От мира к миру

      Отделаться от сильных рук Хошигаки — та ещё задача. Но Эрю справилась. Скрюченная поза в бездействии, и синекожий тут же потерял интерес к неподвижной жертве, сместив внимание на напарника. От того он, словно попытавшись показать особое отношение, узнал необходимую ему информацию о раззадорившем его «паршивце», никак не привлёкши в разговор о ней саму Байс, что, конечно же, не могло не вылиться в её надутые от досады и такого игнорирования щёки. Перед уходом фиолетоволосой Кисаме в привычной манере оскалился, будто намекая на будущие встречи, но Эрю никак не среагировала на разъедающий её коварный взгляд и с задранным важно носиком удалилась обратно в каюту.       Остаток дня девочка постаралась провести как мышка. Пользуясь тем, что Итачи благоволил ей даже с учётом того, что считал юношей, богиня как следует отдохнула поодаль ото всех, а заодно, таким образом, избежала и некоторых стычек в купе с возможными неприятностями. К ночи Байс немного постояла на верхней палубе, подышав свежим воздухом, и уже оттуда ушла вслед за обладателем шарингана, когда он предложил ей вернуться к спальному месту. Очередной отход ко сну оказался гораздо более лёгким, чем предыдущие, и вскоре оба уснули по разные стороны вывешенной между их кроватями баррикады.       Третий день плавания оказался самым приятным: Эрю чувствовала себя гораздо лучше, Хошигаки практически не замечал её и общался лишь с напарником, время от времени исчезая за бортом, а уже к середине дня случилась первая остановка в одном крохотном поселении. Ступить на твёрдую почву, несмотря на любовь к морям и океанам, имевшуюся у Байс, было самой пламенной потребностью после всей той качки, которую она пережила. Наверняка нечто подобное испытывали и остальные, потому как, возвращаясь ближе к вечеру обратно на судно, девушка замечала охоту остаться на земле ещё некоторое время и у моряков.       Очередной радостью для заскучавших по суше оказался четвёртый день, в который свершилось аж две остановки. Морякам был в удовольствие часовой отдых после выполненных дел, а Эрю, заметившая несколько интересных лавок с разнообразными побрякушками, нашла краткое счастье в рассматривании тех. Хошигаки, засёкший её очарованный взгляд раньше, чем девушка словила акула на наблюдении за ней, ничуть не смутился своего действа и, даже когда особа отвернулась, демонстративно принявшись расхаживать вслед за охраняемыми ею людьми, не перестал увлечённо поглядывать в её сторону. Особенно в этой картине ему нравился второй персонаж — его давний напарник. Когда тот приостанавливался, шагая близ моряков, и буквально не сводил глаз с куноичи, выглядело это крайне занятно. Забота… Коноха наказала ему такую бдительность в её отношении?       Кисаме, наверное, так и решил бы, но что это? Умиротворение, проскакивающее в тёмных глазах его товарища, и какая-то подозрительно сладостная улыбка на губах того… А когда Эрю под давлением свирепого взора вернулась в строй и через какое-то время заметно приуныла, Учиха будто и вовсе перенял её настроение и, как показалось Хошигаки, был готов вот-вот отпустить псевдопаренька в свободное плавание минут этак на десять. Благо мечник, предугадав чрезмерную щедрость того, позволил себе выступить в диалоге с брюнетом, дабы не дать Байс очередной повод для проявления своих девичьих штучек!       «Уж на что договорились, Итачи-сан, не обессудьте, — скрежетал про себя Кисаме, занимая напарника болтовнёй, придать важность которой оказалось не так уж и трудно. — И откуда столько беспокойства на вашем вечно каменном лице? Всё из-за какой-то девчонки?».       — Ты можешь взять на себя вот эту часть. Здесь ящики полегче. Бочки всё же тяжеловаты, поэтому, когда дойдёшь до них, позови кого-нибудь.       Очередной денёк выдался солнечным и тёплым. Корабль шёл параллельно берегу, который виднелся по правую сторону борта безо всяких оптических приборов, и над ним, громко гогоча, кружили несколько чаек. Птицы то и дело норовили приземлиться на судно, однако их отгоняли, дабы сохранить чистоту палубы.       Кисаме, долго наблюдавший за битвой двуногих и крылатых, в конце концов потерял к последним интерес, когда снизу, у места, где он восседал, появилась знакомая макушка. Фиолетовые волосы, лоснящиеся в лучах стоящей в зените звезды, служили отличным маяком, благодаря которому Эрю можно было высмотреть в любой толпе, где не было похожих на неё по внешним данным людей.       Диалог богини начался с одним из работников судна. Девочка решила, что тем не помешала бы помощь, когда увидела, сколько провизии необходимо перетащить из особых отсеков корабля для предпоследней остановки, должной случиться вечером шестого дня плавания. Хошигаки хмыкнул себе под нос, поражаясь самоуверенности особы, и решил, что уже знает ответ моряков для неё, однако стоило ему вернуть взор к горизонту, как ушей коснулось совсем иное продолжение беседы.       Эрю улыбнулась вслед уходящему в другую часть корабля мужчине, радуясь, что нашлось какое-то иное дело для неё, помимо скучного и унылого слежения за обстановкой. Акул уже давно куда-то запропастился, а Итачи должен был вот-вот вернуться с обеда, так что можно было слегка отвлечься от непрерывного смотрения в даль. Девушка сложила пальцы в замок и потянулась, похрустев костяшками, после чего схватилась за первый ящик, который оказался не настолько лёгким, каким был в её представлениях. Однако дело начато, и бросать его… как-то не по-мужски. Да и таскать объекты нужно было совсем недалеко: до ближайшей надстройки от выхода с палубы ниже, откуда их притащили другие работяги. Вот где был действительно серьёзный труд. Трюм, затем узкие проёмы, лестница…       Несколько натужных перемещений туда-сюда, и богиня осела на один из двух последних ящиков, поняв, что сравнивать труд стоит не только по обстоятельствам, но и по собственным силам. Стерев капельки пота с висков и шеи, она подняла голову, решив взглянуть на небо, и как раз таки на фоне бескрайнего голубого полотна обнаружила глядящую на неё не то укоризненно, не то насмешливо пропажу.       На лице едва живого псевдомальчишки тут же вылезла былая отвага и вера в себя. Синекожий, уже давно разгадавший все взаимосвязи между поведением Эрю и его присутствием, обречённо вздохнул, поняв, что если не он сам когда-нибудь прибьёт эту мелочь, то она рано или поздно сделает это с собой за него.       — Не только невоспитанный, но ещё и глупый.       Эрю шумно выдохнула, опустив ящик на остальные, уже стоящие на местах, и развернулась. Мечник стоял на пути к последнему, наиболее крупному грузу. Его необычной формы глаза глядели прямо на излюбленную жертву для издёвок, а губы расплывались в до чёртиков знакомой улыбке, не предвещающей ничего хорошего от последующего диалога.       — Мог бы я высказать тебе за то, что ты отвлекаешься от основного дела в отсутствие Итачи-сана, но раз уж я сам здесь, то могу простить подобную оплошность неопытному шиноби, — тихие насмешки посыпались одна за другой, но, к удивлению акула, Байс, дыхание которой практически нормализовалось за время его нравоучений, держалась перед ним стойко. — Правда, вопрос о твоём интеллекте остаётся для меня открытым.       Кисаме чувствовал, как подкатывает волна удовольствия от проделанной им работёнки — последнего куноичи точно не стерпит, — однако, когда человечек, макушка которого заканчивалась на уровне его груди, молча прошёл ему за спину, оскал спал с зубастого рта. Хошигаки вскинул бровь, развернувшись следом, и тут же сложил руки на груди. Эрю встала позади деревянного предмета и принялась толкать его, как делала это с несколькими другими ящиками похожих габаритов. По пути её ноги несколько раз соскальзывали по начищенной палубе, отчего над головой звучала соответствующая реакция.       — Напрашиваться на такую работу с твоим телосложением…       Нулевая реакция постепенно уменьшала пылающий в синекожем энтузиазм. Вместо него за непрерывными наблюдениями выходили на передний план другие чувства, непривычные и даже презираемые мечником. Он начинал чувствовать себя неловко, но совсем не понимал, вызвано ли это игнорированием со стороны особы или же подавляемой всеми силами жалостью к ней. Он уважал её за такой труд настолько, насколько был способен делать это, но его убеждение в том, что Байс и правда безголовая, было куда более искренним.        — Видимо, тебе мало, что все первые дни ты провалялся в постели?       Богиня почувствовала, что ящик во что-то упёрся, и облегчённо выдохнула, однако, подняв взор и обнаружив, что преградой оказался не остальной груз, а вставший на пути Хошигаки, едва сдержалась, чтобы не возмутиться. Медленно выпрямившись, девочка уверенно посмотрела акулу в глаза и как можно спокойнее произнесла:       — Не беспокойтесь за меня, я справлюсь.       Очередные всклоки с Кисаме были не по настроению, ведь, вероятно, совсем скоро ей вновь придётся задумываться о том, как избежать данной компании в угоду плану скрытности… Привязываться и налаживать отношения не было смысла, как бы того не хотелось. И Эрю выбрала более простой для себя путь: вместо высказывания недовольства придиркам и действиям бывшего отступника, обойтись простой благодарностью.       Как бы не так…       — Я беспокоюсь только об успехе миссии. Если кто-то из нас троих сляжет, он станет обузой для остальных в случае опасности.       Несколько секунд воцарившейся тишины позволили Байс утихомирить возникший в ней былой страх. Стать лишней? Что ж, если ей когда-нибудь уготовано оказаться в таких обстоятельствах, от судьбы не уйдёшь.       — В таком случае продолжайте делать это. С таким ответственным шиноби морякам будет нечего бояться, даже если он лишится части команды.       Хошигаки плотно стиснул зубы. Малёк, которого он знал, и раньше был упрямым, но что-то в настоящем времени было не так. Не те чувства, вложенные во фразы. Отсутствие огонька, искры в тёмных с небесно-синим отливом глазах. Пока мысли мужчины занимали размышления о случившихся с Байс переменах, богиня успела вновь наклониться, уцепиться пальцами за выступающий край ящика и потянуть тот в сторону от находящихся на пути ног. Разобравшись с наиболее лёгкой частью работы, девочка добралась до двух бочек, которые ждали своего часа, и упёрлась руками в бока, вновь переводя дыхание.       Хошигаки смерил фигурку юного трудяги скептическим взглядом: помнилось ему, моряк просил Эрю позвать кого-нибудь на помощь, когда она доберётся до самого тяжёлого. Так не собирается ли она сделать это? Быть может, попросит хотя бы его?       Что ж, ждать чуда и правда было незачем. Кисаме тяжело, но бесшумно выдохнул себе под нос и опустил руки, подавляя возникающее внутри раздражение. Он поставил бывшему напарнику условие: Учиха не должен препятствовать тому, как акул будет вести себя с Эрю. Раз уж она взялась обманывать всех и вся о том, кто она, считая их дураками, то и получать она будет по заслугам. Никаких поблажек и снисходительности для Узуки Рю, наглого и дерзкого мальчугана! Кисаме бы с удовольствием свернул шею такому и не испытал бы ни малейшего угрызения совести! Однако сейчас, когда стоял выбор в отношениях, что-то внутри этой гигантской машины убийств дало заднюю, а это не могло не вызвать у уверенного в себе мечника недовольства.       Девица, пыхтя и что-то бурча себе под нос, попыталась медленно уложить бочку на бок, что у неё в конечном итоге получилось. Прокатить её до нужной точки палубы было бы в самом деле куда проще, нежели протащить на плоской части, однако Байс не учла маленькой особенности: даже при такой погоде судно раскачивалось на волнах, и бочка, находясь в менее устойчивом положении, подчинялась этой самой смене угла поверхности, как и содержимое в ней.       — Ох, — сорвалось с губ Эрю, когда объект, который она перекатывала, впервые дал отчётливое сопротивление и вознамерился отправиться на прежнее место. Уперевшись ногами в пол, а руками в бочку, девушка дождалась, пока корабль поведёт в другую сторону, и за выдавшиеся ей несколько секунд «помощи» попыталась преодолеть как можно большее расстояние. До места назначения груза оставалось всего ничего, когда следующая волна дала очередной обратный эффект, а богиня, вновь натянувшаяся стрункой, вдруг почувствовала, как её сандалии опять скользят по поверхности палубы. Брякнувшись на колени, когда бочка под навалившимися на неё конечностями неожиданно крутанулась в другую сторону, Байс стиснула зубы. Ей даже удалось ощутить фантомную боль в тонких пальцах, вызванную от полной уверенности, что избежать наката тяжёлого груза на её кисти просто не получится, но всё, что в итоге случилось за долю секунды, — это попытка моргнуть в момент, когда подошва обуви Хошигаки твёрдо приложилась к деревянной поверхности.       Всё произошло так быстро, что Эрю даже не успела почувствовать досаду за маленький провал. За шиворот её поставили на ноги, после чего небрежно толкнули и напоследок усилили и без того неприятный осадок.       — Проваливай, — Кисаме нечасто можно было увидеть по-настоящему рассерженным, но сомневаться в том, что сейчас он именно таким и был, у богини не было повода. Она чётко разглядела выражение его лица, когда он бросил в неё грубое словечко, и теперь даже побаивалась сделать что-то не так вновь.       Мечник без особого труда докатил бочку до ящиков и поставил её там. Затем он вернулся за второй, создав быстрым перемещением по палубе лёгкое дуновение в воздухе, обдавшее плечи Байс. Как итог, в ход пошла плотная верёвка, коей следовало закрепить всю собранную у надстройки конструкцию и которую акул буквально сорвал с девушки, накинувшей ту себе через туловище ещё до начала всей этой возни.       Фиолетоволосая как можно тише выдохнула, переживая случившееся. Она не была уверена, что Кисаме был бы обходительней с ней, будь она сейчас той, кем является, но в образе юноши, что с ним, что с любым другим человеком, Эрю чувствовала себя особенно уязвимой. Кроме того, что шансы получить более грубое обращение или и вовсе увечье становились немалыми в мужском обличии, так ещё и было в целом обидно, что ныне даже знакомые и любимые ею люди, видя в ней чужого человека, могли ранить её в самое сердце, ничего об этом не подозревая.       Но ведь она сама выбрала такой путь.       — Спасибо, что помогли.       Хошигаки развернулся. Паренёк выглядел угрюмым и не смотрел на него, таращась куда-то вниз.       — Впредь занимайся только тем, чем должен. Не создавай никому проблем, особенно мне.       Байс подняла взгляд, понимающе кивнув, хотя на деле не понимала ровным счётом ничего. Какие вообще она могла создать проблемы, если, зная мечника, вместо помощи она ожидала от него лишь море насмешек? Почему он без конца отчитывает Узуки Рю, когда гораздо проще и, вероятно, интереснее было бы понаблюдать за тем, как этот глупый паренёк калечит сам себя? Неужто акул и впрямь так сильно изменился за эти годы, став не только менее кровожадным, хоть и не без сохранившихся садистских наклонностей, но ещё и более заинтересованным в благополучии окружающих?       Девушка попыталась принять ситуацию, в которой была обязана молча и без вопросов подчиниться в интересах собственной сохранности. В груди у неё неприятно заныло, и она потёрла над местом давнего ранения ладонью, отчего тут же поморщилась.       Кисаме на деле не испытывал всего того раздражения, которое разглядела в нём Байс. Вывести его из равновесия и лишить привычного комичного взгляда на многие вещи удавалось довольно редко и мало кому, а вот разыграть это самое состояние было не так уж и сложно, учитывая, что мечнику абсолютно не нравилось выглядеть идиотом. Итачи удавалось быть снисходительным к ситуации, можно было сказать, что он и вовсе уважительно относился к любому решению со стороны Эрю, однако Хошигаки, хоть и испытывал тот же интерес и некую забаву над игрой божества, вовсе не был в восторге, когда понимал, что многими действиями в шкурке мальчугана куноичи наносит вред сама себе, что впоследствии может вылиться в их общую проблему. И дело было вовсе не в корабле или моряках. Акул глядел дальше носа и помнил, какое серьёзное подразделение шиноби сидит у них троих на хвосте. Одно дело — отбиться от шайки ничтожных пиратов, но совсем другое — проиграть слабейшего в команде врагу, что неминуемо приведёт к допросам и, возможно, даже пыткам того, отчего утеря реальной информации об их былом содействии будет просто неизбежна. И ведь в самом сотрудничестве и правда не было ничего такого, отчего Коноху можно было бы посчитать этаким партнёром или пособником опаснейшей преступной организации. Однако политика и обычное человеческое отношение — дела разные. Вряд ли хоть какая-то из сторон поняла бы, чем было обусловлено спасение кровожадного убийцы из Киригакурэ самой Хокаге Конохи. Защита одной лишь Байс, пребывание которой в Акацки долгое время в качестве заложника также могло бы рассматриваться с подозрением, и с другой стороны весов — множество забранных жизней… Нет, ни одна деревня шиноби не признала бы такое равноценным, что, несомненно, привело бы к проблемам между Листом и другими селениями.       — Что ещё? — спросил синекожий, шагнув ближе к мальцу, однако Эрю отрицательно мотнула головой и спрятала ладони за поясницей. Взгляд Кисаме, впрочем, и так всегда являющийся таковым, стал свирепее, а сам мужчина буквально заслонил собой всё пространство перед девушкой, которая в свою очередь просто отвернула голову. Она не очень узнавала Хошигаки в подобном поведении: он, конечно, любитель зацепиться языком, а то и оружием, но чтобы вот так донимать младшего по команде, ссылаясь на успешность их общего задания… Хотя… быть может, такое имело место быть, и в чём-то он действительно был прав.       — Что-то случилось?       Акул, едва опомнившись от намерения взглянуть на руки псевдопаренька, дабы удостовериться, что Байс умудрилась покалечиться, и таким образом получить ещё один повод поизмываться над ней, заставив жалеть о выборе обманывать всех вокруг, обернулся, увидев в паре шагов от себя Учиху. В этот же момент стечение обстоятельств показалось ему весьма удачным, и он, прищурившись, отступил от куноичи назад.       — Вы как раз вовремя, Итачи-сан, — ладонь мечника взмыла в воздух, и он ткнул пальцем в сторону Эрю, отчего она вдруг почувствовала себя в ловушке, где расправы уж точно не избежать. — На вашем месте я бы как следует отчитал его. Если мальчишка продолжит своевольничать и дальше, боюсь, пираты станут для нас меньшим из зол.       Брюнет, выслушав Хошигаки и придя в лёгкое недоумение от его заявления, повернул голову в сторону богини, но та лишь упорно сверлила взором поверхность палубы, держа руки строго за поясницей и не обращая на него внимания.       — Рю…       — Я просто хотел помочь другим, — не дождавшись вопроса, чётко выдала Байс.       — Помощь должна заключаться в том, что тебе по силам, а не благодаря чему тебя потом будут отскребать от палубы, — хмыкнул Кисаме.       — Если бы вы не были таким упрямым и вместо того, чтобы насмехаться…       — Хух! То есть теперь ты хочешь выставить виноватым меня?       — Я не это имел в виду. Вы…       — Рю, что у вас произошло?       Богиня отвлеклась от очередной словесной перепалки с Хошигаки, коей всё это время пыталась избегать, а Итачи, наконец, перестал метаться между этими двумя, пытаясь в речи хотя бы одного из них найти заветный ключ к пониманию. Правда, ответить своим ртом юная особа так и не успела.       — Он напросился потаскать вон те тяжести, чтобы облегчить работу морякам. Прошу заметить, в ваше отсутствие.       Учиха покосился в сторону ящиков и бочек, а Байс тем временем пытливо взглянула на Кисаме.       — Не смотри на меня так. Тебе повезло, что с недавних пор я предпочитаю диалог кое-чему другому…       Брови фиолетоволосой приподнялись, а сама она едва сдержала нервный смешок, увидев, как акул демонстративно потёр рукоятку дремлющей у него за спиной Самехады. Вздумал пугать маленького Узуки Рю своим гигантским ёршиком?..       Синекожий отвёл взор, после чего лицо его приобрело довольные черты. Эрю повернулась к Итачи и теперь уже нарочно стиснула ладони за спиной, дабы боль помогла сохранить хоть какое-то самообладание. Брюнет, продолжительно глядящий на помощничка будто бы в глубоких раздумьях, на деле боролся с двумя чувствами: желанием тяжело вздохнуть и постучать костяшками пальцев по головушке куноичи, проверив, не деревянная ли она, либо же усмехнуться подобной самоуверенности и излишнему в её положении проявлению некоторых качеств. И всё же в ход он пустил совсем иной, третий вариант.       — Завтра вечером мы прибываем в предпоследний по маршруту город. Это довольно крупное селение, и, подходя к нему, мы должны быть особенно бдительными уже сейчас. Очень похвально, что ты так заботишься о других, но я вынужден согласиться с Кисаме. Тебе следует быть внимательным и экономить силы, особенно учитывая наличие ран от старых схваток, — сложив, как ему казалось, удачную речь, Учиха многозначительно взглянул в глаза уставившейся на него девушки. Своими словами он мог как проявить заботу и некоторое одобрение, так и очень кстати напомнить замаскированной куноичи о том, что она выдала ещё в кабинете у господина Кенджи, и о чём теперь сама не должна была забывать, дабы не выходить на подозрения слишком легко. Правда вот, пока Эрю и впрямь застыла в нерешительности, думая, как ей обыграть данную ситуацию, инициативу в разговоре перенял третий участник.       — Старые раны?       Итачи проследил за взглядом Байс и понял, что, кажется, ему в этом диалоге так ничего и не светит.       — Гм-м. Знаешь, Рю-кун, когда я впервые увидел тебя, ты напомнил мне головастика…       Что ж, в таких обстоятельствах и правда лучше подождать.       — Маленький и ничтожный, но размер твоего котелка относительно тела наталкивал на мысль, что «там» что-то есть.       Лицо крошки Эрю наливалось краской, а Кисаме, понимая, что малёк загнан в угол, продолжал клацать зубами.       — Как же я ошибся. Тягать ящики, будучи не просто безобразной коротышкой, но ещё и больным… Давай-ка, покажи, что там у тебя?       Учиха обречённо опустил голову, вздыхая, но почти тут же вздрогнул от громкого шлепка и, выпрямившись, успел заметить, как Кисаме одёрнул руку, вернув её к себе, а стукнувшая его девчушка растопырила пальчики, жмурясь одним глазом.       — То-то на корабле так пыльно: черепушка Кисаме-сана по швам сыпется от того, какой он умный! — выпалила она и, игнорируя увеличившиеся от неожиданности глазёнки синекожего, добавила. — Сами-то много наглядели, пока таскались за мной по палубе и отчитывали?! Забыли, как важно смотреть по сторонам, изображая из себя воспитателя?! Или… Ах! Кажется, я понял! Вот почему вы пугаете меня, провоцируя на драку… Что, только в схватках с коротышками не чувствуете дрожи в плавниках?!       Хошигаки растянулся в широчайшей улыбке, которую вполне можно было бы принять за дружелюбную, если бы не все остальные мускулы, напрягшиеся на его лице. Эрю даже ощутила холодок, прошедшийся вдоль её позвоночника, и не зря. Интуиция, тонко намекающая на недобрые намерения, могла бы спасти её в этот момент, но Байс несказанно повезло, потому как Кисаме, решивший как следует припугнуть её, вовсе не целился Самехадой по надоевшему ему комку наглости.       Когда богиня открыла глаза, несколько моряков уже сбежались на грохот и теперь, разинув рты, глядели на случившееся. Итачи стоял чуть впереди и, выставив руку, преграждал путь возможным новым попыткам выразить агрессию со стороны напарника. Хошигаки же, насмешливо глядя на свалившуюся на пятую точку Эрю, удерживал Самехаду ровно между её колен, над пробитой ранее небольшой дырой в дереве палубы.       — Хватит, — скомандовал Учиха уже не без отчётливо слышащихся приказных нот, и, хотя оба прекрасно услышали его, их зрительная связь так и не прервалась.       — Как следует позаботься о своих руках, малец. И впредь не провоцируй меня, иначе я отрублю их раньше, чем это сделают пираты.       Гигантское оружие плавно вернулось хозяину за плечо. Кисаме развернулся и уже через несколько секунд отошёл поодаль, заняв теперь другое место для наблюдений.       Итачи устало выдохнул, догадываясь о том, что мечник не просто так поставил ему несколько условий ранее, и опустился на колено рядом с Эрю, до сих пор прожигавшей акула напряжённым взглядом. Кажется, она даже не заметила, что её взяли за руку, и брюнета это, впрочем-то, не удивило. Будь он на её месте, всё его внимание тоже занимала бы лишь эта опасная гигантская фигура, от которой не всегда знаешь, чего можно ждать.       Лишь когда Учиха раскрыл усыпанную занозами и мелкими ссадинами ладонь перед собой и, со своим зрением мало чего разглядев, решил провести по той пальцем, Байс очухалась. Сдавленно пикнув от покалывающей боли, она вырвала запястье из мужских рук.       Хошигаки затаил дыхание. Боковое зрение и до этого позволяло ему мало-мальски понаблюдать за действиями напарника, но теперь, когда фиолетоволосая наконец отвела взор, он мог взглянуть на того прямо.       — …Ты делал это голыми руками?       — Всё в порядке, — буркнула куноичи, пряча глаза от нукенина, чьё близкое присутствие заставило её смутиться и даже немного испугаться за маскировку. Она попыталась подскочить на ноги, но Итачи ухватил её под локоть, стараясь также соблюдать какую-никакую «субординацию». Придержав особу, когда та зашаталась на месте, он посадил её обратно. — Их немного, я разберусь!       — Перестань упрямиться, — отсёк Учиха, в очередной раз притянув девушку на прежнее место и, в конце концов, просто применив чуть больше силы, когда это показалось необходимым.       Плюхнувшись на пятую точку и почувствовав, как крепко сжимаются пальцы над её локтем, богиня направила пытливый взгляд на нукенина. Стоило перебороть желание спрятаться, вместо этого показав, как Узуки Рю недоволен отношением старших шиноби, но под добродушным взором, не выражающим, казалось бы, ничего, кроме желания помочь, Байс быстро растаяла, смягчившись в лице и перестав отыгрывать упёртого мальчишку.       Словно почувствовав момент, когда это наступило, Итачи разжал пальцы и аккуратно вернул себе кисть псевдопаренька. По правде говоря, он не особо понимал, как сможет помочь в этой ситуации, однако ощущение беспокойства за богиню никак не давало ему просто отпустить её. Озадаченно уставившись на израненную конечность и поняв, что, по его ощущениям, оставшимся на подушечках пальцев, простой перевязкой тут не обойтись, брюнет осел рядом полностью.       — Просто… — почувствовав девичий взор на себе, Учиха попытался найти повод оттянуть своё замешательство и вновь заговорил. — Впредь будь осторожнее. Вы с Кисаме постоянно спорите, но тебе следует прислушиваться к его словам.       Пару раз недоумённо моргнув, когда Учиха чуть ли не вплотную приблизился лицом к её руке, притом забавно щурясь, Эрю покосилась на человека, о котором ранее прозвучала наставническая мысль. Понять, о чём именно думал в этот момент акул, она, конечно же, не могла, однако, увидев его растопыренные в непонятной эмоции глазища, не спускающие с них взгляда, бедолага тут же съёжилась и в этот раз сумела-таки вскочить до того, как её бы поймали.       — Рю! — Итачи оказался на ногах следом, но было уже поздно. Псевдопаренёк, посчитавший, что сейчас ему устроят очередной разнос и оторвут голову за то, что другие члены команды вынуждены тратить на его проблемы драгоценное время, скрылся на нижней палубе, нырнув в неширокий проход, уводящий вглубь корабля.

***

      Казалось, что день пошёл под откос, но у Эрю ещё оставалась надежда на то, что ко сну она может отойти со спокойной душой. Время стояло позднее. Солнце миновало горизонт, скрывшись за ним и оставив вдалеке едва заметную розовато-фиолетовую полосу. Остальное же небо окрасилось в тёмно-синий цвет и теперь простиралось над морем, благодаря отражению от воды, окрашивая всё вокруг в космические цвета.       Девушка сумела найти укромное местечко за той самой грудой, которую ещё в середине дня собственноручно выстроила у надстройки близ фальшборта. Спрятавшись со стороны, что открывалась воде, особа опустилась на палубу и, оперевшись спиной об один из ящиков, на какое-то время зависла в раздумьях. На самом деле она пришла сюда, чтобы немного подлечиться, однако до сих пор не решалась начать сей процесс, потому как боялась, что мужчина, оставшийся один в каюте, ещё не слишком крепко уснул.       Они с Итачи вернулись внутрь своего маленького уютного помещения ещё час назад. Кисаме решил взять первую вахту, и его напарники могли как следует отдохнуть, чем и занялся Учиха. Богиня же, выждав некоторое время и заслышав, как ей казалось, соответствующее спящему человеку сопение, на цыпочках выбралась из каюты и отправилась прямиком на верхнюю палубу. Возможно, было бы лучше остаться на месте и набраться сил, но Эрю не могла. Ей нужно было продолжать обещанное брату лечение, особенно после того, как сегодня она стукнулась грудью о бочку, соскользнув с той. Благо, Хошигаки не видел хотя бы этого.       Под повязкой неприятно ныло. Казалось бы, прошло целых два года, но порой боль раз за разом возвращалась прямо как в первый раз.       Выждав некоторое время, фиолетоволосая осторожно расправила края серой жилетки, расстегнула тёмно-синюю рубашку на три пуговицы и, убедившись, что поблизости никто не расхаживает, а несколько высоких ящиков надёжно прикрывают её от вперёдсмотрящего, достала кулон из-за пазухи. Коснувшись кожи хозяйки, тот ударил едва ощутимой холодной волной, следом за которой последовало и слабое голубоватое свечение. Байс немного ослабила бинт на груди и, поудобнее расположившись на полу, приложила вещицу между краёв распахнутой рубахи. Практически сразу ощутилась лёгкость. Боль поутихла, а веки сами-собой прикрылись от удовольствия. Чувствовать себя абсолютно здоровой и нескованной от неприятных покалываний, пусть и весьма непродолжительное время, было сущим наслаждением. Жаль, что лечение не могло закончиться в один сеанс и полностью поставить на ноги.       Богиня мысленно воспроизвела те дни, когда в точно такой же ситуации находился обожаемый ею человек, и так же мысленно поблагодарила что брата, что госпожу Тсунаде и, возможно, других медиков Конохи, что, в конце концов, себя. Ныне Итачи выглядел абсолютно необременённым чем-либо. Он больше не срывался на страшный, порой кровавый кашель, не задыхался и в целом казался полностью выздоровевшим человеком, не беря во внимание разве что глаза, которые уже вряд ли можно было привести к их прежнему состоянию. Учиха практически не изменился, как могло показаться на первый взгляд, за эти два года, не считая чуть удлинившихся прядей волос у лица, но на деле он выглядел гораздо свежее и бодрее себя прежнего, что не могло не радовать.       Улыбка проскользнула на сомкнутых губах, и Эрю чуть склонила голову, видя за закрытыми глазами образ бывшего отступника, который раз за разом сменялся, изображая его то задумчивым у фальшборта, глядящим куда-то вдаль, то перебрасывающимся фразами с Хошигаки с озабоченным видом, то расслабленным и даже улыбающимся ей или кому-то из моряков, что хоть и бывало редко, но всё же…       Как она любила его улыбку.       Богиня приоткрыла веки, ночной ветерок негромко просвистел над головой. Он был слабым, и холода от него практически не ощущалось. Луна, взошедшая к зениту, теперь освещала всё вокруг вместо солнца, и всё казалось ещё более сказочным, чем пару десятков минут назад. Нужно было заканчивать и, по-хорошему, возвращаться в каюту.       Байс опустила взгляд, прикованный к прекрасному земному спутнику, и… некое дежавю неожиданно дало о себе знать. Странная тень, спадающая на ящики слева, вынудила куноичи вновь задрать голову.       Кисаме оскалился. Он рассчитывал, что его заметят гораздо раньше, но не стал прерывать знакомый ему процесс, когда ожидания не оправдались.       Ноги понесли особу с неимоверной скоростью, но акул оказался проворнее, гораздо раньше соскочив с ящиков, на которых сидел прямо над головой той. Поймав девушку за рубашку, которую она попыталась как можно скорее запахнуть, и придавив к преграде позади, синекожий усмехнулся.       — Я вовсе не собирался тебе мешать. Продолжай.       — Вы!!! — огрызнулась Байс, попытавшись вырваться, в то время как её пальцы расслабились и, как она думала, незаметно отпустили кулон, чтобы тот упал вниз, в рубашку, к месту, где она была заправлена поясом. — Сколько можно?! Почему вы лезете ко мне?! Что я вам сделал???       Хошигаки даже вскинул брови, наблюдая за тем, как богиня, зажмурившись, пытается освободить одежду из его пальцев, то подскакивая, то резко наклоняясь, то пытаясь развернуться и едва не сдвигая ящики друг с друга, а затем прислушался, уловив поблизости ещё один источник шума. Хорошенько встряхнув девушку, но не добившись никакой реакции, кроме попыток избавиться от его компании, Кисаме покрепче взял фиолетоволосую под ворот и вместе с ней сместил местоположение.       — Уже забыл, как перечил мне днём? — внезапно перехватив Эрю под челюстью и сдавив её тонкую шею в пальцах настолько, чтобы это хотя бы на секунду заставило её взглянуть на него, синекожий угрожающе произнёс. — Думал, тебе это сойдёт с рук… малёк? — непонимание и смятение в глазах Байс резко сменились испугом, а затем беспомощностью.       Малёк.       Эрю поверила в то, что прокололась, что её маскировка более не работает на неё, но… почему тогда Кисаме решил припомнить ей именно дневной переполох? Разве это должно волновать его?       — Не беспокойся, твоё тело недолго пробудет в воде. Акулы позаботятся о том, чтобы…       Выкатив глаза от того, что ей показалось, будто мечник вот-вот свернёт ей шею и перебросит уже бесчувственную тушку через ограду, Байс позабыла о рубашке и в недоумении схватилась за крепкую мужскую ладонь, как вдруг услышала окутанный страхом голос позади.       — Постойте! К-Кисаме-сан, так ведь? Н-не стоит так злиться на мальчика. Не знаем, что у вас произошло, н-но…       Богиня, секунду назад растерянно бегающая взглядом перед собой, посмотрела на лицо акула. Тот таращился выше её головы и, что удивительно, позволил ей обернуться себе за спину, расслабив пальцы, когда она попыталась узреть, как оказалось, двух моряков. Работники выглядели словно маленькие дети перед чудищем, о котором им когда-то рассказывала мама. Они пытались замолвить словечко, дабы Узуки Рю не отправился за борт, однако сами тряслись словно осиновые листики и были готовы удрать в любой момент.       Девушке понадобилось ещё некоторое время, прежде чем она, наконец, столкнулась с догадкой: повернув её спиной к этим людям и разыграв сцену обиды за то, что они так же видели днём, Хошигаки обозначил чужое присутствие и для неё.       Ведь так?..       Эрю вновь подняла взор на мечника, попутно как можно незаметнее перебирая пальцами свободной ладони края рубахи. Нужно было скорее застегнуться.       — Вижу, сегодня много желающих отправиться на дно, — ехидно проскрипев сию фразу, бывший отступник улыбнулся. — Столько мяса сразу — настоящий праздник.       Байс услышала нервное перешёптывание позади. Оно продлилось совсем недолго и плавно перешло в шаги. Неуверенные, удаляющиеся от неё всё дальше и дальше… Как хорошо, что всё это не взаправду. Не взаправду…       Не доверяя собственным ощущениям, девушка напряглась и попятилась, когда мужчина, наконец, вернул к ней взгляд. Хошигаки оценил настороженное личико. Похоже, богиня до сих пор не могла решить, кем должна остаться в эту минуту, стоя перед ним. Удовлетворить себя, загнав неумелую актрису в угол, вышло сполна.       Мечник, не торопясь, отпустил шею, на которой умудрялся смыкать персты, как раз в тот момент, когда особа трясущимися пальцами застегнула последнюю пуговку над яремной ямкой. Не зная, что делать и что сказать, она неловко похлопала себя по одежде, будто бы стряхивая пыль, и, в конце концов, замерла.       — В-вы не боитесь, что на вас могут донести?       — Я, скорее, был бы рад хоть какому-то движению на этом унылом судне.       Несколько изумившись столь спокойному и даже тянущемуся ответу, Байс пару раз хлопнула ресницами, боясь расслабиться раньше времени. Ладонь мечника взмыла перед её носом, в тёмных глазах мелькнул синеватый отблеск засветившегося кулона.       — А что насчёт тебя?       Чувствуя, как воздух ускользает из лёгких и отказывается туда возвращаться, фиолетоволосая забегала пальцами по своему поясу, обнаружив неизвестно когда и как выправленные края рубахи. Её напряжённые плечи, наконец, опустились, тело стало лёгким и невесомым. Казалось, земля ушла из-под ног, но нет. Байс просто стояла, не шевелясь, пока не услышала тихий смех и не посмотрела в глаза мужчины. Поверженно. Смиренно.       — Эрю-тян…

***

      Место встречи не изменилось, однако диалог на какое-то время приостановился. Молодая куноичи, опустив локти на ограду, не позволяющую ей оказаться за пределами судна, была обращена к непроглядной темноте, откуда слышался лишь шум волн и редкие всплески воды. Кисаме, оперевшись бедрами об один из наиболее крупных ящиков, разглядывал, насколько это было возможно, ладони, прикрывавшие лицо богини по большей части в области глаз, находясь довольно близко, позади. Сначала ему подумалось, будто Байс собирается расплакаться, однако, получше всмотревшись в её позу, он пришёл к выводу, что особа просто сгорает со стыда и пытается смириться с поражением.       Время шло, но акул никуда не спешил. Всё равно тянулась его вахта, и он мог ждать сколько угодно. По крайней мере, два или три часа точно. И хотя Хошигаки был уверен, что Эрю не будет нужно столько минут в совокупности, она всё же нескоро развернулась к нему, выдержав паузу не менее чем в четверть часа.       Щёки её были сухими, глаза не покрасневшими и не опухшими. Видимо, сила воли оказалась крепче эмоций. И это было хорошо. Синекожий не умел утешать и, что особенно важно, не любил этого делать.       — Теперь мы с вами можем говорить, как раньше, Кисаме-сан. Я очень рада вас видеть. Целым и невредимым.       — Несколько суток пытаться водить меня за нос — что-то не верится.       — Я бы… призналась рано или поздно, мне просто нужно было время, — ложь получилась весьма правдоподобной, но не сбила мужчину с толку.       — В таком случае тебе стоит сказать мне «спасибо». Я избавил тебя от необходимости делать что-то столь неловкое.       Хошигаки не пытался задеть Байс — всего лишь говорил, что думает. Но носик она насупила. Пусть и почти незаметно.       Богиня отвела взгляд, шумно выдыхая, но в тот же миг вернула его к собеседнику, изогнув брови.       — Возможно, мне стоило сделать это ещё в первый день.       — Простите?..       Акул хмыкнул, словно не услышав вопроса. На деле же ему казалось, что особе давно пора дойти до одной простой истины — короткая прическа и мальчишечья одежда не делают её неузнаваемой.       — Вы говорите… первый день? Подождите… — с её уст сорвался нервный смешок, она даже сделала шаг чуть в сторону и помотала головой, будто бы стряхивая лапшу, навешанную ей на уши минутой ранее. — Первый день… Вы… Когда вы поняли?..       — Ты верно мыслишь, — подбадривая накаляющиеся внутри Эрю чувства, которых, судя по её широко раскрытым глазам, могло стать слишком много на одну миниатюрную девушку, Хошигаки с умиротворением и неким наслаждением от победы смотрел на неё. Богиня выглядела обескуражено, что было вполне понятно: она думала, что в неведении находится акул, а на деле всё оказалось с точностью да наоборот.       Когда брови фиолетоволосой приняли неоднозначное положение, выражая то ли болезненность, то ли готовность идти в атаку, бывший отступник внутренне напрягся, сосредотачивая внимание на каждом телодвижении собеседницы, однако то, что случилось в итоге, оказалось куда интереснее, чем возможный новый виток в их непростых взаимоотношениях.       — Вы ведь не сказали ему? Не выдали меня?       Мечник пару раз растерянно моргнул и задумался. Неужели эта девица решила, будто Итачи-сан, человек крайне внимательный и глубокомыслящий, менее наблюдателен, чем его напарник? Неужели она думает, что бывший отступник S-класса настолько глуп?       «В который раз удивляюсь тому, что его это совсем не раздражает…».       — Полагаю, он будет крайне огорчён и разочарован.       Заслышав столь страшные слова, богиня съёжилась на глазах. Внутри у неё всё похолодело, но, если Кисаме и был прав, то от неизбежного уже всё равно никуда не деться.       — Кисаме-сан, пожалуйста… Я не могу сейчас раскрыться, это крайне важно.       — Хотелось бы услышать о причинах такой важности. В Конохе ты получила особую миссию? Или выставлять нас идиотами было собственной инициативой?       О том, что именно послужило толчком к принятию довольно странного решения, Байс старалась не вспоминать. Однако стоило предположить, что совсем забыть об этом не получится, и рано или поздно кто-то напомнит о былых мыслях. Образ молодой особы всплыл перед глазами, рядом с ним появился другой, близкий и родной — щёки Эрю покраснели. Уж кому, а Кисаме бы она точно не сказала правду.       — Всё не так… Это т-тайна…       — Что?       — Это тайна.       — … — Хошигаки уныло и даже скучающе посмотрел на куноичи, однако, судя по выражению её лица, говорила она серьёзно. Был ли смысл пытать? Отчего-то мечник был уверен, что результата он не добьётся, а лишь накалит ситуацию, которую вообще-то ещё можно было обернуть с пользой для себя. — Объясню на пальцах. Пока что твоя маскировка является чем-то важным только для тебя. Чтобы я мыслил подобным образом, нужны некоторые доводы, на которые я смог бы опираться.       По голосу было слышно, что Кисаме юлит. Он этого не скрывал. Однако Эрю в этот момент поняла, что шансы на переговоры всё же есть. Нужно лишь найти среди реальных фактов то, что сможет удовлетворить любопытство отступника, чтобы он какое-то время подержал рот на замке.       — Всё, что угодно, кроме причин. Пожалуйста.       Синекожий уже и не помнил, была ли Байс такой же сговорчивой когда-либо. Он прекрасно понимал, что загоняет её в угол шантажом, и, впрочем-то, был доволен результатом его использования, так как планировал вытянуть из собеседницы всё, кроме причин, разумеется. Но к ним они ещё вернутся.       — Начнём с вопроса о старых ранах, — акул кивнул в сторону опущенной ладони девушки, указывая на её кулон. — Сегодня Ит…       — Это недоразумение. Когда корабль только отправлялся и меня просили присоединиться к команде в качестве помощника, я наплела всем, что Узуки Рю несколько месяцев назад получил в бою серьёзные раны и ныне не готов участвовать в поединках. Я думала, что это поможет мне остаться на берегу, так как не хотела создавать ситуаций, в которых меня могут рассекретить. Как видите, у меня мало что вышло.       — Выходит… Итачи-сан и правда ничего не знает, — подыграл неожиданно даже для самого себя Хошигаки и увидел, как округляются от сомнений глаза особы. — Но, Эрю-тян, что-то подсказывает мне, что подобная отговорка не основана исключительно на одной лишь импровизации, успехами в которой ты и так особо не блещешь, — куноичи нахмурилась, а мечник многозначительно посмотрел ей в глаза, откуда перевёл взор ниже. — Я видел его, — сказал он негромко, после чего поднял руку и большим перстом потёр место посередине мускулистой груди, видимой из-под обтягивающей чёрной безрукавки. — Такой же, как у меня.       Придя в некоторое возмущение, что кое-кому всё же удалось заглянуть ей под одежду, пусть и всего лишь мельком и наверняка коснувшись взглядом лишь той самой точки, девчушка нахмурилась ещё сильней, в очередной раз вцепившись пальцами в свой ворот.       — Прошло два года. Не может быть, чтобы последствия оказались столь серьёзными. Только если были задеты внутренние органы и если Пятая Хокаге, принявшая шиноби, которого ей следовало бы собственноручно отправить на тот свет, пропустила тебя мимо глаз по возращении. К тому же, как я понял со слов Итачи-сана, твоим лечением тогда лично занялся человек, названный твоим братом, почему ты и осталась в Снежных Землях на долгий срок, да ещё и в искусственном сне. Поправь меня, если я ошибаюсь. Я не слишком вникал в историю твоего появления на этом свете, да и никто не спешил посвящать меня в подробности, как это было всегда, — съязвил он в конце, но сделал это довольно мягко.       Эрю отчасти стало жаль Хошигаки. Всю жизнь служить то одним, то другим, но в итоге каждый раз оказываться неосведомлённым настолько, что это по-своему ранило его.       — Практически всё верно. Моим лечением занимался… мой брат. Он… правитель тех земель. Вернее, кто-то вроде хранителя. Простите, я не знаю, как объяснить это так, чтобы вы не подумали, что я несу чепуху.       — Я слышал от Итачи-сана очень странную формулировку: он — бог.       — Это долгая история, и я почему-то думала, что вы и так знаете большую её часть, что кто-то поведал вам о ней намного раньше, — Эрю посмотрела на акула, но выглядел он так, будто ничего подобного с ним не случалось. Сострадание к судьбе несчастного потерянного создания в теле громадины дало знать о себе вновь. — Хорошо… Я… Когда-нибудь я всё разложу перед вами по полочкам, но, пожалуйста, не сейчас. Сейчас всё слишком сложно.       — Находясь в Акацки, я также слышал разговоры о неких божественных началах, о легендах, что-то о некоем заброшенном храме в Снежных Землях, в сторону которого отслеживали передвижения коноховцев, сопровождавших тебя, и в стороне которого мы столкнулись в последний раз, правда, так и не смог соотнести ничего из сказанного с ещё более нелепой версией лидера о том, что ты, предположительно, предугадываешь будущее. Я до сих пор много чего не понял, но строить предположения, основываясь лишь на сказанном ранее, для меня крайне утомительно, и я оставлю это, раз уж рано или поздно мне предстоит узнать всё из первых уст.       Девушка благодарно кивнула. Она не могла поверить, что Хошигаки до сих пор оставался практически в полном неведении о её полной биографии, но, возможно, на данный момент оно было и к лучшему.       — Я не пострадала слишком сильно из-за полученной вместе с вами раны, но… техники, которые я использовала, которым обучали меня монахи того самого храма, оказались разрушительными для моего тела. Мой брат, как их создатель, знал, что делать, но я покинула храм слишком рано. Я постаралась уверить всех, что чувствую себя нормально, но брат был прав, и я действительно ослаблена настолько, что даже не могу использовать дзюцу без последствий. Старые раны… Снаружи всё зажило, но внутри до сих пор болит. Каждый день я соблюдаю указания брата, с которыми он отпустил меня сюда, потому как чувствую, что без этого не смогу даже самостоятельно передвигаться. Я сама до конца не понимаю всего происходящего, но всё так, как оно есть.       — И вот ты здесь: ослабленная, едва стоящая на ногах, практически бесполезная, но почему-то отпущенная Конохой и таинственным родственником в Каиики. Под маскировкой, что делает ситуацию ещё более абсурдной… — резюмировал Кисаме. — Теперь меня интересуют не только причины твоих игр в парнишку.       — Нет-нет, здесь нет никаких сложностей. Я не захотела долечиваться в Снежных Землях, мне хотелось вернуться домой, в Лист. Вы знаете, что сейчас творится между Конохой и Туманом, меня не могли оставить там…       — Но всё остальное не вяжется с рассказом.       — Понимаю. Я понимаю, как глупо всё звучит, но я не соврала вам ни в одном слове.       Синекожий задумчиво промычал, после чего качнул головой.       — Давай-ка соберём всё в одну мысль. Ты провела много времени в Снежных Землях по инициативе твоего брата, не доверившего тебя медикам из Конохи. Очнувшись или же будучи разбуженной, ты отправляешься в Коноху.       — Очнувшись, — тут же кивнула Эрю, тихонько подтвердив одну из догадок Кисаме, так как пожелала быть с ним хоть в чём-то максимально откровенной. — Я проснулась раньше на пару или тройку, или чуть больше лет, чем планировал мой брат.       — В Конохе… — немного обдумав сказанное и качнув головой, акул продолжил. — Тебе грозит столкновение с шиноби Киригакурэ. И ты, по той же причине, что Итачи-сан и я, отправляешься в Каиики. Скорее всего, по инициативе кого-то из своих людей в деревне, возможно, даже по инициативе Пятой Хокаге. Ты прибываешь сюда, но в образе парня, которого никто не должен узнать. Однако в сопровождении Жабьего саннина, насколько мне известно. Выходит, он знал о маскировке. Коноха…       — Нет, — отрезала Байс. Она понимала, что Хошигаки не сможет так просто не думать о причинах её нынешнего внешнего вида, но и позволять ему строить ложные догадки, особенно в отношении не причастной к её личным тараканам деревни, не могла. — Лист не давал мне указаний касаемо того, как я должна предстать перед Итачи или вами. Это только моё личное дело.       — Личное дело. Хух. Что ж, так даже интересней, — усмехнулся обладатель Самехады. Вновь некоторое время помедлив, он прокомментировал их беседу в целом. — Всё это время меня не покидало чувство, будто с тобой что-то не так. Я крайне недоволен, что в нынешней ситуации ты скрыла факт своего нездоровья, как и свою личность, но раз уж теперь хотя бы кто-то из нас может приглядывать за тобой, положение вещей становится более стабильным, и мы не получим сюрприза в самый неподходящий момент. Не уверен, что рассказанного тобой достаточно для того, чтобы я сохранял молчание перед Итачи-саном, особенно с учётом отсутствия у меня самой важной информации, но я дам тебе шанс показать мне, что всё это может быть оправдано. Только тебе придётся как следует постараться, потому что держать язык за зубами просто так я не стану.       — Что вы имеете в виду под «постараться»? — растерянно спросила Эрю, когда выяснилось, что на этом разговоре, возможно, ещё ничего не кончено и ей не пора в режиме побега паковать чемоданы.       — Подумай сама, — Кисаме хитровато ухмыльнулся. — Какие твои действия могут ненароком вызвать у меня желание сдать тебя с потрохами.       Вложив в речь немалую долю лукавства, мужчина не мог не отметить, что всё это в конечном итоге подействовало нужным образом. Во-первых, оказавшись заложником ситуации, в которой с одной стороны его нагло обманывали, а с другой просили найти этому понимание, он хотел иметь хотя бы капельку власти над обстоятельствами. Особенно, конечно же, понять уже наконец, что именно связывает его бывшего напарника с ранее преследуемой ими жертвой организации Акацки, помимо тёплых отношений той с его младшим братцем и огромной услуги, кою Эрю оказала двоим, в конечном итоге раскрыв всем правду об Учихе. Во-вторых, мечник чувствовал необходимость в том, чтобы контролировать действия Байс, особенно в моменты, когда она была подвержена эмоциям или лишь собственным доводам о чём-либо. Эта кроха и раньше мешалась у него под ногами, особенно в былые времена, когда никто и ничто не должны были прерывать его боёв. Перечила ему и делала прочие неуважительные дела. Итачи-сан давал ей слишком много свободы, зная о её маскировке, а те беды, которые в итоге из-за этого случались, с лёгкостью прощал. Хошигаки же считал, что раз уж ему приходится вновь работать с этим недоразумением, то некоторой строгости и управления не помешает, но вовсе не в тех формах и обличьях, которыми пользовался другой бывший отступник.       В конце концов, акул понимал, что теперь водить всех за нос будет именно он, попутно манипулируя двумя, но… почему бы и нет?       — Лучшее, что сейчас тебе следует сделать, так это вновь заняться тем, что наказал тебе брат. Нам нужен сильный союзник, а не ещё одно тело, которое нужно будет защищать.       Несмотря на порой довольно-таки грубую речь Кисаме, Эрю вела себя смиренно. И это было неудивительно, ведь выхода у неё просто не оставалось, что вызывало ещё больше некоего удовольствия у стоящего перед ней садиста. Обычно Хошигаки любил поиздеваться над противником, но Байс могла претендовать на это место даже без такого ярлычка.       — Я поняла.       Акул не сказал бы, что девушка выглядела слишком расстроенной, либо же в этот момент она собирала все силы, чтобы скрывать факт оного. Богиня ответила спокойно, даже, как ему показалось, с некой готовностью, будто бы собиралась выполнить необходимую норму чего-то. Никаких фраз от неё более он не слышал. Немного посверлив взглядом пространство перед собой, Эрю… вдруг поклонилась ему.       — М?..       — Спасибо… что спасли мне жизнь тогда, — тихо поблагодарила она, когда выпрямилась и немного замучено вздохнула. Кисаме даже почувствовал себя вновь виноватым на какое-то мгновение и снова пришёл от этого в состояние раздражения, но виду не подал. — Если бы не вы, меня бы сейчас здесь не было… и…       — Хва-атит, я понял. И, пожалуйста, оставь при себе вопросы «зачем» и «почему»: кое-кто порядком утомил меня ими, когда я впервые очнулся после той битвы.       — Если подобное повторится вновь, больше не делайте так.       — Да-д… Чего?       — Потому что лучше уж помереть, чем снова видеть вашу наглую физиономию и слышать шантаж уровня: «Если не будешь меня слушаться, я всё расскажу маме».       — Мелюзга…       Под унылое бормотание божества оторвавшись от ящиков и возвысившись над Байс во весь рост с попутным горловым рычанием, Хошигаки приготовился было надрать кое-кому бесстыжую пятую точку, как вдруг Эрю вытянулась по струночке и отдала ему честь с наимилейшей улыбкой на лице.       — Буду стараться, товарищ капитан! Так точно!       И хотя богиня вдруг принялась шутить и подкалывать мужчину в ответ, внутри ей вовсе не было так же радостно и весело, исключая, конечно же, искреннее счастье от того, что акул был жив и здоров с того самого сражения. Возможно, вся эта ситуация, где она начинала проигрывать Кисаме, и смогла бы понравиться ей, будь это обычная морская прогулка в компании старых друзей, но… те обстоятельства, от которых она ранее упорно пряталась, вынуждали её чувствовать себя скорее полностью поверженной, нежели временно проигравшей и должной подчиняться указаниям соперника. Теперь просто исчезнуть с радаров, оказавшись в конечной точке маршрута, может и не получиться, ведь бывший отступник тут же доложит о том, кто она на самом деле, напарнику, что тот вряд ли оставит без внимания. Не совершая побега от всех бед, она тоже подвергается риску быть раскрытой, и в такой ситуации, как и ранее в случае с новой любовью Итачи, Эрю казалось, что лучше бы она и правда рассказала всё сразу, а не занималась тем, что принесло ей по факту куда больше проблем и переживаний.       Кисаме, сохранивший контроль от внезапной выходки девушки и посчитавший это не более чем её слабым сопротивлением, над которым он может лишь посмеяться, затих ровно на то мгновение, в которое в голове куноичи пролетел тот самый поток мыслей. Юная особа ахнула, когда крупная ладонь стиснула её запястье, отведя его от фиолетовых прядей, и тут же попыталась вытащить руку, но так же, как с Итачи, подобное не работало.       — Странно, что я вообще объясняю тебе необходимость того, чтобы ты не впутывалась ни в какие неприятности в твоём состоянии, — прокомментировал криво перевязанные бинтом кисти синекожий и, вздохнув, стащил с тех ткань, не обращая внимания на кривляния, как и когда-то давно.