От мира к миру

      Лязг от стального меча, эхом раздавшийся по местности, наконец смог пробудить дремлющий лес. С громкими криками стая птиц воспарила к небу, вихрем кружась над точкой недавнего сражения и вскоре отправляясь восвояси. Белоснежная лисица, мелькая зимней шубкой, обернулась на удаляющееся щебетание, провожая пернатых путешественников сытым взглядом, а после нырнула в очередной сугроб, тихо фыркнув. Опускающийся снег, что несколько мгновений назад крупными хлопьями разлетелся в стороны от земли, открыл вид на три силуэта, находящиеся неподалёку от принявшего смерть преступника, ныне откинутого с места своей гибели на несколько метров. Одной из фигур на образовавшейся картине являлся Учиха Саске, не спускающий взора с появившегося перед ним гиганта. Гигантом же был тот самый человек, что закрыл своим телом готовую к гибели девочку, блокировав удар огромным забинтованным мечом. Широкая спина Хошигаки, открывшаяся совершенно отстранённому взгляду, полностью скрывала богиню от мстителя, вот-вот собиравшегося покончить и с её существованием. Наблюдая за тем, как хмурится младший брат Итачи, акул растянулся в ехидной улыбке, медленно убирая Самехаду и выпрямляясь.       — Прости, Саске-кун. Итачи-сан просил присмотреть за Эрю-тян первое время после его смерти, поэтому я не могу дать тебе её убить. Девушка из твоей команды сказала, что чакра одного из вас полностью исчезла, и я поспешил сюда, чтобы выполнить последнюю просьбу твоего брата. Жаль, что умер он, я рассчитывал на иной исход.       Следуя примеру мужчины, брюнет принял обычное положение, ледяным взглядом изучая напарника мёртвого брата и опуская кусанаги к земле. Судя по безразличию на лице молодого человека, возникший из ниоткуда член Акацки ничем его не пугал, и если бы пришлось, то он бы сразился и с ним, лишь бы убрать помеху с пути. Впрочем, Кисаме тоже не отличался дружелюбием, всем видом показывая точно такое же отношение к стоящему напротив шиноби.       — Для Итачи любая жизнь не имела ценности. И уж тем более ему не было бы дела до какой-то девчонки, пытавшейся его спасти. Отойди.       — Прости, не могу, — обрывая намерения Саске о предстоящем убийстве Байс, Хошигаки словно юла закружился на месте и с размаху всадил свой меч в то пространство, что было между ними, поднимая новые снежные массы в воздух вместе с небольшим количеством пыли, образовавшейся от разлома. Отпрыгнув назад, брюнет стиснул зубы, крепко сжимая оружие в ладонях и высматривая врага сквозь образовавшуюся пелену. В то же время синекожий опустился на одно колено рядом с обессиленной девушкой, закрепляя Самехаду за спиной и поднимая почти невесомое тело на руки. Успев повернуть голову, чтобы в последний раз увидеть лицо любимого, Эрю прищурилась, стараясь рассмотреть черты мужчины, однако всё, что ей удалось увидеть до прыжка акула, — это опустевшую от последней надежды на спасение грудь Итачи. Кулон с техникой, созданной монахами храма Рюнтэцу, был утерян.       Спешно удаляясь от врага, Кисаме первое время оглядывался и прислушивался, стараясь понять, есть ли кто-либо у них на хвосте. Убедившись, что никто не нанялся в преследователи, он сбавил скорость и необычайно тяжело для него выдохнул.       Осторожно подняв взгляд на лицо отступника, Байс заметила на том задумчивость и даже, как ей показалось, печаль. В такие моменты, видя истинные эмоции людей, она всё же радовалась, что ей удалось узнать многих опасных личностей в этом мире чуть ближе, чем просто через экран телевизора. Каким бы Хошигаки ни казался, какие бы ужасные деяния ни были у него за спиной, кажется, он действительно был расстроен из-за смерти напарника, а значит, с ним было не всё потеряно.       — Не жди, не заплачу.       Не ожидав шуток в такой момент, девушка изумлённо вскинула брови, а после грустно усмехнулась. На какое-то время истерика и паника её отпустили. Взамен пришли слабость и апатия, которые было крайне сложно побороть. Да Эрю, признаться, и не пыталась. Ей казалось, что цель её жизни здесь безжалостно растоптана. Разрушена. Утеряна навсегда. Её сердце и разум до сих пор отказывались верить в то, что она увидела. Сохранялось ощущение, что любимый мужчина жив, просто всё это было дурным сном, которого она так боялась.       Как он мог так быстро умереть? И вместо того, чтобы спасать его, она… пролежала без сознания… Сколько времени это длилось?       Едва разошлись тучи, а выглянувшее солнце направилось к горизонту, окрашивая снежные просторы красивыми тёплыми тонами, как беглецы наткнулись на небольшую деревеньку. Остановившись в нескольких десятках метров от первых невысоких домишек, Кисаме промычал, замечая абсолютно пустые улицы впереди. Видимо, он знал, что ранее это крохотное селение, служащее гостиницей для путешественников, было населено людьми, и сейчас не понимал, почему не видно ни одной души. Лишь пройдя первые постройки, он обнаружил, что изнутри деревня сильно пострадала от какого-то бедствия. Деревянные домики местами были с проломанными крышами и стенами. Былые лавки торговцев находились в ещё более плачевном состоянии: гнилые продукты валялись тут и там, а прикрывающие товар от снега ткани свисали с опоры, разорванные в различных местах, словно бы их кто-то изрубил ножом.       Вновь что-то промычав себе под нос и покачав головой, синекожий свернул с главной дороги, направляясь в один из полуразрушенных домов.       — Давай-ка, Эрю-тян, вместе мы сюда не пролезем, — выражаясь серьёзным спокойным тоном, Хошигаки опустил девушку на крыльцо. Протиснувшись в узкую дыру в стене, что, вероятнее всего, образовалась из-за того, что кто-то побрезговал дверьми в качестве входного средства, мужчина протянул руки, придерживая Байс у подмышек и помогая ей оказаться в помещении без опоры на травмированную часть тела. Благодарно кивая, богиня робко опустила голову, исподлобья оглядывая мрачное помещение, в котором чувствовался странный неприятный запах. — Видимо, жильцов застали врасплох в собственном доме, — предположил мечник, огораживая Эрю от дальнейшего осмотра прихожей и маленькой гостиницы. Нагнувшись и приподняв девушку над землёй, он вышел в одну из двух комнат, оказавшись в крохотном тёмном помещении, коим, судя по всему, являлась детская. Единственное окно здесь оказалось разбитым, кроватка перевёрнутой, а небольшое кресло, куда Хошигаки и опустил свою подопечную, ныне имело вид подранной кошками мебели. Закрыв двери и ограничив поступление неприятного запаха, мужчина снял Самехаду со спины, оставляя меч покоиться у входа.       — Что здесь случилось?..       Развернувшись на ослабленный голос, Кисаме внимательно взглянул на Эрю, которая сидела на едва дышащем кресле, разложив руки на подлокотники и немного подаваясь вперёд, дабы не провалиться в просиженное умершими хозяевами сидение. Опустив взор ниже, мужчина подошёл к раненной, опускаясь на колено и кладя её травмированную ногу на свою.       — Понятия не имею, — бесцеремонно стягивая обувь с отёкшей стопы Байс вместе с носком, мужчина, не замечая безмолвных болезненных кривляний лица пациента, принялся выщупывать что-то пальцами, словно у него было хотя бы малейшее представление о том, как определить, где именно сломана кость. Тихо пикнув от очередного нажатия и подогнув ногу к себе, девушка зажмурилась, резко выдыхая и мысленно желая ударить Кисаме за его, кажущиеся ей, намеренные издевательства.       — Больно…       — Считай, что тебе повезло, малёк. В этом месте без участия ниндзя-медиков твоя травма заживёт быстрее всего. Если я, конечно, сделаю всё правильно, — вызывая у Эрю гримасу обречённости, Хошигаки достал из-под плаща бинт, похожий на эластичный, после чего вернул ногу богини к себе и провёл некоторые манипуляции, в процессе которых ему довелось посмеяться над недовольством подопечной в сторону его грубых движений. — Готово. Постарайся не передвигаться сама, пока я рядом. Чем быстрее ты поправишься, тем быстрее я смогу избавиться от тебя.       Скуксившись от подобных заявлений, девушка тихо поблагодарила мужчину за заботу, наблюдая за тем, как он поднимается и, поворачиваясь к ней спиной, направляется к окну.       — Кисаме-сан… — вынудив мечника обернуться, богиня с трудом сглотнула ком, вставший в горле в самый неподходящий момент. Напрягая связки и сжимая подлокотники в ладонях, она подняла краснеющие глаза на лицо своего телохранителя, удерживая вновь проснувшиеся эмоции внутри. — Спасибо, что забрали меня оттуда. Находясь перед… перед Итачи-саном, когда он умер… Я тогда тоже подумала о смерти. Но когда вы сказали, что он попросил присмотреть за мной, мне стало стыдно, что я так быстро опустила руки.       Несколько секунд акул удерживал взор на Эрю, после чего едва уловимо кивнул и отошёл к намеченному месту, принявшись осматривать улицы изнутри.       — Я предполагал, что в нём куда меньше кровожадности и жестокости, чем в других членах нашей организации, несмотря… на те слухи, коими нас наградили при его вступлении в Акацки. Он всегда отличался рассудительностью и неизмеримым спокойствием. Однако не думал, что он попросит меня о таком. Наверное, это из-за того, что произошло тогда, когда ты бежала от нас к его братцу. Не знаю, что там между вами случилось, но Итачи-сан счёл себя твоим должником. Правда вот, долг почему-то отдаю я, а не он, — повернув голову и искоса взглянув на Байс, Хошигаки заметил несколько крупных капель, спавших с её лица. Устало вздыхая, акул развернулся, подходя к девушке и кладя ладонь на её голову. — Ладно, не плачь. Мне не всё равно на тебя, я просто выпендриваюсь.       — Кисаме-сан, вы очень противный, — поставила «диагноз» фиолетоволосая, смеясь сквозь слёзы и чувствуя, как пальцы на её макушке чуть ощутимо напрягаются.       Интересно, что сейчас на самом деле чувствует обладатель Самехады? Разочарование? Потерю близкого? Может быть, и вовсе боль? Или это лишь та жалость, кою он давно не ощущал по отношению к более слабым в его глазах людям?       Наблюдая за тем, как он отстраняется и присаживается на край опрокинутой детской кровати, Эрю не спускала улыбки с лица, когда на сердце то и дело скреблись тысячи кошек. Она не думала, что синекожий счёл её своим товарищем, так как, несмотря на острый ум, Кисаме не отличался добротой к людям на её памяти. Однако его преданность напарнику в некотором смысле восхищала её.       «Кажется, они действительно были друзьями…».       Наступившая ночь погрузила прохладную комнату в темноту, и если бы не луна в безоблачном небе, то можно было бы не надеяться на какие-то передвижения в случае опасности. Очнувшись после непродолжительного сна, Байс поморгала глазами, первым делом ища своего спасителя, сидевшего близ той же кроватки, однако уже не на ней, а на полу, облокотившись о перевёрнутую мебель спиной. Опрокинув голову на грудь, мужчина тихо сопел, наверное, видя не столь неприятные сны, что мучили богиню последние несколько дней. Убедившись, что всё спокойно, Эрю обернулась на звуки за окном. Поднявшаяся метель вызывала резкие скрипы дерева во всех уголках деревеньки. Те соединялись плачущим воем в жуткой ночной симфонии. Где-то совсем далеко слышалось угуканье совы, которая вышла на охоту в столь мерзкую погоду. Поёжившись от неприятных ощущений, девушка прикрыла веки, несколько минут вновь пытаясь убаюкаться. Однако царство Морфея более не хотело открывать перед ней ворота, сон не шёл вообще. А ведь именно на просторах сновидений она находила спасение в обычные дни. Несмотря на порой ужасное содержание, они помогали ей уйти от реальности хотя бы на какое-то время, как и ныне забыть о том, что несколько часов назад разом рухнули все её надежды. Когда уснул Кисаме, Эрю долго мучилась, перебирая всяческие мысли о произошедшем и едва сдерживаясь, чтобы не всхлипнуть слишком громко, разбудив тем самым своего нынешнего спутника. И когда ей удалось отключить сознание, вся скорбь и горе действительно исчезли вместе с усыплёнными мыслями. Ах, если бы можно было уснуть навсегда, но… нет.       Понимая, что подобные трюки не избавят её от страшной правды, юная особа, оставив мысли о сне, осторожно подогнула ногу, стягивая с травмированной стопы плотный зимний носок и сквозь сумрак стараясь разглядеть, не спал ли отёк. Притронувшись к холодным пальцам, она поджала губы, осторожно разминая несколько онемевшую конечность.       «Почему же всё произошло именно так?.. Помню, как встретила его в первый раз» — воспроизводя в памяти день, когда ей впервые довелось столкнуться с Итачи и его коллегами в дорожной забегаловке, Байс слабо улыбнулась. Тогда ей не просто удалось увидеть настоящего Учиху, но и даже вступить с ним в диалог, возникший от недопонимания. С того момента, поверив в то, что чудеса случаются, она с трепещущим сердцем начала свой путь к спасению человека, который раньше мог радовать её присутствием лишь с чёрно-белых страниц манги или же с экрана телевизора. Лишившись семьи, но поняв, где она теперь находится, хотя какое-то время и не веря в реальность происходящего, Эрю полностью посвятила себя ранее лишь детским мечтам, которые теперь требовали от неё не только смелости и упорства, но и риска, ради спасения тех персонажей творения Кишимото, которые, по её мнению, лишились своих жизней несправедливо. Девушка считала, что такие люди, как Итачи, Конан, Пейн и даже Обито, имели право на второй шанс и исправление, а помочь им в этом могла лишь она или же Наруто, но тот, увы, не знал заранее, как Эрю, что для этого нужно делать. Некоторых из этих людей стоило опасаться, ведь их самостоятельно навязанные принципы, законы жизни и мечты, достигаемые крайне жестокими методами, не терпели на пути преград. Любой из них мог просто убить Эрю за малейшую попытку повлиять на собственные намерения. Но ведь… несмотря на то, что она уже столкнулась с большинством из них, её жизнь до сих пор находилась в сохранности. Итачи не убил её и, более того, сам явился к ней до того, как она смогла найти Саске. Он лично заявил ей о том, что хотел бы попробовать отойти от тех ужасных событий, о которых наперёд знала только Байс. И хотя слышались страх и неуверенность в голосе мужчины из-за младшего брата, он всё же не хотел упустить тот крохотный шанс обрести счастье со своим единственным близким человеком, который тогда ненавидел его всем сердцем. Эрю никак не могла поверить, что в последний момент мужчину, перерезавшего весь свой клан по воле родной деревни, могло просто переклинить, и он вновь решил во что бы то ни стало закончить то, что запланировал ещё несколько лет назад, навязывая любимому маленькому братцу чувства гнева и ненависти по отношению к себе. Она не могла поверить в то, что Итачи так ловко обманул её для нанесения ещё большей раны Саске. Выдав предателем не только себя, но и её… Почему?       Стискивая зубы от досады, богиня проклинала себя за то, что никак не смогла повлиять на убеждённого в необходимости своей смерти мужчину. Что угнетало ещё больше — если всё было действительно так, то выходит, что Итачи просто-напросто воспользовался ей. Но с какой целью?.. Ведь ему было куда проще просто убрать с дороги опасного человека, знающего о нём всё. С каждым предположением загадок становилось всё больше, но самое главное… Что ей делать теперь, когда сердце Итачи остановилось навсегда, а Саске возненавидел её, посчитав, что они с братом изначально планировали загнать его в угол для лёгкой расправы? То, что Учиха попросил Кисаме за ней приглядывать, скорее обижало, нежели радовало. Да и странно оно было… Если Итачи ни капельки не догадывался о симпатии Эрю к себе, то его жест был прост и добр, но подобное сочувствие и жалость раздражали гордую сущность божества, которая была готова закрыть его своей грудью в нужный момент.       «Что вы хотели сказать подобным жестом? Это благодарность? Или вы просто пожалели меня?.. Ха. И что теперь? Что мне делать, когда вас больше нет?».       Слёзные дорожки мягко переливались в лунном свете на щеках обращённого к Хошигаки лица. Ни единый мускул богини не дрогнул за время её окунания в прошлое и настоящее. Лишь немым стоном болезненно ныло сердце в груди. Глядя на тихонько посапывающего мечника, Эрю размышляла о том, что хотела остаться бы с тем, кому Итачи доверял больше всего в свои последние годы жизни. Синекожий был умным человеком, весёлым напарником. Единственное, что порой смущало девушку, — его кровожадность, хотя он был куда более сдержанным и воспитанным, нежели тот же Хидан. Возможно, была и ещё одна причина, по которой Байс не могла оставаться рядом с Кисаме долгое время — ответственность за чью-то жизнь вряд ли обрадовала бы этого преступника. У него были цели, и, даже будучи под властью данного о защите Эрю слова, он бы не стал резко покидать Акацки по её просьбе и становиться на «путь добра». В его голове была своя уникальная схема, по которой, как правильно сказал когда-то Итачи, сам Хошигаки никак не мог разобрать, кто он есть на самом деле. И пока влияние Обито стояло выше над его желанием искать ответ самому, было бесполезно пытаться перерисовывать эту схему своими мелками и делать из мужчины добродушного ниндзя с чёткой постановкой собственного жизненного пути.       Сквозь поток мыслей Эрю не заметила, как на её глазах акул проснулся и повернул голову к закрытым дверям. Лишь когда тот подался вперёд, прислушиваясь к чему-то, богиня пришла в себя, открывая рот, но замолкая при первой же попытке издать звук. Подняв ладонь, мечник направил её в сторону девушки, прося не шуметь. Спустя несколько секунд послышались едва уловимые шаги, и Байс напряглась, выпрямляясь в кресле.       — Не волнуйся, — вполне бодро успокоил тревогу подопечной Кисаме, после чего сам же вернул её на прежнее место. — Кажется, свои.       Незнакомец в самом деле оказался своим человеком, правда, не для юной особы, которая сразу же поняла, что появился он здесь неспроста. С осторожностью осматривая Тоби, закрывающего за собой двери, а после наигранно пугающегося якобы не увиденного ранее Хошигаки, девушка заранее продумывала некоторые ответы на возможные вопросы со стороны этого притворщика.       — Кисаме-семпай, вы меня напугали! — судорожно хватаясь за плащ в области сердца, голосил «паренёк», пока его собеседник поднимался на ноги с вопросами о появлении чудака в этом месте. — На самом деле…       Понимая, что сейчас сюжет обретёт новые обороты и Кисаме узнает о сущности уже знакомого ему человека гораздо раньше, чем полагалось бы, Байс опустила руку за спину, притворяясь, словно опирается таким образом о сидение, а в действительности прижимая пальцы к кончикам припрятанных за алым поясом сюрикенов. К счастью, местами подранный плащ помогал ей в этом, и пока что Обито не заметил признаков готовящегося сопротивления. По крайней мере, так полагала сама девушка.       — Я пришёл, чтобы увидеться с Эрю-тян.       Сменившийся голос Тоби вызвал у Хошигаки лёгкое изумление. Заметив это, Учиха покачал головой.       — Всё верно, Кисаме. Это я. Мне жаль, что ты до сих пор не знал об этом, ведь даже эта девочка прекрасно понимала, кто я есть.       Нервно сглатывая и догадываясь, что какой-то из былых разговоров о её знаниях будущего был услышан этим человеком, Эрю внимательно проследила за тем, как лидер Акацки снял маску, показывая коллеге своё истинное лицо. Естественно, в таких условиях ждать защиты от Хошигаки было наиглупейшим делом. Богиня была уверена на все сто процентов, что он не пойдёт против лидера, даже если тот прямо сейчас решит убить её. Но, кажется, ученик Четвёртого вовсе не собирался этого делать. Подойдя к Байс, он заметил её освобождённую от обуви ногу, а после с лёгкой улыбкой опустился перед той на корточки, понимая, что сейчас у его жертвы нет и малейшего шанса сделать ему что-либо или удрать. Чувствуя, как кровь приливает к голове, генерирующей тысячи вариантов защиты, богиня сохранила спокойное выражение лица, однако не постеснялась проявить опаски и отстранилась ближе к спинке кресла.       — Пока ты не идёшь против меня, тебе нечего бояться.       Глядя на мужчину, прямо в его глаза, — а вернее, в глаз, — так похожие на глаза любимого, Эрю вдруг ощутила внезапное чувство жизни в то время, как в её душе его будто бы не должно было быть. Страх перед неизвестностью оставался, но… девушка была не из тех, кто пренебрегал своей силой воли. Сердце вмиг забилось быстрее, а взгляд, оживлённый новыми идеями, которые с завидной скоростью формировались в голове мечтателя, буквально засветился от надежды на ещё возможную собственную роль в этом мире.       «Итачи-сан, это последнее, что я хочу попробовать сделать. Я не знаю, насколько бессмысленными тогда оказались мои слова для вас, и… Если мои попытки окажутся тщетными и сейчас, я достойно приму смерть, а заодно и не буду считать вас последним дураком за то, что вы сделали. Я просто приму всё как должное. Масаши Кишимото… Если у меня всё получится, простите меня за то, что я изменю тот мир и людей, которых вы создали, трудясь не один день и ни одну ночь. Вы превосходный автор, но… будучи здесь, я осмелюсь изменить созданную вами судьбу этих людей своими силами! Я не могу просто смотреть на то, что творится в этом жестоком мире, буквально оказавшись у его руля!».       — Обито-сан… — замечая, как заинтригованный после долгой паузы брюнет вскидывает брови, Байс осторожно подалась вперёд, заглядывая прямо в шаринган, пожирающий её. — Я не хочу идти против вас, так как считаю вас очень хорошим человеком. Меня поразило то, что вы как-то пронюхали о моих знаниях будущего, ведь я действительно ими обладаю. Хотя, зная вас, удивляться было глупо. Я догадываюсь, зачем вы нашли меня, и… — бросив мимолётный взгляд на внимательно наблюдающего за диалогом Кисаме, у которого теперь наверняка было много новых вопросов, Эрю уверенно произнесла. — Я бы хотела поговорить с вами… — наклонившись к сидящему перед ней преступнику, который настороженно прищурился от её близости, богиня тихо шепнула ему на ухо пару слов, после чего отстранилась, замечая неподдельное удивление на его лице. Тихо усмехнувшись, Обито поднялся на ноги, активируя Мангекё и дотрагиваясь до плеча девушки рукой.       — Как скажешь.

***

      — Мы опоздали…       Пройдя мимо сенсея, который тихим голосом озвучил неудачу команды, джинчурики Девятихвостого остановился у небольшого пятна, оставшегося от лужицы крови. Обратив внимание на напряжённость паренька, остальные ребята подошли ближе к нему, и розоволосая девушка осторожно положила ладонь на его плечо, стараясь подавить скрытые внутри друга отчаяние и гнев.       — Наруто…       — Почему… Почему мы никак не можем догнать его? Совсем недавно он был здесь, и опять я… я…       — Слезами делу не поможешь, — спокойно прокомментировал эмоции блондина учитель, после чего осмотрелся по сторонам. — Кажется, здесь был не просто бой. Я думаю, что нам повезло не оказаться в этом месте во время сражения.       — О чём вы, Какаши-сенсей?! Мы ведь снова упустили его! — сквозь бурю чувств проорал паренёк, увиливая от руки Харуно и сжимая кулаки. — Как вы можете говорить такое!       — Я думаю, Какаши-сенсей прав, — уверенно подметил Сай, вызывая очередной порыв у Узумаки и ловя прожигающий взгляд того на себе.       — Прости, Наруто, — устало вздыхая, Хатаке присел на корточки около ещё видимых следов от некой послебоевой борьбы. Прищурившись и подметив некоторые странные для себя вещи, он медленно поднялся и ещё раз оглядел разрушенные постройки. — Кажется, здесь был кто-то ещё… помимо Саске и Итачи. Эрю… всё же нашла его, — вызывая интерес на лицах учеников, Копирующий вновь вздохнул, после чего развернулся к тройке. — Думаю, больше нам здесь делать нечего. Идёмте.

***

      — Итак, девочка, о чём ты хотела поговорить со мной? Я планировал задавать вопросы тебе, но-о… твоя инициатива заинтриговала меня.       Снова оказавшаяся на лице отступника маска, изображение которой было завёрнуто в спираль, вызывала у Байс неприятные ощущения и мурашки на спине. Ей было непривычно общаться с человеком, глаза которого таились за тёмными впадинами. А ведь в данном случае такая и вовсе была лишь одна.       — Мой разговор с вами будет крайне долгим, а потому… давайте начнём с ваших вопросов, Обито-сан.       Скрещивая руки на груди, мужчина наклонил голову, словно требуя время на размышления, после чего единственное отверстие в его маске направилось в сторону собеседницы.       — Я думаю, ты и сама знаешь о том, что мне от тебя нужно. Твои знания помогут мне довести планы до конца без лишних потерь. С помощью тебя…       — Обито-сан, — прерывая Учиху, что в предвкушении собирался раскрыть уже известный ей план до конца, Байс вздохнула, опуская усталый взгляд на огромную поверхность из непонятного материала, на которой ныне она и отступник пребывали. Осторожно подгибая ногу и присаживаясь на пятую точку, богиня обняла колени и опустила взгляд куда-то в сторону. — Боюсь, что даже если бы хотела, то уже ничем не смогла бы помочь вашим злодеяниям. Однако я могу помочь вам в кое-чём другом, если вы доверитесь мне.       Вопросительно промычав, лидер Акацки неторопливо подошёл к Байс и присел рядом с ней на корточки.       — Пытаешься меня заговорить? Нет никаких сомнений в том, что ты можешь оказать мне огромную услугу в исполнении моих дальнейших действий.       — Вы не правы. Я знала будущее ровно до сегодняшнего дня. Итачи-сан… должен был умереть, но я свято верила в то, что, зная о нём всю правду, смогу спасти его жизнь. У меня… ничего не вышло. Я также не смогла спасти своего учителя, Мастера Джирайю, хотя прекрасно помнила, какой смертью он умрёт. И дело не в том, что теперь я не знаю того будущего, которое было мне известно. Дело в том, что будущее этого мира изменилось… из-за меня… но не так, как я хотела. Всё, что должно было свершиться, свершается, однако несколько иначе… Так, как я и представить себе не могла. Теперь я ничем не могу помочь тем людям, которых хотела защитить… Теперь… я лишь очередная пешка, которую вам легче всего убить, потому что ни одно слово, сказанное мной, вам уже не поможет.       Не сводя скрытого за тенью взгляда с напуганного собственными размышлениями лица богини, Обито, кажется, серьёзно задумался над сказанным. Ведь не в его целях было рушить всё, чего он смог достичь. Тем более, слова этой девочки отчего-то звучали весьма убедительно.       — В твоих словах есть логика. Хотя, возможно, что всё это лишь совпадения. Хм… Даже если так… ты должна знать… — в голосе преступника слышалась напряжённость. Он словно боялся чего-то, и в конце концов Эрю поняла, что это было обосновано его следующим вопросом, который прозвучал так, словно мужчине перетянули связки. — Я… осуществлю план Акацки?       — Нет.       Прозвучавший, словно гром средь бела дня, ответ резко поставил на ноги возмущённого Учиху, который шумно выдохнул и крепко сжал пальцы в кулаках.       — Ты лжёшь.       — Если не верите мне — ждите своей кончины. Она не так уж и далека.       — Девчонка… — наклонившись, Обито схватил богиню за одежду у груди, поднимая к себе, отчего та лишь крепко стиснула зубы из-за быстрой смены положения стопы на поверхности гигантского параллелепипеда. — Я могу оставить тебя здесь навечно… в одиночестве. И когда я умру, ты сможешь попрощаться с тем измерением, где у тебя были друзья и близкие люди.       Несмотря на страх, который, несомненно, был вызван у Эрю подобными словами, она сохраняла спокойный вид, внимательно, хоть и не в первый раз, осматривая измерение Камуи изнутри. Эти серые фигуры на тёмном бездонном пространстве… Угроза Учихи была очень устрашающей, но Байс не могла сказать ему ничего о том, что он хотел услышать. И даже если бы в её голове было хоть что-то, что сейчас могло оказать ему услугу в его тёмном деле, она бы не стала произносить это вслух. Ведь полюбившиеся ей люди и Коноха до сих пор могли верить в неё, несмотря на то, что теперь она, скорее всего, числилась в списке разыскиваемых преступников.       — Вы можете сделать это, если вам станет от этого легче, Обито-сан. Но я бы хотела предложить вам кое-что иное, — наконец, найдя опору под здоровой ногой, девушка выпрямилась. Не сводя взора с собеседника, она осторожно протянула руки к его маске, зацепившись за неё кончиками пальцев, но встретив сопротивление. Схватив богиню за оба запястья, мужчина крепко сжал те.       — Что ты задумала? Думаешь, сможешь мне противостоять?       — У меня и в мыслях этого не было. Изначально моей мечтой была помощь тем людям, которых я глубоко уважаю. Вы, Обито-сан, один из этих людей. Вы вовсе неплохой человек, как посчитали бы многие, узнав ваш истинный лик. Просто вы потеряли свой внутренний стержень, который не позволял вам оступиться с пути добра до определённого момента. Вы потеряли надежду и живёте иллюзией… как сказал бы Итачи-сан. Не только ради вас, но и ради спокойствия госпожи Рин на том свете, я бы хотела показать вам, как низко вы опустились, поддавшись ловким манипуляциям Куро Зетсу.       Неожиданно мужчина замер, а его рука предательски дрогнула при произнесённом имени любимой девушки. Да ещё и Куро Зетсу… Причём тут этот представитель мира цветочков и травушки? О чём эта девчонка говорит?       Услышав тяжёлое дыхание, Эрю с сожалением поджала губы, осторожно освобождая свои руки и снимая маску с лица Учихи. Открывшийся вид больше напоминал маленького напуганного мальчика, нежели того Обито, который был перед ней сейчас. Несчастный юноша, переживший не меньше горя, чем остальные члены его мёртвого клана, а ныне… несчастный мужчина, оказавшийся в цепких лапах зла и ненависти, которые затмили всю его душу.       — Я не прошу вас верить мне на слово. В любой момент вы можете спокойно убить меня, я не буду сопротивляться, — наблюдая за медленно поднимающимся к ней лицом, а после встречаясь взором с шаринганом, Байс с доверием в голосе обратилась к разгневанному, но в то же время опустошённому брюнету. — Однако я была бы крайне благодарна вам, если бы вы просто выслушали меня.       — Валяй, — с лёгким толчком отпустив девушку, Обито едва не заставил её свалиться, так как она не имела опоры на обе ноги. Игнорируя беспомощность божества и её пошатывания на месте, он скрестил руки на груди и отвернулся, прикрывая веки. — Исходя из твоих слов, мне всё равно нечего терять.       — Вы всё же верите мне?       — Я считаю, что у меня нет причин не верить хотя бы в то, что ты сказала о планах Акацки. Я давно подтвердил, что ты имеешь божественное начало. Также, как я и предполагал, ты знала будущее. Я долгое время наблюдал за твоими действиями по отношению к Итачи и Саске. Твоя забота о братьях не могла быть незамеченной. Исходя из того, что ты действовала искренне, пытаясь спасти Итачи, но так и не смогла этого сделать, думаю, что твоё заявление о провале плана организации правдиво.       — Вот как…       — Заканчивай медлить, рассказывай, что хотела.       — Конечно… Но… не будет ли лучше...       Услышав тихое шарканье позади, мужчина открыл глаза, настороженно бросая взгляд в сторону, но не решаясь обернуться. Лишь ощутив спиной то самое присутствие, которое ранее казалось ему невозможным в связи с нынешним физическим состоянием Байс, он резко развернулся, широко распахивая веки и попадая в технику ледяных глаз, которую Эрю хранила, как зеницу ока, на самый крайний случай.       — Увидеть всё самому?       «Господин Додо… пожалуйста… простите меня. Я знаю, что за использование запретной техники вы вправе обвинить меня в предательстве и провозгласить демоном, однако… Иначе я не буду уверена в том, что Обито-сан поверит мне. Слова — это одно. Но то, что я могу сделать, наконец прибегнув к своим истинным божественным силам, — совсем другое. Вы сказали, что если я использую любую из запретных техник, созданных мной или другими божествами, моё тело потеряет огромное количество жизненных сил… Но, господин Додо… Итачи-сан всё равно покинул меня… Теперь мне незачем бороться за своё выживание, когда я просто могу помочь кому-то и изменить мир к лучшему. Неважно, стану ли я проклятой, как Орочимару-сама, и как будут смотреть на меня другие. Если только так можно помочь всем дорогим мне людям — то… запретные техники… Они…».       — Что ты…

Котта…

      Последним, что смог увидеть Учиха Обито перед погружением в долгое и мучительное путешествие, был божественный облик стоящей перед ним повелительницы Снежных Земель. Чёрные волосы, затмившие угольным цветом сознание мужчины, изящно развивались в безветренном месте, порой касаясь его одежды и лица, словно мягкая кисточка, щекоча кожу и ускользая. Не спуская взгляда с закатившего глаза отступника, Эрю сделала шаг ближе, протягивая обе ладони к мужской груди, в область его сердца.

Кори но…

      Оказавшись в незнакомом месте, Учиха испуганно оглянулся по сторонам. Вокруг сформировавшегося из ниоткуда чудо-двора, более походившего на угодья какого-нибудь аристократа, стоял непроглядный серый туман. Мёртвая тишина, ещё больше нагнетающая обстановку вокруг, с удивительной тяжестью налегала на слух до тех пор, пока рядом с собой Обито не услышал тихий шорох. Резко разворачиваясь и занося руку, он замер в сантиметре от лица божества. Не заметив, как дрогнули его губы от вида светящихся нежно-голубым цветом пустых глазниц, он опустил ладонь, сводя брови у переносицы.

Джикан но…

      — Что это? Где мы?       — Смотрите внимательно. Повторное применение техники убьёт моё человеческое тело, поэтому у нас есть лишь один шанс.       Отводя недоверчивый взгляд от лика Байс, мужчина вздрогнул от протяжного глухого воя над собой. Резко запрокидывая голову, он не заметил, как его лицо исказилось гримасой восхищения и… дикого ужаса. Как можно было поверить в такое? Прямо над ним расположилось гигантское, омерзительное на вид чудовище, в несколько раз превышающее собой всех тех хвостатых, которых ему когда-то удалось лицезреть. Конечности существа проламывали землю, со стоном расходящуюся в местах его шагов словно по швам. Огромная пасть с тысячью зубов раскрылась, чтобы издать душераздирающий рёв, но перед этим Учиха успел задать себе вопрос, на который Эрю лишь слабо кивнула.       — Д… Джуби?       Закрывая уши и сдерживая собственный крик, Обито упал на колени, пережидая убийственный звук, рождаемый монстром. Не успел зверь закрыть рот, как Эрю схватила лидера Акацки за одежду у плеча, несильно, но настойчиво притягивая того обратно на ноги.       — Обито-сан, не отвлекайтесь, пожалуйста.       Сощурив единственный глаз, но так и не отпуская ушей, в которых повис протяжный ультразвуковой свист, брюнет поднял взгляд, замечая в небе три фигуры.       — Это Отсутсуки Кагуя и её сыновья, восставшие против неё, — начиная рассказ о забытой всеми женщине, что отчаянно защищала своих любимых сыновей, но была одурманена силой, Байс постепенно меняла события, перенося мужчину в момент становления клана Учиха сразу же после рождения Куро Зетсу. Наблюдая за манипуляциями ловко приспособившегося к жизни среди людей уродца и узнавая о том, что его клан был жестоко обманут ещё с начала зарождения, Учиха терялся в мыслях, возникающих в голове. Одно событие за другим пожирало сердце наивного мальчика, который до сих пор жил где-то в глубинах сознания Обито, но лишь самое последнее…

Гидзюцу.

      Заставило глаза преступника покраснеть в предслёзных муках. Бой с Узумаки Наруто. Осознание своей неправоты, проникнувшее в его голову сквозь технику божества. Друг детства... Какаши.       И... Она... Это она... Рин встречает его у порога смерти, сразу же после того, как он узнал, кто поспособствовал тому, что он лично увидел её гибель от руки самого близкого товарища.       В одно короткое движение застывшего ранее века запретная техника неожиданно развеялась. На это не потребовалось даже секунды. Просто миг — и он снова во власти своего драгоценного Камуи. А перед ним задыхающееся тело молодой девушки.       До сих пор пребывая мыслями в пространстве, Учиха смотрел куда-то вперёд. Туда, где совсем недавно ледяного цвета глаза рассказывали ему всю горькую правду об этом мире и его клане. О том, как он потерял надежду и легко сдался, встав на путь зла, где хоть и обрёл силу, но не обрёл покоя.       Медленно приходя в себя, бывший «Тоби», наконец, смог опустить взор и увидеть, как сгибается в неестественный ломанный клубок тело божества, не способное вдохнуть воздух в лёгкие. От оцепенения Обито никак не мог взять себя в руки и начать что-либо делать. Отражение умирающего человека в его радужке переливалось замысловатыми красками, которые то и дело блекли, теряясь вместе с жизнью темноволосой богини.       — Обито-с-сан, — сквозь хрип Эрю поднялась на локте, заглядывая в сверкающие от слёз глаза мужчины. — П-пожалуйста, спасите Коноху… и весь мир…       …       Ощущая себя счастливой от возможности поменять мысли одного из самых важных людей, имеющих большое влияние в будущей Чётвёртой Мировой Войне, Байс улыбалась самой себе, медленно опускаясь на не холодную и не тёплую поверхность параллелепипеда и содрогаясь в очередной конвульсии. После запретной техники вопрос о том, поверит ли ей Обито, оставался полностью закрытым. Ответ был один — да. Другой вопрос: пойдёт ли мужчина против своих старых убеждений и предаст ли Мадару, который, как и этот мальчик, когда-то находился под влиянием наихитрейшего существа…       Уже будучи в темноте, что полностью скрыла её взгляд на совсем некрасочное измерение, созданное Мангекё шаринганом Учихи, богиня ощутила прикосновения к своему телу, которые явно взывали к возвращению его функционирования. Однако прежде чем дать понять, будет ли её жизнь продолжаться, тьма окончательно убила всякий взгляд на мир, забирая сознание божества в сладкие грёзы.