От мира к миру

      Плавание в одну сторону постепенно подходило к концу. Шестой день только начинался, но к его закату ожидалась предпоследняя остановка, прежде чем корабль смог бы повернуть обратно в Каиики. Эта остановка впервые сулила всем присутствующим на судне ночь, которую те смогли бы провести вне качки. Места в гостинице были уже закуплены благодаря заранее отправленному письму от господина Кенджи, и морякам с их верной охраной оставалось лишь добраться до суши. Всеобщая радость от приближающегося выхода на землю буквально ощущалась в воздухе. Рабочие судачили о том, чем займутся в местных забегаловках, а напарники несколько изменились в поведении, что мог заметить лишь он, их нынешний лидер.       В глазах Эрю виднелось нетерпение, ведь кто-то совсем недавно проговорился ей о фестивале фонарей, должном свершиться в эту самую ночь. Хошигаки же слишком расслабился, и это при том, что, несмотря на его проверку довольно большого радиуса вокруг корабля, плюс судна, идущего следом, изо дня в день, он не особо напрягался и раньше. С его стороны это было оправдано: как-никак ранее они не зря назывались отступниками S-класса. Однако Итачи всё же считал, что чем меньше пути им оставалось преодолеть, тем более бдительными следовало быть. Самоуверенность и былой опыт не должны затуманивать разум, ведь именно на этом попадалось немало известных шиноби прошедших лет.       Сегодня обладатель шарингана проснулся позднее, чем обычно, но уже успел привести себя в порядок и совершить обход, который прошёл для него абсолютно незаметно. Сейчас же, оперевшись об ограждение руками, он изучал взглядом горизонт, а время с ещё большей скоростью утекало в прошлое за мыслями о происходящем.       Два года после одних из самых захватывающих событий в его жизни, кардинально изменивших не только её саму, но и представление о том, как она могла бы сложиться. Возвращение в селение, считающееся домом, но не считающее его за своего. Временное нахождение тут, в компании куда более тщательно скрывающегося напарника. Бдительность в отношении слежки Тумана. Ожидание новостей от Конохи. Редкие встречи с младшим братом и, наконец, её появление. Появление не в своём лице. Притворство. Пятая Хокаге дала ей какую-то миссию, в ходе которой они все должны представляться чужаками? Самой Эрю взбрело в голову что-то, что, по её мнению, должно вылиться именно в такое решение имеющихся между ними проблем? А были ли те вообще? Быть может, это и вовсе наказание от храма, где она появилась на свет, которое ей нужно строго соблюдать? Условие брата, которое она боится нарушить? Но зачем?       Итачи старался не мучить себя мыслями, касающимися разгадки тайн божества, но годы ожидания и переживаний за неё плохо сказывались на его лояльности к чему-то подобному. Это, конечно, не шло ни в какое сравнение с лояльностью к ситуации от Хошигаки, и всё же нукенин чувствовал, что уже не так крепок эмоционально в отношении той дистанции, что стояла между ним и породнившимся с ним человеком. Маскировка Эрю абсолютно не беспокоила бы его, будь он в курсе причин. Учиха даже разделил бы с ней эту игру, будь она их общей, но оставаться не в кругу доверенных лиц, а на расстоянии вытянутой руки, однако в полной недосягаемости…       Мужчина вздохнул и прикрыл веки. Несмотря на то, что яркое выражение эмоций было ему не слишком знакомо в связи с особенностями характера — а это вовсе не означало, что их нет вовсе, — пару раз он преодолевал желание перекрыть девушке путь из каюты и, сжав кулаки, бросить ей в лоб фразу о том, что ему всё известно. Никаких допросов и никакого давления — только его осведомлённость. Всё остальное исключительно по её готовности и желанию. В голове гения тут же начиналась война за выбор такого шага, но в выигрыше оставалась изначальная установка — не вмешиваться. По крайней мере, пока на то нет веских причин. Не из-за боязни того, что что-то может пойти не так, не из-за возможной непредвиденной реакции куноичи, а лишь из уважения к её решению и желания поддерживать даже в таких обстоятельствах. Быть опорой там, где, как ей, скорее всего, казалось, его нет.       И вот опять. Подождать ещё? Сказать ей? Что он теряет в первом случае, а что во втором? При каком из них её доверие к нему может быть подорвано?       — Итачи?       Брюнет едва не вздрогнул, услышав тонкий, но всеми силами подстраиваемый под мальчишечий голос за спиной. Шанс или совпадение?       Развернувшись, Учиха встал полубоком и устремил взор на хрупкую фигуру. Несмотря на то, что Эрю носила юношескую одежду — чаще в виде синей рубашки с серой жилеткой, коричневых бриджей и соединяющего пояса, — выглядела она всё равно довольно миловидно. Особенно выделяли её образ руки в чёрных беспальцевых перчатках. Слишком аккуратные пальчики, выглядывающие из-под тех, могли сдать её при одном лишь случайном взгляде на них. Волосы особы чуть отрасли, но до сих пор складывались в привычную ныне причёску. Разве что с каждой заметной прибавкой в длине прядей её и без того девичье лицо становилось всё женственней.       Бывший отступник опустил глаза, таки посмотрев на ладошки Байс, которые она без конца переминала между собой, стоя вблизи него, и заметил торчащие из-под чёрных перчаток бинты. Беспокойство в его груди вспыхнуло, но тут же оказалось потушено. Холодный ум подсказывал: излишняя забота сдаст его.       — У тебя всё в порядке? — довольно простой фразой можно было вытянуть практически всю необходимую информацию.       Эрю кивнула и сделала ещё несколько шагов к мужчине, пока не оказалась с ним плечом к плечу у фальшборта, положив на тот ладони. Итачи проследил за её перемещениями и в итоге оказался в прежней позе, правда, теперь горизонт уже не притягивал его взор.       — Просто хотел узнать у тебя то же самое.       Богиня подняла голову и вдруг уставилась прямо на него, отчего оба замолкли на несколько долгих секунд. Учиха внутренне озадачился. С каких пор она так легко пребывает близ него, да ещё и спокойно контактирует с ним визуально? Эрю же, о чём он абсолютно не догадывался, удерживала взгляд у его переносицы, попутно всеми силами сосредотачиваясь на любых эмоциональных изменениях на любимом лице. Ведь если Хошигаки рассказал напарнику о ней правду, то нукенин так или иначе проявит осведомлённость, пусть даже самым неочевидным способом! Какая всё-таки радость, что Кисаме не знал о том, какую паранойю он вселил в своего вечного маленького противника, заставив того собственными ногами прийти к волнующему его человеку, дабы «проверить теорию»!       — У меня всё хорошо.       Вид мужчины не вызывал подозрений: всё такой же, как и всегда, задумчивый взгляд, невозмутимое лицо, некоторая, не сразу очевидная доброжелательность. Уголки губ Байс слегка приподнялись, она улыбнулась собеседнику и отвела взор к волнам, выбивающимся из-под днища корабля. Выходит, Хошигаки всё же хранит её секрет? Как интересно, надолго ли это…       Брюнет должен был отвернуться, дабы в случае чего не вызывать подозрений пристальным вниманием, однако интрига не позволила сделать этого сразу. Стоит и дальше рядом с ним? Водит пальцами по деревянной ограде, словно нашкодивший ребёнок? Наверное, какие-то вопросы вертятся у неё на языке… Быть может, хочет, наконец, признаться?       Итачи даже поплыл от такой мысли, нехарактерно для себя обрадовавшись раньше времени. Стоило набраться терпения, и он, глубоко вздохнув, всё же заставил себя отвернуться лицом к морю.       На некоторое время тишина окутала место их пребывания. Оба тайно наслаждались обществом друг друга, пусть оно и было крайне сковывающим и немногословным. Учиха будто бы оказался дома, понимая, что кто-то столь близкий для него сейчас стоит рядом, не избегая и не прячась, а Эрю позволила себе представить, будто может коснуться руки возлюбленного именно в этот момент и обо всём забыть. Как происходящее окажется их настоящим совместным путешествием, которое они проведут пусть и вдали от родной деревни, но полностью друг для друга. Ну, и всё же немного для Кисаме.       — Итачи?       — Д-да? — немного растерявшись, завитавший в похожих мечтах бывший отступник наскоро обернулся к собеседнице, надеясь, что блаженное выражение его физиономии успеет испариться к тому моменту, как их взгляды вновь столкнутся.       Как оказалось, Эрю развернулась к нему не в ту же секунду, но, когда это случилось, Байс подзабыла, о чём хотела спросить, таки разглядев на лице нукенина смесь некоторых эмоций. Как будто он оторопел одновременно с накрывшими его чувствами, суть которых она вряд ли узнает, не спросив напрямую. Особа нервно сглотнула, надеясь, что всё это ей лишь показалось, а если и нет, то… То что?       — Почему ты взял меня в это плавание? — с трудом, но без заиканий выдавив из себя так долго мучавший её вопрос, девушка смущённо потупила взгляд.       Итачи, не ожидавший минутки откровений между ними, тоже поддался чему-то трепещущему в его груди, отдающему в голову и туманящему мысли, но как можно скорее подавил всякую слабость. Что-что, а это он делать умел.       — Мне нужен был напарник, я ведь говорил об этом.       — Ну-у, как я заметил, он у тебя уже был, — Эрю задумчиво сдвинула брови и прислонилась животом к фальшборту, облокачиваясь на него сильнее. — И, судя по всему, Кисаме-сан ушёл гораздо дальше Академии Ниндзя, в отличие от меня.       Учиха и впрямь оторопел. Интрига пожирала его изнутри. На чём божество пытается поймать его? Каких выражений ему следовало бы избегать, чтобы не потерять хоть какой-то контроль над ситуацией?       Эрю покосилась на него и тут же заметила этот вдумчивый взгляд, находиться под которым означало заранее ставить самому себе подножки в дальнейшем диалоге. Даже если брюнет не сообразил сразу, в чём может быть мотив у таких вопросов Узуки Рю, он найдёт способ вывернуть всё в свою пользу, а девушка даже не поймёт, когда успела пропустить манёвр.       — Я спрашиваю это потому, — неловко засмеялась она, поскорее выпрямившись и почесав затылок. — Что… Ну… Ты ведь помнишь то неловкое утро после, э-э… — думай-думай! — Когда я выпил и-и… наговорил тебе всякого! Моё признание и… всё такое… Ты ведь… Ты подумал, что я увлекаюсь мужчинами? Вот мне и стало интересно, зачем, то есть, почему ты так спокойно позвал меня на эту миссию, ведь я… Я люблю мужчин, вернее, люблю мужчин, потому что ты так думаешь!       Байс завернула кисть руки, которой держалась за ограждение, под угол дерева и всеми силами сдавила пальцы в кулак, при этом улыбаясь как можно глупее, дабы после всей вывалившейся от волнения речи не свалиться в обморок прямо тут.       — Ведь наверняка в твоей голове должны были всплыть вопросы вроде: «А вдруг этот ненормальный опять начнёт ко мне приставать?»!       Если бы Итачи мог описать свои чувства в этот момент, то сказал бы, что на голову ему упал кирпич. Именно это ей так сильно хотелось обсудить?!       — Рю… — воздух едва не отказался вновь возвращаться в лёгкие, и мужчина громко усмехнулся.       — Прости-прости! — замотыляла растопыренной пятернёй девушка перед возлюбленным, не зная, как именно закрыть рот, который в минуты столь сильных эмоций просто отказывался захлопываться. — Не надо было спрашивать!       — Всё нормально, — пробормотал повержено Учиха, припечатав ладонь к лицу и шумно выдохнув. — Просто не ожидал, что ты захочешь обсудить тот вечер, — пробурчал он себе под нос с надеждой, что куноичи тоже это услышит.       Она ведь так и не знала подробностей, судя по её беспамятству на следующий день, а вот мужчина ни на мгновение не забывал о том, как после долгой разлуки богиня первая сумела выразить ему любовь в смеси с невероятной тоской, пусть и немного с неожиданного ракурса. Горячий поцелуй, её пальцы на его затылке и неожиданно крепкая хватка от человека ниже его на голову.       Итачи ощутил, как загораются его щёки, и, прикрыв веки, отвернулся от Байс. Он чувствовал биение сердца в груди и понимал, что выжидать момента становится всё труднее и труднее. Случись с ним что, пусть и с мельчайшей долей вероятности, именно в этом плавании, и он так и не успеет сказать ей, как сильно беспокоился? Не сможет поделиться тем, что происходило в годы её отсутствия? Для столь немногословного человека, как он, это могло быть в порядке вещей, но только не после того, как он пообещал себе жить иначе. Доверять друзьям и родным, делясь мыслями и открываясь им, меньше умалчивать и взваливать всё на себя, и, конечно же, не думать, что всё обязательно должно иметь один исход, заранее выдвинутый неизбежным. Ему нужен был хоть какой-то способ, который позволил бы объясниться, не надавив на случившийся обман в обвиняющем тоне.       — Сперва я подумал, что ты всё же что-то вспомнил и снова решил спросить меня о причинах, но раз уж дело не в этом, я буду краток. Для меня действительно не имеет значения, правда это или нет. Пожалуйста, больше не оправдывайся передо мной.       Эрю застыла, вслушиваясь в немного напряжённый и оттого ещё более низкий бархатный голос.       — Причинах? — переспросила тихо она, таки выцепив, а вернее, клюнув на умело вставленную мысль в речи обладателя шарингана.       — Просто забудь об…       — Нет-нет, Итачи, — боясь именно излишних фразочек со своей стороны в былой вечер, Байс не смогла просто свернуть начавшееся обсуждение. — Что я тебе наговорил? Что ещё за причины?       — …Причины, из-за которых я не смог ответить тебе.       «К-катастрофа… Это… Просто катастрофа! Почему я узнаю об этом только сейчас?!» — глаза девушки наверняка походили на два блюдца, выражением которых она могла вызвать к себе лишние вопросы, а потому, как только нукенин обернулся к ней, она тут же спрятала очи, опустив лицо в пол. И как теперь ей поступить, когда даже она сама была бы уверена, что Узуки Рю — парнишка нестандартных предпочтений? Юлить и дальше, находя в этом плюсы для себя, ведь так ей больше не надо будет скрывать чувств даже под маской? А что, если кто-то ещё узнает? Ведь Итачи правильно сказал: лучше не попадаться с данной темой остальным.       — Тогда я не назвал тебе их, потому как не был уверен, что ты не шутишь.       — Конечно же, я шутил, — усмехнулась куноичи, не поднимая головы и переминаясь с ноги на ногу. — Был не в себе, вот и нёс всякую чепуху.       — Я назову их сейчас. Думаю, это будет наилучшим аргументом тому, что я сказал ранее.       Байс закивала. Сначала рефлекторно, а затем, уловив полный смысл сказанного, чуть медленнее. Бывший отступник поймал её взор на себе и сдержал улыбку. Любопытство богини, которое можно было вызвать самыми очевидными методами, заставляло его чувствовать себя виновато и азартно одновременно. Ощущение забавы и умиления тем не менее быстро сошли на нет, потому как ключевым в этом диалоге было желание максимально серьёзно обозначить мысли в отношении его возможной связи с парнишкой, будь тот реален, — вселить уверенность в нынешнего коллегу касаемо своего принятия и отсутствия всякого отвращения, — и самое важное — напомнить о чувствах скрытой под маской юнца девушке, коли она сама дала ему такой шанс.       — Мои мысли уже заняты другим человеком.       — Да… Я знаю, — тихонько, с выраженной эмпатией проговорила богиня в ту же секунду.       В груди у Итачи вновь что-то ёкнуло. Так легко соглашается?       — Ты первый, с кем я делюсь этим, — исход был идеальным. Немного жестоким, потому как Учиха поставил вопрос прямо, отрубив все пути возлюбленной к отступлению, и всё же. — Откуда?..       — Ах, ну… — Эрю сделала паузу, проглотив ком, вставший в горле. Вот и настал момент, когда ей и ему нужно поговорить об этом. Пусть и не «лицом к лицу». Час, в который полное смирение перед случившимся и понимание, что это сделает нукенина счастливым, были ей так необходимы. — Я слышал разговоры девушек из Каиики, да и та беседа в порту между тобой и господином Кенджи… Прости, я не должен был, — видя, как рот бывшего отступника медленно открывается в немом удивлении, и догадываясь, что застала его врасплох такими словами, куноичи сложила ладони за спиной и покачалась на месте, отведя взгляд. — Та девушка, что вечно ждёт тебя у ворот, — речь богини вдруг поменяла окраску, став более смелой и даже заигрывающей. — Ладно, признаюсь! Хотел немного поиздеваться над тобой, узнав, что ты собираешься жениться на Изуми-тян. Мы с ней пару раз видел… П-почему смеёшься?       Итачи вдруг расхохотался. Когда Эрю заговорила об Изуми, он ещё как-то смог сдержаться, но вот попытка фиолетоволосой выкрутиться из того, что было между ними тогда… Воспользоваться извёрнутым им же под нужным углом диалогом себе в угоду…       Богиня совсем скисла, опустив плечи. В этот момент ей хотелось сосредоточиться только лишь на прекрасном собеседнике и таких редких для него эмоциях, но от непонимания и смущения из-за возможных лишних словечек она просто надула щёки.       — Забавно, что люди знают обо мне то, чего не знаю я сам, — раскрывать всю подноготную он не спешил. Учиха, как и господин Кенджи, несколько мучился от излишне проявляемых к нему чувств со стороны внучки старика, но до сих пор ни разу он не слышал о том, что кто-то умудрился их сосватать. Да ещё и выставить его возможным инициатором. Даже правитель Каиики не доходил до чего-то подобного, напротив, вопреки симпатии взглядам Изуми, оберегая ставшего известным в их селении шиноби от натисков светловолосой красавицы.       Отсмеявшись и с благодарностью за подаренное веселье опустив взгляд на виновато смотрящую на него особу, мужчина затих. Какое-то время он молчал, пока внутри его головы шли самые настоящие бои. Итачи перебирал варианты того, как у божества могло сформироваться подобное убеждение и, что не менее важно, как давно? Нет-нет, как именно, он уже услышал, но так легко поверить пускающей сплетни мечтательной молодёжи и всё это время думать, будто он готовится к столь важному событию, как свадьба? Такого не было даже во времена его юности, когда поклонниц было хоть отбавляй, и всякие разные слухи точно так же время от времени касались его ушей.       Столб холода вдруг пробил нукенина насквозь. Бывший отступник отмахнулся от навязчивой мысли, затем снова вернулся к ней. Вновь отмахнулся и… задумался. Он был так неопытен в понимании чужих чувств, когда те касались чего-то сердечного. Не всегда знал, как повести себя с впервые привлёкшей его, как мужчину, девушкой, чтобы не выглядеть нелепо, и даже если находил в себе смелость и настойчивость, смущался, как мальчишка, едва она отвечала ему взаимностью. И всё же интуиция наталкивала его на вполне очевидную вещь: они признались друг другу в небезразличии два года назад, а теперь Байс узнаёт от группки подростков близ его дома, что он собирается жениться…       Нет, слишком абсурдно. Эрю, которую он знал, могла вычудить что угодно, но прятаться от него, когда, как минимум, она могла бы напрямую спросить у него об услышанном? Учиха глядел точно в глаза потерянной особы, в то время как его мозг перекрывал столь чувственное, но глупое предположение думами о возможном приказе Конохи. Без очевидной мотивации, без идеи… И всё же, это более реально. Не так ли?       Наверняка ему нужно подождать ещё совсем немного. И тогда он спросит обо всём прямо, подав Эрю хороший пример того, как именно нужно соблюдать договорённость о честности и доверии, которую она придумала, втянув в неё сначала его брата, а затем и его самого.       — Но я говорил о другом человеке.       Брови куноичи изменили положение: на её лице можно было прочесть полнейшее непонимание происходящего. Негодование прошибло Учиху ещё раз: кажется, всё это время она и правда верила сплетням, гуляющим по морской деревушке.       — Это другая девушка. Не из Каиики.       — Не знал, что ты так популярен… — попыталась отшутиться богиня, неровно выдохнув и теперь уже первой отвернувшись к морю, дабы хоть немного скрыть то, насколько услышанное выбило у неё всякую опору из-под ног. Чувства всколыхнулись в этот момент с такой силой, что Байс даже зажмурилась, ощутив сильнейшее головокружение.       Итачи же так и остался стоять развёрнутым к возлюбленной. Ему хотелось, чтобы она смотрела на него, и только понимание, что, возможно, по каким-то причинам ей может быть тяжело слышать о себе в период, когда она находится под маской, придержало его от просьбы об этом.       — Ты расскажешь мне о ней? — Эрю вдруг захотелось убедиться, что она не ошибается снова. Быть может, речь идёт о ком-то третьем, кого она даже не знает? И тут же возникавшая и ранее мысль о том, что Итачи просто не мог поступить так за столь короткое время их разлуки, дала ей пощёчину, отчего брови божества сошлись к переносице сильнее. Ей было стыдно, что она вообще могла думать о таком благородном человеке подобным образом! Однако и осознание того, что она не знала его настолько уж хорошо, как ей бы хотелось, только из-за того, что теперь они знакомы не через страницы манги или аниме, прибавляло всё больше сомнений к собственной кандидатуре. Мужчины бывают самые разные, и смотреть на свой идеал через розовые очки ни в коем случае не стоило ни при каких обстоятельствах, даже если он казался честнейшим и семейнейшим из всех, кого она только знала.       — Её зовут Эрю Байс.       Мужчина ощутил напряжение, исходящее от названного им человека. Он глубоко вдохнул воздух, набрался решимости и продолжил, потупив взор о саму девушку, черты которой разглядывал всё это время.       — В последний раз, когда я её видел, у неё были очень длинные волосы.       Эрю чуть склонила голову, но удержалась, чтобы не коснуться кончиков остриженных локонов, длина которых теперь вряд ли украшала её хоть немного. Узнай Итачи, кто она, была бы она всё такой же красивой для него, как и раньше?       — Их цвет всегда казался мне необычным, но тогда он был иным, и я всё гадал, пройдёт ли это. У неё большие тёмные глаза, но, если присмотреться, то иногда в них можно увидеть… — мужчина сощурился, вспоминая будто бы отражение ночного неба в простодушном взгляде, но так и не сообщил об этом, лишь внутренне улыбнувшись смотрящему на него образу. Потрясённая собственным описанием девушка, стоящая рядом, не смела шелохнуться. Кто бы знал, что человек, живущий в её сердце, уделял так много внимания её данным, собирая по крупицам детали, на которые не обращала внимания даже она сама и которые большую часть времени он наверняка не мог разглядеть всецело. — Она чересчур добрая и порой до крайности наивная, но самая отличительная черта кроется в её предрасположенности к попаданию в различные передряги… — снисходительный вдох… — выбраться из которых без посторонней помощи она обычно не может.       Байс моргнула, не сразу поняв, что только что услышала, и как-то совсем уж рефлекторно вылупилась на Учиху, о чём в скором времени пожалела. Желание возмутиться и сказать парочку колкостей в сторону «гения», не додумавшегося ни до чего иного, кроме как убить себя руками собственного брата, тут же улетучилось, а ком, вставший в горле, так и не дал сглотнуть без затруднений.       Показалось? Эрю опустила взор вниз и… Он только что сократил между ними дистанцию? Итачи молчал, а богиня, понимая, что сдаст себя с потрохами, если только позволит трясущейся челюсти опуститься, медленно возвращала былое расстояние между ними, которое, впрочем-то, и до этого было просто ничтожным.       — Вы очень похожи, — наконец обронил довольно рискованную фразу мужчина, заметив взметнувшийся к нему перепуганный взгляд, но таки сумев приостановить намерения божества избежать его взора сверху, под которым, вероятно, она становилась особенно беспомощной.       Куноичи не верила своим ушам. Всё это точно сон, очередной бред, который она хотела бы вбить себе в голову, но реальность не позволяла ей этого сделать. В его мыслях сейчас должна была быть та девушка, Изуми, но никак не Эрю Байс, которой предначертано лежать в искусственном сне ещё как минимум два или три года. Да ещё и эта фраза… Просто внезапное осознание их реальной схожести или он подозревает, что Рю вовсе не тот, за кого себя выдаёт?       — Я… Мне… — дыхание начинало подводить. Эрю чувствовала, что абсолютно не готова признаться в эту минуту, не готова раскрыть себя и получить справедливую или несправедливую на это реакцию. Страх уже давно не пожирал её изнутри с такой скоростью, как сейчас. Ей просто необходимо было время, как можно больше времени, чтобы всё обдумать и осознать, правда ли то, что было здесь и сейчас, или она в очередной раз замечталась, грезя о былой жизни, где такой шиноби, как Учиха Итачи, обратил на неё внимание. Если это ей снится — жить дальше, забыв всё как страшный, но одновременно невероятно чувственный сон. Если же это реальность — найти смелость и силы, чтобы рано или поздно самой сказать о случившемся, а не ждать, пока что-то пойдёт не так и, не дай боже, снова упасть в эмоциональную яму, откуда без посторонней помощи и правда так просто не вылезти.       — Вот ты где.       Байс заметно вздрогнула, а Итачи прикрыл веки, шумно выдохнув.       — Прости, — он произнёс фразу, выражающую его сожаление о собственной несдержанности, которая могла его сдать, почти одними губами, но шёпот всё же коснулся девичьего слуха. Только вот воспринять что-либо у Байс уже не получилось. Полностью поглощённая переживаниями и страхами, она не среагировала и на обратившегося к ней в очередной раз синекожего.       — Малец, забыл, о чём мы вчера говорили?       Кисаме остановился подле нынешних коллег, образовав некий треугольник своим приходом, и в тот же момент Эрю отдала уважительный поклон, заменяющий какие-либо слова, после чего сиганула мечнику за спину и довольно быстро скрылась на нижней палубе.       — Э… — обернувшись вслед за пропажей, ещё секунду назад стоящей у него под носом, Хошигаки изумлённо уставился на уводящую вниз лестницу, огороженную укрытием со всех сторон, после чего с тем же непонимающим видом вернулся к Учихе. Брови бывшего отступника взлетели ещё выше, потому как и Итачи довольно быстро сменил положение, облокотившись руками о фальшборт, отчего теперь можно было считывать его настроение лишь по напряжённой спине.       «Что только что произошло между этими двумя?».       Время медленно тикало, а ситуация никак не менялась. Брюнет не обмолвился и словом, чтобы пояснить напарнику, что было между ним и Узуки, и, что было вполне характерно для этого человека, терпение акула начало сдавать.       — Что ж, пойду найду этого паршивца.       — Лучше займись делами, Кисаме.       Развернувшись обратно к Учихе, уже было сделавший шаг к нижним палубам Хошигаки усмехнулся.       — Итачи-сан, не забывайте, о чём мы договаривались. Я не мешаю вам, а вы не мешаете мне. Я всего-то хочу проучить её за вчерашнее неповиновение и уверен, что это пойдёт ей на пользу.       Вопреки большому нежеланию, молодой нукенин заставил себя развернуться. Кисаме часто видел его спокойным или отстранённым, но сейчас ему показалось, что на том просто нет лица.       — Я не стану повторять дважды.       — Вы угрожаете мне? — проскрипел свирепо, но с улыбкой мечник, ярко выражая несогласие и даже готовность поспорить, а то и напасть, однако, не в состоянии перепрыгнуть через уважение к мудрому не по годам товарищу, придержал себя. — Я был бы более признателен, если бы вы, наконец, объяснили мне, почему так печётесь об этой девчонке. Что это? Благодарность за то, что она сделала для вашего брата и вас в частности? Ваш долг перед ней?       — Всё это и мои чувства.       Хошигаки ощутил, как его скулы напряглись ещё сильнее, но не стал скрывать удивления на лице. Подобное поведение было не в его стиле.       — Под чувствами… вы имеете в виду..?       — Да.

***

      Ощущение замедленного времени, пожалуй, не самое приятное, если только оно не связано с моментом, который человеку хотелось бы растянуть как можно сильнее. Особенно это чувство неуместно, когда ты ждёшь, что тебя вот-вот что-то спасёт, но помощь всё не приходит, а ты тонешь и тонешь в круговороте мыслей, неспособном остановиться по щелчку пальцев.       «Всё как в тумане».       Небо наполнялось желтовато-оранжевыми красками, день шёл к закату. Эрю смотрела в сторону моря, в то время как с другой части корабля уже отчётливо виднелись улочки крупного деревенского поселения.       Сегодня они хотя бы ночуют на суше, а не в каютах. Есть куда убежать от очередной суеты, случись та внезапно. Вот правда, ночлег близ большого количества мужчин… Принять водные процедуры получится лишь после того, как все лягут, а спать так и вовсе придётся в бинтах. Лёгкая фантомная боль в груди дала о себе знать: всё же постоянные утяжки не были на пользу организму, тем более ослабшему.       «Придётся потерпеть,‎ — богиня успокоила себя быстрой чёткой мыслью, стараясь не раздувать ту в нечто большое и страшное. Всё пройдёт хорошо, если она и дальше будет соблюдать элементарную осторожность. Особенно с двумя шиноби, что опытнее и хитрее её в несколько раз. Как раз между ними Эрю чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны Хошигаки, взявший её на побегушки в обмен на его молчание, а с другой — Учиха, внезапно раскрывший всё происходящее ранее с абсолютно иного ракурса. Встречаться что с одним, что с другим было выше её сил, хотя периодически за сегодняшний день это, увы, случалось. Благо, что никто из двоих в итоге не уделял ей внимания больше положенного помощнику. — Совсем ничего не понимаю. То, что рассказал мне Итачи… Выходит, Изуми не..? Но ведь всё её окружение только и твердило об этом. Даже Кенджи-сама знал…»‎.       Знал о симпатии внучки к неместному шиноби, по которому сохла большая часть юных дам. А что насчёт самого Итачи? Богиня задумалась, и тут же перед глазами всплыла картина того, как бывший отступник отчего-то раскраснелся при упоминаниях господина Кенджи об Изуми. В груди всё сжалось.       Какое-то время назад Эрю начала приходить к мысли, что решение спрятаться от небезразличного ей мужчины под маской другого человека было ошибочным. Ведь если всё то, что она слышала у его временного пристанища, и правда являлось слухами, то девушка собственноручно оттягивала момент их встречи, которого хоть и очень страшилась из-за дум, посетивших её ещё в Конохе, но всё же тайно желала в глубине души. Сейчас же этот приход к чему-то вполне логичному вновь начал казаться минутной слабостью. Зачем Итачи краснеть из-за упоминаний об особе, которая ему безразлична? Скорее всего, он в самом деле испытывает к ней симпатию, но до сих пор так и не смог полностью расстаться с воспоминаниями о Байс. Версия куда более правдоподобная, чем то, что человек, старше её аж на пять лет, станет ждать её пробуждения невесть когда.       Стиснув зубы, Эрю выдохнула воздух и попыталась избавиться от догадок насовсем. Ей всё равно не хватит смелости спросить у него обо всём напрямую и уж тем более признаться непонятно с какими перспективами, но и видеть его «другим» в представлениях, не таким благородным и преданным, как хотелось бы конкретно ей после всего того, чего она набралась о нём через просмотр и чтение…       «К чёрту!» — пыхнула она себе под нос и, развернувшись, направилась к остальным участникам плавания для подготовки к высадке.

***

      Свет бумажных фонарей, развешанных на натянутой верёвке между деревянными столбами пристани, отражался в темнеющей вместе с небом воде. Сам причал состоял из пары-тройки этажей, уводящих чуть выше, к первым дорожкам, направляющим внутрь сказочно украшенного к предстоящему фестивалю селения. Вспоминая дни, когда ей, тринадцатилетней девчушке, удалось застать нечто подобное, да ещё и в компании тогда лишь кумира, Байс не замечала за собой раскрытого в немом предвкушении и восхищении рта.       Как же хотелось поскорее узреть нечто прекрасное и хотя бы на один вечер забыться от всего, что не давало покоя. Исчезнуть в мерцании фейерверков, раствориться в свете огней. Богиня терпеливо вздохнула и принялась наблюдать за перемещениями моряков, которым, помимо собственного спуска с корабля, предстояло ещё и вынести с того немало груза.       Вечер закрутился в привычной манере: ожидание сделки, бдение за её участниками, попытки не впасть в уныние от неимоверной скуки. Даже миссия по сопровождению господина Тазуна не была такой утомительной, как это путешествие, вероятно, по той причине, что рядом всегда были те, с кем можно было поболтать, а то и помериться силами. Когда же задания не сопровождались хотя бы чем-то подозрительным, слежка за окружением превращалась в надоедливое занятие.       Эрю мельком покосилась на отступников, интересуясь, а как они чувствуют себя в таких обстоятельствах? Хошигаки, оперевшись плечом о столб, таращился на собственную руку, чего-то на ней рассматривая. Вероятно, как обычно, был уверен, что случись чего, и расправиться с проблемами ему не составит труда. А вот Итачи, словно преданный делу всем сердцем, внимательно разглядывал каждого из участников переговоров и обмена ресурсами, практически не моргая.       «Такой усидчивый… Неудивительно, что мимо него никогда не ускользают детали» — куноичи отвела взор, боясь ненароком стать объектом для наблюдений тёмных таинственных глаз, а далее просто попыталась взять пример с их обладателя. Стоило относиться к делу ответственно.       Течение времени от этого никак не изменилось, однако всё же то не стояло на месте, и, когда Учиха предложил напарникам подождать его на ближайшей к пристани улице, пока он сопроводит капитана до местного управления, Эрю почувствовала некоторое облегчение. Пусть ей и дальше предстоит наблюдать за сохранностью экипажа, но уже не в окружении одной лишь воды. Да и что может случиться посреди оживлённой дороги? Тут пиратам делать нечего, так что можно будет отвлечься и поозираться вокруг в поисках интересных лавок. Моряки, ожидающие капитана, как раз собрались в одном месте, у небольшого праздничного аттракциона, где можно было помериться ловкостью, вылавливая рыбку хрупким сачком, так что следить за каждым отдельно не пришлось бы.       Поглазев на битву повеселевших мужчин, девушка вскоре всё же отбилась от их группы, отойдя не слишком далеко, но достаточно для того, чтобы побыть наедине с собой. В обычных обстоятельствах она, вероятнее всего, даже и не подумала бы отвлечься от столь интересного занятия, как игра в болельщика, но ныне сказывалось слишком много факторов, один из которых Байс озвучила себе для успокоения и оправдания: она не была в столь близких отношениях с этими работягами, как с теми же ребятами со стройки Каиики. На самом же деле, всю её голову занимали абсолютно другие вещи, не думать о которых было всё тяжелее и тяжелее.       Сегодняшний вечер такой тёплый и уютный. Быть может, ей сказать ему?.. Пусть даже он уже не любит её, пусть хранит о ней лишь самую добрую память, скучает и желает увидеть целой и невредимой. Не станет ли им обоим легче? А если дальше вновь всплывёт история с той девушкой? Сможет ли она спросить его обо всём этом, не краснея и не пожалев потом об услышанном? Да и какую выдержку ей вообще нужно иметь, чтобы просто начать с элементарного: «Это я»?       Фух. Нет.       Байс помотала головой, крепко зажмурившись. Обняв себя за плечи, она оборвала все эти думы одной фразой, прозвучавшей внутри: все дурные решения люди обычно принимают ближе к ночи. Лучше подождать до утра, чтобы понять, правда ли она так хочет сказать Итачи кое-что важное, или это лишь её надежда на их возможную связь, сохранившуюся и хранившуюся бы ещё многие годы, независимо от расстояния.       — Ты избегаешь меня, потому что боишься, что я всё ему расскажу, или потому что хочешь этого?       — Я не пытаюсь вас спровоцировать, — к собственному удивлению, довольно быстро сориентировавшись, девушка приподняла голову, исподлобья взглянув на стоящего подле неё синекожего гиганта. Он рассматривал многочисленные награды за очередной аттракцион, висящие в ряд, и, видимо, считал, будто до этого куноичи делала то же самое.       — Очень на это надеюсь. Не хотелось бы…       — Кисаме-сан, — Байс произнесла его имя твёрдо, будто требуя внимания сию же секунду, и мечник посмотрел на неё, правда, в этот момент она уже вернулась в прежнее положение. — Если хотите сдать меня — сделайте это. А если хотите шантажировать, то знайте, что мне всё равно.       Насколько была честна Эрю в эту минуту с собой и бывшим отступником, знала лишь она одна, но эти слова были произнесены с большей долей уверенности, чем когда-либо. И всё же, она решила просто сдаться или же дать мечнику возможность избавить её от страшного признания, путём его желания насолить?       — Что произошло? Вчера ты умоляла меня держать рот на замке.       Поведение собеседницы крайне озадачило нукенина, но он лишь ухмыльнулся, услышав смелые заявления от девочки. Юная особа промолчала, продолжая смотреть вперёд себя так, как будто вокруг неё ничего и никого нет.       Мечник нахмурился, но давить не стал. Вместо этого в его голове мысль за мыслью стали строиться предположения, а не случилось ли чего между двумя, что он, к огромному сожалению, умудрился пропустить? Взглянув себе за плечо, на веселящихся моряков, Хошигаки тихонько промычал. Быть может, то признание его напарника и исчезновение Эрю с палубы и были последствиями некоего происшествия, касающегося только их двоих? Может, Байс уже призналась Итачи, чтобы этого не сделал за неё Кисаме?       — Ладно, забудем об этом на некоторое время.

***

      «Что я творю…».       Нагрубить шиноби, который, не будь столь снисходительным к ней, уже давно выпотрошил бы её, как рыбку, да ещё и напрямую заявить о том, что он может сдать её Учихе, — сильно. Или безумно. Байс поглядывала в сторону переговаривающихся напарников, стоящих близ гостиницы, куда они пришли всей морской командой, в то время как её колени ходили ходуном, и это не говоря об абсолютно отсутствующем ощущении реальности. Как было бы хорошо, окажись это всё очередным сном.       Мандраж был как перед самым ответственным экзаменом в жизни, но девушка успокаивала себя внутренними репликами о том, что всё рано или поздно случится, а ей будет необходимо лишь подстроиться под это, не растерявшись. Затем всё устаканится — ведь не может же чёрная полоса длиться вечно? — и она заживёт как прежде, а то и ещё лучше. Правда, пока лучшего исхода не виднелось даже на горизонте. Две общих комнаты, снятых под весь экипаж, — желание провалиться под землю.       «Ничего страшного. Здесь нет пристального внимания, как на стройке, так что никто и не заметит, если я пойду на источники ночью» — девушка сжала кулаки, входя в один из общих номеров и оставляя там сумку, в которой на самом дне покоился её женский костюм шиноби, приобретённый ещё до возвращения в Коноху. Наверняка она была права в догадках, потому как вечер моряки планировали провести вне четырёх стен, а плечом к плечу с местными, да ещё и дождаться самого зрелищного события — пускания бумажных фонариков над морем. По возвращении в гостиницу большая часть трудяг точно свалится без сил, а Эрю сможет заняться собой без лишних опасений. Сделать это нужно будет обязательно, ведь как-никак на судне особо не поухаживаешь за телом.       Оказавшись на свежем воздухе, Байс несколько расслабилась. Погода была почти безветренной, а сама атмосфера праздника приятно успокаивала. Не избавляла от мыслей насовсем, но те хотя бы периодически оставляли тяжёлую голову, позволяя думать о чём-то ином. Так, например, Эрю с увлечением понаблюдала за цветными вертушками и бумажными змеями у одной из лавок, где останавливалась небольшая группа моряков, за которой она следовала хвостиком, а затем и посмотрела вместе с теми на представление группы музыкантов, перемещающихся с песнями по городам. Прогулка шла на пользу как минимум в следующем: вымотавшись и отключившись сразу же по окончанию дел, она сможет спокойно дождаться нового утра.       Когда путешествие по улочкам подошло к концу и все моряки собрались в общую кучу близ причала, где планировался запуск бумажных фонариков, Эрю, стоявшая средь крупных фигур, помрачнела. Её взор больше не мог ни за что зацепиться, и совсем скоро голова вновь начала забиваться чем-то плохим. Не так сильно пугали думы о том, как же всё-таки поступить в отношении Учихи и вести себя дальше с Кисаме, как ещё не перешедшие в планы, но уже давно кочующие в её голове мысли о побеге. Куда? Зачем? Байс точно не знала. Но просто сбежать от всего пугающего казалось не такой уж и плохой идеей. Например, не вернуться в Каиики с остальными. Пересечь парочку селений от последней остановки и затаиться где-нибудь на время, пока до конца не окрепнет. Окрепнув, отправиться прямиком туда, откуда всё началось: давнее обещание помощи господину Горо, встретившему её в этом мире, до сих пор витало в памяти. Пожалуй, только защитой кого-либо, деятельностью шиноби, скитаниями, а значит, всем, что она умела, она могла полностью отвлечься от случившегося. Вернуться в селение Листа никогда не будет поздно, а отшельничество и впрямь может помочь почувствовать себя в своей тарелке и набраться жизненного опыта, коего ей всегда не хватало. Некая схожесть с Мастером в этом плане придавала мотивации. Влюблённый в подругу детства, белокурую Тсунаде, и оставивший родной дом без надежды на ответ, но в поисках чего-то иного.       «Смогу ли я так же? А если они будут меня искать?».       — Эй, малец, пропустишь всё самое интересное, если будешь клевать носом.       Крупная ладонь пихнула её в спину, и Эрю очень кстати сбилась с дурных мыслей, оставшись в замешательстве. Она медленно обернулась, заметив прямо за спиной обоих напарников, и, как только её взгляд столкнулся со взглядом возлюбленного, все грандиозные идеи, вряд ли понравившиеся бы ему, с новой силой всколыхнулись. Богиня словно качалась на волнах собственных эмоций, то успокаивающихся и дающих ей передышку, то вновь захлёстывающих, не дающих мыслить здраво. Взор особы ненадолго завис на Учихе, отчего даже Хошигаки, всё это время внимательно наблюдающий за двумя, удивлённо приподнял брови.       — Могу ошибаться, но Итачи-сан, кажется, не сделан из бумаги и не светится изнутри, — попытался поправить действия малого мечник.       — Я всё равно ничего не вижу, — отрезала тихо Байс и отвернулась. Кисаме непонимающе проследил за её телодвижениями и лишь после отметил, что Эрю и правда не сможет увидеть и малой части происходящего у воды в силу низкорослости, из-за которой находилась сейчас в тени фигур вокруг. Стоящие впереди члены экипажа полностью загораживали обзор, а впереди них была ещё масса народу, сплотившаяся довольно тесно.       Бывший отступник покосился на напарника: по вновь обеспокоенному лицу того можно было прочесть все намерения далеко наперёд. И Хошигаки обогнал его, вдруг нырнув вниз, а когда выпрямился, в тёмно-синих волосах уже путались впившиеся в них пальцы.       Эрю рефлекторно попыталась поджать колени, когда между тех проскользнула чья-то голова, но, оказавшись на широких плечах, с трудом остановила себя, понимая, что просто расшибёт мечнику нос, за что он точно её не поблагодарит. Страх от непонимания, но и вызванный действиями синекожего интерес окончательно выбили её из раздумий. Она уставилась в задранные к ней глазёнки, когда едва не выдрала пару прядок с колючей головы, и только тогда смогла разжать кулаки, перестав причинять сделавшему ей одолжение нукенину дискомфорт.       — К-кисаме-с…       — Сделай взаимное одолжение: просто займись тем, чем хотел.       Оставив девушку в полной растерянности у себя на плечах, мужчина смолк и уставился вперёд. Первые фонари только начали подниматься в небо, а он к тому моменту окончательно перестал испытывать боль на макушке. Свет с причала медленно перетекал на восхищённых наблюдателей, люди заворожённо поднимали головы выше, наблюдая за тем, как сотни ярких огней возносятся к тёмно-синему небу. Хошигаки сделал то же самое, хотя с его ростом ему этого и не требовалось, но вместо того, чтобы уставиться ввысь, узрел, как девчушка, сидящая на его плечах, наконец ожила в лице. Очевидно, зрелище пришлось ей по душе, а вот какое из предпочёл стоящий подле человек… интересовало Кисаме ещё больше. Он скосил взор, поймал им глаза напарника и прищурился.       «Я думал, что всё это — ваш странный юмор, но неужели вы были серьёзны там, на корабле?».       Тёплый любящий взгляд известного в прошлом убийцы был прикован точно к фиолетоволосому псевдопареньку. Казалось, что в то время, как все находящиеся здесь люди поглощены творящимся в небе, всё, что нужно этому человеку, всё, чем поглощён он, сосредоточено лишь на этом маленьком обманщике. Грудь синекожего медленно набрала воздух, он сдержал усмешку.       Его расследование закончилось довольно быстро, без лишних усилий. Кажется, эти двое вовсе не стремились скрывать чувства друг к другу при нём, но что же творилось между ними, находись они наедине в нынешних обстоятельствах? Ведь, помнится, Итачи-сан не спешил расправляться с маскировкой Узуки Рю собственноручно, а Эрю, в свою очередь, отчего-то боялась расколоться раньше времени, известного лишь ей.       Признать, что связь этих двух отчего-то успокаивала его, Хошигаки никак не мог. Никаких сентиментальностей. До этого его кровожадный дух ещё не снизошёл. Однако где-то внутри мужчина, не осознавая, чувствовал себя довольным. Будто бы именно он первым стал свидетелем чего-то крайне любопытного, но доселе сокровенного.       Приподняв уголки губ, Кисаме, наконец, устремил взор в небо, где, переплетаясь друг с другом, множество бумажных фонариков направлялись вдаль, создавая шлейф света, манящий ищущих путь за собой.

***

      Шум фестиваля давно сменил стрёкот цикад, дополненный более тихим и куда более приятным для слушания издали пением сверчков. Небо окончательно окрасилось в тёмно-синие тона, весь свет с тянущегося купола исчез часом ранее. Внутри снятого номера тем не менее ещё горели лампы, а экипаж, вдоволь отдохнувший не только телом, но и душой, готовился ко сну.       Эрю время от времени поглядывала на укладывающихся на футоны моряков, пока аккуратно вытаскивала из сумки запасной костюм. В нём она планировала провести ночь, как и, возможно, остаток плавания. Пора было сменить одежду, особенно с учётом, что только на суше все и могли как следует помыться. Слишком скрывать намерения девушка не пыталась. Вряд ли у кого-то из работников судна могли возникнуть вопросы по поводу того, почему это один из охраны решил принять водные процедуры так поздно. Замотался, приглядывал за ними — вот и остаётся идти сейчас. Тем более, что большинство уже вернулось с общего купания, а те, что ещё нет, должны были сделать это с минуты на минуту в сопровождении ушедших с ними ранее шиноби. Оставалось просто подождать.       Спустя пару мгновений двери очень кстати открылись. Оставшаяся часть морячков забрела в номер, довольно переговариваясь и растирая шеи полотенцами. Сидящая на коленях недалеко от входа Байс покосилась на вернувшихся, и, когда в проёме показалась крупная фигура синекожего, отчего-то задвинувшая за собой сёдзи, девушка тихонько поинтересовалась:       — Ещё не все вернулись?       Кисаме, не сразу заметивший куноичи из-за её положения на полу, сначала не разобрал, откуда идёт голос, однако, опустив взгляд, завидел псевдомальчишку, стягивающего с себя мелкие части одежды, по типу безпальцевых перчаток. О том, что вопрос шёл о напарнике, он, кажется, не понял.       — Все. Если собираешься на источники, то сейчас самое время. Там никого.       На мгновение девушку поверг шок: даже не попытался поиздеваться или поюлить? Вот так просто дал ей понять, что путь чист?       — Только будь осторожней: не уверен, что туда не могут заявиться другие посетители.       Было ожидаемо, что Кисаме не станет предлагать ей покараулить вход, хотя вполне мог бы это сделать, учитывая не только его умение быть серьёзным в некоторых вопросах, но и проявлять товарищескую заботу, когда он сам считал это необходимым. Но Эрю была рада и такой услуге, видимо, случившейся так удачно из-за сильной усталости, которая касалась всех, не исключая акула. Язвить не было желания даже у него. Кроме того, кому-то нужно было охранять людей здесь.       — Если ты, конечно, не собрался в женские купальни.       Словно дав молотком по кумполу расслабившейся и благодарно кивнувшей ему особе, вновь занявшейся вещами, Хошигаки шагнул вперёд, оставив в ушах той гадкий, склизкий смех. Проводив его пытливым взглядом над своим плечом, Байс гордо хмыкнула, решив, что шуточки насчёт её настоящего пола никак не должны её задевать. Со стороны послышался звук вновь сдвинувшегося с места сёдзи, и как раз в этот момент богиня обернулась, заметив входящего в помещение Учиху.       «А вот и он. Теперь можно идти!».       Немного нервничая, Эрю поджала губы и поскорее застегнула рюкзак, следом направляя ладошки к приготовленным вещам. Поднявшись на ноги и развернувшись, она сделала шаг в сторону выхода, надеясь, что брюнет уже прошёл к футонам, однако едва не втемяшилась в него, зажмурившись в сантиметре от столкновения.       — Рю, — голос над ней прозвучал довольно просто, но будто бы украдкой. — Собрался на источники?       Богиня подняла взор, тут же кивнула и решила немного объяснить столь поздний выход, надеясь, что так лишних вопросов у обладателя шарингана не возникнет.       — Да. Просто я… присматривал тут. За остальными. И ещё не ходил.       Итачи понимающе кивнул в ответ, и на его губах взыграла лёгкая улыбка. Сначала Байс растерялась, вновь увидев нечастое, но прекрасное для неё зрелище, а затем похолодела, стиснув пальцы под висящей на руках одеждой.       — Давай пойдём вместе. Я сейчас.       Не успев не то что бы ответить, но и вообще понять, к чему привёл их неожиданно расторопный диалог, девушка с приоткрытым ртом и приподнятой в немой просьбе рукой развернулась следом за обогнувшим её мужчиной.       — П-подожди, — Учиха обернулся на её голос, одарив обеспокоенное лицо наигранно вопросительным взглядом. — Ты разве не ходил со всеми?       — У меня были кое-какие дела в это время.       Решив, что вертящиеся на языке отговорки лишь усложнят ситуацию, Эрю натянула уголки губ, стараясь изобразить одобрительную эмоцию как можно естественнее, и вскоре отвернулась, позволив бывшему отступнику дойти до Хошигаки, чтобы обмолвиться с тем парой фраз.       По её спине гуляли мурашки, но идей, как можно отвертеться, кроме как вдруг притвориться, будто ей перехотелось принимать водные процедуры, не было. Плетясь чуть позади Итачи, она только и могла надеяться, что всё это разрешится, не вынуждая её на ночь глядя проводить откровенную беседу на тему того, почему же ей не стоит идти с ним в купальни.       Может, сделать вид, что подобным она обычно занимается в одежде? Но ведь перед тем, как залезть в горячую воду, нужно отмыть себя в душевых или ваннах… Притвориться, будто перед этим ей нужно немного… расслабиться, помедитировать?       На источниках было безлюдно. Скорее всего, все посетители гостиницы уже отдыхали в номерах. Аккуратно сложив бело-сиреневатую рубашку и коричневые штаны с жилетом на скамью в помещении с ваннами и душем, девушка выпрямилась, берясь пальчиками за первую пуговицу на синем воротнике, однако растёгивая её как можно дольше. Всё её внимание было приковано к Учихе, который, проделав то же самое, что и она, на скамье напротив, преспокойно взялся за пояс своего тёмного костюма, а следом и за верх, стягивая его с себя.       Чувствуя, что не может сделать ровный вдох, Эрю с потерянным лицом развернулась к мужчине боком. Итачи украдкой проследил за ней: в размытом образе он уловил чёткие изменения — бледные щёки девушки налились ярким румянцем, весь тонкий силуэт затрясся.       «Я ведь всё равно не смогу этого сделать. Не смогу притворяться парнем без одежды. Техника Перевоплощения? Нет… Нет даже смысла пробовать. Это… Кажется, это конец, и мне пора принять его. Всё, что я могу… Сказать… Сейчас! Ну же, у тебя нет выбора!».       — Ит…       — Кажется, я взял не все вещи, — приглушив задрожавший голос собственным, обладатель шарингана для виду обвёл свою сменную одежду взглядом, после чего натянул ещё не до конца снятую рубаху обратно и обречённо вздохнул. — Придётся вернуться в номер, — подняв взор на растерянную особу, вновь развёрнутую к нему, нукенин прищурился. Ему показалось, что её лицо не столько уставшее, сколько абсолютно измученное, но деталей в виде сорвавшихся с век на тёмную ткань и скрывшихся там крупных капель он не узрел. Эрю, ещё секунду назад готовая выплеснуть всю тайну наружу, стояла как мышка, не смея шелохнуться. — Извини. Начни пока без меня.       Медленно кивнув головой, богиня молча проследила за тем, как мужчина удалился с купален, и, как только сёдзи полностью задвинулись, пошатнулась на месте, хватаясь за лицо. Она, наконец, могла дышать, но вдохи эти давались ей вместе со всхлипами от задавленных эмоций, сдерживать которые уже давно было выше её сил. От дальнейших слёз и соплей спасало только понимание, что второго шанса может и не быть.       Буквально вынырнув из одежды, Байс отложила ту подальше от воды и, как следует намылившись, ломанулась под душ, смывать пену. Скатываясь с волос, та попадала бедняжке в глаза, пока Эрю судорожно оборачивалась назад, боясь, что бывший отступник вернётся с минуты на минуту, и веки нещадно щипало. И всё же лучше так, чем остаться грязной невесть на какой ещё срок. В последнем селении их ждёт лишь выгрузка ящиков и мешков и загрузка того же для Каиики, вряд ли будет время как следует себя отмыть.       Выпрыгнув из душа, девушка ещё раз внимательно себя оглядела. Она выдраилась с такой силой, что кожа теперь просто горела, однако ощущение чистоты, кажется, было повсюду. Обрадовавшись, что всё вышло так удачно, богиня подхватила полотенце и, на всякий случай всё же прикрываясь им, выбежала во внутренний дворик, где даже при тёплой погоде от не слишком широкого, но вытянутого в длину каменистого бассейна поднимался густой пар. Махровая ткань тут же упала у самого края того, а сама Эрю запрыгнула в воду, чувствуя, как тело обдаёт приятным жаром. По-хорошему, ей следовало натянуть одежду и сделать вид, что душа ей вполне хватит, однако в панике и спешке Байс даже не пришло в голову такого простого решения. Вернее, пришло. Но когда особа с лезущими на лоб глазами от столь гениального плана собралась выскочить из бассейна, повиснув локтями на камнях, промелькнувшая тенью фигура за закрытыми сёдзи вынудила её опуститься обратно по самый подбородок. Прикрыв глаза и зачесав фиолетовые волосы рукой назад, отчего две маленькие прядки у лба тут же отпружинили в другую сторону, богиня медленно и размеренно выдохнула воздух из лёгких.       «Расслабься. Вам двоим просто нужно… — от присоединения себя к Учихе в одних лишь мыслях Эрю тут же покраснела, но думы закончила. — Посидеть здесь и отдохнуть. Как друзьям… Нет-нет, как напарникам после тяжёлого и долгого дня. Просто дождусь, пока он устанет, а затем вернусь в номер последней. Отлично!».       Воспоминания о чуть было не случившемся совсем недавно признании несколько подкашивали сформировавшийся вновь боевой настрой. Байс глядела вверх, на звёздное небо, кое периодически становилось почти скрытым из-за поднимающегося к нему пара. Обстановка успокаивала, правда, для полнейшего душевного отдыха всё-таки не хватало пары вещей. Например, посиделок не в мужских купальнях и адекватного общения с бывшим отступником.       «Интересно, простил бы он меня за обман? — рефлекторно обернувшись на звук съезжающего по желобам сёдзи, Эрю, чьи любопытные глазёнки торчали из-за прикрывавшего её каменного края, заметила знакомую фигуру и тут же вернулась в прежнее положение, понимая, что кроме как полотенца на бёдрах у Итачи ничего нет. — Не пялься, не пялься…» — зная, что от волнения её взгляд таки может стрельнуть в сторону спускающегося в воду брюнета, девушка отвернула голову совсем, притворяясь, будто рассматривает что-то в непроглядной дымке.       — К-как там остальные? — пробормотала она негромко, надеясь, что её услышат. — Уже спят?       Учиха издал утвердительный звук и расположился напротив Эрю, сев на другой бортик. Богиня заметила это боковым зрением, но сразу же посмотреть в его сторону не решилась.       — Нам тоже не стоит долго засиживаться. Подъём очень ранний, нужно выспаться.       Бархатный голос прозвучал лёгким эхом в ночной тишине, перемешанной с пением неугомонных насекомых, и девушка даже в подобной ситуации почувствовала удовольствие от совместных посиделок в воде. Наверное, будь на них двоих одежда, и Эрю была бы только рада такому времяпровождению с возлюбленным по окончании тяжёлого дня.       Стоит ли ей спросить? Ведь если она всё же решит исчезнуть по прибытии в последнюю точку их маршрута или по возвращении в Каиики, это может повлечь за собой последствия, вплоть до сожаления о содеянном до конца жизни.       — Итачи?       — Да?       — Ты помнишь наш разговор сегодня? Тот, о-о… — Байс всё же подняла глаза, и её дыхание в который раз за день оказалось украденным. Тёмные длинные волосы нукенина были распущены за его спиной и красиво лежали на шее и плечах позади. Ощущение, будто она имеет честь принимать ванну с неким выходцем из семьи аристократического происхождения — а ведь оно так и было, — едва не затуманило все мысли, но, уловив кивок от покорившего её когда-то кумира, Эрю тут же взяла себя в руки, шумно сглотнув и как можно спокойнее продолжив. — Прости, я тогда ушёл, так ничего и не сказав. Это было невежливо с моей стороны, но… Я просто… Просто вспомнил кое-что и подумал, что если не сделаю этого, мне потом влетит от Кисаме-сана. Он просил меня. Вчера. И потом я увидел его там… — понимая, что начинает оправдываться за побег, богиня осеклась. В её больших глазах мелькнуло секундное сомнение, но она продолжила. — Кхм. На самом деле я тогда хотел спросить тебя о той девушке, вернее… Мне показалось, что ты говоришь о ней так, будто вы не виделись очень давно, и… Ты только не подумай, что я снова! Я ведь не пьян сейчас. Просто представил, что, э-э… мой дядя… Да, дядя! Не видься я с ним долгое время, и мне было бы очень грустно и тоскливо без него!       Итачи, увлечённый не только игрой голоса псевдопарнишки, но и забавными попытками того выкрасть у него нужную информацию, в том числе приплетанием к диалогу о любовных чувствах некоего дяди, видимо, всё так же сокрытому в лице Жабьего отшельника, внимательно смотрел на возлюбленную, то жмурящуюся в попытках изобразить простодушную улыбку, то скромно опускающую взгляд на воду почти у самого носа. Сейчас её волосы немного растрепались и местами торчали в стороны, однако из-за того, как ранее Эрю бездумно зачесала их пальцами назад, теперь можно было разглядеть все самые женственные и утончённые черты её лица. Мутная пелена слабого зрения позволяла сделать это с трудом, но мужчина неосознанно старался рассмотреть каждую. И чем больше ему удавалось уловить деталей, тем сильнее он понимал, что это создание очаровало его ещё очень и очень давно. Возможно, не с самой первой их встречи и даже не со второй, но дальше… обходя его обособленность от связей, нормальных и нужных в природе людей.       У отца была мама, у Четвёртого Хокаге — Узумаки Кушина. Выходит, и кому-то вроде него, несущему бремя хладнокровного и жестокого убийцы в прошлом, предначертано найти спутницу, почувствовав тягу, необычайное родство душ и возникающее из неоткуда доверие, кои он не испытывал даже с близкими к нему людьми в юности, вблизи такой?       Ещё два с небольшим года назад Итачи не мог объяснить трепетное отношение к этой девочке никак иначе, кроме как назвав её младшей сестрой. Сестрёнкой, которую в шутку предлагала ему его добрая матушка Микото, когда вынашивала под сердцем Саске. За доброту и внимание, за небезразличие к случившемуся когда-то давно его личному кошмару и к нему самому. За нахождение рядом с Саске даже под страхом смерти и проделанную до конца работу, которую он не смог бы совершить ни в прошлом, ни в момент последней задуманной битвы самостоятельно. Посчитать болтливую, упёртую и до наивности простодушную куноичи частью своей семьи — ведь та и правда пеклась об их с Саске связи так, словно она касалась её напрямую, — тогда показалось ему самым простым принятием своих чувств, тем более что его брат, кажется, был всерьёз настроен на вхождение Байс в древо Учих.       Сейчас же, глядя на Эрю, мужчина понимал, что и сам хочет этого, вот только предложив для этого свою руку. Никогда в молодости не задумывавшийся о союзе с кем-либо и продолжении рода, как первый наследник и желанный отцом новый глава клана, он возжелал тихого семейного счастья с беспечным божеством, полюбившим его ещё на грани миров. Провести остаток жизни, продолжительный или нет, плечом к плечу, рука об руку, обосноваться в своём маленьком гнёздышке, дать новый шанс его клану без всех тех амбиций и предрассудков, что были присущи его былым сородичам, пустив из оставшихся его корней собственную ветвь. И всё это с ней, если она даст ему положительный ответ, когда всё, что происходит сейчас, наконец закончится.       Учиха вновь ощутил прилив неимоверной благодарности за то, что теперь мог видеться и говорить с младшим братом, считаться полноценным жителем Листа и просто жить дальше без вечной тоскливой оглядки на тёмное прошлое, а следом и непонятную вину, будто бы оказался не в состоянии стать такой же стеной и опорой для на самом деле очень хрупкой особы. Почему ей приходится прятаться от него, если она и есть та, что связана с ним невидимой нитью? Почему она не доверяет ему так, как он ей? Может ли он вообще рассчитывать, что девушка, являющаяся прямым потомком божества другой страны, будет с ним до конца жизни, приняв его предложение и позволив их благородным кровям объединиться?       Мужчина разволновался, впервые испугавшись, что способен потерять Эрю не только так, как мог сделать это два года назад, но и иным способом. Любовь, сильнейшее чувство, сводившее с ума и погружавшее в слепое безумие ни одного Учиху, теперь управляла его сердцем не только в отношении младшего брата, ради которого он был готов поставить на колени даже защищаемую им же из тени Коноху. Но из внезапного оцепенения и душащего страха повторяющегося одиночества его вывела всё та же Байс, робко забегавшая взглядом близ его не скрытых под водой плеч.       — Так, о чём это я… М-м… — очередное нервное сглатывание коснулось его слуха. — Если бы… Если бы ты мог встретиться с ней сейчас… т-ты был бы рад этому?       Вопрос не столько удивил, сколько в очередной раз задел за живое. Почему Эрю спрашивает его о столь очевидном? Разве она не знает, что небезразлична ему? Забыла о том, что он говорил ей до их разлуки, и о том, что говорил ей буквально десяток часов ранее? Или за маскировкой она хочет услышать хоть что-то тёплое в свою сторону, потому как не может ничего с этим поделать?       — Я жду этой радости уже два года.       — Так долго… — прокомментировала девушка лишь для поддержания беседы, в то время как в её груди тихонько затрепетало. Почему-то даже не стало столь важным то, кого же на самом деле любит Учиха и смогут ли они вновь сблизиться. Одной фразы о том, что он хотел бы встречи с ней здесь и сейчас, хватило, чтобы на минуту истребить все лишние мысли, так некстати забившие ей голову ещё в их первое возможное свидание.       — Судя по всему, ты и правда много думал об этом.       Заслышав ровное, но заискивающее предположение, Байс задрала взгляд к нукенину, сидя всё так же с опущенным к воде лицом. Итачи, в очередной раз беспощадно наступивший на маскировку божества, вопреки обещанию не делать этого, остался непоколебим, хотя в его глазах, не будь девушка так растеряна, легко считывались все пережитые страдания и боль не только от случившегося с ней два года назад, но и от необходимости делать вид, будто её здесь нет, ныне.       Эрю приоткрыла рот, судорожно вздохнула, не зная, что ответить, и от пробившего её изнутри напряжения вытянула ноги под водой. Она медленно сжала пальчики на них, уперевшись в какую-то поверхность, и брюнет, чуть приподняв брови, стрельнул взглядом вниз. Фиолетоволосая пялилась на него в замешательстве несколько секунд, пока её волосы на затылке, несмотря на тяжесть от влаги, вдруг не встали дыбом.       — ИХ-Х! — с громким восклицанием оторвав носочки от ступней мужчины, богиня подскочила на месте, но тут же плюхнулась обратно на пятую точку, едва не показав прелести встрепенувшемуся вместе с ней бывшему отступнику.       Вот же незадача: обещала отправить его шаринган в плавание по купальням при первой же возможности, а в итоге сама тянет к нему конечности, даже не понимая этого…       — П-прости, я это… З-задумался!       — Ты извиняешься передо мной весь день, — пробурчал повержено брюнет, прикрыв веки и склонив голову, в то время как его щёки, налитые ярчайшим румянцем, вызванным не только тем, что случилось под водой, но и увиденными лишь на мгновение напряжёнными девичьими ключицами вне всякой одежды, закололо от переизбытка чувств.       — Прости-и!!!

***

      Запланированное время посиделок на источниках значительно растянулось. Не было полнейшей уверенности в том, сколько именно его прошло, однако Итачи казалось, что он и Эрю сидят здесь уж точно не меньше часа. Его желание убедиться в том, что девушка спокойно посетит купальни, было исполнено. Он лично сопроводил её сюда, нашёл выход из непредвиденной ситуации, которую не обдумал заранее, понаблюдал за входом, пока Байс наводила чистоту тела, а теперь мог просто насладиться её компанией, как если бы это была награда за проделанный труд. Помимо всего совершённого, он вовсе не хотел стеснять её своим присутствием и дальше, тем более что очередные намёки о его осведомлённости не оказались успешными. Но ему не следовало внезапно выходить из роли напарника, тем более что он сам предложил Узуки Рю посетить источники вместе. Уйти ещё в самом начале было бы несколько странным действием, как будто вся идея и была завязана на том, чтобы приглядеть за мальчишкой. И теперь, когда следовало выдержать, как ему казалось, финальные минуты этой, чуть вышедшей за границы заботы, Учиха всеми силами старался придерживать взгляд от девушки во избежание ситуаций, подобных последней за сегодняшний вечер. Былая убеждённость в его лучшей черте, такой как самообладание, уже осыпалась прахом. Никакой врождённый характер — да и самовоспитание туда же, — никакие тренировки себя, как шиноби, не могли спасти от девичьего очарования дорогой его сердцу особы. Чего уж там, Эрю ведь даже не пыталась соблазнить его и не строила ему глазки, как это умеют делать представительницы женского пола. Она всего-то в очередной раз сглупила, в привычной манере оплошавшись, что чуть не стало причиной серьёзного конфуза перед проглотившим в тот момент язык нукенином.       Итачи почувствовал себя неловко от того, что уже не первый раз заострял внимание не только на красоте лица возлюбленной, но и на её теле в частности, и его щёки покраснели. Интересно, что должно случиться, чтобы двое влюблённых со временем перестали друг друга стесняться? Нужно столкнуться с волнующими вещами напрямую, и только тогда ты сможешь относиться к ним уже лишь с желанием и любовью, но без сковывающих тебя чувств? Он попытался вспомнить очень редкую у него на глазах нежность родителей, выражавшуюся в скромных поцелуях или кратких прикосновениях, при которых оба лишь ласково улыбались друг другу, ничуть не краснея, и на душе у него стало спокойнее. Вероятно, до такого нужно просто дожить, а нынешние прелести отношений — нормальный этап для обоих. К тому же… Итачи сказал бы, что не хочет расставаться с ним так скоро.       Попытавшись на время забыть слишком интимные мысли о комке счастья, коим он желал обладать, мужчина поднял взор и озадачился. Дискомфорт в виде перегрева и затруднённого дыхания давно начал проявлять себя даже в его случае, но вот что касалось Байс, то там, кажется, всё было уже на грани. Брюнет встревожился, немного подумал и всё же бесшумно оторвался от своего места, плавно переплыв на бортик к Эрю. Девушка заметила его чуть раньше, чем он окончательно опустился рядом с ней, взглянув на неё, и её пылающее, едва живое лицо тут же обернулось к нему.       — Тебе не пора выходить? — негромко поинтересовался Итачи, видя, как капельки скатываются по гладкой коже мимо аккуратной формы ушей и как с трудом держащиеся открытыми глаза пытаются не потерять его из виду. — Ты весь красный.       Эрю, уже достаточно долго борящаяся с тем, что дыхания ей не хватало, хапнула воздух ртом и, поджав губы, отрицательно помотала головой. Ей было откровенно плохо, но просто взять и выйти из воды она не могла.       — Я ещё немножко посижу… — так же тихо ответила она, и даже голос её показался нукенину ослабшим. Он отвёл взгляд, чуть шумно сглатывая и размышляя о том, как ему поступить.       Богиня, пользуясь тем, что бывший отступник практически на неё не смотрит, припала спиной к тёплому камню позади себя и, стараясь дышать глубже, зажмурила глаза. Ведь не будет же он ждать, пока напарник напарится, если сам не захочет сидеть здесь слишком долго? Только вот сколько ещё ей терпеть? И как она потом доползёт до номера?       На мгновение девушке показалось, что её мысли заплетаются, а тело перестаёт подчиняться. Она, борясь с неимоверной слабостью, вдохнула воздух через рот, как вдруг ощутила, что путь тому неспешно перекрыли, и, вздрогнув, раскрыла глаза. Ей думалось, что она не сможет и двинуться, но всё же, несогласно пикнув Итачи в лицо, когда её трясущиеся ладони вынырнули из воды и упёрлись в его грудь, зашевелилась. Мужские руки тут же нащупали её под изредка идущей рябью гладью, и Байс совсем растерялась, потому как, прикасаясь к нукенину в ответ в попытках освободиться, всё больше поддавалась смущению и бессилию.       Когда его губы всё же дали ей возможность хоть что-то сказать, с тихим, но легко уловимым в кипящей обстановке звуком завершённого поцелуя отстранившись от её порозовевших уст, богиня опустила голову и закрылась руками накрест.       — Ит-тачи, подожди… — на одном выходе пролепетала она, поджав плечи. Учиха понадёжней обхватил её за талию, мягко впиваясь пальцами в нежную чувствительную кожу, и, совсем чуть-чуть приподняв миниатюрное тело в воде, наклонился лицом к полностью беззащитным ключицам. — Я не влюблён в тебя… Ах! П-пожалуйста, перестань! Я не был серьёзен!       Чувствуя, как мужская шея игнорирует сопротивление её тонких запястий, Байс почти сдалась. Задыхаясь ныне не только от жара, но и от не успевающих за сердцем лёгких, она позволила своей голове откинуться назад и зажмурилась. Всё её тело теперь было отдано вниманию бывшего отступника, но возникающие внизу живота особые ощущения глушили горькие эмоции от созданного ею обмана.       Эрю всхлипнула, тут же ощутив ласковый поцелуй чуть выше щеки, почувствовав горячее дыхание у уха, и в момент, когда готова была вот-вот расплакаться в заботливых объятиях, вдруг почувствовала себя иначе.

***

      Веки распахнулись, богиня ещё раз судорожно вздохнула и уставилась в потолок. Вернее, на лицо на фоне того, смотрящее на неё как-то оторопело и даже обеспокоенно.       — Что такое, малец? Так сильно не хочется вставать? — поинтересовался осторожно синекожий, который, до этого практически беспощадно пихая псевдопаренька ногой под поясницу, вдруг увидел покатившиеся по вискам того слёзы. Неподвижно лежащая на футоне Байс смотрела на него несколько секунд, после чего всё же села, наскоро вытирая с лица влагу. Взгляд её заметался по сторонам: большая часть моряков уже собрала постели и теперь собиралась наружу. Следом взор заскользил по оставшимся кусочкам помещения и, когда нащупал нужного ему человека, остановился.       Итачи, в руках которого виднелись укладываемые в сумку вещи, смотрел на неё так же внимательно. Брови его были немного приподняты, видимо, он услышал негодование напарника.       — Сон… — буркнула девушка, подняв голову и лишь через несколько секунд переведя к акулу взор. — Сон дурной приснился.       Она сделала вид, будто переводит дух и даже недовольна тем, что увидела в царстве сновидений, а когда мечник, наконец, оставил её, перед тем посоветовав поскорее привести себя в порядок, снова глянула в сторону виновника своего состояния. Учиха, кажется, не скрывал, что смотрел на неё всё это время. Будто бы лишь сейчас убедившись, что с младшим в команде всё хорошо, он отвернулся и продолжил собираться.       Байс облегчённо выдохнула.       — Чего только не приснится, — поругала она себя за столь непристойные картины, оставшиеся в глубине сознания, после чего откинула одеяло и сползла с кровати. Собирая матрас, Эрю старалась не думать о произошедшем, однако, как только всё оказалось собрано, а ей оставалось лишь заняться собой, как и советовал Хошигаки, сделать это всё же пришлось. Богиня заозиралась по сторонам, боясь привлечь внимание, а затем подпрыгнула на ноги и, едва не спотыкаясь, нырнула за ширму, что до этого служила лишь дополнительной вешалкой в номере.       На её теле был свежий костюм. Светлая рубашка, заканчивающаяся чуть выше пупка, немного мешковатые коричневые штаны и жилетка в их цвет. Понимая, что не чувствует бинта, утягивающего грудь, Байс с трудом сдержала испуганный вздох: где его искать? И, выходит, вчера она всё-таки была на источниках?       Страшные мысли прервали успешные поиски по карманам. Куноичи отыскала нужную вещь и, на всякий случай убедившись, что слишком близко никого нет, попыталась, не снимая одежды, как-то утянуть себя. В голове же в этот момент был полный хаос.       Она пошла в купальни с Итачи. Смогла принять душ без его присутствия и даже оказалась в горячем бассейне с ним один на один, где всё оставшееся время ожидала очередного удачного случая для вечера без подозрений. А что потом? Почему нет воспоминаний о том, как она вернулась оттуда? Она не ушла бы с источников, не скрыв на себе самого главного…       Вариантов было немного. А если не пытаться юлить перед собой, то такой был только один. Девушка закончила с перевязкой и припала к стене за спиной, сжимая пальцы у живота. Бывший отступник уж точно не набросился на неё, как во сне, но было вполне очевидно, что никто, кроме него, не мог вернуть её в номер. Вытащить из воды и одеть.       И снова тяжёлый вдох, ощущение головокружения, понимание, что, наконец, попалась. Потеря сознания — вот что произошло. Эрю чётко вспомнила, как почти задыхалась, сидя в этом чёртовом, казавшемся чем-то сказочным поначалу кипятке, и ей не оставалось ничего другого, только как признать факт, что дотерпеть до ухода лидера своей команды ей всё же не удалось.       «Он точно всё видел… и знает, — слёзы вновь подступили к глазам, но, понимая, что с минуты на минуту ей нужно будет покинуть помещение, Байс до боли впилась ноготками в кожу рук, останавливая те. — Так просто принёс меня сюда и уложил спать? И даже сейчас…».       Предположение напрашивалось лишь одно: Итачи мог испытать обиду за незнание, а потому не стал ничего говорить сам. Более чем вероятно, что он ждёт, пока куноичи сама всё ему объяснит, ведь давить или открыто показывать недовольство не в его чертах.       Давно откладываемое, возможно, даже до самого конца жизни, признание, кажется, ждало своего часа. Эрю вдруг полностью растеряла все мысли и, чувствуя себя полностью опустошённой, выпрямилась. За фиолетовыми прядями волос никто не увидел бы усталого взгляда, застань её тут, в углу номера, проигравшую и сломленную.       Утро только начиналось, за сёдзи всё сильней светлело небо, а игра маленькой куноичи, кажется, и впрямь подходила к концу.