От мира к миру

      Поваленное несколькими днями ранее дерево медленно поднималось в воздухе, отчего тёмные ветви в некоторых местах ломались, цепляясь за другие, и опадали на белую простыню под ними, оставляя глубокие полосы пустого пространства. Ствол протяжно скрипел, древо ныло от боли, однако ещё несколько мгновений — и всё это прекратилось. Тонкое гибкое растение вновь оказалось на месте, где росло, а высокая фигура неподалёку опустила ладонь, спрятав её под чёрным плащом.       — Значит, мне не о чем беспокоиться?       — Нет. Они ушли в противоположную сторону от храма и миновали несколько поселений. Это не местные.       — Хорошо… Спасибо, Акиёши.       Поблагодарив верного служащего, живущего вне храма, местный бог получил в ответ кивок и, понаблюдав за тем, как высокий длинноволосый мужчина быстро преобразился в зверя, встав уже на четыре конечности, проводил его взглядом ровно до тех сугробов, где тот встретился с остальными членами команды. Крупный чёрный волк зазывающе прорычал. Светлая волчица двинулась за ним, а стоящая вблизи некрупная лисица выбрала чуть другое направление и вскоре, как и те, скрылась в голом кустарнике.       Хаиро, наконец, смог расслабиться. Вокруг долины в последнее время частенько кто-то ошивался, и ему это совсем не нравилось. Вчера незнакомец свалил дерево, и поначалу бог подумал, что это намёк. Предупреждающий знак от жителей местных селений, которые за время его обоснования в старом доме могли вспомнить о его существовании и прошлых недопониманиях, но, как оказалось, беспокоиться было не о чем. Команда Ооками провела маленькое расследование, и, как итог, все выводы указали на то, что группе людей, путешествующей через Снежные Земли, просто требовался костёр чуть дальше от начала леса.       Серебристоволосый и не заметил, когда стал таким параноиком, что начал посылать на разведку приближенных по первому тревожному звоночку. Мысленно усмехнувшись своему поведению, Хаиро поднял голову и уставился в светлое серое небо, по которому как раз пролетала большая стая мелких птиц. Взор застрял на этом прекрасном явлении. Предводитель Чёрных Волков вдруг и сам ощутил ветерок под руками и, прикрыв веки, представил себя одним из этих певучих крылатых существ, чувствуя свободу полёта и видя чужими глазами огромную простирающуюся, словно спящее в сезон озеро, площадь, где стоял в это время он сам.       На секунду ему показалось, что он слышит какой-то выбивающийся звук. В тот же момент ветер взвыл громче, и мужчина подумал, будто ему всё померещилось. Хаиро приоткрыл глаза, глубоко вдохнул в лёгкие холодный воздух и, насытившись им, развернулся к лесу спиной, обратившись в сторону долины, посреди которой стояло каменное сооружение.       Всё же не почудилось. Бог тихо хмыкнул собственным мыслям, стремглав пролетевшим в голове по поводу несущегося к нему монаха, и он шагнул навстречу к лысому служителю, с лёгкостью, как и тот, держа себя поверх снежного одеяла и не оставляя на том ни единого следа.       Пока он шёл к Додо, ему показалось, что тот ведёт себя крайне непривычно. Телодвижения и, как обнаружилось уже почти вблизи, выражение лица старика были неспокойными. Белёсые глаза, широко раскрытые то ли в немом ужасе, то ли в немом восторге, были направлены прямо на господина, а руки будто тянули того вперёд, несмотря на отталкивающий его обратно к зданию ветер.       — Хаиро-сама!       Наконец, двое встретились, и монах вцепился в локоть повелителя, вызвав у бога приступ лёгкой паники на лице. И хотя Хаиро так и не оттолкнул Додо, чего тот вполне мог ожидать, старик всё же убрал ладони, как только привёл дыхание в порядок и смог выпрямиться.       — Р-Рюнтэцу-сама…       Заслышав имя своей маленькой сестры, бог напряг слух. Он даже сам наклонился к Додо, лишь бы чётче услышать новости о ней, а как только монах произнёс всего два слова, объясняющих его присутствие здесь, светловолосый мужчина тут же двинулся с места быстрым шагом, держа курс точно на храм.

***

      Главное помещение здания, ставшее таковым, когда повелитель Снежных Земель перестал в одиночестве править этим местом, было залито приятным голубоватым светом и наполнено дурманящей разум тишиной. Растущие здесь растения как раз цвели, изогнутое дерево в центре тянуло ветви к потолку, практически касаясь его, как показалось бы с позиции смотрящего снизу, однако ему ещё не хватало какого-то метра, двух, чтобы побить собственный рекорд.       Хаиро ступил на каменную кладку и провёл по волосам ладонью, сбрасывая немного снежинок с шевелюры. Те растаяли в воздухе, так и не добравшись до пола. Мужчина хотел шагнуть дальше, но заметил ковыляющую вдоль стены богиню прежде, чем совершил своё намерение. Глаза его раскрылись шире от удивления: в её состоянии, как он знал, она не могла даже подняться на ноги, чего уж говорить о передвижении.       В какой-то момент тёмные глаза с синеватым отливом обратились к нему, и бог остолбенел вовсе. Чувство вины на несколько секунд сдавило его горло, однако, как только на лице Байс появилась слабая радостная улыбка и она, привычно назвав его «онии-саном», шагнула вперёд, тут же завалившись в бок, он исчез с места, оказавшись подле неё.       Тонкая перламутровая вуаль, которую Эрю всё это время держала у груди, прикрывая обнажённое тело, полетела к её ногам, но бога это ничуть не смутило, и он, подхватив девочку на руки, вернул её к корням дерева, где оставлял на восстановление. Байс ощутила прилив невидимой краски к щекам — на открытые эмоции у неё просто не было сил, — но так и не уловив ни единого взгляда Хаиро на себе вплоть до того момента, пока он не накрыл её собственным плащом, девушка расслабилась и прикрыла веки.       Бог, заметив временное помутнение сознания у сестры, опустил взор к полу. Вокруг подрагивающего тела были разбросаны длинные пряди фиолетовых волос. Настолько длинные, что волочились за своей обладательницей по каменной кладке, когда она шла вдоль стены. Хаиро заметил это лишь сейчас, так как в предыдущий момент его занимали куда более важные вещи.       «Она и вправду очнулась… Но почему сейчас?».       — Нии… сан…       Бог поднял взгляд к Байс, заметив, что та хмурится. Вероятно, ей хотелось открыть глаза и посмотреть на него, однако сил не было даже на это. Неудивительно, хотя это и ненадолго. Девушка не просто так лежала всё это время в плотных объятиях корней извилистого древа. Если бы Хаиро собрал несколько кулонов, как тот, что когда-то создал для Эрю с целью поддержания её жизни в случае смертельной опасности, вместе, то получилось бы лишь слабое подобие той мощи, что хранило в себе это растение. Живой материал впитывал его силу куда лучше, а этот и вовсе был посажен когда-то именно с намерением постоянной подпитки ещё совсем маленькой богини, нерационально пользовавшейся чакрой. Хаиро хорошо помнил, как маленькая девочка с серебристыми волосами засыпала прямо у ствола дерева, обняв его обеими руками, и как он постоянно накрывал её своей одеждой, хотя в силу здешней атмосферы и поддерживаемой температуры этого вовсе не требовалось. Как и сейчас, Эрю дрожала вовсе не от холода, а от того, что её тело с трудом боролось с приливающей к нему слабостью.       — А где… остальные?       — Отдыхай. Твоё тело ещё не восстановилось.       Эрю кивнула, и бог поджал губы. То, что он что-то не договаривал, впервые больно кольнуло его.       — Угу, — улыбнулась девушка, и вдруг из-под плаща вынырнула её ладонь. Мужчина проследил за тем, как та двинулась в его сторону, и затаил дыхание, когда Байс, едва удерживая конечность в воздухе, пару раз согнула дрожащие пальцы. — Обними меня.       Эрю не сразу почувствовала приближение брата, но когда тот всё же прильнул к ней, аккуратно, словно маленького ребёнка, подобрав в свои руки, на её лице обозначилось облегчение. Она прижалась к щеке бога и, искренне радуясь победе, будто та случилась минуту назад, залепетала:       — Мы сделали это… Одолели Зетсу… Он больше… — Байс хотела закончить, но главарь Ооками вдруг заметно напрягся, отчего она запнулась.       Хаиро и в самом деле был ошарашен. Казалось бы, не настолько, чтобы уподобиться человеческой сущности, кою он годами взращивал в себе, пытаясь быть ближе к созданному им чаду, однако что-то людское всё же взыграло в нём в момент, когда богиня произнесла слова о враге, которого он отчего-то помнил уже совсем смутно.       — Ч-что?.. Что-то не так? — спросила Эрю, с трудом, но всё же открыв глаза и посмотрев на брата, когда тот медленно отстранился, зависнув над ней. — Неужели…       — Нет. Всё в порядке. Зетсу был пойман твоим другом — Учихой Саске.       Фиолетоволосая смотрела на бога несколько секунд абсолютно не дыша, а после удовлетворённо выдохнула. Пусть план и не совсем соответствовал тому, каким он был представлен перед ней, но это было и не так важно. Наверное, дурёхе вроде неё не стоило доверять всю правду, иначе поимка могла и не выдаться такой лёгкой. Саске мог погибнуть в той битве первым, расскажи Эрю фальшивому Хошигаки все подробности их стратегии.       — Все ведь живы? Какузу и Хидан… Их победили?       — Да. Всё так.       — Можешь… позвать моих друзей? Где они?       Очередной неудобный вопрос уже не выбил Хаиро из равновесия. Он знал, что это будет продолжаться раз за разом до тех пор, пока он, наконец, не ответит по теме.       — В Конохе.       — В… К-как?       — Сейчас не время для обсуждений, Рюна, — выпрямившись, мотнул головой бог. — Твоё восстановление…       — Я поняла, нии-сан, но где мои друзья? Даже… Итачи не остался?       Почему не Какаши? Эрю не знала точно, почему в своём вопросе она упомянула именно возлюбленного. Оттого, что они сблизились настолько, что ей не верилось, будто он ушёл в страну Огня вместе с остальными, не сумев задержаться на денёк, два или три? Или оттого, что тайно желала как можно скорее вновь увидеть человека, из-за которого её сердце трепетало, взывая к жизни даже тогда, когда на ту не оставалось сил? Быть может, причина его ухода, если всё было именно так, крылась в Хошигаки? Мог ли акул выжить, когда прикрыл её своим телом? Байс боялась думать об этом в нынешнем состоянии, потому что знала, что если расплачется, то в прибавку ко всему прочему придёт и головная боль. А засыпать, чтобы, как сказал брат, «восстановиться», ей слишком не хотелось. Для начала не мешало бы узнать подробности, какие-либо новости, а уж потом… радоваться или плакать.       — Мы здесь одни.       Почему-то слова Хаиро прозвучали как гром средь бела дня. Эрю почувствовала, как неприятно дрогнуло что-то внутри, хотя мысленно всеми силами попыталась оправдать это тем, что могли быть раненные и помимо Хошигаки. Здесь о ней мог позаботиться брат, а там… Даже чтобы просто добраться до опытных медиков Конохи, требовалось немало усердия. Лишние руки её друзьям точно не помешали бы, будь среди них несколько раненых.       — Госпожа… Т-то есть, Рюна, — из-за древа показалась лысая макушка. Додо появился почти бесшумно и растянулся в счастливой улыбке. Он помнил о том, что девушка просила о большей неформальности в их общении, а потому попытался сразу же показать ей то, насколько прислушался к её тогдашним просьбам.       Завидев старика, Эрю улыбнулась в ответ. Она не заметила, как при этом напрягся брат, и не заметила, как его лицо и вовсе исказилось гримасой гнева, когда в следующий момент монах выдал крайне неуместную в нынешних обстоятельствах фразу.       — Я боялся, что вы и вправду не очнётесь раньше, чем через пять лет, но… Какое счастье! Всего два года!       Поначалу Байс не поняла реплику Додо. Она несколько раз с вопросительным видом моргнула, а после даже неровно усмехнулась и покосилась на бога, словно желая запечатлеть и на его лице подобную реакцию. Однако Хаиро прожигал монаха недружелюбным взглядом, чего уж было говорить о каком-либо другом.       — Что ещё за «два года»? — спросила одними губами девочка и даже приподнялась, оперевшись одной из рук о ствол. Заметив её телодвижения, предводитель Ооками неодобрительно шикнул и подался вперёд, но Байс замотала головой и повторила вопрос, выставив перед собой ладонь. — Нии-сан, что…       — Зачем ты вообще вошёл сюда, не обсудив всё со мной?!       Монах и так стоял чуть дальше, чем прежде, и прикрывал рот рукой, практически сразу поняв, что сболтнул лишнего, а как только разъярённый повелитель вызвался давать ему вдогонку нагоняю, и вовсе затрясся, хватаясь за лысую голову.       — Я думал… Думал, Рюнтэцу-сама знает… — от испуга он вновь заговорил, как и ранее, а после и вовсе свалился на колени, отчего Эрю вздрогнула, заслышав, как хрустнули его коленные чашечки, столкнувшись с каменной поверхностью. — Я глуп и безнадёжен, простите меня..!       От одного лишь близкого нахождения рядом с братом богиня чувствовала, какая аура от него исходит, а потому она практически сразу предугадала его намерения и ухватилась за его локоть.       — Нет, нии-сан, не трогай его!       От попытки Хаиро подняться девочка повисла на его конечности, но тут же рухнула обратно на пол, не удержавшись от полного отсутствия энергии в теле. Впрочем, именно это принесло куда больший результат, чем она ожидала: брат ахнул, тут же опустился обратно и, обхватив её за пояс и у головы, поднял к себе.       Эрю было больно, она нехило приложилась плечом к каменной кладке. Но вместо того, чтобы ухватиться за ушибленное место и застонать, что так хотелось сделать, она вцепилась пальцами покрепче в одежду у груди бога и подняла на него мучительный взор.       Хаиро был готов рвать и метать. Его порядком зацепило то, что Эрю отчего-то во всех подробностях помнила события последних моментов своего бодрствования. Он всё это время думал, как бы подольше продержать её в неведении от того, что случилось после, а тут… Он уже собирался схватить Додо за шкирку и вышвырнуть того из комнаты, да и вообще из храма, предварительно устроив хорошую трёпку, но как только девочка вцепилась в него слабыми ручонками и с просьбой заглянула в глаза, пыл значительно поутих, оставив глубоко внутри лишь обещание ещё возгореть, когда для этого предстанет удачный момент. Мужчина таращился на сестру с неумолимой яростью несколько долгих секунд, пережёвывая желание отправить монаха в отставку, после чего его дыхание всё же пришло в относительную норму, и он, чуть оскалившись, недовольно, хоть и всё же достаточно сдержанно признался:       — Твои друзья не видели тебя уже два года.       Веки Эрю раскрылись ещё шире. Она глядела вроде бы на брата, а вроде бы и сквозь него. Её длинные волосы путались в его пальцах. Сквозь ткань плаща Хаиро ощущал, как усиливается пульс в каждом месте, где прижимаются его персты, удерживая Байс над полом.       — Думаю, ты помнишь, чему учил тебя этот идиот, — грубо выдохнув воздух через ноздри, проговорил бог, наблюдая за тем, как взор девочки опускается вместе с головой и как она пытается что-то осознать, но от услышанного лишь ещё больше впадает в немую панику. — Техника полного перевоплощения, форма гигантской лисицы — это смерть для тебя. Поэтому ты и здесь. Я сделал всё, чтобы твоё состояние было стабильным долгое время. И лишь совсем недавно твоё тело начало восстанавливаться.       — Мне уже восемнадцать? — вдруг тихо поинтересовалась Байс, и мужчина на секунду замолк, не ожидав, что она вообще что-либо спросит в ближайшие две, а то и три минуты.       — Через полгода по человеческим меркам тебе стукнет девятнадцать. Сейчас лето. Июнь.       Снизу послышался судорожный вздох. Хаиро ощутил его каждой клеточкой тела, но сдержался от каких-либо комментариев касательно того, что лишнее беспокойство тут ни к чему, ведь того уже было просто не избежать.       Байс казалось, что она до сих пор спит. Всего лишь странный, местами глуповатый сон с упоминаниями какой-то божественной комы. Волнующийся братец. Как обычно, неосознанно приносящий неприятности в их общий дом Додо. Их ругань… Вернее, ругань со стороны Хаиро и прочие негативные бытовые моменты, коих она бы предпочла видеть как можно меньше.       Девушка на минуту попыталась представить реальность происходящего: она отрубилась прямо посреди поля боя, когда в момент её последней попытки хоть как-то помочь своим, Зетсу тут же затянуло в иное пространство, а потом обнаружилось, что ей, оказывается, нужно пролежать неподвижно, ни с кем не контактируя, да и вообще не открывая глаз, не слыша и не видя… пять лет минимум? Пять лет сна, чтобы не погибнуть от последствий использованной техники, пусть та и не активировалась до конца?       Коноховцы покинули это место два года назад, оставив её здесь. За два года наверняка многое изменилось. Многое нормализовалось, разрешились оставшиеся проблемы, друзья зажили счастливо, наладили быт, познакомились с новыми людьми, выполнили бесчисленное количество новых миссий, а она…       По щекам побежали слёзы, и Эрю вдруг тихо завыла, впечатавшись обеими ладонями в свои глазницы. Хаиро, которому и так без конца приходилось придерживать плащ, дабы вновь не обнажить её тело, заметно обеспокоился. Додо и вовсе позабыл о страхе и подполз почти вплотную к двоим, однако прежде чем он смог коснуться фиолетовой макушки, склонённой над полом из-за скрюченной позы богини, та вдруг вовсе опустилась ниже положенного, а светловолосый с угрозой взглянул на подобравшегося к нему старика.       Куноичи, как оказалось, всё же подверглась влиянию брата. Всплеск его чакры оглушил и ослепил её, а после она лишилась сознания, повиснув у него на руках. Хаиро не корил себя за такой поступок. Он знал, в чём заключается его задача, как создателя этой невинной души… И он собирался выполнить её, невзирая ни на что. Позаботиться о своей маленькой богине до тех пор, пока она не встанет на ноги окончательно.

***

      Додо, несмотря на устроенную ему взбучку, чувствовал себя просто превосходно. Он, конечно, сболтнул лишнего тогда, однако вскоре посчитал данную оплошность скорее плюсом, нежели минусом. Зная свою госпожу, он мог с уверенностью сказать, что та предпочла бы узнать обо всём сразу, а не спустя ещё какое-то время, пока её водили бы за нос, пытаясь окончательно реабилитировать.       Как только монах почувствовал себя лучше и переосмыслил вещи, терзающие его, он первым же делом совершил рейд на магазинчики ближайшего поселения. Юной богине требовалось набираться сил, а потому в прошлом самый обыкновенный человек по старым привычкам набрал в пакеты всех мастей фруктов, которые только смог найти, прикупил несколько видов онигири, которыми госпожа вроде бы любила полакомиться, особенно после хорошей тренировки, и отправился обратно в храм чуть ли не вприпрыжку.       Согласно раннему пробуждению Байс, её тело справлялось с последствиями от применённой техники гораздо лучше, чем представлял это себе бог. Додо просто не мог не радоваться таким замечательным показателям, когда так сильно беспокоился о благополучии и здоровье девочки, которой он и впрямь был как отец. И как названный отец, он считал своим долгом сделать всё, чтобы Эрю встала на ноги как можно скорее.       Их желания с господином полностью совпадали, вот правда методы помощи категорически разнились. Хаиро заявил, что Байс не очнётся ещё как минимум неделю, потому что он так решил, а в итоге всё затянулось на целых две, отчего старику пришлось поделить набранное в селении добро между другими монахами и слопать всё самим. Впрочем, намерения бога были ему вполне ясны: глава Чёрных Волков не хотел, чтобы юная особа мешала выздоровлению и попыткам помочь ей ярым желанием вернуться в Коноху. Все прекрасно понимали, насколько естественна для неё эта тяга к Листу, однако столь же хорошо осознавали возможные последствия, не доведи они её нынешнее состояние до какой-никакой стабильности.       Очередной рейд в селение за покупками должен был быть успешным. Сегодня господин сообщил монахам, что избавит Байс от своего влияния, а потому она придёт в себя сразу, как только того пожелает её организм. Додо тут же умчался в деревню, закупившись всем необходимым, а когда вернулся и вошёл в тёплое помещение с цветущим садом, обнаружил, что девочка уже проснулась, сидя всё там же, в корнях дерева, и придерживая тонкую перламутровую ткань у груди. Вид у Эрю был заспанный. Она словно проспала целые сутки после тяжёлого рабочего дня и теперь никак не могла размяться. Бог стоял напротив неё, оперевшись спиной о каменную стену позади, и между ними шёл не слишком оживлённый разговор, в котором тот, кажется, спрашивал, понимает ли Байс теперь всю необходимость того, что он для неё сделал.       И Эрю в самом деле понимала.       Сегодня она чувствовала себя гораздо лучше. Ей бы хватило сил даже на то, чтобы подняться и обойти весь храм, но морально… она была просто убита. В голове то и дело мельтешили мысли о том, что за два года всё могло поменяться настолько кардинально, что некоторые отношения, коими она сильно дорожит, теперь будут сильно отличаться от привычных по её возвращению в Коноху. Особенно, конечно же, волновал факт того, как о ней до сих пор вспоминают члены команды номер Семь, любимый опекун Хатаке, пожалуй, его лучший друг детства, и… он. Конечно же, в этот список входили почти все, кого знала богиня, начиная от близких друзей и заканчивая простыми знакомыми шиноби, однако основное внимание было сосредоточено на конкретных личностях.       Для Эрю многолетний сон казался теми самыми сутками, после которых наступил всего-навсего следующий день. Будто только вчера был схвачен Зетсу и только вчера она дала слабину, не сумев пробыть в сознании более продолжительное время. Однако для остальных это были долгие двадцать четыре месяца или даже чуть больше. Более семисот дней... Как много могло поменяться за такой огромный промежуток? Конечно же, самым главным для Байс оставалось то, что все её друзья и родные в первую очередь должны были быть живыми, здоровыми и счастливыми. Правда вот, даже с такими моральными принципами и установками, она всё равно с тяжестью переносила мысль о том, что, возможно, её роль в чьих-то жизнях уже не будет играть никакого значения и она сильно отдалится от некоторых людей, потеряв связывающие её с ними узы.       Богиня не знала, всерьёз ли она столь наивно полагает, будто любящие так просто забудут про неё за какие-то два года, или же всё это было последствиями её слабости и душевного упадка, но подобное самовнушение казалось ей настолько логичным, что даже рассказы брата о том, что происходило всё это время, не убедили её в обратном.       А Хаиро, к слову, ничуть не приврал, когда заявил, будто Учиха Итачи посещал храм весь первый год ежемесячно, после чего всё же пропал, чем вызвал у бога весьма неоднозначные чувства. Команда номер Семь периодически ошивалась близ Снежных Земель по всяким миссиям, а в какой-то момент и вовсе на долгие четыре месяца поселилась в ближайшем селении, часто навещая храм и принося с собой разные интересности. После они вернулись в Коноху по какому-то срочному вызову, и лишь тогда глава Ооками подумал о возможных проблемах у ребят, включая и пропавшего из виду бывшего нукенина. Всякое могло случиться, особенно учитывая то, что он так и не поинтересовался у них исходом в судьбе второго бывшего отступника, Хошигаки Кисаме.       Впрочем, даже если случилось и такое, что ребята просто-напросто вернулись к привычной им жизни, занявшись собственными делами и взяв в приоритет своё дальнейшее развитие, Хаиро ничуть не расстраивался. Он знал, что сможет со временем наладить связь с сестрой, сможет обеспечить ей интересную жизнь, начав путешествовать вместе с ней, и, в конце концов, сможет сделать так, что она, спустя десятилетия его заботы, позабудет о том периоде жизни. И хотя такой исход событий был крайне маловероятным, бог всё же не терял веры в себя. Его, пожалуй, терзала лишь одна вещь… Как и тогда, в годы, когда его сестрица впервые познала, насколько жестокими могут быть человеческие отношения. Ему было тяжело видеть страдания девочки. Он с трудом переваривал все те чувства, которые ощущал через их невидимую связь и с которыми не умел бороться сам. Каждый раз он задавался вопросом, как вообще можно настолько сильно переживать о стольких взаимоотношениях сразу, и искренне восхищался тем, что девица всё же как-то умудряется справляться с подобным, причём абсолютно без его помощи.       У Хаиро всегда был козырь в рукаве: он мог избавлять Рюну от любых негативных воспоминаний и вновь наблюдать за тем, как она с интересом познаёт что-то новое, дружит и влюбляется, восхищается этим миром и сближается с людьми. Но что же это тогда за жизнь? Без воспоминаний и без умения принимать их такими, какие они есть? Ведь именно так обычно живут люди? Плохие события их закаляют, учат чему-то, а хорошие делают счастливее. Однажды он стёр память сестрёнки, но ведь всё вновь встало на круги своя, когда она снова обосновалась среди смертных, причём в этот раз практически без его участия.       Бог делал выводы и понимал, что более ему не хочется контролировать её жизнь. Ведь не за тем он подарил её ей. Он мог и дальше заботиться о Рюне, преграждать ей смертельные пути, помогать и спасать, когда ему захочется, но брать контроль над её эмоциями и воспоминаниями — уже не его прерогатива. Этому она его и научила.       — Я знаю, что тревожит тебя, а потому отвечу сразу, предупреждая данный вопрос.       Хаиро уже не находился у стены. Он стоял к сидящей в корнях богине боком и, удерживая на весу большие серебристые ножницы, аккуратно обрабатывал теми куст, растущий в одной из круглых земляных зон в полу. Данное занятие было для него весьма обыденным, он нередко ухаживал за различными областями храма и был довольно-таки хозяйственным господином, несмотря на первое впечатление, которое могло сложиться о нём.       — Ты можешь вернуться в Коноху, я не собираюсь удерживать тебя здесь. Однако прежде я должен буду убедиться, что ты в состоянии постоять за себя. Сейчас тебе кажется, что ты полна сил, — мужчина приподнял брови и покачал головой, как бы изображая наивность. — Стоит только умыться и перекусить, и ты горы сможешь свернуть. Но не обманывай себя. На деле ты не восстановилась и наполовину, а потому пара простейших техник — и ты сдуешься, а рядом в этот момент может не оказаться ни твоих любимых друзей, ни возлюбленного. К тому же, как ты, вероятно, и сама догадываешься… есть вещи, которые могли кардинально поменяться даже за такой небольшой срок.       Бог знал, как подобные слова могут повлиять на шаткое душевное состояние сестры. Намёк на вполне возможные изменения в мыслях и чувствах любого из тех, кого Эрю знала в своей жизни как близкого и родного, был вполне обоснован. Байс и сама была не дурочка. Она не знала всех особенностей известных ей людей только потому, что много читала о них в манге когда-то и видела, как те ведут себя на экране телевизора. Никто и никогда не раскроет истинной сущности любого человека. Только он сам и только в серьёзных обстоятельствах. Хаиро надеялся на понимание со стороны девы, ведь сам он за многие годы наблюдения за людьми давно сделал некоторые выводы, кои теперь вряд ли что-либо смогло бы изменить.       Бог закончил с ухаживаниями за растением и, сложив ножницы на небольшом каменном столике в углу помещения, развернулся к Байс.       — Я оставлю тебя ненадолго. Думаю, тебе это необходимо, — произнёс он мягко и следом добавил. — Как только будешь готова, позови меня или Додо. Я приготовлю ванну, а затем нужно будет поесть, — намекая на данные процедуры именно для девушки, так как сам он вовсе не нуждался ни в чём из перечисленного, Хаиро, наконец, смог убедить себя в том, что может покинуть это помещение и заняться другими делами, пока сестра пораскинет мыслями, возможно, в очередной раз проплачется без лишних глаз, а после сможет взять себя в руки, и всё встанет на свои места.       Додо до сих пор стоял на входе в цветущую комнату и, когда бог приблизился к нему, с пониманием кивнул, направившись вслед за господином вместе с двумя увесистыми пакетами, напичканными всяческими вкусностями.       — Хаиро-сама, ну как она? — тихонько поинтересовался служащий, на цыпочках перебирая за повелителем и то и дело оглядываясь назад, на входную арку, от которой они удалялись.       — Ей нужно время на осмысление. Пожалуй, будь я на её месте, я бы и сам оказался шокированным тем, что мои близкие не видели меня аж два года, — неожиданно для себя вдавшись в сравнения, Хаиро вдруг в самом деле представил такую картину. Только не с коноховцами, а с сестрой, и от представлений, будто он проспал два года, не защищая и не оберегая её, как обычно, его привычно уравновешенное состояние дало отчётливую трещину. Бог остановился, ужаснувшись воображаемому событию словно реальному, а тюкнувшийся о его плечо лысый мужчина вопросительно охнул. Хаиро ещё какое-то время боролся с желанием вернуться и усесться рядом с Рюной, будто сторожевой пёс, дабы не проморгать ни единого возможного осложнения со стороны её самочувствия или поведения, однако пересилил себя и, глубоко вдохнув воздух, зашагал дальше. — Ты тоже пока не лезь, — сказал он довольно по-простому, чему старик даже удивился, но тут же послушно кивнул.       — Конечно, я же не… — Додо запнулся и вместе с повелителем замер посреди длинного коридора со множеством ответвлений в различные башни и комнаты. Позади них раздался громкий лязг, как раз с той стороны, откуда они пришли. Монах глянул за спину и, некоторое время прислушиваясь, тихо спросил: — Мне показалось…       Бог нервно выдохнул и, развернувшись на пятке, быстро пошагал обратно в цветущую комнату. Додо, первые секунды опешивший, не знал, куда деть сумки, а после всё же опустил их у стены и, растерев уставшие ладони, побежал вслед за господином.       Эрю опустила взгляд вниз, без сожаления смотря на разбросанные у босых ног длинные локоны, играющие в голубоватом свете фиолетовым отливом, который она так любила. Ткань, которой она всё это время прикрывалась, лежала там же, где девочка очнулась, и, казалось, Байс совсем не беспокоит в данный момент то, что кто-то может увидеть её обнажённой. Вряд ли существ, вроде её брата, волновали такие мелочи, как чья-то нагота. Разве что могли смутиться монахи или она сама, но сейчас её отчего-то совсем не волновало, что может последовать за её действиями.       Не волновало, к слову, совсем ничего. Девушка чувствовала лютую пустоту внутри себя, настроения не было ни на что. В голове мелькала лишь одна картина: гигантские ворота Конохи, всадница на чёрном коне, красивая деревянная резиденция, встречающие гостью Сарутоби Хирузен и вскоре за ним Какаши Хатаке.       Да, в мыслях была именно сцена её первого появления в деревне Листа. Почему-то Байс казалось, что в ближайшее время она вновь пройдётся по одному и тому же кругу, будучи вынужденной совершить повторную попытку вжиться в эту огромную семью под названием Коноха. Она чувствовала себя абсолютно чужой для тех, кто там жил, будто эти два года были десятилетиями, за которые её уже все и давно позабыли. Однако желание вернуться в родной дом, пусть её и не встретят так, как раньше, всё же было сильнее некоторых предрассудков, касающихся чужого отношения. Как минимум, Байс почему-то была уверена, что её никак не мог забыть Какаши-сан. Так сильно переживающий за неё учитель, поставивший её на ноги, как шиноби, и вложивший уйму полезного в её тогда ещё пустую головушку… Её комната в его квартире… Нет, вряд ли её кто-то занял. Скорее всего, сенсей всё так же ждёт её. Он — её второй старший брат, отношения с которым у неё сложились гораздо более тёплые, нежели с «родным».       — Рюна?       Вслед за остановившимися за спиной шагами и дальнейшим изумлённым вздохом девушка услышала и голос Додо, прозвучавший в помещении гораздо громче, нежели реакция бога. Оба обратили внимание сначала на лежащие у входа в комнату ножницы, которые явно отшвырнули со всей имеющейся на тот момент силой, а затем и на голышка, стоящего к ним спиной у того самого углового стола. Спину и шею Эрю более не прикрывала густая копна из волос. Те были безжалостно срезаны по самое основание у затылка, и лишь у лица остались более-менее длинные пряди, кои теперь и прикрывали взгляд куноичи от двоих.       — Тебе стало легче? — намекая на совершённое ею действо, Хаиро вздохнул и прошагал до корней древа, наклонившись и подняв оттуда переливчатую ткань. Легко тряхнув той в воздухе, он подошёл ближе к сестре и осторожно накинул вещицу на худые плечи. В этот же момент Эрю замотала головой.       Бог приметил всё изящество её фигуры в новом образе: утончённость и вместе с тем хрупкую женственность, отражённую в разности форм на различной высоте её тела, и когда его взгляд остановился на тоненькой, как говорят, лебединой шее, он всё же решил добавить фразу о том, что ей не следует расхаживать в таком виде. Правда, Байс заговорила раньше, оборвав его на полуслове.       — Почему именно со мной постоянно происходит что-то подобное? — в голосе её присутствовали горькие нотки, складывалось впечатление, что она вот-вот расплачется, но, кажется, пока богиня держала себя в руках. Как долго могло продержаться её сосредоточение на разговоре, было неизвестно, однако на опечаленном лице что-то поменялось, когда рядом появился монах Додо и, осторожно тронув девочку за плечо, заговорил.       — Ваши друзья так гордились тем, что сражались с вами на одной стороне, — произнёс старик, привлёкши такими словами даже внимание стоящего подле Хаиро и по-доброму улыбнувшись, когда дева всё же подняла на него взгляд, полный немого интереса. — А я горжусь тем, что моя госпожа смогла завоевать сердца стольких хороших людей, готовых жизнь положить ради неё и того, что ей дорого. Дочка, — заметив впервые образовавшееся на лице девочки слабое подобие улыбки, монах опустил ладонь на её голову и пригладил короткие фиолетовые волосы. — Вы ведь не собираетесь раскисать из-за какой-то маленькой, пусть и, как вам кажется, вполне существенной проблемы? Разве стоит так сильно расстраиваться, ещё не узнав о том, как воспримут ваше раннее пробуждение ваши друзья, которые, вообще-то, ждали вас лишь через три года? — заметив, как в глазах Байс мелькнула нужная ему искорка, Додо усмехнулся. — Вы ведь об этом беспокоитесь? Что без вас там всё так сильно поменялось, что вы уже не сможете вклиниться в привычное вам общество? Боитесь, что могли потерять за столь короткий срок некоторых близких вам людей? Вы ведь не думаете, как кое-кто, — сделав короткую паузу и обозначив этим указанием никого иного, как не сразу понявшего, о чём речь, бога, монах вновь растянулся, но уже в несколько виноватой улыбке, когда Эрю покосилась на брата, а тот, смекнув, в чём соль, тут же бросил напыщенный взгляд на служителя. — Что все люди настолько безнадёжны? Вам стоит поговорить с каждым лично, когда вы вернётесь в Коноху. Уверен, что всё вовсе не так, как вы себе представляете. Прекратите себя накручивать. Давайте вы примите ванну, перекусите, а потом… — понимая, что Хаиро вовсе не собирается прерывать его, когда всё пошло так гладко, Додо поднял незрячие глаза к повелителю и закончил. — Мы обсудим, как скоро вы сможете вернуться домой, и как лучше нам с Хаиро-сама организовать ваше безопасное шествие до Листа?