Из моего окна

      Чанель впервые чувствовал себя настолько неловко, хотя с Бэкхеном он почти всегда чувствовал себя неловко. У него даже появилось желание дать заднюю и сбежать. Он не то, что говорить, он не знал вообще куда встать в комнате, чтобы не мешаться.       Бэкхен же будто не замечал чужих метаний и напряжения. Казалось, ему вообще было всё равно, главное просто не находиться в одиночестве после случившегося. Ночник, что оказался единственным источником света в комнате, по мнению Бэкхена должен был помочь ему хоть чуть-чуть расслабиться, но всё равно не получалось. Это не работало, потому что пальцы на руках всё равно продолжали подрагивать, да и вообще тело не особо его слушалось. — Ты замерз? — Чанель не выдержал. Он не мог не заметить дрожащие пальцы своего бывшего парня. Даже мысль о том, что они бывшие отдавала тоской, но это было фактом, ничего не поделаешь. — Что? — Бэкхен поднял голову, будто только сейчас замечая, что всё же не один в комнате. Чанель никуда не делся и почему-то стоял, всё также прислонившись к стене возле двери, с места не сдвинувшись. — Твои пальцы.       Бэкхен перевел взгляд на свои руки только сейчас понимая, что имел ввиду Чанель. — Думаю, что это отходняк? — Бэкхен вновь перевел взгляд на Чанеля, скорее спрашивая его мнения: "Это же нормально?" — Ладно, просто ложись в постель и попытайся расслабиться, — Чанель не мог отвести взгляд от Бэкхена, мысленно ругая себя в этот момент. До безумия хотелось просто подойти и сжать дрожащие пальцы в своих ладонях, а ещё лучше обнять самого Бэкхена и сказать, что всё в порядке.       Видимо что-то такое проскользнуло в его взгляде или всё же он непроизвольно потянулся в сторону Бэкхена. Чанель почти сразу обрубил это желание на корню, но Бэкхен всё равно заметил. Он это заметил, пугаясь собственной догадки. Чанель всё ещё хотел быть рядом, но не сделает ничего, если только он сам об этом не попросит. Ведь он сам запретил к себе приближаться, а Чанель всегда был слишком правильным, чтобы рискнуть и сделать первый шаг. — Ты… ты так и собираешься стоять у двери? — Бэкхен решил озвучить свои мысли. — «Мне нравилось наблюдать за тобой по утрам, тот момент, когда ты ещё сонный и выглядываешь из окна, жмуришься от солнца…» — Слова Чанеля все еще звучали в его голове, повторяясь, как заезженная пластинка. И, глядя на Чанеля, у Бэкхена появлялось лишь одно желание: вновь оказаться в его объятиях, будто между ними ничего не изменилось, а история с телескопом была не более, чем недопонимание. Просто нехороший сон.       Чанель как-то тяжело вздохнул, неожиданно даже для себя всё-таки поддаваясь. Будет больнее отпускать, но в глазах напротив было намешано столько эмоций вместе с немой просьбой, что остановить себя не было ни сил, ни желания. Хотя, возможно, это была его разыгравшаяся фантазия на фоне нервного напряжения, а Бэкхен был просто всё ещё в шоке, сам не понимая, чего просит. В любом случае, он никогда не умел отказывать Бэкхену. Пора бы было к этому привыкнуть и смириться.       Стоило спине оторваться от стены, как ноги сами понесли Чанеля к чужой постели, а дрожащие пальцы утонули в горячих ладонях. Бэкхен будто только и ждал этого, утыкаясь в знакомое тепло. Он как-то судорожно втягивал в себя воздух с нетипичным для Чанеля запахом одеколона, смешанным с привычной хлоркой, которой сегодня пропахли они оба. — Всё хорошо, Бэкхен, — пробормотал Чанель, прислушиваясь к учащённому сердечному ритму парня. Его собственное сердцебиение было намного ровнее. От эмоций и прижавшегося к нему Бэкхена неприятно сжимало грудь, но сердце продолжало биться почти что спокойно. — Больше никогда не пойду в бассейн, — едва слышно заявил Бэкхен, шмыгая носом. Он уткнулся в шею, непроизвольно пуская тем самым мурашки, что побежали по загривку Чанеля. — «Может это и к лучшему,» — Пак сжал губы от проскользнувшей в голове мысли, чуть не высказываясь вслух.       Возможно это решение поможет им обоим двигаться дальше. Бэкхен, судя по прошедшей паре недель после расставания, вполне себе вернулся в старое русло. Он смог жить и дальше без его присутствия, будто ничего и не было, но сам Чанель так не мог… Он все ещё ждал его появления на тренировках и уж тем более по утрам. Любовь к плаванию, что цвела в нём годами, померкла всего лишь от того, что Бэкхена не оказалось рядом. О да, дело было вовсе не в травме, она была ерундовая, скорее просто служа причиной, из-за которой он сможет всё бросить, никому ничего не объясняя. Может быть чужое решение и вправду поможет ему. Пусть и не сразу, а через какое-то время. Возможно он сможет вновь нормально себя чувствовать на дорожке и получать хоть какое-то удовольствие именно от плавания.       Дыхание Бэкхена выравнивалось, как и сердечный ритм, поэтому Чанель слегка отстранился. Ему казалось, что он потратил на это небольшое движение всю свою силу воли. Выпускать Бэкхена из объятий не хотелось до боли, но в тоже самое время, именно объятия её и причиняли. Это наверняка было просто моментом слабости, ведь Бэкхен всё ещё до конца не пришел в себя после произошедшего. Было логичным, что ему нужна хоть чья-то поддержка сейчас. Даже если это будет поддержка Чанеля. — Веду себя как девчонка, — жалобно проворчал Бэкхен, кривя губы и наконец поднимая голову.       Кто бы знал, что Чанель, после их ссоры будет сидеть перед его кроватью на корточках и успокаивать его, сжимая в объятиях. Сжимая почти так, как раньше. Бэкхен вот точно бы не стал так делать, но Чанель и вправду был каким-то другим, не похожим ни на кого. Посмотреть на пловца было ошибкой, потому что тэчерс ощутил себя пленником. Он снова встретился взглядом с теми самыми влажными глазами, как у котика из «Шрека», и его будто парализовало. Сердце ёкнуло, а сил отвести взгляд просто не было. Неужели Сэхун тогда проболтался и его слова про чужие чувства были абсолютной правдой? Бэкхен замер, путаясь в собственных ощущениях, своих чувствах к Чанелю, и таких переменчивых желаниях. Кажется, что он и воздух вдыхал через раз, пока смотрел в чужие глаза напротив.       Что-то дернуло его потянуться навстречу пухлым губам, в последнюю секунду опуская веки. Чанель едва успел отвернуться, ощущая как кожа губ Бэкхена мазнула уголок его собственных, проскользив по щеке. Вместо этого он прижал парня ближе, не давая тому отстраниться. — Не хочу, чтобы завтра ты жалел о том, что сделал, — торопливо прошептал Чанель, объясняя свой отказ, а у самого сердце кровью обливалось. — Ты просто чувствуешь, что должен мне. Я был бы рад, если бы это было не так, но не думаю, что завтра утром у тебя это желание останется… — Ты не можешь знать наверняка, — обиженно пробормотал Бэкхен. Он пытался лихорадочно проанализировать собственные чувства, роящиеся в голове и превращающие любое решение в полный хаос. — Ты тоже… — Ты же всё еще… — Бэкхен прервал сам себя, сглатывая. Язык не поворачивался сказать слово "любишь". — После всего, что я сказал и делал?       Было так страшно ждать чужого ответа, вдруг он ошибся и дело было просто в жалости? Руки Чанеля как-то слишком сильно сжались на спине, отчего Бэкхен замер, почему-то задерживая дыхание. — Да, — после продолжительного молчания выдохнул Чанель, всё-таки признаваясь. Ведь скрывать было нечего, всё было и так понятно. Он всё также был влюблен в Бэкхена. Его сердце было разбито, но он всё равно мог точно сказать, что чувствует, даже несмотря на произошедшее между ними и все эти недели метаний, тоски, злости… Но это чувство теперь было другим, не таким как раньше, напротив, оно разрушало и приносило только боль. Врать о том, что он разлюбил и всё прошло не хотелось. Чанель не был намерен больше что-либо утаивать. По крайней мере не от Бэкхена. Он уже налажал так сильно и совершать ещё больше ошибок совсем не хотелось, хотя бы сегодня. У него будет перерыв, чтобы все обдумать.       Чанель все-таки остался на ночь, хотя было слишком неловко. У него даже появилось ощущение, что Бэкхен тонко манипулирует его чувствами, заставляя в итоге думать, что совместная ночевка — это полностью его собственное решение. Чанель был лёгкой прострации, ведь так быстро не прощают, но напряжение, что раньше витало между ними при встречах, куда-то исчезло.       Волосы Бэкхена впервые на памяти Чанеля пахли хлоркой. Как бы он не старался убедить себя не наглеть, всё равно хотелось зарыться в них носом. Всё происходящее было настолько странным, что больше походило на сон. Ведь как еще можно было объяснить то, что Чанель находился в чужой постели, и не мог осознать, что ему вообще позволили? — «Наверное так чувствует себя нашкодившая собака, которую хозяин допустил до себя несмотря ни на что,» — промелькнуло в голове у Чанеля. Но вместо того, чтобы расстроиться от такого сравнения, на сердце стало слишком спокойно. Бэкхен был рядом, хотя бы сегодня.       Сна у Чанеля не было ни в одном глазу, он вообще не был уверен, что сможет сегодня уснуть. Бэкхен же не помогал, всё продолжая ворочаться в попытке найти удобную позу для сна. В итоге Чанель не выдержал, подгребая его в объятия рукой. Бэкхен сразу затих, а Чанель лишь надеялся, что не перегнул палку и не переступил тем самым границу дозволенного. — Я чуть не утонул, когда мне было 5, — неожиданно признался Бэкхен, нарушая тишину и сжимая чужую руку. — Родители снимали коттедж на озере. Я был непоседлив и носился везде. В какой-то момент я оказался в воде. Я умел плавать, но тина или водоросли просто не давали двигать ногами. Меня вытащил папа, но я здорово нахлебался воды и на самом деле плохо всё помню… — Бэкхен… — Я ходил к психологу, папы настояли, — шмыгнул носом Бэкхен, — на самом деле это мало чем помогло. Потом я пытался ходить в бассейн со старшим братом, но из этого тоже ничего не вышло, только деньги впустую потратили. Когда я был с тобой всё не казалось таким страшным. И вот опять! — Сейчас ты в безопасности, — Чанель не удержался и прикоснулся губами к волосам. Он не знал что сказать, хотя вопросов было слишком много. Бэкхен впервые настолько открылся и было непонятно как на это реагировать. — Я знаю, — Бэкхен и вправду чувствовал себя в безопасности. Было странно чувствовать себя в безопасности рядом с человеком, которого он считал своим сталкером, но почему-то именно рядом с Чанелем было спокойно. К тому же чужое размеренное сердцебиение за спиной приносило чувство необычайного покоя. — Ты не говорил, что у тебя два отца, — неуверенно пробормотал Чанель. Он решился всё-таки удовлетворить свой интерес. Они никогда не обсуждали свои семьи, — и про брата ни разу не говорил. — О, я слегка разочаровал их, когда признался, что мне нравятся парни, — голос Бэкхена вновь приобрел нотки сарказма, что в нормальном состоянии был так ему свойственен. — Это глупо, но они сильно переживали, что подали мне плохой пример! Разве не смешно? Учитывая, что такие предпочтения явно не зависят от воспитания или ещё чего-то там. Тем более брат точно по девчонкам. — Они тебя не поддержали? — Чанель был и вправду удивлен, вот чего он точно не ожидал, так явно вот такого. — Это не так, просто они первое время думали, что это их влияние. Что я просто хочу быть похожим на них. Думаю, что кое-кто из знакомых осуждал их из-за того, что я не скрывался. Но со временем у них это прошло, — Бэкхен замолчал, а потом, подумав, решил уточнить, — и да, меня не усыновили и с братом мы и вправду братья! У нас одна… мама. Точнее я бы не назвал ее мамой, но… короче, кто-то из них мне правда отец. Я догадываюсь кто именно, но не спрашивал, потому что не вижу в этом смысла, они оба меня сильно любят! — Неожиданно, — только и мог выдохнуть Чанель. Не такого он явно ожидал, хотя они с Бэкхеном и вправду никогда не затрагивали тему родителей. Насколько же разной у них была жизнь, будто разные миры. Теперь было понятно почему Бэкхен так просто относился ко всему, что касалось отношений и казалось таким сложным Чанелю. Правда у Чанеля возник закономерный вопрос, который он решил озвучить сразу. — Почему рассказываешь мне всё это?       Бэкхен молчал, видимо Чанель всё же застал его врасплох. Он лихорадочно пытался найти ответ, но в голове было пусто. Почему он сказал об этом Чанелю, ведь они даже не встречаются? Они вообще стали непонятно кем друг другу… — Не знаю, — в итоге выдал Бэкхен, — я ничего не знаю… — но тем не менее, после сказанного, он прижался спиной поближе к теплой груди.