Battle Wounds

      В мгновение ока он оказался у кровати, сердце быстро стучало, а дыхание участилось от облегчения. Артур знал, что слуга в сознании, однако после того радостного восклицания принц не произнес ни слова. Он очень боялся показаться сентиментальным, если произнесет хоть что-то вроде: «Как хорошо, что ты в порядке!» или «Наконец-то ты очнулся». Артур не знал, что сказать, и неловкая тишина витала в комнате, как навязчивая муха. Наконец, неуклюже кивнув и медленно вытерев потные руки о штаны, он откашлялся и внезапно понял, что не может найти нужных слов.       Мерлин приподнял бровь и взглянул на принца как-то сонно. Даже в своем теперешнем состоянии он ухитрялся выглядеть ужасно самодовольным, хоть и был все еще похож на призрака. Принц переступил с ноги на ногу, отводя взгляд. Его восклицание все еще витало в воздухе, и тишина усиливала напряжение, появившееся между ними. Нет, он больше не мог терпеть этого! Он должен был хоть что-то сказать!       — Итак, — хрипло сказал Артур и услышал, как неуклюже и неподобающе это прозвучало для кронпринца великого королевства. Черт, даже сейчас он не может собраться! Принц снова откашлялся и, потянув себя за рукав рубашки, все-таки произнес:       — Я вижу, ты наконец решил очнуться.       — К сожалению, — прохрипел Мерлин. Обведя комнату расфокусированным взглядом, он спросил:       — Который сейчас час?       Артур прикусил нижнюю губу, прикидывая, сколько просидел здесь. Когда он заснул, то потерял счет времени. Прошло несколько часов? Или только считанные минуты? Так или иначе, но отдохнувшим он себя не чувствовал. Неудивительно, учитывая, сколько всего ему пришлось пережить за последние дни.       Артур махнул рукой Мерлину, прося его подождать — бессмысленный жест, ведь слуга не может даже голову с подушки поднять, — и открыл окно, одновременно придерживая тяжелые шторы. Ветра не было, но Артур все равно почувствовал сильный холод, когда взглянул на ночное небо. Дыхание вырывалось изо рта облачком пара и, сворачиваясь в белое облако, быстро пропадало в лунном свете. Поглядев на звезды и прикинув в уме некоторые расчеты, принц быстро закрыл окно и плотно задернул штору.       — Поздний вечер, — ответил он, возвращаясь к Мерлину. — Почти полночь, плюс-минус полчаса.       Мерлин кивнул и закрыл глаза.       — Ну уж нет. — Артур ухватил слугу за плечо и легонько встряхнул. — Не сейчас.       — Я не собирался спать, — возразил Мерлин, дернув уголком рта. — Мне просто от одного взгляда на твое лицо становится плохо.       Принц почувствовал раздражение. Мерлин, которого он знал, возвращается.       — То, что я не собираюсь отправлять тебя в колодки, пока ты болен, не значит, что я не смогу сделать твою жизнь адом на последующие десять лет.       Мерлин слабо рассмеялся и тут же вздрогнул от боли.       — Это при условии, что я столько проживу.       Артур, тут же успокоившись, присел на край постели.       — Не говори глупостей. Я даже слушать этого не буду. Ты скоро поправишься.       — Что? — Мерлин снова открыл глаза, в замешательстве уставившись на Артура. Затем слабая улыбка озарила его бледное лицо. — Я думал совсем не об этом. Я имел в виду, что… Ох, не обращай внимания. Забудь.       Он взмахнул рукой, показывая, чтобы Артур не брал его слова близко к сердцу, как вдруг резкий укол боли заставил Мерлина тихонько застонать и поморщиться.       Принц наклонился поближе, обеспокоенно нахмурившись, и взволнованно спросил:       — Мерлин?       — Ничего страшного, — пробормотал слуга, аккуратно укладывая руку на место. Его грудь быстро поднималась и опускалась, а на лбу блестел пот. — Всего лишь немножко болит.       Артур нахмурился, чувствуя, как внутри него нарастает беспокойство. Он присел на стул, облизывая внезапно пересохшие губы и то сжимая, то разжимая кулаки. Он не знал, как должен себя вести. У него на уме была куча вопросов, но Артур просто не представлял себе, как правильно задать их. Все они, казалось, были вдоль и поперек пронизаны заботой, которую будущий король Камелота не мог просто так показать слуге. Например, ему было интересно, куда пропал Мерлин в тот день? Принц очень хотел знать, кто нанес его слуге эту рану, и желал убедиться в том, что виновник понесет наказание. Все равно как: либо преступник предстанет перед судом, либо Артур сам свершит правосудие. Главное, чтобы это произошло.       Правда, он не знал, не принесут ли эти расспросы еще больше вреда? Мерлин был далек от нормального состояния: он наверняка до сих пор помнил все ужасы пережитого, да еще и эта рана… Стоит ли мучить его в таком состоянии? Артур мог ненароком сделать все только хуже. Нет, он подождет. Возможно, он спросит завтра.       Внимательно рассматривая бледное лицо слуги, принц снова откашлялся и спросил:       — Ты в порядке?       Что ж, возможно, у него и не получилось спрятать нотки беспокойства в голосе. Ну и ладно. Пусть будет так.       — Я чувствую себя так, словно только что сражался с афанком… — поморщился Мерлин. — А в остальном… лучше не бывает.       — Давай посмотрим на эту ситуацию под другим углом, — начал Артур, безуспешно пытаясь изобразить удовлетворение, — тебе не придется мыть полы, полировать мои доспехи и стирать белье… по меньшей мере неделю.       Голубые глаза Мерлина расширились от удивления.       — Неделю?!       — Ну, если ты очень скучаешь по всему этому, я позволю тебе вернуться к работе пораньше, — пожал плечами принц.       — О, не нужно обо мне так беспокоиться, сир, — искренне произнес Мерлин, а в его глазах заиграли огоньки веселья. — Я уверен, что найду чем заняться. Хотя… — добавил он спустя минуту, — я сомневаюсь, что вы целую неделю сможете без меня обходиться.       Артур цокнул языком и покачал головой.       — Я могу защищаться от врагов с закрытыми глазами, в отличие от одного неуклюжего идиота, который владеет мечом на уровне бревна.       — Это не очень-то вежливо.       Артур закатил глаза.       — Ты такая девчонка, Мерлин!       В ответ принц ничего не услышал. Да, он не должен был этого говорить, неожиданно осознал Артур. Неужели он ничего не может сделать правильно в этот день?       Но если Мерлин и обиделся, то не показал этого. Его губы тронула знакомая ухмылка, в глазах появилась искорка дерзости, и Артур был уверен, что сейчас услышит в свой адрес очередное нелестное высказывание.       — Лучше быть девчонкой, чем задницей, сир.       — Мерлин… — принц почувствовал, как его губы расползаются в улыбке. Впервые за несколько дней. Скрестив руки на груди и тяжело вздохнув, он откинулся на спинку кресла. — Ты безнадежен.       — Мм, — протянул Мерлин, с хмурым видом оглядывая кровать с красным балдахином. — Это же не… Не твоя кровать?       — Нет, мы в покоях сэра Гилдора. — Артур заметил, как потеплел его голос. Ну нет, так не пойдет! Ему надо собраться и побыстрее. Поэтому, откашлявшись, Артур произнес более сдержанно. — Тебе нельзя было оставаться в моей комнате. Отец мог узнать об этом.       Мерлин нахмурился еще сильнее.       — Если я в кровати сэра Гилдора, то где спит он?       Артур моргнул, на мгновение озадачившись. Он даже и не подумал о том, где проводит эту ночь рыцарь. Он так переживал за Мерлина, что все остальное, включая даже здоровье его отца, стало казаться не таким важным. В который раз принц удостоверился, что у слуги напрочь отсутствует себялюбие. Даже сейчас он сначала думал о других, а потом уже о себе. Альтруистический идиот.       — Думаю, он останется в покоях брата, — уверенно ответил Артур и подумал о том, что нужно узнать точно. Принц должен был убедиться, что сэр Гилдор нашел надлежащее пристанище на ночь. Во всяком случае, рыцарь заслуживал этого. — Или в казарме. С ним все будет нормально.       — Я не должен быть здесь, — покачал головой слуга, и в его слабом голосе чувствовалась вина. — Это неправильно.       Прежде чем Артур что-либо успел понять, Мерлин уже подымался с кровати, тяжело дыша. Его лицо покраснело от усилия. Понимая, что рана от ножа может вновь открыться, принц наклонился и осторожно стал укладывать слугу на место. Приложив руку к груди Мерлина, Артур почувствовал быстрое биение его сердца.       — Лежи спокойно, — мягко сказал он. — Ты никуда не пойдешь без согласия Гаюса. Если он даст добро, я помогу тебе вернуться в твою комнату. Завтра.       — Но…       — Никаких но, — нарочито громко перебил его Артур. — Это приказ. Прости, но это не обсуждается.       Побежденный Мерлин вздохнул и поморщился, отводя взгляд. Рана все еще причиняла ему боль. Принц обеспокоенно взглянул на слугу.       — Что такое?       Скривившись и закрыв глаза, Мерлин пробормотал:       — Ничего страшного, просто болит немного. Все нормально.       Артур взял кубок на столике у камина и до половины наполнил его водой. Поглядывая на Мерлина, он добавил темной жидкости из маленькой стеклянной бутылочки и, осторожно взболтав содержимое, вернулся к кровати. Приподняв голову слуги, Артур приблизил кубок к его губам.       — Выпей. Это поможет.       Откашлявшись и скривившись от мерзкого вкуса, Мерлин тем не менее послушно выпил лекарство и насилу сказал:       — Это было… отвратительно.       Артур отставил пустой кубок и обернулся:       — Я передам твой комплимент Гаюсу.       — Да, — пробормотал Мерлин, прикрывая глаза от нового приступа боли, — обязательно сделай это.       Голос его затих, и в комнате вновь наступила тишина. Артур подумал, что слуга, наверное, вновь заснул, но вскоре Мерлин открыл глаза и сонно посмотрел на балдахин.       Принц знал, что утром он наверняка будет занят, поэтому решил разобраться со всем сейчас, чтобы наконец избавиться от этого давящего чувства вины. Если он не поговорит с Мерлином и не скажет то, что должен, его гордость снова возьмет верх, и он никогда не решится произнести нужные слова.       Поэтому Артур решительно вздернул подбородок и, снова откашлявшись, начал:       — Я тут подумал…       — Как неожиданно.       На секунду Артуру захотелось треснуть Мерлина чем-нибудь тяжелым, но в следующий момент он передумал, напомнив себе о том, что жар Мерлина вместе с лекарством должен был притупить его разум быстрее и сильнее самого крепкого вина. Как бы то ни было, слуга явно не был способен проявлять сдержанность, и Артур решил не принимать во внимание это замечание — не сейчас, по крайней мере. Скрестив руки на груди, принц откинулся на спинку стула.       — Я тут подумал, — вновь начал он, — о нашем последнем разговоре. Я понял, что был, возможно, не совсем тактичен.       Левая бровь Мерлина вопросительно взмыла вверх.       — Правда?       — Я назвал тебя бесполезным куском мусора, — Артур потер затылок, задаваясь вопросом, почему все, что съедало его эти десять часов, было так сложно сформулировать сейчас. — Это было не очень честно. Ты не совсем бесполезен… хотя иногда ты просто бьёшь рекорды по тупости. Но я… был не прав. Я не хотел тебя оскорбить. И постараюсь, чтобы впредь такое не повторялось.       Вторая бровь Мерлина присоединилась к первой.       — Ты только что попросил прощения?       — Нет, — чуть насмешливо отозвался Артур, глотнув горячего вина.       — Но ты же явно извинился! — пытался спорить Мерлин, сонно улыбаясь.       — Нет, — возразил принц.       — Да.       Артур фыркнул и отвел взгляд, покачав головой.       — У тебя горячка.       — А у тебя уши покраснели.       Принц нахмурился, разглядывая ушастое недоразумение и переосмысливая свое новое правило: «Не спорить с Мерлином, когда он болен». Может, стоит отказаться от него на время?       — Прекрати это, — бросил Артур. — Ложись спать.       — Прекратить что?       — Мерлин.       Слуга прищурил глаза и неуверенно улыбнулся.       — Так, значит, ты признаешь, что я прав?       — Мерлин!       Слуга широко зевнул и устало откинулся на подушки:       — Знаю, знаю… Надо спать.       Через несколько минут он и правда заснул. Артур вздохнул и потер глаза, уставшие за день. Господи, почему, когда он имеет дело с Мерлином, он так устает, морально и физически? Даже когда принц искал цветок, взбираясь на скалы, чтобы излечить слугу от яда Нимуэй, ему не было так тяжело. Правда, в тот день его явно подталкивало настойчивое желание сохранить Мерлину жизнь. Он должен был вернуть долг, ведь этот глупый и самоотверженный юноша чуть не заплатил своей собственной жизнью.       Но сейчас принц запоздал, его помощь никому не нужна: слуга и так выздоравливает. Артур ничего не мог сделать, чтобы ускорить этот процесс. Избавиться от раздражения, беспокойства и заботы также не получалось. Все эти эмоции и чувства только истощали его.       Принц провел рукой по лицу и положил ноги на матрас рядом с Мерлином, стараясь устроиться поудобнее. Если его присутствие и поддержка — это все, что он может сделать для слуги сейчас, то он останется и сделает это.       К черту сон!

***

      Стражники раздвинули копья и, отойдя в сторону, низко поклонились, когда принц подошел к тронному залу. Удостоив их коротким кивком, Артур толкнул тяжелую дубовую дверь и зашел внутрь. На длинном деревянном столе, который занимал почти всю комнату, валялись в беспорядке пожелтевшие свитки, карты и исписанные листы пергамента. Возле стола столпилось около дюжины — а возможно, и больше — дворян. По большей части это были мудрые и старые участники королевского совета. Они вполголоса о чем-то переговаривались, тем самым создавая постоянный глухой шум.       Среди присутствующих принц увидел высокие фигуры сэра Гилдора и сэра Леона, которые были полностью увлечены беседой со старым наставником Артура, рыцарем по имени Ротвин. На первый взгляд могло показаться, что один из самых древних рыцарей Камелота уже слаб и отслужил свое, но король знал, что сэр Ротвин все еще обладал былой силой. Хоть он и был уже довольно-таки пожилым человеком, но ему до сих пор не требовалась ни палка, ни костыль, чтобы направлять шаг, а его острые глаза так и не потеряли своей зоркости, несмотря на много прошедших зим. Среди молодых рыцарей даже ходили шутки о том, что сэр Ротвин обрел секрет бессмертия. Он был на хорошем счету у самого короля, так как его мнение и мудрость всегда ценились во время тяжких испытаний. Ротвин умер бы героем, даже если бы смерть настигла его во сне. Он просто не мог уйти по-другому. Артур хотел и сам заработать подобное уважение. Он хотел, чтобы все его любили и чтобы им восхищались — даже под конец жизни. Принцу всегда нравился его наставник: он боролся за справедливость, был милосерден и в глазах простого народа выглядел порой куда лучше, чем его собственный отец. Принцу хотелось, чтобы к Утеру когда-нибудь относились так же. Но он не был настолько наивным, чтобы верить в это. Король нажил себе слишком много врагов и в прошлом, и в настоящем.       Артур отвел взгляд от рыцарей и приметил отца во главе стола. Утер расположился в искусно вырезанном деревянном кресле, привычно нахмурив лоб и внимательно изучая лист пергамента, который положил перед ним один из участников совета. Артур подождал мгновение, надеясь как-то попасться королю на глаза, однако из-за шума, стоящего в зале, никто из присутствующих даже не заметил принца. Поэтому, пригладив рукой волосы и понадеявшись, что то, что он сменил тунику и вымыл лицо, придаст ему более подходящий и приличный вид, Артур довольно громко прокашлялся, обратив на себя внимание всех присутствующих, и заговорил:       — Ты хотел видеть меня, отец.       Утер оторвал взгляд от бумаг и, коротко улыбнувшись, посмотрел на сына.       — А, это ты, Артур. — Король Камелота отодвинул свиток и махнул рукой рыцарям, собравшимся в зале, которые замолчали из уважения к коронованным особам. — Все свободны. Продолжим в полдень.       Кланяясь и шурша пергаментами, участники совета прошли мимо принца, прошелестев мантиями. Рыцари помоложе были более сдержанными: они дождались, когда сэр Ротвин встанет, и лишь после этого последовали примеру наставника, поклонившись королю и покинув зал. Направляясь к двери размашистыми шагами, самый молодой из оставшихся рыцарей — сэр Леон — поймал взгляд Артура и, нахмурившись, едва не остановился. В глазах рыцаря мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Но на расспросы времени не было. Спустя мгновение зал опустел и двери закрылись с громким стуком, который отдался эхом во внезапной тишине.       — Как твоя нога? — спросил Артур, делая несколько шагов вперед и останавливаясь у дальнего конца стола.       — Намного лучше, спасибо, — ответил король, жестом пригласив сына подойти поближе, и медленно поднялся с кресла. — Рана неглубокая и чистая. Я почти ее не чувствую.       Артур улыбнулся и неторопливо подошел к отцу, часто моргая, чтобы избавиться от жжения в усталых глазах.       — У меня отличные новости, — начал король с необычной энергией, по-дружески сжав плечи сына. — Повреждения Нижнего города не так обширны, как мы предполагали, и у народа должно получиться восстановить дома и имущество и вновь зажить своей жизнью. Это, конечно, займет время и силы, но вскоре все наладится.       — Я рад это слышать, — ответил Артур, стараясь выглядеть соответственно, хотя он не способен был думать ни о чем другом, кроме здоровья своего слуги. — Мы уже знаем, сколько людей погибло?       Он пытался хоть как-то сосредоточиться на нынешнем моменте и услышать ответы Утера, но сознание снова начало уплывать от него. Истощение обволакивало мысли, как тяжелое и непроницаемое одеяло, и принц неожиданно сообразил, что он совсем не слушает отца. Наверное, дело было в том, что он бодрствовал почти всю ночь. Восемь часов Артур просидел рядом с Мерлином, время от времени проваливаясь в сон, несмотря на его решимость оставаться в сознании. Жар Мерлина под утро наконец-то спал, и принц позволил себе ненадолго задремать. А затем пришла Гвиневра: она передала ему послание от короля, и надежда на то, что он сможет поспать хотя бы несколько часов, пропала, словно ее и не было. Артуру оставалось только наскоро проглотить холодный завтрак — он даже не помнил его вкуса, — а затем умыться и переодеться. И лишь после этого он отправился к отцу.       Боги, как он устал.       — Артур? Ты в порядке?       Артур вздрогнул и перевел удивленный взгляд на обеспокоенное лицо отца, который находился всего в паре дюймов от сына. Принц резко кивнул и шагнул назад.       — Простите… Я не очень хорошо спал сегодня ночью.       — Ты действительно выглядишь необычно усталым, — заметил Утер, наливая себе вина из серебряного кувшина, стоявшего в центре стола. Затем он бросил обеспокоенный взгляд на сына и добавил:       — Возможно, тебе стоит сходить к Гаюсу.       — Я не болен, — ответил Артур, сомневаясь, стоит ли говорить, что происходит на самом деле. И все же он не выдержал. — Все дело в моем слуге.       Утер сел на место и взял новый документ.       — Ты говоришь о мальчике? — спросил он, и в его голосе появилась слабая нотка заинтересованности — настолько слабая, что можно было подумать, что королю все равно. Впрочем, наверное, так и было. — Что с ним?       Принц подавил внезапный прилив раздражения, убеждая себя, что ничего унизительного в обращении отца не было. Во многом Мерлин действительно оставался мальчишкой. Но принцу упорно казалось, что так называть слугу неправильно. В конце концов, сам Артур ненамного его старше.       — Мерлин был ранен… в сражении, — сказал Артур, считая, что сказать полуправду будет лучше, раз уж он не был готов отвечать на вопросы. — Ножевое ранение в спину. Вчера ему стало плохо.       Утер взял перо из стеклянной чернильницы и подписался внизу пергамента, явно не раздумывая над ответом.       — Если тебе нужен был слуга, ты мог бы попросить.       Непринужденность, с которой король сказал это, потрясла Артура. Отец слишком низко ценил жизни простых людей, и Артур до сих пор не мог с этим смириться. Неужели это власть сделала такое с ним? Неужели гибель ни в чем не повинных людей ничего не значила для него? Каждый раз, когда Артур находился под угрозой смерти (а это случалось довольно часто), потеря даже одного человека отдавалась в его груди острой болью. Это ощущение немного ослабло за последние годы, но принц знал, что оно никогда не исчезнет полностью. Да он и не хотел ничего менять. Артуру всегда нужно было что-то, что помогало бы ему чувствовать, как хрупка человеческая жизнь. Без этого ощущения он просто сойдет с ума.       — Я не нуждаюсь в другом слуге, — холодно ответил Артур, давая волю нахлынувшему раздражению. Иногда он ненавидел своего отца, и это был один из таких моментов. Возможно, сейчас еще сыграло роль то, что ему так и не дали нормально отдохнуть.       Утер оторвался от чтения, приподняв бровь.       — Я не понимаю. В чем тогда проблема?       Артур раздраженно провел руками по лицу и отвернулся от отца.       — Не важно. — Под столом его руки сжались в кулаки. — Это все, отец?       — Не совсем. Я понимаю, что ты устал и хочешь отдохнуть, но сперва ты должен кое-что сделать.       Артур кивнул.       — Конечно.       — Я хочу, чтобы ты посмотрел заметки сэра Ротвина, сделанные во время сегодняшнего утреннего заседания, — сказал Утер, указав на стопку пергаментов. — Когда ты станешь королем, ты должен будешь следить за порядком после сражения. Даже после победы королевство может рухнуть, если король как следует не залечит его раны.       Раны. Мерлин.       Черт, он никак не мог с этим справиться.

***

      Мерлин прижался спиной к деревянному изголовью кровати и вдохнул такой знакомый и родной запах покоев Гаюса. Он был рад оказаться наконец-то в своей собственной постели. Мерлин кивком поблагодарил стражников, которые помогли ему прийти сюда, и закутался в одеяло. Теперь, когда он был вдалеке от обычной суеты замка, он мог наконец-то расслабиться.       — Лучше?       Открыв глаза и заметив в дверном проеме старого лекаря, маг устало улыбнулся.       — Определенно.       — Я подумал, ты захочешь поесть, — сказал Гаюс, ставя на прикроватную тумбочку тарелку с супом и усаживаясь на кровать. — Если сможешь, конечно. Потом можно будет перейти на твердую пищу. Но не принуждай себя. Твое тело и так было слишком напряжено в последние дни.       — Я прекрасно себя чувствую, — пробормотал маг, потянувшись за миской. — Да, я немного устал, и рана все еще болит, но все остальное в полном порядке.       Некоторое время лекарь просто смотрел на него.       — Да, я как раз хотел поговорить об этом.       — О чем? — спросил Мерлин, непонимающе хлопая глазами и делая очередной глоток горячей жидкости.       — Магия Килгарры позволила излечить тебя от ранения слишком быстро, Мерлин. И это ненормально. Артур не поймет, если ты сейчас встанешь на ноги. Не стоит давать ему очередной повод для подозрений.       — Так… — протянул волшебник, и его губы расползлись в улыбке. — Ты хочешь, чтобы я притворялся?       — Я, конечно, могу дать тебе что-то, чтобы ухудшить твое состояние… — начал было Гаюс.       — Нет-нет, я справлюсь, — поспешно сказал Мерлин. — Я могу убедительно играть.       Гаюс улыбнулся.       — Я уверен в этом, — и лекарь взъерошил волосы мага. — Рад видеть, что ты снова улыбаешься, мой мальчик. Вчера ты меня сильно перепугал.       Мерлин покраснел и потупил взгляд, покачивая тарелку с супом.       — Извини. Я постараюсь, чтобы это больше не повторялось. Я учусь на своих ошибках. Кроме того, все уже закончилось.       — Но, — сказал Гаюс, подняв указательный палец, — есть одна вещь, которая меня беспокоит.       Мерлин удивленно взглянул на лекаря, и тот пояснил:       —Как ты объяснишь, откуда у тебя «ножевое» ранение?       Мерлин застыл, не донеся ложку до рта, и почувствовал, как его медленно охватывает страх.       — Ой, — вырвалось у него.       — Точно что «ой». Подумай над этим. — Гаюс похлопал волшебника по плечу и улыбнулся. — Ешь суп.       Когда дверь за лекарем закрылась, Мерлин поставил миску на стол и оттолкнул ее. Из-за этого разговора у него совсем пропал аппетит. К тому же сейчас были более неотложные дела. Он должен был придумать что-нибудь, что объяснит как его внезапное исчезновение, так и появление раны. И его доводы должны быть убедительными, а это непростая задача. Да, Мерлин лгал и раньше, но тогда ему и вполовину не было так сложно. Если он не сможет придумать убедительную историю, то потеряет не только доверие Артура, но и свое предназначение. Он не смел даже думать о последствиях, если всплывет правда.       Наверное, поздно об этом говорить, но, может, симулировать амнезию?