Battle Wounds

      Только когда какие-то люди в форме ввалились в его покои с мечами наготове, Артур понял, что он зачем-то позвал стражу.       Их было двое: младший — светловолосый, достаточно хрупкого телосложения — внимательно и тревожно осмотрел комнату, а затем позвал:       — Сир?       Второй — сэр Гилдор — отстранил стражника и с беспокойством взглянул на Артура. Но уже в следующую секунду он заметил Мерлина. Шагнув вперед, Гилдор вложил меч в ножны и встал на одно колено возле принца. Затем он потряс Мерлина за плечо, несколько раз позвав по имени. Артур смотрел на это будто в трансе, все еще не понимая, как подобное могло произойти.       Внезапно Мерлин глубоко вздохнул. Его глаза приоткрылись, и из горла вырвался слабый стон. Молодой стражник быстро убрал меч и встал рядом с товарищем. Мерлин перевел воспаленный взгляд на рыцарей, но уже в следующую секунду его глаза закатились, а напряженные мышцы лица расслабились.       Гилдор наклонился поближе, дотронулся до щеки слуги и снова негромко позвал:       — Мерлин?       Но он больше не приходил в себя, и сэр Гилдор быстро выпрямился, обратившись к принцу:       — Что случилось, сир?       Артур моргнул, пытаясь собраться. Запустив руку в волосы, он медленно покачал головой.       — Он просто упал в обморок. Еще минуту назад все было в порядке, как вдруг… — Артур прервался, с беспокойством наблюдая, как сэр Гилдор положил ладонь на лоб слуги.       — Что с ним? — только и спросил он.       Рыцарь покачал головой, а затем поднял на Артура обеспокоенный взгляд.       — У него лихорадка. Боюсь, он серьезно болен, сир.       Что-то тяжелое свернулось в груди Артура, и он глубоко вздохнул, подавляя тошноту и пытаясь справиться с наплывом эмоций. Наконец, собравшись с мыслями, принц сжал кулаки и приказал:       — Позовите сюда Гаюса. Немедленно!       Почтительно поклонившись, стражник быстро вышел из комнаты. В коридоре были слышны его удаляющиеся шаги.       Внимание Артура снова вернулось к Мерлину, который был уже похож на призрака. Принц подтолкнул сэра Гилдора локтем и наклонился к слуге, поднимая его на руки.       — Помоги мне положить его на кровать, — приказал он.       Рыцарь поглядел на огромное королевское ложе с балдахином и, подняв брови, переспросил:       — На вашу кровать, сир?       — Да, на мою, — нетерпеливо ответил Артур, бросив хмурый взгляд на рыцаря. — Ты давал клятву верности, Гилдор.       — Артур, — рыцарь понизил голос — так он делал всегда, когда обращался к принцу по имени. — Ваш отец этого не одобрит.       — Ему необязательно об этом знать, — жестко ответил принц, сверля взглядом собеседника. — А теперь помоги мне.       Гилдор с явным неодобрением покачал головой и наклонился к Мерлину, тоже поднимая его.       — Пожалуйста, сир, мои покои находятся недалеко. Он может остаться там, пока не поправится. Вряд ли ваш отец решит осмотреть их.       Артур задумался на секунду. Идея была здравой. Да, принцу хотелось самому помочь Мерлину, но он прекрасно понимал, что посвящать в это дело отца не следовало. Утер терпел их дружбу просто потому, что ему не хотелось нарушать отношения с сыном. Однако в прошлом он неоднократно показывал, что считал Мерлина очередным слугой, которого легко можно было заменить.       — Пожалуйста, Артур, умоляю. — Голос Гилдора был тихим и настойчивым. — Слишком много всего произошло за последние несколько дней. Если Утер обнаружит Мерлина здесь, он пострадает в первую очередь.       Понимая, что рыцарь прав, Артур согласно кивнул. Напряжение после болезни и недавняя битва — все это отразилось на Утере Пендрагоне. Король, который и так всегда был вспыльчивым, теперь стал совершенно невыносимым. Решения он принимал быстрые и суровые. Сейчас слуги боялись даже смотреть в глаза Утеру, работая с удвоенным усердием, чтобы не разочаровать своего господина. Если король обнаружит слугу на кровати сына, действия Артура будут рассматриваться как предательство. Акт восстания против принципов предков.       Нет, он не будет подвергать Мерлина подобной опасности. Только не сейчас…       Тяжело сглотнув и подняв взгляд на сэра Гилдора, Артур почувствовал прилив расположения и благодарности к честному и благородному рыцарю, который всегда сражался рядом с ним в течение многих лет.       — Спасибо.       Гилдор медленно склонил голову.       — Пойдемте, сир. Нам надо поспешить.

***

      Артур тяжело опустился на стул около кровати Мерлина. Принц был бледен, и его слегка подташнивало. Он провел рукой по лицу и медленно покачал головой, разглядывая слугу.       Спина Мерлина с левой стороны была украшена синяками разнообразных оттенков: желтые, темно-коричневые и практически черные подтеки наслаивались друг на друга и тянулись от лопатки до бедра. Синяк на правом боку был намного светлее, но он тоже выделялся на бледной коже. Но особо бросался в глаза ужасный колотый порез на пояснице. Он был достаточно глубоким — больше дюйма. Рана явно была заражена, и из нее сочилась какая-то прозрачная жидкость. Кожа вокруг раны опухла и блестела так, как будто ее облили горячей водой. Она была настолько насыщенного красного цвета, что казалась почти лиловой.       Насилу сглотнув сухой комок, царапающий горло, Артур опустил руки на колени и перевел взгляд на Гаюса.       — Его ранили.       Это не было вопросом, но старый лекарь все равно грустно кивнул, снимая окровавленные и испачканные гноем тряпки, которыми Мерлин перевязывал рану, и бросая их в очаг. Ткань загорелась быстро, и Гаюс отвернулся, доставая из сумки с припасами какой-то кувшин.       — Не похоже, что эта рана от меча или от копья, — пробормотал Гаюс, снимая кожаные завязки и засовывая в кувшин руку. — Я думаю, что это был небольшой кинжал.       Ранен кинжалом? Мерлин?       Артур не мог в это поверить. Мерлину всегда удавалось выходить практически невредимым из любой ситуации, в которую он попадал. Ну, если не считать того раза, когда его отравили — и то, он сам был в этом виноват. Обычно Мерлину доставались лишь удары и царапины. Да и сражался он всего лишь раз в жизни, когда на них напали воскресшие рыцари Медира. Они выживали снова и снова, сталкиваясь с противниками, которые значительно превосходили их по численности, и всегда стояли лицом к лицу со смертью. Им противостояли могучие заклятия, темные колдуны, чудища из страшных снов и даже Великий Дракон. Вместе они сокрушали происки врагов и всегда побеждали. По привычке Артур подумал, что и в этот раз Мерлин избежал серьезных травм. Чудовищность собственного невежества была ему отвратительна. Но все же было еще кое-что, выводившее его из себя.       Какой-то трусливый ублюдок напал на его слугу со спины.       Никто из уважающих себя рыцарей Камелота даже и помыслить не мог о том, чтобы нанести смертельный удар врагу в спину. Это было бы ниже их собственного достоинства. Подобный поступок походил на обыкновенное убийство и противостоял всем рыцарским принципам.       Но воины Ценреда были беспощадными чудовищами. Разве доблесть заключается в том, чтобы тайно нападать, да еще и на ничего не подозревающего слугу? Где их достоинство?       Артур сжал кулаки и стиснул зубы, чувствуя, как в нем поднимается гнев. Он надеялся, что виновник всего этого умер медленной и мучительной смертью.       — С ним все будет в порядке?       Гаюс поднял на принца задумчивый взгляд, на секунду прервав замазывание раны медом, и Артур поразился тому, насколько лекарь выглядит слабым и изможденным. Энергия, которая ранее наполняла глаза Гаюса, сменилась глубокой усталостью, и это вызвало у принца беспокойство.       — Я не могу сказать наверняка, — старый лекарь вздохнул, переводя взгляд на бледного Мерлина. — Острие не проникло достаточно глубоко, чтобы повредить внутренние органы, но инфекция все равно была занесена. Видите эти пятна?       Указательным пальцем, который блестел от меда, Гаюс провел по краю раны. Артур наклонил голову, щурясь от тусклого вечернего света, и нахмурился. Темные пятна, словно древесные корни, расползались от раны по вздутой коже. Они были невелики, не больше дюйма длиной, и не предвещали ничего хорошего.       — Почерневшие области — это отмершие ткани, — серьезно сказал Гаюс. — Довольно обычное явление в том случае, если инфекция уже проникла в организм. Однако я никогда не видел, чтобы болезнь развивалась так быстро, особенно в молодом и здоровом теле. Судя по тому что процесс отмирания продолжается, могу лишь предположить, что нож был отравлен.       Артур тихо выругался, зажимая в кулаке прядь волос и упираясь локтем в колено. Он долго смотрел на слугу, задержав внимательный взгляд на его бледном лице. Гаюс уложил Мерлина на живот, и теперь его руки свободно лежали под подушкой, а голова была повернута в сторону. В тусклом свете он казался таким юным и ранимым… И совершенно безобидным.       Принц устало провел руками по лицу, чувствуя щетину под пальцами, и негромко сказал:       — Он не должен был участвовать в сражении, Гаюс. Он ведь даже меч толком поднять не может — как же ему драться с обученными солдатами? О чем я только думал?       Старый лекарь улыбнулся краешками губ, отмывая руки в тазике с горячей водой, который стоял рядом с камином на деревянном столике.       — Думаю, Мерлин пошел бы с вами в любом случае, независимо от ваших желаний. Боюсь, он научился такому упорству у меня.       — Но как я мог ничего не заметить? — снова спросил Артур. Он нахмурился, отчего у него на лбу появились складки. — Почему он ничего мне не сказал?       — У вас и так много дел, Артур. Думаю, он просто не хотел беспокоить вас, — мягко ответил Гаюс, снова становясь старшим другом, на которого всегда можно положиться и к которому можно прийти за советом. Глядя на усталое лицо принца, лекарь добавил:       — Если кто и виноват в его теперешнем состоянии, так это я. Я подозревал, что что-то не так, но вскоре после его возвращения мы узнали правду о безумии вашего отца, и у меня просто не было времени заняться Мерлином. Если бы я хоть на секунду прервался и просто спросил бы у него, что случилось, возможно, мы бы избежали всего этого.       Артур взглянул на лекаря в замешательстве.       — Но ведь Мерлина ранили в сражении. Я сам видел, как он дрался. А ты говоришь так, как будто это произошло еще до наступления воинов Ценреда.       Казалось, Гаюс очень удивился.       — Этого не может быть, сир, — ответил он и повернулся к ране, показывая на расползающиеся темные пятна. — Из-за синяков и царапин, которые появились во время сражения, рана открылась снова, а инфекция усилилась. Но самой ране не менее двух дней.       Голова кружилась. Артур попытался овладеть собой, а затем недоверчиво воззрился на лекаря и сказал тихим хриплым голосом:       — Это невозможно.       — Нет никакой ошибки, — мрачно ответил Гаюс. — Мерлина ранили задолго до того, как армия Ценреда вторглась в королевство.       — Но как это случилось? Когда?.. И… кто мог это сделать? Он же… — Артур замолчал. Факты наконец стали складываться в одну общую картину. В горле неожиданно пересохло, и принц, сжав подлокотники кресла, поймал озабоченный взгляд Гаюса.       — Его не было несколько часов, — медленно сказал он. — Я думал, что он, как всегда, отлынивает от работы, но…       — Сир?       Артур внимательно и в то же время серьезно взглянул на лекаря.       — Гаюс, где он был? Куда он ушел в тот день? Скажи мне.       Лекарь устало покачал головой.       — Я не знаю. Мерлин ничего мне не рассказывал. — Гаюс вздохнул и печально посмотрел на своего подопечного. — Но зато мы наконец-то поняли, что во время его путешествия с ним что-то случилось. И сейчас это самое важное.       — Пожалуй, — рассеянно согласился принц и громко вздохнул. — Как же я все-таки не заметил?       — Вы не знали, — мягко сказал Гаюс, положив сморщенную руку на плечо молодого принца. — Поверьте мне. Если Мерлину что-то приходит в голову, отговорить его от задуманного практически невозможно.       Даже несмотря на груз вины и стыда, который давил на него, Артур слабо улыбнулся.       — Да, я уже замечал это.       Затем он снова поглядел на бессознательного Мерлина и закусил губу.       — Вы не виноваты, Артур.       Артур никогда не спрашивал, как лекарю всегда удавалось узнать, что творится у него в голове, и тут же успокоить. Принц ведь уже хотел начать спорить, но от размеренного голоса Гаюса на душе стало спокойно, и возражения так и остались невысказанными. Артуру порой так не хватало этого рассудительного и мудрого наставника, который всегда помогал ему по мере своих сил. В последние годы принц слишком быстро взрослел, принимая на себя все тяготы и заботы управления королевством. От него зависели жизни многих людей, и иногда эта ноша была настолько чудовищной, что Артуру просто необходим был мудрый советчик, который положит свою сильную руку на его ослабевшее плечо и ласково скажет, что все будет хорошо. И Гаюс исполнял эту роль вместо отца Артура, которого слишком часто снедала тоска после смерти Игрейны.       Отсутствие лекаря в жизни принца в последние годы больно ранило его. Артур стал взрослым слишком резко, стремясь проявить себя и заслужить уважение рыцарей. Все это внимание и неожиданная свобода изменили его. И изменили не к лучшему. Интересно, каким бы он стал человеком, если бы в свое время не наткнулся на ходячее недоразумение по имени Мерлин?       Гаюс ласково похлопал Артура по плечу и улыбнулся. А затем снова вернулся к Мерлину.       — Вам нужен отдых, сир. Сегодня у нас был тяжелый день.       Артур машинально перевел взгляд на окно, за которым повисли темно-серые тучи. Он не мог сказать точно, сколько прошло времени. Он не слышал троекратного удара колокола, значит, полдень еще не наступил. Впрочем, возможно, Артур просто не обратил на это внимания.       Принц покачал головой.       — Я в порядке. Думаю, ничего страшного не случится, если я немного задержусь.       — Пожалуйста, сир. Вы больше ничего не можете сделать. Сэр Гилдор скоро освободится, а король захочет узнать, отдохнули ли вы после битвы. Он беспокоится о вашем благополучии.       Побежденный Артур распрямил плечи и заставил себя встать. На негнущихся ногах он пошел к выходу       — Ты сообщишь, если с ним что-нибудь случится?       Гаюс склонил голову в знак согласия.       — Я прикажу страже приносить тебе все, что нужно. И да, если я не вернусь с закатом, пошли кого-нибудь разбудить меня, ладно?       Принц отвел взгляд, пытаясь спрятаться от слишком понимающих глаз Гаюса. Он говорил чересчур обеспокоенно, и от этого ему было не по себе.       Темно-синие глаза Гаюса потеплели.       — Да, сир. Спасибо вам.       Артур кивнул, бросил еще один взгляд на слугу, а затем развернулся и решительно вышел из покоев, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

      — Гаюс?       Голос был слаб, не громче шепота. Пестик выскользнул из рук лекаря и громко стукнул о край глиняной ступки. Ступка перевернулась, и травы оказались на деревянном столе, но Гаюс не стал тратить время на уборку и поспешил к кровати.       Несколько часов назад он вместе с сэром Гилдором уложил Мерлина на бок, подкладывая для удобства под спину подушку. Для того чтобы было легче обрабатывать рану, грудь обнажили, и Гаюс обмыл ее холодной водой, стараясь снизить жар. Прошло три часа, но лучше, кажется, не становилось.       Старый лекарь быстро обошел кровать и, наклонившись, положил огрубелую руку на теплый лоб подопечного:       — Мерлин? — тихо и ласково позвал он. — Мерлин, ты меня слышишь?       Веки мага трепетали: казалось, он пытался вырваться из оков удерживающего его сна. Наконец-то Мерлин открыл воспаленные глаза. Он моргнул, и на его лице отразились замешательство и беспокойство.       — Что случилось?       Гаюс провел рукой по темным волосам подопечного, отбрасывая пряди с лица. Он беспокоился о Мерлине, и теперь, когда волшебник пришел в себя, лекарь почувствовал облегчение.       — Сегодня ты упал в обморок в покоях Артура. Это все из-за твоей раны — она заражена. К тому же… — Гаюс специально понизил голос, стараясь, чтобы стражник, стоящий у дубовой двери, ничего не услышал. — Здесь замешана магия, Мерлин. Это очень необычная рана. Как ты ее получил? Это сделала Моргауза?       — Прости, — прохрипел Мерлин, морщась от боли. — Я должен был сказать тебе. Но я не знал… Я… Просто… Прости.       — Мой мальчик, я не сержусь, — мягко ответил Гаюс, садясь на край кровати, — но мне необходимо знать, что произошло.       Мерлин глубоко вздохнул, стараясь вместить в одно предложение как можно больше информации.       — Существа… В лесах друидов, — произнес он, прерываясь на каждом слове. Ему явно было трудно говорить, но он все же продолжил:       — Моргауза связала меня с помощью магии. Они с Морганой… Они ушли. Я не смог сломать их цепи. Я все перепробовал, но… но все было бесполезно. Существа окружили меня. Их было так много… Слишком много… Один ужалил меня, и я… Мне было так плохо… я ничего не видел… Так больно…       Гаюс осторожно сжал плечо Мерлина. Сердце лекаря забилось очень быстро, когда он понял, что именно послужило ядом.       — Гнездо серкетов? Мерлин, их яд очень силен. Ты уже давно должен был умереть.       Мальчишка насилу рассмеялся.       — Прости, что огорчил тебя.       — Мерлин!       — Килгарра спас меня, — устало объяснил маг, закрывая глаза. — Я позвал его, и он прилетел, а потом использовал магию, чтобы вылечить меня. — Мерлин слабо улыбнулся. — Видимо, не очень помогло.       — Он излечил тебя от яда серкета, — ответил лекарь, накрывая подопечного одеялом, — и ты должен быть благодарен ему за это. У меня нет нужного лекарства. Я бы ничего не смог сделать, возвратись ты в Камелот до того, как тебя излечил Великий Дракон.       Мерлин открыл глаза, и на губах появилась тень его обычной улыбки.       — Ты всегда так говоришь, но еще никогда не было случая, чтобы мы не нашли нужное лекарство.       — Потише, Мерлин, — прервал его Гаюс улыбаясь. Он достал из миски с водой лоскут ткани, отжал как следует, свернул в несколько раз и положил на лоб мага. Мерлин снова закрыл глаза и тихо вздохнул.       — Так лучше, — пробормотал он.       — Тише, — повторил Гаюс. — У тебя высокая температура. Возможно, Дракон и вылечил тебя от яда, но ты все равно слишком слаб и восприимчив к инфекции. Тебе повезло. Еще день — и, возможно, было бы слишком поздно начинать лечение.       Мальчишка слегка нахмурился.       — Прости.       Гаюс заботливо пригладил темные волосы волшебника и перевернул другой рукой компресс на лбу.       — Не извиняйся. Поговорим об этом позже, когда тебе станет лучше. А сейчас отдыхай.       Мерлина не нужно было уговаривать. Он глубоко вздохнул и расслабился, прижимаясь щекой к подушке. Слабость и усталость взяли свое, и уже через минуту маг провалился в сон.       Лекарь ласково взглянул на подопечного и, поправив одеяло, тихо произнес:       — Спи спокойно, Мерлин.