит лишь тряхнуть руками, и они упадут наземь. Иногда она посылает к черту и себя и все правила, когда забывается в его объятиях, когда он тоже переходит черту, заступает буквально на сантиметр. Девушка закрывает глаза, проклиная себя, и мчится дальше, увлекая Фреда за собой. А затем его руки скользят по её шрамам на ногах, и Гермиона с разбегу врезается в прозрачное стекло, расшибая голову в кровь. Слишком далеко. Она сразу отдаляется и качает головой, встаёт и уходит. Фред молчит. Потому что любит её. Она находит себе подушку безопасности. Цепляется за неё втайне ото всех. Внутренне желает. Грейнджер возобновляет переписку со знакомым Гарри из города. Это облегчает ей душу, потому что она чувствует, что не теряет себя. Она больше не пропадает в нем — Фред не поглощает её заживо. Так она чувствует контроль. Фред замечает это. В любом случае заметил бы рано или поздно. — С кем ты переписываешься? — неожиданно спрашивает он, когда просыпается посреди ночи от света экрана её телефона. Гермиона тут же блокирует его и убирает в сторону, укладываясь рядом с юношей. — Ни с кем, — легкомысленно отвечает она. Врет и не краснеет. — Это он, да? — с болью в голосе спрашивает Фред. Гермиона истерично думает, кого он имеет ввиду. — Это не Малфой, — отвечает девушка, предполагая, что юноша имел ввиду именно его. — Я не про него. — А про кого? — уже удивленно спрашивает Грейнджер. — Про парня, которого ты встретила в городе, когда уезжала к своему другу, — отчеканивает Уизли. У Гермионы внутри всё сжимается от напряжения. Она кожей может почувствовать, как юноша напротив разочарован, как ему больно. — Я слышал, как ты разговаривала с Лавгуд, — добавляет Фред. Ему жаль, что так темно, потому что он хотел бы видеть её лицо. — Да, это он, — решает не скрывать девушка. Глупо отнекиваться от очевидного. — Тогда… в тот день, когда ты приехала туда, — Фред замолкает, напряжённо думая, продолжать ли вопрос. — Ты спала с ним, да? — Да, — спустя долгие минуты молчания отвечает Гермиона. Она слышит глубокий вздох и звуки вошканья. Фред отвернулся от неё. — Это было давно, Фред, — прошептала девушка, чувствуя, как её сердце сжимается. Телефон как назло периодично вибрировал от уведомлений. — А переписываешься ты, потому что не хочешь обрывать связь? — Он интересный человек, и да, не хочу, — отстаивает свою позицию Грейнджер. Но Фред молчит в ответ, сжимая подушку изо всех сил. Что он делает не так? Что ей ещё нужно? — Фред? — с легкой хрипотцой шепчет Гермиона. Он все ещё молчит. — Фред, — снова зовёт Гермиона, касаясь его плеча. Она могла бы встать и уйти, что ей стоит? Раньше бы так и сделала, но сейчас она не пошевельнется. Не покинет юношу, потому что не сможет без него. Она не хочет оставаться одна. И это так эгоистично, но Гермиона ничего не может с этим поделать. — Фред, повернись пожалуйста, — просит она самым жалостливым из своих голосов. — Фред, — повторяет девушка и уже сама тянет его к себе, поворачивая юношу, словно тряпичную куклу. Она не может видеть его лица, чему внутренне радуется. Девушка на ощупь находит его лицо, обхватывает ладонями и тянет чуть на себя, чтобы оставить поцелуй. Он не отвечает на него, и Гермиона пробует ещё раз. Для Фреда это как пытка, и он слишком слаб, чтобы противостоять ей. У него мало силы воли, так что уже на второй раз он поддаётся Гермионе, целует девушку в ответ, обхватывая её руку, которая держит его лицо. Он прижимается ближе, стараясь черпнуть, почувствовать хотя бы немного её любви в его сторону. Она отдает слишком мало — ему не хватает. Он хочет почувствовать или хотя бы услышать что-то, что согреет душу. — Я люблю тебя, Миона, — шепчет он, припадая губами к её щеке. Он жмурится и надеется услышать ответ. Он молится всем богам, чтобы это произошло. Она не отвечает, лишь вновь целует его. Проще говоря, затыкает, чтобы он снова не наплёл того, что порежет ей душу. Вина накрывает девушку с головой, и она пытается найти себе оправдание, но не может. Ей хочется схватить всё сразу, но так не бывает. Нужно выбирать что-то одно. Гермиона колышется перед выбором. Она знает, какой именно она сделает скорее всего, и это пугает её больше смерти.

***

Фред не обижается на Гермиону. Разве он может? Он злится на себя. Ищет причину в себе. Она же идеальна, и если между что-то не так, то это из-за него. Юноша смотрит на её улыбку, слушает её смех, когда они катаются в роликовом центре. Гермиона затащила их туда, чтобы отметить день рождения близнецов. Она совершенно не умеет кататься — сплошная нелепица. — Герм, ты похожа на… — Тебе лучше помолчать, — строго отчеканивает она, грозясь указательным пальцем. Секунда, и она снова теряет равновесие, которого так долго достигала. Фред уже рядом, чтобы подхватить девушку. Он держит её за предплечья, пытаясь восстановить баланс. — Перестань мельтешить роликами, — шипит Фред, щурясь от боли. Гермиона слишком сильно вцепилась в него. — Я не мельтешу! — обиженно отвечает девушка, рассматривая, как её ролики ездят туда-сюда, словно её ноги ей не подчиняются. — Мельтешишь! — Нет! Вот, смотри! — гневно восклицает Гермиона, резко сводя ноги вместе. Они наконец застыли, и Фред ослабил хватку рук. Гермиона смущенно подняла взгляд на юношу, стараясь сдержать улыбку, но не смогла этого сделать, как только увидела его усмешку. Девушка расхохоталась на месте, от чего её ноги снова разъехались в стороны. — Так, всё, — заключил Фред, обхватывая ладонь Гермионы. — С тебя хватит, — он потянул её на выход, ведя за собой. Грейнджер вцепилась в него, что есть силы, с испугом смотря по сторонам, чтобы их не сбили другие люди. — Мы придём ещё, и я покажу, что я умею! — продолжала гнуть свою линию девушка. Фред протянул руку, помогая ей добраться до безопасного пространства, где её ноги не разъезжались бы в стороны. — И где же ты будешь практиковаться? — съехидничал Фред. — Или вычитаешь в книжках? — он нагло ухмыльнулся, облокачиваясь о поручни и ожидая реакции девушки. Та ошалело открыла рот, но не смогла сказать и слова, лишь резко отвернулась, от чего её кудри взлетели вверх. Фред покачал головой ей вслед, усмехаясь. Он оттолкнулся от бортика, но успел поймать удивлённый взгляд обернувшейся Гермионы. Девушка слабо улыбнулась, дёрнув уголками рта. Она понимает, что краснеет, когда отворачивается. Глупая улыбка расцветает на её лице, и она благодарит небо за то, что он не видит этого. Девушка никогда не чувствовала этого раньше. Да, было смущение, впрочем, как оно и всегда бывает, но такой лёгкости, как от общения с Фредом, она не испытывала никогда. Её размышления прервала Кэролайн, которая тоже уже устала пытаться совладать с роликами. Она медленно вздохнула, собирая светлые волосы в хвост. Девушка хитро улыбнулась, когда заметила смущение на лице Гермионы. — Вы хорошо смотритесь вместе, — заметила Кэролайн, косясь в её сторону. Грейнджер выпала из своих размышлений, оборачиваясь к подруге. — Мы не вместе. — Ладно, — спокойно согласилась Джонсон с ухмылкой на лице. Гермиона вопросительно изогнула бровь, удивляясь её нахальству. — Я не… — Успокойся, Гермиона, — осадила её пыл девушка. Она повернулась к подруге, чтобы донести до неё свои мысли. — Я просто хотела сказать, что благодаря тебе ему стало лучше. Он изменился, и теперь я даже могу узнать того Фреда, который был до всего этого. Он не принимает полгода. Это внушительный срок. — Не я тому причина, — покачала головой Гермиона, снимая ролики. Она размяла уставшие ноги, прежде чем засунуть их в душные кроссовки. — Джордж думает, что он очнулся из-за разговора с ним. Прекратил ради семьи. Я не слепая, — уже серьёзным тоном начала Кэролайн. — Ты стала единственной причиной. Не знаю уж почему, но в любом случае я рада, что ты появилась в его жизни. Гермиона лишь виновато посмотрела на неё, поджав губы. Кэролайн увидела эту заминку и немой вопрос в глазах, но не стала спрашивать — знала, что подруга не ответит. Она также знала причину, по которой Грейнджер не подпускает друга слишком близко. И Гермиона понимает, что Кэролайн знает, и мысленно благодарит её за понимающее молчание. — С вами вообще не интересно куда-то ходить, — фыркнул Джордж, появляясь из-за спины Кэролайн. Ментальная связь между девушками тут же разорвалась. Кэр натянула улыбку на лицо, оборачиваясь к юноше. Гермиона постаралась сделать не такое измученное лицо. Грейнджер выбросила мысль из головы, снова отдалась моменту. День был слишком уж хорош, чтобы портить его дурными размышлениями. Она даже отключила телефон, чтобы ей вдруг не написал новый знакомый. Фред слишком резко реагировал на это, а сегодня она не хотела, чтобы он чувствовал что-то кроме счастья. Домой они поехали на велосипедах. Джордж с Кэролайн, Фред и Гермиона по отдельности. Устроить гонки под проливным дождем было отличной идеей. Девушки громко визжали, а юноши смеялись. Выигрывала Гермиона, которая крутила педали просто с космической скоростью. У остальных не было ни единого шанса обогнать её. Первым на пути оказался дом Кэролайн, и там они расстались с друзьями, оставшись вдвоём. Как только дверь закрылась за ними, Фред с Гермионой бегло переглянулись. Дождь закончился, оставив их стоять в мокрой одежде, которая неприятно липла к телу. — Поедем ко мне? — предложил Уизли, будучи уверенным, что Грейнджер не откажет. Но она замялась, отводя взгляд в сторону. — Нет, сегодня не смогу, — промямлила девушка. — Прости, — устало выдохнула она. — Всё в порядке, — заверил её Фред. Внутренне он всё равно напрягся, размышляя над возможной причиной её отказа, ведь в последнее время она часто оставалась у него дома. Сейчас юноша списал это на обычную усталость. Ему не хотелось думать о чём-то другом. Он проводил её до дома, следя взглядом до самого последнего момента, как лохматая макушка покажется в окне комнаты, а затем медленно поехал домой, который сегодня пустовал — Джинни ушла на ночёвку, мама работала в ночную. Фред не любил оставаться один. Особенно в большом доме. Когда родные были рядом, его подсознание было спокойно, даже если он запирался в комнате. Но, когда он знал, что дом пуст, некая тревога овладевала им. Словно что-то точно случится, если никого не будет рядом. Юноша решил успокоить своё сознание просмотром глупого реалити-шоу, которое не напрягало бы мозг. Он так и заснул — возле ноутбука, уткнувшись в подушку, пока дурацкая заставка сериала играла снова и снова. Экран ноутбука слабо освещал белые стены, а потом потух, погружая комнату в полную темноту.

***

Гермиона медленно сняла с себя мокрую одежду, оставаясь совершенно раздетой, чтобы рассмотреть себя в зеркале. Её придирчивый взгляд скользил по каждому сантиметру белой кожи, каждому изгибу, каждой складке, каждому выступающему ребру грудной клетки. Она долго разглядывала шрамы на бёдрах, которые нелепо уродовали её тело. Всех всегда смущало это. Когда в порыве страсти руки мужчин скользили по её бёдрам, они на секунду останавливались, чувствуя странные выпуклости. Они бросали взгляд сначала на шрамы, а потом на девушку, которая сразу же ощетинивалась, готовясь к дурацким вопросам. Фред никогда не задавал их. Он даже не остановился, когда первый раз коснулся её бёдер. Для него это не имело значения, и это была одна из причин, почему Гермиона опешила в тот момент и позволила ему идти дальше. Она уже приготовилась к немому вопросу в глазах, но чувствовала лишь тёплые поцелуи. Это было облегчение, которого она так долго ждала. Девушка наклонила голову, отодвигая волосы, чтобы рассмотреть шею. Когда-то на ней постоянно оставались следы от других мужчин. На таком юном детском теле печати, уродующие кожу. Её душу. В чём-то у неё с Фредом было сходство. Она тоже давно не занималась случайным сексом. После знакомого из города никогда. И сейчас её кожа была чиста. Душа нет — уже никогда не будет. Гермиона смотрела на себя, поглаживая плечи, собирая волосы в хвост, пересчитывая рёбра под пальцами. Ей было противно находиться в своём теле. Словно оно было многоразовой упаковкой, которой воспользовались уже десятки раз. Такое невозможно полюбить. И она себя не любит. Грейнджер тихо плачет редкими хныканьями, чтобы сдержать истерику. Она прикрывает рот ладонью, чтобы отец в соседней комнате не проснулся. По лицу текут слёзы и сопли, которые она уже не может утереть. Она отворачивается от зеркала, чтобы не видеть себя. Не видеть ужас, который она сотворила с собой. Испоганила себя собственными руками. Девушка идёт к шкафу, открывает дверцы и смотрит внутрь. От ночной прохлады голое тело покрывается мурашками. Гермиона сквозь слёзы пытается найти что-то. Она яростно выгребает всю одежду, аккуратно сложённую на полках, бросает её на пол, копается в куче барахла. Хнычет всё больше от того, что не может найти её. А когда всё-таки находит, то облегченно вздыхает. Она надевает его толстовку на нагое тело, погружается в тепло и уют, созданные его ароматом. Гермиона натягивает капюшон и валится на кровать, прячась под одеяло. От его «близости» становится легче, и девушка наконец засыпает. Бассейн подсвечивается фиолетовым светом, а вечерний ветер заставляет воду еле слышно колыхаться. Гермиона знает, что вода ледяная — ей не охота купаться. Вокруг абсолютно тихо словно ни единой души на километр, но на полу и на траве разбросан мусор — тут только что была грандиозная вечеринка. Стеклянная бутылка медленно катится по тротуару, и противный звук, разрезающий тишину, холодит вены. — Герм? Этот голос заставляет её дёрнуться на месте от испуга. Он мягкий, бархатный, его можно пощупать кончиками пальцев. Девушка оборачивается, но никого не видит. Вокруг всё также пусто. Гермиона чувствует внутреннее напряжение — ей до ужаса не нравится происходящее. — Хэй, Герм, — снова нежно шепчет голос у уха, и девушка успевает повернуться, прежде чем он исчезнет. Она сталкивается с грудью Фреда, который появился из ниоткуда буквально в одну секунду. — Что ты… — Ты же не бросишь меня? — спрашивает юноша, заправляя прядь её волос за ухо. Он легко проводит тыльной стороной ладони по её щеке, любуясь бледностью кожи. — Я не знаю, — ошарашенно отвечает девушка, отступая на шаг назад. — Тут не может быть неоднозначного ответа. Лишь да или нет. И ты уже ответила на него, так что скажи мне, что ты решила, — совершенно спокойным тоном говорит ей Фред, медленно приближаясь. — Я же сказала, что не знаю, — истерика волной поднималась внутри неё. — Я бы тебя никогда не оставил, — прошептал юноша, наклоняясь к её лицу. — Ни семья, ни наркотики, ничего не смогло дать мне того, что дала ты. Ты убьешь меня, если уйдёшь, понимаешь? — продолжал Фред, касаясь губами её щеки, заставляя слова расползаться по её коже, забираться внутрь, чтобы достичь головного мозга. — Понимаю, — сквозь слёзы ответила Гермиона, сжимая руки в кулаки, чтобы не поддаться влечению, пока Фред самозабвенно изучал её шею. — Тогда ты не уйдёшь, да? — Я не знаю, — еле слышно выдала девушка, пытаясь проморгаться — слёзы застилали глаза. — Я знаю, — прошептал Фред, прежде чем нежно поцеловать её. Гермиона почувствовала, что куда-то падает, а потом ледяную воду. Она упала в бассейн, вернее, Фред столкнул их туда. Он всё продолжал её целовать, а девушка не могла открыть глаза. А в голове слова мешались в кашу, и она слышала лишь только: Я люблю! Потревоженные птицы Взметнутся в перламутровое небо. Как же глупо молчать об этом, Ощущая себя Тебя частицей! Я люблю! Об улицы города Тысячекратно отразится, Срезонирует завистливое эхо. Так вот оно какое, сверхчувство, Охватившее сверхчеловека! Вызывайте скорую, пожарных, милицию! Хватайте, лечите, тушите… Слышите? Я Люблю! Громко вдохнув, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, она очнулась в спальне Уизли. Тут было сухо, тепло и темно. И так же тихо. Одежда была сухая несмотря на то, что секунду назад она барахталась в бассейне. А ещё рядом не было Фреда. Гермиона осторожно привстала, пытаясь осмотреться вокруг, но ничего не было видно. Тогда почему же она была уверена, что находится в комнате Фреда? Подтверждением мысли стал свет сверху. Девушка подняла голову и увидела, как знакомые трещины на потолке начали светиться, переливаться, да так красиво, что зрелище невольно затягивало. Выглядело всё так, будто из них должно было вот-вот что-то вытечь. Что-то пряталось внутри шрамов потолка. Гермиона неосознанно улыбнулась, поражаясь увиденной красоте. А потом она услышала хрип. Очень страшный, неприятный, от него по коже пошли мурашки. Грейнджер нахмурилась, опуская голову. В комнате стало гораздо светлее, и теперь она смогла различить кровать, на которой кто-то лежал. Лежать тут мог только один человек, так что девушка вмиг вскочила с пола и подбежала к постели. На ней лежал Фред. Его глаза были открыты, но пусты, словно он ничего не видел или же видел то, что обычный человек представить не может. Он почему-то хрипел, а возможно этот звук был откуда-то со стороны. Гермиона не могла разобраться. Она присела рядом, укладывая голову юноши себе на колени. — Фред? — тихо позвала его девушка. — Фред, очнись пожалуйста, — умоляюще попросила она. Никакого ответа. Трещины на потолке засветились ярче, освещая его бледное веснушчатое лицо. — Фред, — нежно прошептала Гермиона, поглаживая его волосы. Они были мягкие и послушно стелились под рукой. А потом он начал задыхаться, и теперь было совершенно ясно — хрип исходил от него. Гермиона вскочила в одну секунду, испуганно осматривая юношу. Он начал дёргаться и захлёбываться чём-то. Грейнджер попыталась что-то сделать, но не смогла сделать и шагу. Просто застыла на месте в метре от Фреда. Лишь её глаза испуганно бегали, изучая его. Она не могла ни закричать, ни пошевелить пальцем. Ей оставалось только смотреть, как он умирает от удушья. Когда Гермиона наконец закричала, она поняла, что проснулась, и кричала уже в реальности. Её дёргающееся тело сдерживал отец. — Миона, успокойся, успокойся, — бездумно повторял мужчина, с ужасом оглядывая свою дочь. Грудная клетка девушки быстро опускалась и вздымалась, набирая с каждым вдохом всё больше воздуха. Гермиона быстро утёрла слёзы с лица и собрала растрёпанные волосы обратно в хвост. — Всё хорошо, пап. Просто кошмар, — хриплым голосом успокоила его девушка, покачивая головой. — Иди обратно. — Уверена? — Да, — излишне резко ответила она. Девушке хотелось как можно быстрее оказаться одной. — Всё в порядке. Отец неуверенно кивнул и покинул комнату, а Гермиона села в кровати, обхватывая свою голову. Сердце всё стучало, и ей казалось, что оно вот-вот порвёт грудную клетку и выпрыгнет наружу. Его сокращения отзывались болью внутри. Гермиона кинула взгляд на телефон, а потом на часы. Семь утра. Плевать она хотела на правила приличия. Пока девушка не узнаёт, что с ним всё в порядке, она не успокоится. — Ну давай же, Фред, ты всегда отвечаешь, — ныла Грейнджер, раскачиваясь в кровати. Она сжимала мобильный в руке, стараясь сохранить остатки нервной системы, но её тревога неслась, словно вагонный состав, сошедший с рельс — сбивая всё на своём пути. Она позвонила один раз и потом второй. Он не отвечал. Гермиона бросила телефон в сторону, вскакивая с кровати. В куче одежды, которую она оставила вчера вечером, девушка нашла нижнее белье и джинсы. Она быстро оделась и выскочила из комнаты, стараясь не разбудить отца. Грейнджер всё же пожалела, что не взяла телефон, потому что так она хотя бы могла звонить ему снова и снова, пока не доберётся до его дома. Ей пришлось бежать по улице под утренним дождем в полном ужасе. Она ещё не отошла ото сна, и её голова жутко гудела. Девушка по традиции бросила камешек в окно. Один, затем другой. Её лицо бледнело всё больше по мере того, как она осознавала, что он не отвечал. Грейнджер нервно оглянулась по сторонам, думая, что делать дальше. По лицу текли капли дождя, но ей было всё равно. Она рванула к главной двери и начала сильно стучать по ней, надеясь, что хоть кто-нибудь ей откроет. Гермионе повезло — миссис Уизли только что вернулась с ночной смены. Именно её удивлённое лицо увидела Грейнджер, когда старая дверь открылась перед её носом. — Гермиона? — Молли знала, как выглядит девушка, но также она знала, что та предпочитает приходить к её сыну через другой вход. Встретить её тут в такую рань было неожиданно. — Фред дома? — быстро выдала девушка, бегая взглядом где-то за женщиной, словно надеясь разглядеть его там. — Да, наверное спит. Что-то случилось? — Не знаю, — резко тряхнула головой Гермиона. — Мне просто надо его увидеть. Он не отвечает на звонки. Миссис Уизли и сама напугалась. Она отошла в сторону, чтобы пропустить девушку внутрь. Гермионе больше не нужно было приглашения — она тут же рванула наверх. Молли поспешила за ней, успев за минуту придумать кучу разных сценариев, которые могли произойти с сыном. Когда Гермиона распахнула дверь так, что та с силой стукнулась об стену, она увидела то, что даже и не надеялась увидеть. Фред спал на кровати, свернувшись калачиком. В одном ухе всё ещё оставался наушник, перед лицом стоял ноутбук. Телефон лежал в противоположном конце комнаты. Грейнджер тяжело дышала, не в силах поверить, что всё хорошо. Её потихоньку отпускало. Она нервно сглотнула и медленно обернулась к миссис Уизли. — Всё хорошо, — будто самой себе сказала она. Кажется, они разбудили юношу. Он лениво приоткрыл глаза, щурясь от света, который пробрался в комнату из коридора. Фред смог различить силуэт Гермионы, которая всё ещё с испугом смотрела на юношу, пытаясь успокоить сердце. Миссис Уизли что-то прошептала и исчезла, скрываясь в своей комнате. — Герм? — хриплым голосом прошептал Фред. Он не мог понять, проснулся он или нет. — Что ты тут делаешь? — Ты не отвечал на телефон, а я звонила несколько раз и… и ты… — Гермиона глотала ртом воздух, от истерики не в силах выстроить фразу. Фред подорвался с места, не обращая внимание на секундное помутнение сознание из-за резкого подъема. — И потом я пыталась достучаться до тебя, а ты снова не отвечал, мне пришлось… к твоей маме, и тогда я… — Хэй, всё хорошо, Миона, — шёпотом прервал её юноша. Он обхватил испуганное лицо своими ладонями, внимательно разглядывая, как тревожно сияли карие огонёчки. — Я так испугалась, — захныкала девушка, отпуская свой страх. — Всё хорошо, я тут, — Фред тут же обнял девушку, не замечая, как его домашняя футболка промокает насквозь. Гермиона вцепилась в него изо всех сил, не желая отпускать. — Что случилось? Почему ты звонила? — Мне приснился кошмар, — нервно сглотнула девушка, громко шмыгая носом. — Мне приснилось, что ты умер, а я ничего не смогла сделать. Фред струхнул, но вида не подал. Он не хотел пугать девушку ещё сильнее. — Это просто сон, а я тут с тобой, — заверил её Уизли и почувствовал, как она кивает головой, сильнее и сильнее прижимаясь к нему. Гермиона отстранилась, виновато оглядывая юношу. Его футболка тоже промокла, покрывшись тёмными пятнами. Фред подошёл к своему шкафу, в котором так и не навёл порядок, и выгреб оттуда последнюю чистую одежду. — Вот, держи, — он протянул очередную толстовку. Штаны она носить не любила, но ей и не было надобности. Все вещи Фреда были ей почти что до колена. Гермиона аккуратно забрала одежду и отошла в сторону. Фред наблюдал за ней, думая о чём-то своём. Да, ему однозначно согрела сердце её забота. Это было неожиданно и приятно, но факт того, как сильно она испугалась кошмара, напугал и его тоже. Юноша не хотел становиться причиной её слез. Девушка медленно стянула с себя холодную ткань, прилипшую к телу. Она была полностью голой под одеждой, так что ей пришлось отвернуться, но девушка знала, что он и так не смотрит. Ей было интересно в очередной раз проверить это. Гермиона мельком обернулась и увидела, что юноша спокойно разглядывал что-то на своём столе. Эти мелочи грели ей душу. Не то чтобы она была против, если бы он смотрел на неё. Вовсе нет. Просто это было для неё своего рода заботой. Он чувствовал, что у девушки есть границы, и никогда не нарушал их. Гермионе слабо верилось, что ему бы не хотелось смотреть на неё, ведь именно это он и делал любую свободную секунду. Когда они ехали до школы, он смотрел на Грейнджер, вместо того, чтобы следить за дорогой. В классе на занятиях он стал хуже учиться, потому что всё внимание направлено на неё. Пока они обедают, и Гермиона щебечет о чём-то с подругами, она всегда ловит его взгляд. И он не просто вызван интересом. Этот взгляд полон любви и нежности. Словно он старается уловить каждую свободную секунду, чтобы насладиться ей. Но в момент, когда ей нужно личное пространство, он всегда отворачивается. И этот факт разбивает сердце девушки на мелкие осколки. Никто так не делал. — Тебе лучше? — спросил Фред, когда Гермиона переоделась. — Я могу сделать тебе чай. Кофе? Какао? — Ничего не нужно, — покачала головой девушка. Она свалилась замертво в кровать, прячась под одеяло. — Просто останься тут, — тихо прошептала она. Фред был готов лежать рядом с ней до тех пор, пока она не разрешит ему встать. Он не спал бы, вечно разглядывая её, так что ему не нужно было приглашения, чтобы лечь рядом с ней. Он только прикрыл дверь, погружая комнату в раннюю утреннюю темноту, и затем скользнул под одеяло. — Давай-ка сюда, — прошептал юноша, раскрывая руки для объятий. Гермиону не нужно было упрашивать, она сразу же придвинулась, позволяя ему обнять её. Ещё год назад каждый из них сморщил бы лицо от этих нежностей, но сейчас оба видели в этом смысл жизни. Оба наполнялись теплом друг друга, изредка шевелясь для того, чтобы прижаться ещё ближе. Это было немыслимо и для Гермионы, и для Фреда. Последний вообще не думал, что когда-либо сможет испытать подобное не под наркотой, а девушка поклялась себе больше никогда такое не испытывать. И вот они оба с разрушенными ожиданиями лежат в объятиях друг друга, дышат в унисон, погружаясь в мирный сон. Он уткнулся носом в её мокрые волосы, она в его горячую шею. Как идеальный пазл. Без изъянов. С каждым разом Фред опускается ниже и ниже, закрепляет на себе оковы. Он подпускает Гермиону к своему сердцу, потому что не знает, как можно сделать по-другому. Как люди могут любить по-другому. Возможно, его любовь больная. Хотя скорее всего так и есть. Так не любят — идеализируя и вознося. Но привязываются именно так. Ему бы лечиться от этого, но даже если Гермиона — это самый опасный яд на свете, то он лучше умрет, чем примет противоядие. Если умирать так приятно, то он согласен. Всё ради того, чтобы она лежала и обнимала его вот так, терлась носом, вздыхала во сне, иногда улыбалась, когда чувствовала, как он оставляет поцелуй на её макушке, морщила нос, когда он проводил по нему кончиками пальцев. Всё лишь бы смотреть на то, как она спит, потому что в эти моменты она настоящая, без рамок, в эти моменты Фред понимает, что она любит его, он может почувствовать это. Он понимает, что когда она не спит, то выстраивает между ними стену. Парень не знает зачем, но спрашивать не осмеливается. Он лишь ждёт, когда она снова придёт к нему и заснёт рядом, и он будет несколько часов бороться со сном, только чтобы смотреть на неё, без конца шептать ей о том, что любит её, надеясь, что в своих снах она услышит его. Пусть она переписывается с тем парнем. Он там, а Фред здесь. И она лежит рядом с ним. И только он может обнимать её, как захочет, целовать, куда захочет, потому что она не сможет поставить между ними стену пока спит. Фред пользуется этой возможностью, чтобы максимально наполнить себя Гермионой. Он подождёт ее ответа.

***

Гермиона и очнуться не успела, как их учебный год закончился. В этой школе было принято отмечать окончание учебы в независимости от класса. Праздник организовывался для выпускников, но приходили туда все. Фред и Гермиона вместе с Джорджем и Кэролайн выпускались в следующем году, но всё равно решили сходить на вечеринку. Фред вообще-то всегда избегал этих мероприятий. Упороться там было довольно сложно, ведь даже алкоголь не пропускали. Его протаскивали тайно и распивали по углам или же опрокидывали пару бутылок перед тем, как зайти внутрь. Веселиться на ясную голову не хотелось никому. Но сейчас Фред уже не тот, и его веселье не заключается в порошке, который позволяет мозгам разъехаться в стороны. Ему достаточно Гермионы рядом. Они собирались вместе. Девушка пришла к Уизли домой, чтобы проконтролировать его внешний вид. — Молюсь, чтобы это была не фиолетовая толстовка, — фыркнула Гермиона, ожидая, что же ей покажет Фред. Юноша вопросительно изогнул бровь в ответ на её высказывание. Она прекрасно знала историю этой вещи. — Прости, — спешно извинилась девушка. — Просто это не то мероприятие, где ты… — Я понял тебя, Гермиона, — прервал её Фред. — Нет нужды извиняться. И нет, я не иду в толстовке. Я приготовил костюм! — он выглянул из-за дверцы шкафа, держа в руках вполне приличный классический костюм. Его лицо сверкало, словно начищенная монета, от чего Гермиона не могла не расплыться в улыбке. Девушка сидела на столе, размахивая ногами. Она поджала губы, делая вид, что придирчиво рассматривает костюм. — Без галстука, — в конце концов вынесла вердикт Грейнджер. — Хорошо, — согласился Фред, вешая костюм обратно. — И кстати, — продолжил юноша, прикрыв шкаф. Гермиона заинтересованно подалась вперёд, — у меня для тебя кое-что есть. — Правда? — не скрывая интереса, спросила девушка. — Да. Юноша подошёл к ней поближе, и Гермиона перестала размахивать ногами, чтобы не задеть его. В одну секунду воздух в комнате стал чересчур разряженным, и у девушки сперло дыхание. Фред подошёл слишком близко, устроившись между её ног. Гермиона невольно отстранилась чуть назад, чтобы соблюсти хоть какую-то дистанцию. Юноша как ни в чем не бывало потянулся рукой к шкафчику, который находился прямо под Гермионой. Он осторожно потянул его на себя, а затем вытащил оттуда палетку теней. — Вот, держи, — он протянул её девушке, задвигая шкафчик телом, тем самым придвигаясь обратно к девушке. — Кхм-кхм… — немного занервничала Гермиона, аккуратно забирая подарок из его рук. — Когда я увидел их, подумал, что тебе такое точно понравится. — Это тени? — сдавленным голосом спросила Гермиона. — Ага, — с улыбкой качнул головой юноша. Он открыл палетку, и девушка невольно ахнула. — Они светятся в темноте? — восхищённо спросила Грейнджер. Глаза её сверкали так же ярко, как и тени. Фред снова покачал головой, любуясь радостью, которая расцветала на её лице. Это стоило всего. У него сердце начало стучать чаще, пока он наблюдал с каким детским восхищением она мазюкала тени пальцем, нанося их на кожу руки. — Это потрясающе, Фред, — прошептала Гермиона, откладывая подарок в сторону. — Спасибо. Слишком много было в его глазах. Гермиона никогда бы не смогла описать хотя бы часть. Этого было слишком много для неё одной. И она была не достойна. А он этого не знал, да даже если бы и узнал, то закрыл бы глаза, отказываясь признавать очевидное. — Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся юноша, наклоняя голову вбок. Гермиона кожей ощутила его взгляд, изучающий её лицо. Они как-то резко замолчали, чувствуя накалённую атмосферу. Оба знали, чего хотели, но отчего-то бездействовали. Фред от страха, а Гермиона от сомнений. Но блеск в голубых глазах порвал Грейнджер на части. Будь она проклята за то, что творит и с собой, и с ним. Наверняка, она потом сгорит в аду, если её вообще туда пустят. Гермиона отбрасывает сомнения в сторону и одним рывком припадает к его губам, одновременно придвигаясь ближе. Пожалуй, слишком близко. Их с большой натяжкой можно назвать друзьями. Но Гермиона упрямо продолжает так делать даже в моменты, когда буквально сама лезет на него, словно пытаясь раствориться в юноше. Может если она пропадёт, то и не надо будет делать никакой выбор. Ну не может она себе отказать в таком наслаждении — быть рядом с ним. Ей главное вовремя остановиться, нащупать край ограничительной линии. Иногда Гермиона чуть заступает за неё, как сейчас, когда откидывает голову назад, позволяя его губам идти дальше, прямо по её шее. Ещё чуть-чуть, буквально пару сантиметров, пару секунд или минут — она не может решить. Вернее, она не может соображать. Словно теперь существует две Гермионы. Одна обхватывает Фреда ногами, прижимая его так близко, чтобы между ними не осталось даже атома, а другая бьет в колокол, стараясь образумить саму себя. «Ты и себя закапываешь, и его, дура». Когда Гермиона наконец чувствует, что она уже слишком далеко, девушка деликатно кашляет и ставит преграду между ними. Она мягко отталкивает юношу руками, и тот, бедняга, послушно отходит, сжимая губы. Девушке больно от того, что ей на ум приходит мысль о том, что он словно выдрессированная собачка. Нет, конечно. Просто он слишком сильно её любит. Не понимает совершенно, это да, но послушно сцепляет зубы и опускает голову, потому что даже смотреть на неё ему больно. — Схожу к Джорджу, — через силу выдаёт Фред и скрывается за дверью. Гермиона измученно выдыхает, пряча лицо в ладонях. Пустая комната давит на неё. На её телефон приходит уведомление. Снова от знакомого. Он пишет ей то, от чего сердце снова замирает. Девушка бросает взгляд на дверь, думая о том, куда бы мог пойти Фред. Вряд ли он пошёл к Джорджу. Тот уже давно не дома. Девушка садится на кровать, пытаясь привести себя в чувство. Внутри бушует много эмоций. Она ещё не отошла от его касаний, от того, что прогнала юношу прочь. И сообщение от знакомого из города. Всё смешалось в кучу. Её зарождающаяся с утра головная боль прорвала преграду и ударила по девушке. Гермиона неприятно сморщилась — ей только этого и не хватало перед вечеринкой. Она открыла прикроватную тумбочку, зная, что там всегда куча таблеток, начиная от легкого снотворного до таблеток от головной боли. Фред часто этим страдал, так что у него было собственная аптека, ведь парень не любил лишний раз спускаться вниз. Девушка самозабвенно шарилась внутри, перебирая одну пластинку за другой. Она слишком резко замерла, увидев то, что, как она сначала думала, ей показалось. У шкафчика было двойное дно, которое отошло, с потрохами выдавая себя. Гермиона не любила копаться в чужом нижнем белье, но отчего-то решила, что в этот раз ей стоит это сделать. Она нервно обернулась на дверь и понадеялась, что Фред не вернется в самый неподходящий момент. Дно отходило легко, будто слишком часто использовалось. — Нет, — разочарованно выдала она, рассматривая то, что, как ей казалось, давно сгинуло из его жизни. Внутри пряталась пара таблеток в прозрачном пакетике. Не нужно было быть большого ума, чтобы понять, что это были за вещества. Явно не лекарство от головной боли. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как сплошное разочарование поднимается в ней волной. Вариантов было два: либо он втайне принимал всё это время, либо это его подушка безопасности. Больно было от обоих вариантов. Правда, Гермиона не могла винить его за второй, ведь сама скрывала тоже самое. Девушка тихо вернула всё на место, закрывая шкафчик. Её пустой взгляд изучал комнату, а сама Гермиона не знала, что ей нужно сделать. Может это её шанс? Её повод? Нужно ли ей рассказывать, что она нашла его заначку? Или стоит промолчать и проглотить это? Всё решилось само собой. Фред вернулся в комнату и выглядел уже не так подавленно. — Джордж с Кэролайн зайдут сюда уже через час, так что нам стоит поторопиться, — как ни в чем не бывало произнёс Фред. — Ты в порядке, Герм? — чуть испуганно спросил юноша, заметив её выражение лица. Сейчас она делала важный выбор. — Просто немного заболела голова, но потом полегчало. Я вчера мало спала, так что думаю, в этом и проблема, — слабо улыбнулась девушка. Ложь прошла успешно — Фред ничего не заподозрил. Гермиона постаралась выдохнуть. Она подумает над этим потом. Сейчас она всё равно не сможет адекватно поговорить с ним. Девушке было обидно и страшно, а ещё очень непонятно — зачем ему врать ей? В этом не было смысла. Семье и друзьям — да, но ей… Единственным верным для себя решением она снова посчитала алкоголь. Благо, Луна Лавгуд в этот раз пришла с ним. Без всяких объяснений Грейнджер отобрала у неё одну маленькую бутылочку текилы и почти что за один раз опрокинула её. Фред с Джорджем переглянулись. Старший близнец спихнул всё на произошедшее в его комнате совсем недавно. Видимо, она всё-таки перенервничала. Он не стал задавать вопросов и позволил ей это сделать. Он просто будет рядом весь вечер, чтобы не случилось ничего плохого. Гермиона вела себя очень странно. Она подолгу смотрела на Фреда, и он не мог объяснить, что именно волновало девушку. Он чувствовал, как она напряжённо о чём-то думает, словно принимает трудное решение. Юноша не был уверен, но ему казалось, что это связано с тем, что происходит между ними. Фред не знал, почему у них всё так сложно. Почему, например, Джордж и Кэролайн полюбили друг друга без проблем? Почему Гермиона его отталкивает, хотя он даёт ей все, чего только может желать другая девушка? Единственным объяснением, которое он смог найти, стало прошлое Грейнджер, а именно её тяжёлые отношения с чувствами. Раз она мучалась, значит всё-таки что-то чувствовала к нему, но боялась довериться. Фред как мог пытался донести до неё, что не бросит её, что он не такой, как другие, но разве не именно это говорят люди, которые потом уходят? Он в любом случае мало как сможет повлиять на её выбор. Всё, что он может дать Гермионе — время. Время, чтобы решить самой. А Фреду оставалось лишь надеятся на благополучный исход для них обоих. Она исчезла в один миг. Фред отвёл взгляд буквально на секунду, а потом, вновь посмотрев на место, на котором она сидела, увидел лишь пустой стул. — Ты видела, куда ушла Гермиона? — спросил юноша у Лавгуд, которая уже мало соображала. Она самозабвенно напевала какую-то мелодию, которая редко контрастировала с песней, что звучала в зале. Девушка дёрнулась от заданного вопроса и обратила на друга внимание. — Вон туда, — медленно ответила Луна, указывая пальцем на выход. Фред лишь кивнул в благодарность и поспешил следом за девушкой. Как бы она не хотела остаться одна, он не позволит ей сделать это в таком состоянии. В коридоре было много учеников. Пьяных и не очень. Тут было темно, свет от гирлянд слабо проникал сюда, и поэтому парочки зажимались именно здесь. Фред постоянно оглядывался, надеясь заметить знакомые кудри, но, судя по всему, Гермиона вышла наружу. Это было правдой. Он застал её, сидящей на ступеньках и наблюдающей, как капли мелкого дождя пропадали в неглубоких лужах. Фред тихо приземлился рядом, но Гермиона даже не обернулась, продолжая буравить взглядом мокрый асфальт. — Я ненавижу это место, — в конце концов произнесла она. — Школу? — переспросил Фред. Гермиона сделала заметную паузу, словно думая, что бы ответить. — Нет, — она медленно покачала головой, — город. Фред промолчал. Он лишь внимательно рассматривал её профиль, подсвеченный светом фонарей. Спустя пару минут Гермиона всё-таки обернулась к нему. — Я слишком ужасна для тебя, — с виноватым взглядом выдала девушка. Фред тут же выпрямился, пододвигаясь ближе. — Нет, с чего ты взяла? — удивился Уизли. — Я не могу сказать, просто… Я хочу… — девушка запрокинула голову вверх, а из её глаз полились слёзы. — Я хочу… — она сжала губы, понимая, что не может произнести это вслух. — Чего ты хочешь? — Я… — девушка покачала головой, пытаясь справиться с чувствами. Она хотела слишком многого, в этом и проблема. — Поехали домой, — попросила она. — Ты хочешь домой? — Да, поехали отсюда, — Гермиона резко встала с места и протянула ему руку. Фред обернулся назад, думая о том, что Джордж наверняка не заметит их пропажи, а больше они никому и не нужны. Юноша взял её ладонь и поднялся с места. — Мы пришли пешком. — Плевать. Возьмём велосипеды, — девушка подошла к велопарковке и облегченно вздохнула, обнаружив, что некоторые из них были не закреплены. — Украдём? — удивленно спросил Уизли. — Да, бери один и поехали. Быстрее, — торопила его девушка. Она уселась на чужой велосипед и закрутила педалями, удаляясь от осточертевшей ей школы. Они ехали очень быстро. Фред даже запереживал за безопасность Гермионы — всё-таки она была не совсем трезвая. Однако девушка будто и не пила. Сомнения, которые до сих пор терзали душу будто вмиг протрезвили её. Сейчас она ехала домой только с одной мыслью. Она сделает это, а там будь, как будет. Она устала бежать от этого. Гермиона практически спрыгнула с велосипеда, даже не останавливая его. Она вытащила из сумки ключи — всё, что в ней было, и отперла дверь. Дома никого не было, потому что отец уехал к своей сестре. Девушка остановилась посреди тихого коридора, который был погружён в темноту. Основной свет поступал с улицы от фонарей. — Герм, всё хорошо? — аккуратно спросил Фред, заходя следом. Он тихо прикрыл дверь, облокачиваясь об неё спиной. Гермиона услышала щелчок и глубоко вздохнула. — Гермиона? — он снова позвал её, и девушка капитулировала. Она громко сбросила свои ржавые оковы, показывая всем, что сдалась. Пусть её топят и смотрят, как она тонет. Пусть смеются над ней. Она всем покажет, что выше этого. Она каждого обведёт вокруг пальца, но только не себя. Себя не получится. Девушка за секунду преодолела расстояние, разделявшее их. В темноте она каким-то чудом сразу же смогла найти лицо юноши и, обхватив его ладонями, потянула на себя. Это было сумасшествие в чистом виде. Сплошное безумие. Гермиона могла действовать без оглядки, не думая, когда ей стоит остановиться, потому что сегодня она планировала идти до конца. А там будь, что будет. Теперь она получала удовольствие на все сто процентов, зная, что не остановится. Фред возможно опешил от её действий, но Гермиону это не волновало. — Герм, ты уверена? — прошептал юноша, когда они оторвались друг от друга впервые за пять минут. — Да, — ответила Грейнджер. А в голове всё так и кричало «нет». Одна из Гермион била тревогу, раздирала глотку, умоляя одуматься и не делать этого. Всё впустую. Грейнджер слишком увлеклась, отдалась моменту и ему. Теперь даже если бы она захотела остановиться, то не смогла бы этого сделать. Не сейчас, когда она чувствует его кожу своей. Она ни за что не остановится. И пусть та Гермиона в голове сотрёт связки в кровь — она её не услышит и даже пытаться не будет. Девушка слишком долго этого ждала. Она слышит, как их дыхания смешиваются, и этот звук такой идеальный, неповторимый. Она бы записала его на диктофон, чтобы переслушивать. Жаль, что нельзя собрать ещё и тепло его тела. Его вещи не могут этого передать, только он сам. Он везде: внутри и снаружи, в сердце, в голове, на коже и под ней. Гермиона плачет от этого чувства. Она не хочет этого терять. Ей никто не дарил таких ощущений. Девушка ни за что себе не признаётся, но может она никогда и не любила так сильно? Не признается, потому что боится. Будет дальше называть их друзьями, но можно ли теперь? Вряд ли. Теперь назад дороги нет. — Я люблю тебя, — шепчет он ей в губы, когда они заканчивают. Гермиона жмурится и сжимается в один комок. Она не хочет слышать этих слов и одновременно желает этого. Девушка обессиленно падает ему на грудь, утыкаясь в шею, чтобы он не видел её лица. Чтобы не заметил этого сожаления в глазах. Фред лишь чувствует, что он на небесах. Это её ответ на его немой вопрос? Да, определенно. Она решила, сказала своё окончательное решение. А он теперь окончательно решил подарить ей весь мир. Всё, чего она захочет. В его жизни не было ничего подобного. Он никогда не встречал кого-то, похожего на Гермиону. Она неповторима, и он не понимает, как этого не замечают другие люди. Хотя, быть может, это к лучшему. Так она будет только его. Фред рисует узоры на её спине, дышит тихо, чтобы не сильно беспокоить девушку. Он чувствует грудью и животом, как её легкие медленно наполняются воздухом, отправляют в кровь кислород, а затем опустошаются, чтобы потом наполниться вновь. Он клянётся, что может ощутить биение её сердца. Оно маленькое, но такое резвое. Стучится в рёбра, будто старается протолкнуться. А сама она молчит. Лежит, обняв его шею, старается успокоиться, вдыхая запах его волос. Тихо плачет, осуждая саму себя. Ей одновременно так хорошо и так отвратительно. Хорошо от его максимальной близости, а плохо от того, что она поддалась чувствам. Девушка слезает с него спустя пару минут и ложится рядом, рассматривая потолок. У неё он идеально чистый и без трещин. Совершенно неинтересный. — Я уеду к тете на несколько дней, — нарушает тишину девушка. — Нужно помочь отцу. Он сейчас там. — Завтра? — Да. — Хорошо. Фред теперь не боится знакомого. Скорее всего они встретятся, ведь наверняка она захочет, но у Уизли теперь есть какая-то внутренняя уверенность в том, что она теперь его. Юноша вскоре засыпает, проваливаясь в свои больные сны, а она осмеливается повернуться к нему лицом. Гермиона долго смотрит на Фреда, уже успокоившись. Она не знает, что ему снится и никогда не узнаёт. А снится ему Бетельгейзе. Он заботливо держит её в своих руках, и она совсем не жжется, лишь греет своим теплом. Ему снится мечта. *Авеню Монтень — главная парижская улица моды. **Жак Польж — французский парфюмер, создатель ароматов Шанель.