Колыбельная для сердца

Ну и кто ты после этого, Пак Чимин? Когда Юнги садится в машину и, с наигранной веселостью отсалютовав ему через окно, выезжает на дорогу, Чимин остаётся стоять на пороге и смотреть ему вслед. Заставляет себя вяло улыбнуться, не обращая внимания на болезненную тяжесть в груди, но вскоре улыбка эта с лица сползает. Машина вскоре скрывается за деревьями, и он, постояв немного на пороге, заходит в дом, тихо прикрывая за собой дверь. Поразительно на самом деле, что ему вот так запросто разрешают здесь расхаживать. Всё-таки Юнги – сын своей матери, такой же опрометчиво добрый. Чимин должен был догадаться, ведь все они так похожи. Даже Вивиан. В гостиной, на специально освобождённой полке огромного книжного шкафа стоят три фотографии. Чимин подходит к ним медленно, почему-то чувствуя себя так, будто нарушает чужие личные границы, и внимательно рассматривает каждую. На одной из фотографий, самой большой, вся семья Мин в каком-то парке среди пышной растительности. Юнги здесь одной рукой приобнимает за талию мать и широко улыбается. С другой стороны, тесно обнявшись и переплетя руки, смеются Вивиан и Юнджи. На второй фотографии Юнги ещё совсем мальчишка, стоит на небольшом заснеженном мосту в лёгкой куртке и шапке, а на плечах его, обхватив голову брата руками, сидит счастливая маленькая Вивиан, которую слегка придерживает со спины мать. На третьей фотографии Юнджи. Почти такая же, какой Чимин её помнит, только будто бы ещё моложе и красивее. Она стоит под пышным раскидистым деревом, одетая в голубое лёгкое платье и смотрит в камеру из-под опущенных ресниц. Эти фотографии появились здесь пару дней назад, когда Юнги вернулся из города особенно грустный. На полке рядом лежат две уже увядающие красные розы. Скажи, кто ты после этого? Он не может стоять вот так и смотреть на них. Даже просто находиться в доме становится тошно, и Чимин решительно направляется к выходу, захлопывает за собой дверь и уходит прочь. Юнги вернётся не скоро, а значит он может побродить в лесу в одиночестве какое-то время и подумать. Сегодня сыро, пахнет гниющими листьями и жухлой травой. Лес молчит, как будто в трансе, и его шаги раздаются эхом в тишине. Чимин бесцельно петляет между деревьями вокруг дома, останавливаясь иногда, чтобы не заблудиться, и во время одной из таких остановок вдруг замирает, потому что в воздухе отчётливо слышен смутно знакомый запах. - Здравствуй, Чиминни. А я думал,  ты сбежал из этих мест. Чимин разворачивается резко, вскидывая взгляд на одну из нижних веток старого дерева. Перед ним вампир, одетый в чёрную кожаную куртку и кожаные же брюки. Он сидит на ветке, покачивая в воздухе ногами, смотрит с каким-то ленивым азартом и усмехается широко, когда Чимин оборачивается. - Выглядишь паршиво, – смерив его взглядом с ног до головы, говорит он, на что Чимин беззвучно скалится. – Давно ел? - Не твоё дело, – почти рычит Чимин, смотря изподлобья. Вампир вскидывает брови и растягивает губы в неестественной прямоугольной улыбке. - Не рад меня видеть? Он лениво спрыгивает с ветки, мягко приземляясь перед Чимином, и тот делает пару шагов назад, снова оскалив клыки. - Что ты вообще здесь забыл? – шипит Чимин. - Ну, – вампир поджимает губы и, закатив глаза, склоняет голову к плечу. – Я голоден. А у нас дома с добычей туго с недавнего времени. Чимин чувствует, как по спине бежит холодок и отступает, невольно оглядываясь в сторону дома. Юнги невероятно удачно уехал сегодня. Ведь Чимин не пил крови уже два месяца, похудел сильно и совсем ослаб. Он – плохая преграда на пути здорового сильного вампира. Им чертовски повезло. Если только он не решит дождаться Юнги. - В таком случае, можешь проваливать отсюда, Ви, – злобно говорит Чимин. – Здесь тебе не на кого охотиться. В этом доме больше никто не живёт. - Правда? Выходит, тот парень, который переехал сюда недавно, мне померещился? Чимин тушуется, хмуря брови и опуская глаза под чужим насмешливым взглядом. Вампир смотрит сверху вниз какое-то время, а потом говорит снисходительно: - Не играй с едой, Чиминни. Ведь это уже кончилось плохо однажды. Пойми, наконец, что вампиры не могут жить с людьми бок о бок, – глаза его вдруг злобно сверкают красным. – Ты ведь не домашняя зверушка. На что ты рассчитываешь? Посмотри на себя, ты же таешь на глазах! Тебе было бы лучше оставить свои игрушки и жить с нами, в стае, как и полагается. Приди в себя, пока не поздно. Вампир смотрит уже серьёзно, спрятав руки в карманы и сведя к переносице брови, а Чимин в ответ пилит взглядом изподлобья и чувствует, как хочется глотку ему разодрать. - Не суй свой нос в мою жизнь, ясно? – рычит он, скаля зубы. – Я сам решу, что мне делать, и... - Полегче, – взгляд вампира становится тяжёлым, а тон угрожающим. – Следи за тем, как разговариваешь со мной. Ведь вампиры не охотятся по одиночке. А я вспыльчив, знаешь? - Мне плевать, – чувствуя, как трясутся от злости руки, шипит Чимин. – Я сказал, уматывай дальше, в город. Сегодня тебе здесь точно ничего не обломится, потому что хён уехал, ясно? Вампир рассматривает Чимина долго, прищурив глаза, и, видимо, раздумывает над его словами, а Чимин угрюмо смотрит в ответ, слегка подрагивая всем телом от напряжения. - Что ж, – тянет Ви, всё ещё глядя на него испытующе, – я не буду тратить время, чтобы убедиться – врёшь ты мне или нет. Может быть, сегодня я и спущусь до города, – он вдруг наклоняется ближе, и носы их практически соприкасаются. – Но я ещё вернусь Чиминни. И хорошо бы тебе к тому времени одуматься. Вампир не прощается, отстраняется, глядя сурово, а потом разворачивается и бесшумно исчезает среди деревьев. Чимин смотрит какое-то время ему вслед и, убедившись, что тот ушёл, бросается бегом в сторону дома. Это плохо, плохо, плохо. Раз уж Ви здесь, голодным он точно возвращаться не станет. Когда Юнги приедет, Чимин обязан быть рядом. Он понятия не имеет, чем сможет помочь, но хотя бы предупредить, защитить хоть как-то он должен. Плевать, что там Ви говорил, на всё плевать. Если надо, он лично увезёт Юнги отсюда, добровольно или силой – неважно. Его он должен уберечь. Уж этот человек точно останется жив.

***

Отделение хирургии представляло собой новый выбеленный корпус, сверкающий своими идеально начищенными окнами со всех сторон. Огромные стеклянные двери постоянно впускают и выпускают людей, из открытого окна на первом этаже не переставая доносится звонок телефона, а стоящий у входа охранник внушает одним своим видом желание развернуться и бежать в обратном направлении. Юнги на него старается не смотреть, стоя в стороне, хотя мужчина уже явно обратил на него внимание. Отводя глаза и посматривая на время, Юнги матерится мысленно и проклинает Сокджина, который на встречу явно не торопится. «Если сейчас не выйдет, пну его так, что самому понадобится хирург». Наконец, дверь в очередной раз открывается и среди основной массы выделяется плечистая фигура Сокджина, торопливо идущего к нему и поправляющего идеальной белизны медицинский халат. - Прости, что пришлось ждать, Юнги, – говорит он, глядя немного удивлённо. – Не думал, что у меня будут гости. Пришлось подождать, пока выпадет «окно» между приёмами. Тебе нужно было приехать в обеденный перерыв. - Я буду иметь ввиду, – пожимая протянутую руку, кивает Юнги. – Прости, что не предупредил. Я давно потерял твой номер. Они молча стоят напротив друг друга, не решаясь начать разговор. Юнги, не зная что сказать, молча рассматривает Сокджина, немного нервно поправляющего рукава, и думает, что тот сильно изменился. Когда-то они учились в одной школе, общались хорошо, в одной компании были, а потом выпускной, разъезды, свой путь у каждого, и общение как-то само собой сошло на «нет». Юнги помнит Сокджина примерным учеником, не выделяющегося ничем, высоким и худощавым. И если того, что Сокджин пошёл по стопам отца и стал работать в сфере медицины, ожидать можно было, то увидеть перед собой статного широкоплечего красавца Юнги не ожидал. Из собственных мыслей его выдёргивает вежливое покашливание Сокджина. - Так что ты хотел? – он поглядывает на дорогие часы на запястье и слегка притопывает ногой. – Медсестра сказала, у тебя ко мне важная просьба. - Да, – Юнги неловко опускает взгляд, всё ещё не зная, с чего начать. – Наверное, у тебя не так много времени, поэтому буду говорить прямо. Ты знаешь о том, что случилось с моей семьёй? Плечи Сокджина напрягаются, а брови сводятся к переносице. - Да. Я слышал. Мои соболезнования, – говорит он негромко, на что Юнги кивает. - Ещё такой вопрос. Твой отец так и работает в морге? - Работает, – кивает Сокджин, и смотрит недоумевающе. – Но какое это отношение имеет к... - Подожди. Выслушай меня. Я не хочу просить о чём-то ужасном и странном, как ты, наверное, подумал. Я хочу знать от чего они умерли. Ведь это было убийство. Должны были завести дело. Проводили вскрытие. Я хочу знать как их убили, потому что мне не сказали ровным счётом ничего из-за того, что я протирал штаны в больнице. Сокджин смотрит тяжело, сдвинув брови и задумчиво поджав губы. Дослушав его, опускает взгляд, проводит рукой по волосам и вздыхает. - Я понял, – кивает он. – Ты хочешь, чтобы я спросил об этом у отца, так? - Да. Юнги вообще-то не сомневался, что Сокджин ему поможет по старой дружбе. Но тот хмурится так сильно, смотрит в сторону, думая о чём-то, и постепенно уверенность начинает покидать его. А на смену ей приходит лёгкая истеричная нотка паники, потому что если не Джин, то кто? Ему больше некуда пойти. Разумеется, всегда остаётся надежда на документы и следователей, которые вели дело, но документов у него нет, а кто вёл дело Юнги не знает. И ему некого спросить. Но Сокджин выдыхает коротко, вновь проводит пятернёй по волосам и кивает. - Конечно, я спрошу отца. Если надо, он поговорит с коллегами. Мы это выясним, не беспокойся, Юнги. Юнги глубоко выдыхает и слегка улыбается уголками губ. - Спасибо. Пожав ему руку, Сокджин кивает, записывает номер Юнги и диктует свой, обещает позвонить как только что-то узнает, а после легко хлопает по плечу и говорит: - Держись, Юнги. Всё пройдёт. С этими словами он уходит, получив от Юнги запоздалый кивок, оглядывается на входе, а после изчезает в дверях. Юнги провожает взглядом взметнувшиеся полы халата, стоит на месте какое-то время, а после направляется к машине. Надо заехать в магазин и закупиться продуктами. Ещё ему нужно снять деньги с карты – его последнюю стипендию – и купить хотя бы дешёвую куртку и пару ботинок потеплее, иначе один вампир точно подхватит простуду с осложнениями, разгуливая посреди осени в лёгких кедах и летней тонкой одежде.

***

Юнги не знал, как и почему позволил Чимину практически жить с ним, но получилось это как-то само собой, просто и легко. Может быть, потому, что Чимин вёл себя примерно, не трогал ничего, не ел за отсутствием нужды в этом, и даже к мебели не прикасался, была у него такая странная привычка – всё время сидеть на полу. Чаще всего он просто наблюдал за Юнги, а когда тот уезжал, обычно забирался куда-нибудь в укромный угол, сворачивался калачиком и спал. Так что Юнги, когда возвращался, не мог толком понять, был ли Чимин здесь или гулял где-нибудь, потому что вещи неизменно присутствовали там, где Юнги их оставил, и вообще в комнатах ничего не менялось, будто тут и нет никого. Таким образом, всякий раз по возвращению из города дом встречал Юнги тишиной. А потому он очень даже удивился, когда с огромными пакетами в руках вошёл внутрь и на него сейчас же налетел с объятиями Чимин, обвивая руками за пояс и утыкаясь носом в плечо, заставляя Юнги пошатнуться и выронить пакеты на пол. - Чимин? Ты чего? Вампир сопит, обнимая крепче и быстро говорит куда-то в ткань одежды: - Хён, тебя так долго не было, я волновался. - Да как обычно меня не было, – удивлённо глядя на светлую макушку, отвечает Юнги. – Ты в порядке? Чимин его отпускает, отводя глаза немного смущённо, и кивает. - Да. Просто мне скучно здесь одному. Юнги подбирает пакеты и проходит на кухню, разглядывая Чимина внимательно. Тот за пару часов точно не изменился, только выражение лица как будто стало более суетным. Поставив пакеты на стол, Юнги принимается выгребать из них продукты, довольно быстро рассовывая их по полкам. - Я купил тебе кое-что, – говорит он, заканчивая. - Мне? Брови Чимина ползут вверх, когда Юнги цепляет пакет с одеждой и покачивает им в воздухе, кивая в сторону гостиной. - Пошли, примеришь. Глаза Чимина так и блестят любопытством, пока Юнги усаживается на диван и вытаскивает из пакета дутую тёмную куртку, а следом и ботинки. Чимин переводит шокированный взгляд с куртки на обувь и обратно, а потом поднимает глаза на Юнги. А тот усмехается невольно, потому что выражение его лица бесценно. - Ну, что? Нравится? – Юнги протягивает ему куртку. – На-ка, надень, я хочу посмотреть. Столько времени выбирал, это точно должно того стоить. Чимин принимает куртку бережно, как священый дар, чем снова вызывает у Юнги улыбку, рассматривает её со всех сторон и взгляд из шокированного превращается в восхищённый. - Хён! Это так классно! У меня так давно не было новой одежды! – он продолжает вертеть куртку в руках и улыбается широко. – Спасибо! Слушай, хён, а сколько же это стоит? Я надеюсь, ты не потратил на меня кучу денег?  Юнги уже улыбается вовсю, чувствуя как настроение, наконец, ползёт вверх, и пожимает плечами. - Она не очень дорогая. - Тебе вообще не надо было тратить на меня деньги. - Это мои деньги. Я сам решил. Надевай уже. - С чего тебе вообще пришло в голову покупать мне одежду? Чимин подрывается с дивана и подскакивает к зеркалу у шкафа, а Юнги задумчиво пожимает плечами. - Ну, ты ведь в каком-то смысле моё наследство. Раз уж ты жил у моей мамы, теперь я должен о тебе заботиться, – он покашливает, чувствуя себя немного неловко. – Я просто подумал, что скоро зима, а ты в этих своих замшевых кедах и джинсах тонких. Я отдам тебе свои тёплые брюки и найду какой-нибудь свитер на зиму. И шапку. А то ещё подцепишь воспаление лёгких, а мне потом мучиться с тобой. Чимин, покрутившись перед зеркалом, поворачивается к нему лицом, смотрит благодарно, а потом опускает глаза, когда Юнги начинает его придирчиво рассматривать. - Отлично, – наконец, заключает он и лениво откидывается на спинку дивана. - Спасибо тебе огромное, хён. Чимин вешает куртку в коридоре рядом с пальто Юнги и там же оставляет ботинки. После они отправляются на кухню, где Юнги ужинает, заваривает себе кофе и отправляет Чимина развести в камине огонь. - Давай, иди. Я сейчас долью молока и тоже приду. Когда он входит в комнату, Чимин уже сидит на привычном месте у разгорающегося огня. Юнги смотрит на него пару секунд, а потом подходит к креслу, закидывая плед одной рукой на плечи и усаживается рядом с Чимином, бок о бок. Тот оглядывается на него, кутаясь во вторую воловину пледа и прижимается ближе, и в багровых его глазах танцуют отблески огня. - Хён. Мне нужно тебе рассказать. В этом лесу живут и другие вампиры. И я видел сегодня одного из них, совсем близко, – лицо его становится обеспокоенным и он смотрит на Юнги взволнованно. – Он охотился. Я прогнал его в этот раз, но он может... Хён, будь осторожнее. И на улицу без меня не выходи, хорошо? - Хорошо, – выдыхает он совсем тихо. Юнги чувствует себя так хорошо и умиротворённо, как давно уже не чувствовал, и известие о недружелюбных соседях его не напрягает и вообще мало волнует. Он расслабляется, согреваясь в тепле огня, допивает кофе, отставляя кружку в сторону, и смотрит искоса на гипнотизирующего огонь Чимина. Жёлтые отблески пляшут на его лице и волосах, в доме тихо, плед греет со спины, и вся эта обстановка такая домашняя и уютная, что Юнги клонит в сон. Он умиротворённо вздыхает, ложится рядом и устраивает голову на коленях Чимина. Вампир смотрит немного меланхолично, улыбается уголками губ и проводит рукой по чужим волосам, отчего Юнги сладко жмурится. На душе у него давно не было так спокойно.