Из моего окна

      Было раннее утро, а Бэкхен лежал в постели и пялился в потолок. Сна не было ни в одном глазу, хотя до будильника было еще достаточно много времени. Почему вставать раньше, чтобы пойти в бассейн превратилось в привычку так просто? Он очень хотел бы получить ответ на этот вопрос, но к сожалению оставалось лишь смириться. Чанель, несмотря на произошедшее, всё также не выходил из его головы, как и раньше. Видимо он тоже превратился в привычку. Это бесило Бэкхена неимоверно.       Шторы в комнате не открывались уже слишком давно, и даже Эшли уже перестала удивляться новому заскоку друга по этому поводу. Видимо она списывала всё на его депрессию, и что если Бэкхену так проще с ней бороться, то почему бы и нет. Бэкхен напротив не считал, что у него депрессия, потому что прекрасно осознавал, что это достаточно серьезная болезнь. У него же была подавленность и нежелание ничем заниматься вообще, а ещё одержимость. И все благодаря Пак Чанелю. Он чувствовал себя обманутым, преданным и заодно использованным. И если бы Бэкхена спросили с чем он себя ассоциирует в данный момент, тот без промедления бы ответил, что похож на презерватив, в который обильно кончили. И да, сердце у него тоже было разбито и весьма сильно кровоточило, не желая прекращать.       Перед завтраком Бэкхен наверное около получаса просто стоял в огромной гостиной Дабни и пялился на Максимуса. Веселиус стоял на своем постаменте, и он уже достаточно давно сменил свой прикид отдыхающего на более строгий, чтобы не выделяться на фоне интерьера. И даже этот факт почему-то раздражал Бэкхена. Он почему-то не хотел расставаться с воспоминаниями о фотосессии в бассейне и конечно же с тем самым совместным селфи с Чанелем. От него он так и не смог избавиться, он честно пытался, но даже удалив, полез в «облако», находя его копию и возвращая на свой телефон.       Чанель для верности был везде заблокирован, но как не пытался он избегать его в реальной жизни — не получалось, всё равно они пересекались между парами. И Чанель смотрел на него своими жалобными глазами. Этот взгляд, несмотря на произошедшее, всё равно продолжал переворачивать что-то внутри. Сколько усилий прилагал Бэкхен, чтобы делать вид, что у него все хорошо и его совершенно не волнует произошедшее между ними, лучше было не знать. Он пытался убедить себя в первую очередь, что для него это было просто очередное развлечение и не более того. Но все разбивалось, стоило снова встретиться с Чанелем.       И к своему ужасу Бэкхен понял, что одержим. Он сам того не понимая пытался подстроить свой день, чтобы зачем-то увидеть пловца и притворяться, что всё отлично. Осознание этого привело в замешательство. Мотива своих действий Бэкхен не мог понять, а ведь ему хотелось. А потом пополз слух, что Чанель вылетел из рейтинга и его исключили из команды по плаванию. У Эшли спрашивать было стыдно, у Джейсона тем более. С Джейсоном в общем стало совсем сложно общаться. Видимо вотум недоверия к нему был уже проведен и явно закончился не в его пользу. Но это ведь Чанель виноват! Какого хрена Джейсон занял его сторону непонятно. Скорее всего, он и не в курсе, что из себя представляет Чанель… Откуда же ему знать! Поэтому оставался О Сэхун.       Его Бэкхен отправился искать в Ллойд, не то, чтобы он не пошёл бы во Флеминг, но это было явно лишено смысла. Да и Лухань ему вроде как был нужен. К большому удовольствию, Луханя Бэкхен застал в комнате и того не пришлось выискивать по всем этажам. — У меня есть к тебе дело, — с порога объявил Бэкхен. Сэхун тоже был тут, потому что вода в душе работала, а вот волосы друга были еще сухими. Два зайца одним выстрелом. Такая удача! — Да неужели, — утренние визиты Бэкхена не предвещали ничего хорошего, ну по крайней мере так думал Лухань, к которому тот заявлялся в основном, когда уже пахло горелым.       Бэкхен выглядел нервным и заметно похудел за последнее время. А вообще было странно, что даже прошедший День прогула не вызвал у него ни грамма эмоций. Он просто свалил из Пасадины, где находился университет, к родителям на пару дней, чем весьма удивил Луханя. Ведь это ему пришлось всем заниматься почти в одиночку и проверять по списку не было ли каких-то незаконных розыгрышей. Сэхун утверждал, что всё это дела сердечные, хотя Лухань придерживался мысли, что было просто безответственно всё бросать и сбегать из Пасадины, как с тонущего корабля. Но вот Бэкхен вернулся и выглядел всё так же паршиво. — Ты, как специалист по всяким там традициям и обрядам, связанных с Максимусом… — О, Боже, Бэк, ты серьезно? — Лухань не сдержался, прерывая друга и заржал, потому что тот говорил об этом с таким серьезным лицом, будто делал важный доклад. — Эй! Я вообще-то пытаюсь! — Бэкхен плюхнулся на чужую незаправленную постель, надеясь, что белье чистое и он не вляпается во что-нибудь этакое. — Есть какой-нибудь обряд отворота? — Отворота? — Бля, ну когда ты типа помешался на ком-то из-за Макса и хочешь этот эффект отменить! — Оу, Бэкхен, — Лухань присел рядом с другом, откидывая подальше простынь, — если честно, то я не особо верю во все эти обряды. — Тогда какого хера ты так цеплялся за бюст, когда я его спер, и орал, что благодаря твоему поцелую с ним у тебя есть Сэхун?! — Орал, потому что владеть Максимусом престижно и очень почетно. Он создает необходимую ауру, а остальное — это просто совпадение, — отмахнулся аспирант. — Херня это все! Хочешь знать как было? На самом деле, меня просто пришибло мячом. Я пытался поговорить с капитаном нашей команды и убедиться, что он придет на отбор, который устраивали черлидеры. Угадай, кто кинул тот мяч в начале прошлого учебного года? — Так у тебя просто сотрясение было и помутнение рассудка? Контузия? — Бэкхен удивленно уставился на друга. — Мне нравится это помутнение до сих пор, а Максимуса я уже позднее поцеловал, — Лухань пытался вспомнить порядок своих действий, — ну, чтобы типа укрепить эффект наших внезапных чувств… Стоп. А до этого всего я вообще-то застал Хуна, лобзающимся с Максимусом… ТАК ЭТО ЧТО, СРАБОТАЛО?! — Я же говорил, — закатил глаза Бён, — всё дело в этом сраном гипсовом мужике! А мелкий тебя просто приворожил! И мяч направила в тебя невидимая длань Максимуса!       Пару минут они молча посидели на кровати, думая каждый о своем, а затем Бэкхен продолжил. — Ну, раз мы разобрались, то я должен знать, обратный обряд же существует? — Бэкхен не желал сдаваться. Ему почему-то казалось, что если бы не его упорные поцелуи с бюстом, то он гораздо быстрее смог бы избавиться от одержимости и тупого отчаяния, что раздирало изнутри. — Может его нужно просто разбить? — Ты не охренел?! — подскочил Лухань, для которого чужое предположение прозвучало как настоящее кощунство. — Да мне просто херово и я хочу, чтобы всё было как раньше! — заорал Бэкхен, подскакивая следом. — Меня пиздецки ломает из-за лопоухой водомерки, который оказался чертовым придурком и к тому же извращенцем! — Да ты просто втюрился, вот и всё! — Лухань сложил руки на груди, уставившись на друга. Он очень сильно сомневался в том, что Чанель был извращенцем. Скорее уж он бы поставил на Бэкхена. — Это нихрена не меняет вообще… — проныл Бэкхен, вновь плюхаясь на кровать, рукой вляпываясь во что-то мокрое. — Да бляяяя… Только не говори, что это то, о чем я думаю. — Я не знаю, о чем ты думаешь, — Лухань прикусил губу, отчего его шрам на ней стал более заметным, а затем торопливо протянул другу влажную салфетку.       Бэкхен и вправду выглядел расстроенным, разочарованым и каким-то отчаявшимя, его даже обнять захотелось. Лухань не особо был в курсе, что там происходило между ним и Чанелем, но видимо ничего хорошего и слухи не были в этот раз далеки от истины. — Слушай, а где моё большое полотенце? — На пороге ванной комнаты, появился О Сэхун, сверкая всем, чем только можно. — Дааа, понятно чего тебе нравится это помутнение, — едко заметил Бэкхен, намекая на чужой размер. Одновременно с этим он стал более активно вытирать салфеткой свои испачканные чем-то, а он знал чем, пальцы. — Я в душ! У меня куча дел, а ты отнимаешь моё время! Бён, ты просто влюблен по уши, дело не в Веселиусе! И сваливай из моей комнаты, нет никакого обряда и не было! А ты, прикройся! — Лухань пролетел мимо своего парня, шлепая того по голой ягодице. Он торопливо вручил в руки Сэхуна, видимо, то самое большое полотенце.       Сэхун всё же решил прикрыться, при том, что его, видимо, вообще не смущало чужое присутствие в комнате во время переодевания. У Чанеля краснели уши от смущения, а у баскетболиста разве что ягодица одна покраснела от шлепка Луханя. — Хочешь прокомментировать? — поинтересовался О, решая, что стоит всё-таки уточнить, чего это Бэкхен развалился здесь как у себя в комнате, да ещё и пялился на него. — Да я как бы всё уже откомментировал, — буркнул Бэкхен. Он даже сейчас умудрялся злиться на самого себя. Почему-то Чанель даже сейчас выигрывал во всём, а голый Сэхун не вызывал никаких особых эмоций. — У меня и к тебе дело вообще-то есть.       Баскетболист был явно в курсе происходящего и скорее всего подозревал какой темы коснется вопрос. А возможно даже более, он похоже знал настоящую причину их с Чанелем «расставания». По крайней мере так казалось. — Его исключили из команды? — Бэкхен решил обойтись без прилюдий. Он приступил к тому зачем вообще приперся в Ллойд. Ему даже имя не нужно было называть, потому что и так всё было понятно. — Что за внезапно снова возникший интерес? — Сэхун вел себя настолько обычно, залезая в чужой шкаф и выуживая нужную одежду, что казалось, будто это его комната во Флеминг. — Мне не нравятся слухи, поэтому уточняю, — Бэкхен и сам не знал зачем ему нужна эта информация. Было и вправду странным, услышать такое за завтраком, который, видимо, эта парочка пропустила. — Нет, он в сборной, это не так работает, — фыркнул Сэхун, замечая облегчение, отразившееся на чужом лице, — но его исключили из списка на соревнования NCAA. Не только из эстафеты, но и из списка личного зачета. — Чего? Какого хрена вообще? У него же отличные результаты были! — В том-то и дело, что были, но сплыли, — пожал плечами баскетболист. Ему не нравилось докладывать всё Бэкхену из-за которого вообще-то у Чанеля все проблемы и появились. — Ну, подумаешь, бывает!       И Бэкхен бы поверил во всё это, но глаза как-то младший подозрительно отводил и явно не из-за смущения, что приходится натягивать при Бэкхене трусы. — Попал в немилость к тренеру? — С чего бы? На удивление, тренер его всё равно обожает! Просто небольшая травма, — решил все же озвучить причину Сэхун, — я тебе об этом не говорил! И вообще, знаешь, что бы Чанель не сделал, он не хотел тебя обидеть. Поверь мне на слово, ты ему давно и очень сильно нравишься, так что… — Травма? Я давно ему нравлюсь? Прям нравлюсь? — Господи, да подойди и поговори с ним! — Сэхуна всё это очень сильно бесило. Чанеля уже несколько недель будто подменили, а теперь ещё и приставучий Бён его с утра пытает, настроение портит. Поэтому Сэхун решил выложить всё. Главное, чтоб от него отстали и не вмешивали в это депрессивное любовное дерьмо. — Рука болит и ещё сердце тоже, судя по всему! Разочарование в жизни, в любви, вина и жалость к себе! В рейтинге он упал сильно, что конечно же повлияло на список пловцов, кто заявлен на NCAA от университета! — Психанул Сэхун, начиная нервничать. У него появилось чувство, что разговаривая с Бэкхеном он предает своего друга. — Больше ничего не скажу! Отвали от меня, Бён! И за стриптиз так-то деньги платят! — Стриптиз — это когда раздеваются под музыку, а не одеваются, — фыркнул Бэкхен, вскакивая с кровати. Он кинул в парня использованную салфетку. — Да и было бы вообще на что смотреть! На меня такое не действует!       Бэкхен вылетел из комнаты, хлопая дверью. В последнее время у него уже вошло в привычку громыхать дверьми в чужих домах из-за постоянного напряжения и раздражения. У него были крупные проблемы, потому что он ни сколечки не соврал. На него и вправду ни на грамм не подействовало чужое голое и очень даже привлекательное тело. И одевание тоже, которое было заявлено как стриптиз. Внутри ничего не ёкнуло вообще! Ни сколечки! И даже не возникло ни одной грязной мыслишки на счет Луханя и Сэхуна и что они вообще делали до его прихода и в какой позе. Вообще по нулям! — Господи, да я больной, — пробормотал Бэкхен.       В это момент Бэкхен неожиданно осознал, что не смотря на всё происходящее, он всё равно предпочитает Чанеля во всех планах. И поставь перед ним всех парней в университете, он все равно выберет вуайериста, работающего с NASA, пропахшего хлоркой с ног до головы.