Из моего окна

      Бэкхен проснулся рано утром, обнаруживая, что он остался один. Похоже, что Чанель при первой же подвернувшейся возможности слинял из его постели и комнаты, не оставив даже записки. А он проверил. Бэкхен поморщился, мышцы слегка ныли, но не более того. В целом он чувствовал себя вполне здоровым если бы не ощущение, будто его продинамили. Хотя чего он ещё ожидал? Что Пак Чанель будет ждать его пробуждения и держать за руку? Но записку-то можно было бы оставить! Бэкхен по привычке потянулся к своему телефону, намереваясь написать извращенцу-Чанелю, что его такое не устраивает. Что-то между ними изменилось за эту ночь и явно не благодаря бассейну. — Нужно было поговорить, ещё тогда поговорить, — пробормотал Бэкхен. Он впервые с дня расставания чувствовал и свою вину. Хотя на самом деле, в тот момент, он бы всё равно наверное не поверил Чанелю, что бы тот не сказал в своё оправдание.       Телефон не включался и видимо не планировал это делать, а Бэкхен с ужасом понял, что остался вообще без всего. В телефоне была вся его жизнь, а после вчерашнего незапланированного купания тот видимо сдох! — Да за что-о… — протянул Бэкхен, откидываясь на подушки и утыкаясь в них. Затем он провел по ним носом уже более внимательно. Пахло Чанелем, точнее его одеколоном, едва ощутимо, но все равно пахло. От Чанеля вообще редко пахло чем-то кроме хлорки, но видимо теперь все изменилось. — Черт бы тебя побрал… — Обратно своим словам, Бэкхен обнял особо пахнущую подушку, прижимаясь к ней ближе.       Чанель абсолютно точно был не прав вчера, дело было не в чувстве долга и желании этот долг вернуть. Это не была попытка таким образом отблагодарить. Нет. Последние дни после разговора с Сэхуном, Бэкхен был сам не свой. Он и так пытался найти хоть какую-то причину, чтобы всё изменить. Да, он все ещё злился, но почему-то какая-то часть мозга отказывалась разлюбить Чанеля. И возможно, если бы Чанель пришел к нему просить прощение, он бы его простил. Бэкхен чувствовал, что последнее время совсем не дружит с головой. Он был нифига не логичным. Да у него даже мысли появлялись, что в целом ничего криминального и не произошло, ведь Чанель наблюдал за ним, не за кем-то там ещё. Но затем некая часть сознания шептала в что-то стиле: "он делал это на протяжении года, вы даже знакомы ещё не были" и злость возвращалась. Так или иначе, в данный момент Бэкхена больше злил факт, что его бросили одного и втихую ушли.       На удивление, Бэкхен чувствовал себя полностью в порядке. Его больше заботили мысли о Чанеле, чем о том, что он вчера чуть не утонул. Он честно пытался не думать о бассейне, в который его по случайности столкнула толпа каких-то пьяных кретинов, с разбега ныряющих бомбочками. От этих воспоминаний на коже появлялись неприятные мурашки, поэтому Бэкхен старался поглубже затолкать свой страх, делая вид, что всё произошедшее было лишь плохим сном. Возможно это было неправильно, но изменить произошедшее уже было невозможно. По мнению Бэкхена лучше было просто об этом не думать. Но к психологу стоило бы записаться. — Тебе просто приснился кошмар, — вслух пробормотал Бэкхен. Он надеялся, что таким способом будет проще убедить самого себя. Он повторил эти слова ещё несколько раз, но уже мысленно, и мурашки пропали, а дыхание постепенно выровнялось.       Приоткрыв глаза, Бэкхен уставился на часы, стоящие на столе, прикидывая, успеет ли он подкараулить Чанеля хотя бы до завтрака. Тренировок в бассейне в этот день явно не планировалось, потому что его ещё нужно было привести в норму после вечеринки. Этим Бэкхен собирался категорично отказаться заниматься. Ни за какие коврижки! С этими мыслями он отправился в душ, желая смыть с себя не только остатки хлорки, но и остатки воспоминаний о своем неудачном купании.       Чанеля за весь день Бэкхен так нигде и не выловил, но проблема скорее заключалась в том, что свою ладошку к устранению последствий вечеринки приложить всё-таки пришлось. Бассейн был в полном хаосе, но, к огромному удовольствию Бэкхена, его полностью осушили. Без воды он не казался таким уж опасным. Находиться в помещении было вполне терпимо.       Уже к вечеру, измученный Бэкхен пытался прорваться в общежитие Флеминг. Попытка была неудачной, встретив на входе команду пловцов, что почему-то была без Чанеля, он решительно развернулся и отправился к себе в Дабни. Совсем не хотелось пересекаться с данной компашкой и портить себе настроение, что и так колебалось в районе нулевой отметки из-за усталости. Чанель, даже если он и продолжал его избегать, явно никуда не денется и поговорить им все равно придётся. Хотя на данный момент Бэкхен не особо понимал о чем будет разговор, но надеялся, что при встрече всё встанет на свои места.       Перед сном Бэкхен впервые за много дней наконец раззанавесил свои окна и посмотрел в сторону огоньков, что указывали на чужое общежитие. Он попытался посчитать какое пятнышко принадлежит комнате Чанеля, но очень быстро сдался. Было слишком темно, да и Бэкхен толком не мог вспомнить какая по счету от лестницы была комната его извращенца. Перед сном он пытался сформулировать то, о чем хочет поговорить с Чанелем, но в голову ничего не шло. Ещё и в кровати одному было совсем неуютно.       Свой следующий день Бэкхен ожидаемо начал с бассейна, но тот был пуст, хоть и снова наполнен водой. Противную дрожь в пальцах Бэкхен решительно проигнорировал и даже смог заглянуть в душевые и раздевалку. Чанеля не было в обычном для этого времени месте, и Бэкхен совсем потерялся в мыслях. В итоге он собрал всю свою смелость в кулак, направляясь в чужое общежитие. Ну не зря же он проснулся такую рань, да и Чанелю больше негде было прятатся как в своем доме. Плюс это была единственная возможность выловить его до начала учебного дня, и Бэкхен надеялся ей воспользоваться. Его упорству можно было только позавидовать.       Утро давало свои плюсы, потому что на этажах общежития было все еще тихо. Редкие студенты-жаворонки, что попадались навстречу, были заняты сами собой не обращая внимания на тэчерс Дабни. Ожидаемо, но дверь комнаты Чанеля оказалась заперта, но Бэкхен не намерен был сдаваться. Он начал со стука, но через какое-то время начал злиться, переходя на откровенную долбежку. — С какого хера я должен за тобой бегать?! — Бэкхен колотил дверь, вымещая на ней всё свое недовольство. — Какого! Хера! — Для пущего эффекта он пару раз пнул ногой дверь, что всё также оставалась запертой. — Да, собственно! Какого хера ты долбишься в такую рань? — раздалось прямо за спиной.       Бэкхен от неожиданности даже подпрыгнул. Он совершенно точно не ожидал, что привлечет к себе чье-то внимание. А стоило бы предугадать, что его крики не останутся незамеченным. Это было и вправду глупо. Он скорее всего перебудил как минимум соседей Чанеля, а как максимум весь этаж.       Сэхун видимо какое-то время наблюдал за происходящим с явным удовольствием, прежде чем решил уточнить причину. Он лениво прислонился к косяку собственной двери позевывая под чужим взглядом. — Его нет, так что можешь прекращать, — Сэхун с удовлетворением заметил как изменилось выражение лица Бэкхена после его слов. — Я вообще не знал, что вы начали разговаривать, а уж увидеть тебя здесь… — Вот не твое дело, — буркнул Бэкхен, весьма уязвленный тем, что Сэхун скорее всего совершенно точно знает, где находится Чанель. — Так где я могу его найти? Он ведь… не избегает меня? — Прогуливает учебу по уважительной причине. Бэк, не все в этой жизни крутится вокруг тебя, — Сэхун фыркнул. Он решил, что на этом можно заканчивать, поэтому напоследок зевнул и скрылся в своей комнате. Вот только он совершенно точно не учел того, что Бэкхен окажется настолько шустрым, да ещё и наглым. — Так где он? — Бэкхен проскользнул следом в чужую комнату, заставляя уже Сэхуна подпрыгнуть от неожиданности. — Свали, я собираюсь ещё немного поспать! — в итоге буркнул баскетболист. Он упал на свою постель и завернул я в одеяло. — У родителей в Сиэтле твой ненаглядный Чанель! Решает свои проблемы с рукой. — Нахрена так далеко, когда здесь есть врачи? И хорошие врачи! — Бэкхен даже успел забыть про свою недавнюю злость на Чанеля, начиная с чего-то переживать. — Ну, его отец хирург и у него скорее всего есть свой собственный план и связи. Боже, Бэкхен, свали уже! Мне надоело работать телефоном между тобой и Паком! Просто позвони и спроси у него что там и как! Вы мне так надоели оба, что сил больше нет! — Сэхун не выдержал, вскакивая с кровати. Под свое возмущенное ворчание он ловко выпихнул Бёна в коридор, закрывая дверь на замок. — Я пожалуюсь на тебя Ханю! — На прощание заявил О, а затем со спокойной душой отправился в кровать досматривать прерванный сон. — Вот же ж! — Бэкхен скривил губы, пялясь в закрытую перед его носом дверь.       После того, как узнал, что его на самом деле не избегают, Бэкхену вроде бы должно было полегчать, но в итоге всё привело к совершенно обратному эффекту. На учебе было не сосредоточиться и Бэкхен абсолютно точно пропустил большую часть информации, даже не пытаясь что-либо изменить. Было до ужаса обидно, что Чанель ему ничего не сказал про свой отъезд. Построил из себя героя, а затем просто взял и уехал, сбежав так-то прямо из его постели. И чужая рука… вот она тоже не давала покоя. Бэкхен начал переживать, что это он ее вывернул и что-то повредил в тот день. Он пытался вспомнить все свои действия, но так и не смог. Видимо тогда он был на столько на эмоциях, что просто не контролировал себя.       Ходившие слухи о том, что Чанель совсем перестал плавать больше не казались ерундой. Бэкхену от них почему-то не хотелось отмахиваться как раньше, решая, что это не его проблема. Это была его проблема, потому что сейчас Чанель был самой главной проблемой в его жизни! Поэтому вместо того, чтобы идти и спокойно поужинать, Бэкхен снова отправился в бассейн.       Бассейн был на проветривании перед вечерними занятиями, в помещении было до неприличия тихо, учитывая ещё недавно прошедшую в этих стенах вечеринку. Бэкхен чувствовал себя слишком паршиво от усилившегося запаха хлорки, поэтому в сторону бассейна даже не подумал смотреть, вместо этого вдоль стеночки пробираясь к нужной доске. И как он не подумал посмотреть на нее раньше. Лихорадочно пробегая глазами по столбикам с фамилиями команды пловцов, Бэкхен даже не заметил, подошедшего со спины мужчину. Он дёрнулся от неожиданности и схватился руками за сердце при звуке чужого голоса. — Не думал, что тебя интересует таблица рейтинга, — тренер с интересом разглядывал побледневшего парня перед собой. — Но это и вправду не лучший расклад для университета, особенно учитывая рейтинги MIT. — Куда делся из таблицы Пак Чанель? — Бэкхен слегка осмелел, понимая, что вроде прогонять его не собираются и кричать тоже. — Думал, что его исключили лишь из списка на соревнования NCAA. — Скажем так, позавчера после тренировки, Пак Чанель заявил мне, что серьезно раздумывает над тем стоит ли ему и дальше продолжать плавать.       Бэкхен не мог поверить своим собственным ушам, потому что всё это казалось каким-то бредом сумасшедшего не иначе. Он знал Чанеля не так чтобы долго, но даже этого короткого промежутка времени хватило, чтобы понять, что Пак большую часть суток проводит в хлорированной воде. Даже несмотря на учебу, Чанель каждую свободную минуту рвался в бассейн. — Из-за поврежденной руки? — Бэкхен вновь почувствовал свою вину, хотя вроде как Чанель получил по заслугам. Ну, по крайней мере в тот момент Бэкхен так думал. — Нет, — тренер ещё раз обвел взглядом таблицу, разворачиваясь в сторону бассейна. — Вроде как потерял цель и не получает удовольствие. Да я и сам вижу, что нет в нем страсти, как обычно, так что пока и в рейтинге его не будет. Это было наше общее решение. Начнёт плавать — а там посмотрим. Думал, что ты в курсе, вроде как вы с ним неплохо ладите. — Да, просто… — Бэкхен не нашелся, что сказать в ответ, врать не очень хотелось. Полученная информация угнетала. — Эм, ну, я на ужин пойду. Хорошего вечера, что ли. — Он решил, что пора уносить ноги и сделал это вполне вовремя. Вот была у Бэкхена чуйка, когда нужно было сворачиваться. — Так, погоди! А как ты в бассейн-то попал?! — до тренера вдруг дошло, что так-то все двери закрыты, но один из студентов, да еще и не из команды по плаванию, вдруг оказался внутри. Он резко развернулся, но Бэкхена уже и след простыл, а в ответ донесся лишь хлопок двери.