Глава 5
31 января 2012 г., 21:35
Поставив ноги на ширину плеч и опираясь на деревянную балку, он стоял с ним нос к носу.
— Я знаю о твоей нечестности, Мерлин. Ни один из нас не покинет эту комнату, пока вопрос не будет решен, понимаешь? Это не просьба. Я приказываю тебе сказать мне правду.
Артур резко шагнул назад, провел рукой по волосам и нахмурился.
— Нет, я не могу говорить с ним так. Слишком похоже на отца. Может быть… Может быть, сказать «пожалуйста»? Хотя нет, это уже чересчур.
Принц обернулся и взглянул на стоящую рядом лошадь.
— Что думаешь? Слишком настойчиво, да?
Его собеседник смотрел на него с почти нескрываемым скептицизмом.
Артур скрестил руки на груди и глубоко вздохнул. Хенгроен был прав: он вел себя слишком глупо и бесчувственно. Прошло лишь несколько дней после обморока Мерлина: он должен выздороветь и физически, и морально. Требование ответов силой попросту ничего не даст. Так что же ему делать? Артур не собирался успокаивать этого олуха теплыми словами и заверениями — он все-таки наследный принц Камелота! Он должен был перестать беспокоиться о благополучии слуги с того момента, как стало ясно, что Мерлин выживет. И хотя Артур был готов признать, что Мерлин для него гораздо больше, чем слуга, все же были границы, которые он не должен был пересекать. Ради всего святого, они оба уже взрослые люди, так что пора что-то решать!
Неужели нет никакой середины? Должен же быть какой-то способ начать этот разговор, не прибегая к резким аргументам? И уж точно не стоит заводить всякие сентиментальные речи, как обыкновенная девчонка. Тьфу ты! С каких пор он стал беспокоиться о чувствах слуги?! Он наследный принц Камелота, а Мерлин — обычный идиот! Дурацкая ситуация.
— Похоже, я слишком беспокоюсь, старый друг.
Хенгроен фыркнул и отвернулся, чтобы сделать несколько глотков воды. Артур хмуро кивнул. Верно, он всегда о чем-то беспокоился и часто проводил здесь время, чтобы почувствовать себя свободнее и просто поразмышлять, — кажется, и недели не проходило, чтобы не появилась какая-нибудь катастрофа. Но лишь один человек мог заставить его приходить сюда постоянно. И Артур прекрасно знал этого остолопа.
— Мне не хочется заставлять его рассказывать о том, что произошло. Есть некоторые вещи, которые я тоже предпочитаю держать в тайне: например, воспоминания, которые я не могу ни с кем разделить. Некоторые камни лучше не трогать, иначе вся конструкция рухнет. — Принц покачал головой и снова нахмурился. — Но что если тот, кто ранил его, живет в Камелоте? Мерлин все еще может быть в опасности. И я не могу обеспечить безопасность жителей Камелота, если убийца будет на свободе. — Артур вздохнул, приглаживая волосы. — Если я хочу помочь, я должен знать правду. От этого может зависеть много жизней. Я должен с ним поговорить. Ты ведь меня понимаешь?
Темные глаза ласково и понимающе смотрели на него. Артур снова вздохнул и отвернулся, облокачиваясь о деревянную колонну и рассеянно осматривая конюшню. Через широкий дверной проем лился солнечный свет, и пыль лениво отсвечивала в его лучах. Из-за яркого солнца казалось, что на улице сейчас теплый летний день, но это было не так: руки Артура все еще покалывало от колючего ветра, мечущегося снаружи, и даже в закрытом помещении его дыхание вырывалось облачками пара. Потирая холодные пальцы, принц посмотрел на потолок и наткнулся взглядом на стропила, поддерживающие крышу.
Артур едва заметно улыбнулся, хотя ему было совсем не весело.
— Можно подумать, что его прокляли в детстве: слишком уж часто он попадает в неприятности. — Принц посерьезнел, задумавшись над этой мыслью. — Наверное, это не такое уж и странное предположение.
Где-то вдалеке трижды прозвенел колокол. Артур со вздохом повернулся к товарищу, протягивая руку, чтобы похлопать Хенгроена по гриве.
— Ну, тут уж ничего не поделаешь. — Он устало провел рукой по лицу и добавил:
— Боги, этот человек когда-нибудь станет причиной моей смерти.
Хенгроен взглянул на него, а затем снова потянулся за едой. Принц ухмыльнулся.
— Знаю, знаю. Я так всегда говорю. — Он покачал головой, оттирая грязь на рукаве. — Но тебе всегда было легко жить на свете. Разве нет?
Конь что-то протестующе проворчал и, не переставая жевать, сильно двинул принца в ребра. Артур усмехнулся и отстранил Хенгроена.
— Хорошо, возможно, и было несколько неприятных моментов в детстве. Помню, я тогда был непоседой. Но только посмотри на себя сейчас! У тебя роскошная жизнь: тебе прислуживают десятки слуг, и ты можешь есть и спать, когда пожелаешь. И на тебя не вешают никаких обязательств, как… как… — Артур снова вздохнул и пнул колонну ногой. — Не знаю. Иногда я думаю, что было бы намного легче, если бы я родился фермером, или сапожником… — его взгляд устремился куда-то вдаль, а в голосе появились мечтательные нотки, — или кузнецом.
Хенгроен снова фыркнул, толкая его сильнее. Принц улыбнулся, гладя шерсть коня.
— Что, уже надоел? Я здесь изливаю тебе свои чувства, а ты думаешь лишь о том, как набить брюхо. Глупый старый конь. Я рад, что так много для тебя значу.
Лошадь топнула копытом и снова уткнулась мордой в хозяина.
Тихонько хихикая, Артур развязал небольшой мешочек и вытащил оттуда половину яблока. В некоторых местах оно уже стало коричневым, но Хенгроен, казалось, не возражал. Он двинулся вперед, натягивая веревку, и изо всех сил попытался достать лакомство.
— Что? — Артур поднял руку вверх и негромко рассмеялся, глядя, как конь ржет и фыркает, выказывая свое негодование.
— Ты действительно так хочешь яблоко? Уверен?
Старый скакун нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а его темные глаза с явным разочарованием смотрели на обещанное угощение.
— Ладно. — Артур нарочито вздохнул и протянул яблоко коню. — Возьми, если хочешь.
Хенгроен громко захрустел фруктом, игнорируя попытки Артура погладить его. Даже после того как последний кусочек был съеден на усыпанном сеном полу, лошадь отказывалась признавать присутствие хозяина. Артур снова вздохнул, дотрагиваясь пальцами до жесткой гривы коня.
— Хорошо, извини. Я не должен был смеяться над тобой. — Он откинул с глаз густую темную гриву Хенгроена и потер его лоб костяшками пальцев. — Простишь меня?
С многострадальным фырканьем Хенгроен легко толкнул его в грудь, стараясь зацепить зубами ворот рубашки. Артур усмехнулся, отодвигая бархатистую морду и одновременно с этим поглаживая шею коня. Он был доволен, что Хенгроен его простил, и попрощался, пообещав завтра вернуться с еще одним яблоком.
Артур был в приподнятом настроении, покидая конюшню, но к тому времени, когда он пришел в главный двор замка, его окутало плохое предчувствие. Интересно, почему так сложно говорить с Мерлином о Мерлине? Одному богу известно, сколько раз принц препирался со своим слугой и читал ему нотации. Иногда он даже делился с ним своими самыми сокровенными тайнами, которые обычно держал взаперти: это были и тщательно скрываемые чувства к Гвен, и тревоги о своем будущем правлении. Артур как-то не признавал этого факта раньше, но прошлые действия говорили сами за себя: он доверял Мерлину. Когда он говорил со слугой, ему не приходилось искать слова: они появлялись сами. Честность, непосредственность и простодушие Мерлина вдохновляли Артура и создавали некое родство между ними. И в итоге так получилось, что принц ни к кому из ровесников не испытывал подобной привязанности. Почему же тогда предстоящий разговор так его страшил? Разве он не обыграл эту ситауцию только что с Хенгроеном? Он с легкостью открылся своему старому скакуну. Почему же с Мерлином не так?
Поднимаясь по лестнице в южную башню, где находились покои лекаря, Артур сжал кулаки. Раздражение выплескивалось через край.
Если бы Мерлин был лошадью, все его проблемы были бы решены.
***
Он и так достаточно долго оттягивал неизбежное. Сколько времени уже прошло с его прибытия? Принц сидел в полной тишине у кровати своего слуги добрых полчаса, прежде чем Гаюс вернулся из очередного обхода и мягко разбудил подопечного. Принцу не хотелось допрашивать Мерлина так скоро после пробуждения: слишком уж он был сонным и слабым. Поэтому Артур начал говорить все, что приходило на ум, и изо всех сил пытался собраться, чтобы в решающий момент не струхнуть. Мерлин явно приободрился после очередной настойки Гаюса. Впрочем, на его аппетит это не распространилось, и он без особого желания ковырялся в еде, которую принес ему лекарь. Когда время начало близиться к закату, Артур понял, что темы для разговора иссякли, и между ними повисло неловкое молчание. Гаюс временно отвлек принца от раздумий, убирая поднос и зажигая свечи. Он подал Артуру кубок с какой-то теплой жидкостью и с улыбкой попрощался, сказав, что ему нужно навестить пациента в Нижнем Городе. Когда дверь закрылась, принц взглянул на напиток и неожиданно для самого себя улыбнулся. Подняв кубок к губам, он с удовольствием вдохнул знакомый запах и нерешительно отхлебнул. Напиток был горячим и сладким, но ничего лишнего в нем не было. Все точно так же, как и запомнил Артур. — Что? — Мерлин с усталым любопытством взглянул на него и приподнял брови. Артур покачал головой. — Ничего. — Он сделал еще один глоток, наслаждаясь давно забытым вкусом. — Гаюс… Он давал мне это, когда я был ребенком. Теплое молоко и мед. Давно я его не пил. Но он не сказал Мерлину, что дело было не столько в напитке, сколько в воспоминаниях, которые связаны с ним. Рассказы о приключениях зимой у теплого камина, когда долг или горе — они так часто смешивались, что Артур никак не мог отличить одно от другого, — держали его отца на расстоянии от него. Артур всеми силами стремился получить внимание Утера, но именно Гаюс был тем, кто заменял короля долгими холодными ночами. И у него почти получилось. — Я запомню это, и в следующий раз, когда ты будешь сердиться, сделаю тебе молока с медом. Давненько я не видел, чтобы ты так улыбался. Помрачнев, Артур поставил кубок на стол и наклонился вперед, устраивая локти на коленях и сцепляя пальцы в замок. — Мерлин… Есть кое-что, что мы должны обсудить. Лицо слуги было совершенно безразличным, но Артур мог поклясться, что увидел искорку страха, промелькнувшую в его глазах. — Правда? И что же это? — Да ладно! — Артур нетерпеливо вздохнул, неожиданно обретая уверенность. Что ни говори, а к этому тону он привык с рождения. — А то ты не понимаешь! Мерлин ничего не ответил. — Твое ранение, — надавил Артур, стараясь уловить хоть что-нибудь: Мерлин ведь точно знает, о чем его спрашивают. И он увидел подтверждение своим словам: слуга нервно отвел взгляд сторону, а его дыхание участилось. Но уже в следующее мгновение неестественная улыбка появилась на лице Мерлина, и он с напускной веселостью сказал: — На самом деле, мне намного лучше, чем вчера. Не беспокойся. К черту деликатный подход! Этот человек не может не раздражать! Артур встал, меряя шагами небольшую комнату и пытаясь собрать все свои силы, чтобы продолжить разговор. Было ясно, что Мерлин не хочет обсуждать эту тему: если слуга даст четкий ответ до конца вечера, это будет настоящим чудом! И Артур понимал, что он выбрал неверную линию поведения: так Мерлин ничего не расскажет. Откашлявшись, принц убрал руки за спину и повернулся лицом к больному с таким видом, будто знал все на свете. — Гаюс рассказал мне кое-что интересное, когда ты лежал в покоях сэра Гилдора, — уклончиво сказал он. — Ты, случайно, не знаешь, что это было? Мерлин покачал головой, будто сама невинность. — Понятия не имею. Я был без сознания. — Он сказал, — Артур снова стал медленно мерить шагами комнату, — что это ранение ты получил до битвы в Камелоте. Ему было, по крайней мере, два дня. — Да? Должно быть, он ошибся. Артур остановился у стены слева от Мерлина и скрестил руки на груди. — Гаюс не ошибается. — Все бывает в первый раз, — беззаботно ответил Мерлин, отводя взгляд и перебирая нити, торчащие из края одеяла. — Я лишь хочу сказать, что у него было много дел. Иногда такое случается. — Довольно, Мерлин. — Артур нахмурился, и по его голосу стало понятно, что он не будет слушать возражений. — Не надо мне лгать. Его слуга заметно побледнел, а пальцы наконец выпустили одеяло. Исчезла бравада, а вместо нее пришла тревога — настолько ощутимая, что ее, кажется, можно было потрогать. Принц заметил, как Мерлин прикусил нижнюю губу (он всегда так делал, когда волновался), и внезапно он почувствовал себя неловко. Визит в конюшни придал ему сил задать этот дурацкий вопрос, но сможет ли он услышать правду? Артур уже не был так наивен, как раньше. Он видел много зверств, от которых у обычного человека мог случиться обморок. Он очень хорошо знал об алчности и злобе, которые влекли за собой убийства, грабежи и пожары в деревнях. Он видел людей, которые наслаждались страхом других своих жертв. И принц был уверен, что Мерлин подвергся нападению именно такого человека. Артур вздрогнул от этих мыслей и снова перевел взгляд на слугу. Он заметил, как Мерлин нервно переплел пальцы и сжал губы в тонкую линию, и глубоко вздохнул. Да, пожалуй, это займет некоторое время. Принц придвинул расшатанный стул к кровати слуги, но не слишком близко, чтобы Мерлину не показалось, что он его запугивает. — Начни с простого, — посоветовал Артур. Он закинул ногу на ногу и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди. — Три дня назад тебя нигде не могли найти. И ты так и не вышел утром на работу. Он нахмурился, припоминая свое раздражение и обиду: весь его день пошел наперекосяк лишь из-за того, что кто-то не удосужился разбудить его на тренировку. — Где ты был? Мерлин бросил на него короткий взгляд, все еще продолжая жевать губу. Его щеки покраснели. — Я… ушел. Был в лесу. Уехал на рассвете, чтобы вернуться к тому времени, как проснется Гаюс. — Значит, ты покинул свою комнату на рассвете? — Артур очень старался, чтобы Мерлин не услышал упрека в его голосе. — Почему же тогда Гаюс сказал, что ты не вернулся домой накануне вечером? — Что? Нет-нет, я вернулся! — решительно ответил Мерлин. — Я… Когда я вернулся, Гаюс уже спал, потому что было довольно поздно. Ты же не ложился почти до полуночи, помнишь? Артур рассеянно потер подбородок. Это было четыре ночи назад. Так давно… Слишком много событий произошло с тех пор. Но объяснение Мерлина казалось правдоподобным. В последнее время он значительно удлинил рабочий день своего слуги, но не из-за жестокости или неприязни, а просто потому, что ему нужна была компания. Может быть, большую часть времени Мерлин и был полным идиотом, однако Артур неожиданно обнаружил, что ему было не так тяжело переносить свои обязанности, если в конце дня рядом был кто-то, кто мог бы с ним поговорить — или даже поддразнить. Большинство слуг совсем не подходило для этой роли: они смертельно обижались на слова принца, пели ему дифирамбы о его величии, рассказывали о погоде или наушничали Утеру. Но только не Мерлин. Артур сам себе не хотел признаваться в этом, но ему очень нравилось быть рядом с Мерлином, если только он, как обычно, не творил глупости. Его замечания и подколки были словно бодрящим холодным душем в конце дня. И Артур действительно мог поверить в то, что сам задержал Мерлина той ночью. В те дни ему просто необходимо было кому-нибудь рассказать о неминуемом безумии отца. — Значит, ты уехал на рассвете в лес? — Ушел, — быстро поправил его слуга. В ответ на вопросительный взгляд принца он откашлялся и продолжил: — Лошадь Гаюса меня не признает, а я не собирался брать другую из конюшни без разрешения. Справедливо. — Так ты ушел в лес. Зачем? Мерлин как-то неловко поежился. — Не говори об этом Гаюсу. — Что? — Гаюс не должен знать об этом. Он обвинит во всем себя. Артур кивнул, показывая, что все понял, и Мерлин продолжил: — Я отправился на поиски редких трав. Я знал, что запасы подходят к концу, поэтому решил, что будет лучше, если я отправлюсь в лес вместо Гаюса. Он опустил взгляд на колени, погрузившись в воспоминания. — Когда я ушел, было все еще темно. И холодно. Мне было довольно сложно ориентироваться в сумерках, поэтому сначала я шел по тропинке, но, когда рассвело, я сошел с нее и углубился в лес. Я тысячу раз ходил там с Гаюсом и подумал, что мне ничего не грозит. Но потом… там… Артур позволил тишине «повисеть» несколько секунд, а затем мягко спросил: — Кто напал на тебя? Пальцы Мерлина снова начали нервно теребить край одеяла. Когда он заговорил, его голос был настолько слаб, что принц невольно подался вперед, пытаясь расслышать его. — Бандиты. В душе Артура поселился холодный страх. — Сколько? — Трое. Может быть, четверо. — Мерлин неопределенно пожал плечами, накручивая нитку на палец и избегая смотреть на принца. — Я собирал травы, когда это случилось. Я услышал шум, обернулся и… увидел прямо позади меня человека. Его взгляд был очень жутким: он заставил меня сжаться. Один из них попытался схватить меня за… э-э… руки. Но я успел вырваться, когда другой дернул за ремень моей сумки для сбора трав. Ремешок лопнул, я упал, но быстро вскочил и убрался прочь. Он преследовал меня и кричал что-то остальным. Бежать было больно, но я не мог остановиться. Мне было очень страшно. — Слуга горько, безрадостно рассмеялся, качая головой. — Это не совсем история о чести и доблести, разве нет? — Ты сделал то, что должен был, — голос Артура был хриплым. Он представил себе, как именно это было, и содрогнулся. — Ты был безоружен, абсолютно беззащитен. Бороться с ними было бы глупо. Ты правильно поступил. — Я думал, что умру, — тихо признался Мерлин. — Помощи не было, меня никто и не искал. Я думал тогда, что меня, наверно, найдут только через несколько недель… какой-то прохожий… Такая бессмысленная смерть… Я не спасал друга и не делал ничего такого очень важного… Я просто был один, связанный и беспомощный. — Связанный? — повторил Артур, чувствуя, как в груди поднимается какое-то неприятное чувство. Мерлин посмотрел на него с некоторым удивлением, затем отвел взгляд и покачал головой. — Нет... хм… Я просто подумал тогда, что бандиты наверняка свяжут меня, если поймают. Они ведь почти так и сделали. — Он откашлялся, быстро-быстро моргая. — Если бы я не упал в заросли, я бы, наверное, так и не вернулся бы обратно. Кустарники были высокими и плотными, они отлично меня спрятали. Бандиты пробежали мимо. Мне очень сильно повезло. Вот и все. Артур подался вперед. — А рана? — Кто-то ударил меня, но я думал, что это был удар кулака. Мне казалось, что нож должен был ощущаться острее. — Мерлин тихо рассмеялся. — Я даже ничего не почувствовал и понял, что меня ранили, только когда рубашка прилипла к коже. Я лежал в кустах на животе много часов и боялся возвращаться в замок, ведь они могли быть где-то поблизости. Признаю, я был трусом. Но именно это и помогло мне выжить. — Это не было трусостью, — рассеянно ответил Артур: он потер лицо и потянулся за напитком. — Наоборот, ты поступил мудро. Выгляни ты слишком рано, они бы заметили тебя. Бандиты так легко не отказываются от своих жертв. Когда Артур понял, что Мерлин смотрит на него, он откашлялся и отвернулся. — И когда ты пошел в замок? — Где-то в середине дня, наверное. Трудно сказать. Мне кажется, я еще и заснул по дороге. Не знаю, сколько прошло времени. Было очень трудно сосредоточиться, и я заблудился. В конце концов я выбрел к дороге и понял, что все это время шел не в том направлении. Поэтому вернуться в замок получилось только поздней ночью. Принц медленно покачал головой, допивая остатки молока. Ему стало значительно легче после того, как он узнал, что бандиты ничего больше не сделали. Но теперь Артур словно наяву увидел, как его глупый и неуклюжий слуга совсем один бродил по лесу. Помощи ждать было неоткуда, и эта мысль причиняла принцу настоящие мучения. Жаль только, что ему потребовалось столько времени, чтобы узнать правду. Он нахмурился и глубоко вздохнул, выражая этим все свои эмоции. — Я понимаю, почему ты отсутствовал весь день, и прощаю тебя, но, Мерлин, — Артур резко встал и подошел к окну, — почему, ради всего святого, ты не сказал мне об этом? Слуга, казалось, искренне удивился. — Я не знал тогда, что все так серьезно. Кровотечение прекратилось еще до моего возвращения в замок, и я просто не подумал, что тебя нужно предупредить. — В этом вся твоя проблема! — оборвал слугу Артур и угрожающе наставил на него палец. — Ты не думаешь! — Артур, я… Мне очень жаль. Почему-то это разозлило его еще больше. Он не мог слышать извинения от Мерлина, потому что и сам был виноват не меньше. Должны были быть хоть какие-то признаки, которые бы указали на ранение слуги. И Артур бы обязательно их заметил, если бы только обратил внимание на Мерлина. Но нет, он был слишком занят другими делами и только кричал на него, вместо того чтобы остановиться на мгновение и присмотреться. Человека ранили ножом, и этого нельзя было не заметить. Артур видел множество травм и прекрасно знал, как отличить здорового человека от больного. У раненых обычно была неестественная походка и бледное лицо, и это далеко не все признаки. Так почему же в этот раз он ничего не заметил? Артур ударил кулаком в стену. Пульсирующая боль в руке помогла унять мысли, беспорядочно носившиеся в голове. Потряхивая ушибленной рукой, принц быстро подошел к кровати и наклонился к Мерлину. — Слушай меня внимательно, Мерлин. — Хоть его голос и был тихим, но в этот раз в нем прозвучала непреклонность. — Ты больше никогда не будешь скрывать такие вещи. Дай мне слово. Мерлин кивнул, нервно сглатывая. — Обещаю. — Хорошо.— Артур снова встал и выпрямился. — Что бы ты там себе ни думал, я не хочу, чтобы ты умер. Я удвою патрули на границе леса и предупрежу торговцев в Нижнем Городе. Они, конечно, по-прежнему будут путешествовать в лесу, но, быть может, благодаря этому предупреждению они примут необходимые предосторожности, чтобы суметь лучше защититься от бандитов. И, Мерлин, — он неловко прочистил горло, — я рад, что ты в порядке. Я хочу видеть тебя на работе через пять дней. Это понятно? — Да, сир. — Хорошо, — принц открыл дверь, но на мгновение остановился, ведя внутреннюю борьбу между совестью и гордостью. Извинись перед ним. Извинись. — Мерлин, я… — но фраза так и осталась незавершенной. И Артур, ненавидя себя за это, молча двинулся к выходу. — Артур? — позвал Мерлин. Принц обернулся и увидел на лице слуги понимающую улыбку. — И ты меня тоже. Артур проглотил тугой ком, вставший в горле. Он кивнул головой, пытаясь тем самым передать все то, что не смог выразить словами. Затем он покинул комнату слуги, тихо прикрыв за собой дверь.***
С тяжелым вздохом Мерлин потер глаза, стараясь успокоить быстро колотящееся сердце. Артур проглотил эту ложь, его тайна спасена. Очередная битва закончена, и все снова нормально — пока, по крайней мере. Его откровение почти не ослабило вины, что сжигала его глубоко внутри. Он солгал Артуру. Снова. В какой-то момент Мерлину очень захотелось раскрыть Артуру правду: он хотел рассказать о предательстве Морганы и о его собственной борьбе ради короля и всего королевства. В конце концов его чувство самосохранения одержало победу, но откровенная ложь оставила горький привкус во рту: как будто слова давили на него в самом прямом смысле. И он знал, почему так. Мерлин слишком часто лгал Артуру и понимал, что этим он сам прокладывает путь к своей гибели. Придет время, когда его паутина обмана, сплетенная с таким трудом, обрушится на него, и Артур увидит, с кем связался на самом деле. Как Мерлин может ожидать, что их дружба выдержит такую проверку на прочность, когда он сам, своим притворством, тщательно разрушал все, на чем держалась их связь? Мерлин раздраженно покачал головой и, запустив пальцы в волосы, закусил нижнюю губу, вспоминая события последних дней. И с каждым воспоминанием презрение к себе усиливалось. Он обвинял Моргану в том, что она ожесточала сердце короля и укрепляла его ненависть к магии. Именно из-за нее волшебники были обречены на смерть и страдания во время жестокого правления Утера. Но не делает ли он то же самое? Если его ложь раскроется, Утер — а вместе с ним и Артур — окончательно убедится в том, что магам верить нельзя. Пожалуй, предательство Мерлина было даже хуже, чем измена подопечной короля. От Мерлина зависело и настоящее, и будущее, и он мог своими действиями, сам того не желая, ввергнуть все в бездну тирании и произвола — а ведь он всеми силами старался избежать этого исхода. Впрочем, а разве у него был другой выбор? Мерлин и так уже заврался, и в первую очередь дело было в том, что принц до сих пор ничего не знал о его способностях. Может, стоит довериться ему? Да, но если Мерлин расскажет всю правду с самого начала — кто сказал, что Артур ее примет? Для волшебника это будет просто одним из способов самоубийства. Если бы он решился рассказать о своей магии в первые дни их знакомства, тот самолюбивый придурок, которого встретил Мерлин, просто отдал бы приказ его казнить. И пусть их дружба с каждым днем крепла — она даже смывала границы между происхождением принца и волшебника, — но этого все же было недостаточно для признания. Секрет Мерлина был слишком невероятным, чтобы его можно было принять вот так вот просто. Бывали времена, когда волшебник действительно сомневался, что сможет выполнить свое предназначение. — Мерлин? — чей-то голос вывел волшебника из раздумий, и он, вздрогнув от боли в спине, опустил руки, чтобы рассмотреть вошедшего. Перед глазами мелькали вспышки, и Мерлину не сразу удалось понять, что в дверях стоит Гаюс, освещенный слабым огоньком камина. Мерлин с трудом улыбнулся, перебирая в пальцах край одеяла. — Ты разве не ушел? — Ушел, — согласился лекарь, медленно подходя к кровати и садясь рядом с подопечным. — Около часа назад. Час? Неужели прошел целый час? Гаюс мягко сжал плечо мага. — Я вижу, ты еще жив. Значит ли это, что Артур принял твои объяснения? Мерлин хмуро кивнул, потирая усталые глаза. — Он ушел предупредить всех о том, что в лесу орудует банда головорезов. — Ну, я уверен, что никакого вреда от этого не будет. Лишние меры предосторожности не помешают, ведь бандиты не новость для Камелота. Еще бы, с таким количеством богатых путешественников. — Хотелось бы просто сказать ему правду, — мрачно отозвался Мерлин. Гаюс понимающе улыбнулся. — Когда-нибудь это произойдет. Терпение, Мерлин. Чему быть, того не миновать, и твои победы или неудачи никак тебе не помогут. Не думай о том, как твои действия повлияют на будущее. Живи настоящим. Юноша приподнял бровь. — Кажется, раньше ты говорил, чтобы я всегда думал о последствиях, к которым приведут мои действия, разве нет? — Шшш, — цыкнул на него лекарь улыбаясь. Затем он вздохнул и выпрямился, укутывая подопечного одеялом. — Я не могу ответить на все твои вопросы, но самобичевание тебе точно не поможет. Сон — вот верное лекарство для таких болезней. — Он помог Мерлину устроиться поудобнее, укладывая подушки на кровати. — Отдыхай, мой мальчик. И вдруг, словно в ответ на эти слова, Мерлин впервые понял, насколько он устал. Волшебник закрыл глаза, решив отложить все на потом, и почувствовал, наконец, как мысли начинают отпускать его. Гаюс провел рукой по его волосам, пожелал ему спокойной ночи и задул свечи, выходя из комнаты. Но только когда дверь закрылась, Мерлин позволил себе расслабиться — впервые с того момента, как узнал о предательстве Морганы. Он прижался лицом к подушке и тяжело вздохнул. Это его жизнь, и ничего тут не поделаешь. Хвала звездам, что у него еще есть пять дней безделья, чтобы прийти в себя и все как следует обдумать. Ему явно нужен был отдых. Мерлин лишь надеялся, что Артура в его отсутствие не съест никакое магическое животное.
