Погодная магия

Проснувшись утром, я обнаружила себя дома. Это было замечательно. Даже на секунду показалось, что весь этот бред с охотниками мне просто приснился. А потом я обнаружила ещё и рыжую кошку, спящую рядом с моей подушкой, и смогла только тяжело вздохнуть. Вот он, проклятый охотник, спит на полу. Наполовину вылез из спальника и счастливо сопит в подушку, спасибо хоть, что слюни не пускает. И подушка, кстати, моя, не помню, чтобы давала ее ему, а вечером он уже с ней ложился. Уеба… Пока я готовилась к новому дню и переодевалась в ванной, Никита успел встать, скатать спальник, убрать его в уголок и заняться завтраком. Сама я обычно не завтракаю, потому что не испытываю голода, сравнимого с человеческим, и при этом очень даже поспать люблю. А он вот поджаривал хлеб на сковородке и возился с банкой тунца. — Утречко, — надо же, даже расщедрился улыбнуться уголком губ, — будешь бутер? — Спасибо, мне некогда, — я подошла к зеркалу, чтобы собрать волосы. И в отражении видела, что он положил себе на хлеб немного мелких кусочков тунца, а остальное вывалил в миску смирно ожидающей кошки. Она посмотрела в миску, подняла на него взгляд и протяжно мяукнула. — В смысле, блин, тут грамм сто, куда ещё, разжиреть собралась? — на полном серьёзе возмутился здоровый и взрослый мужик, подбоченясь и нависая над животным. — Ну забыл я тебе корм купить, забыл, признаюсь, вечером привезу, — она ещё раз мяукнула, — ладно, и новую мышку. Он отвернулся, добавляя в бутерброд ещё ингредиенты, а кажущаяся действительно соображающей киса немного понаблюдала за ним и приступила к еде. Забавно, боже, правда забавно! Я поймала себя на невольной улыбке и торопливо стёрла ее с лица, пока он не заметил. То, что этот мудак сюсюкается с кошкой, не означает, что он не мудак. Не надо его жалеть и думать, что он может быть таким мягким не только с этим очаровательным рыжим созданием. И плевать, что я тоже рыжая. — Ты когда вернёшься? — поинтересовался тюремщик, прихлопывая толстое кулинарное сооружение вторым куском хлеба. С удовольствием бы пришла, когда он исчезнет отсюда! Почему я вообще терплю это все? — После трёх, — пожав плечами, я вышла в прихожую и наклонилась, влезая в вечно зашнурованные кеды. — Так, а мне надо в обед уехать, у тебя есть запасные ключи? — он даже встал из-за стола и пришел стоять у меня над душой со своим монструозным бутером. Здоровым, с кучей начинки и с аппетитно прижаренным хлебом. Вкусным, наверное, блять. А ключей у меня, конечно же, нет, потому что нахрена они мне, раз уж одна живу. Хотя это вряд ли правильное решение, потеряла бы — в жизни бы домой не попала. — Забирай мои, я найду, куда себя деть, — я выпрямилась, отбросила косу за спину. Все, его уже и так слишком много для того, чтобы утро было добрым. Срочно на работу! Там тихо, спокойно, хорошо, там меня ждёт прорва дел. — Я тогда сделаю дубликат, — кивнул Никита и вгрызся в свой классный сочный бутер. У-у, зараза… Прогуливаясь до работы, я не спешила. Шла знакомым иногда до отвращения маршрутом и думала. Куда же деться? Можно попробовать ещё раз сжечь все мосты и исчезнуть, можно. Но работа? Любимая квартирка, за которую ещё платить и платить гребаную ипотеку? Уж коллекторы получше любых охотников из-под земли достанут. Невесело усмехнувшись под нос, я вынуждена была отбросить эти нехорошие мысли, потому что из маршрутки на остановке выскочил Дима, помчался ко мне, придерживая рюкзак. — Эгей, Кристина Вадимовна! — сияющий лаборант нежно ткнул меня кулаком в плечо. — Чего грустная такая в прекрасный погожий денёк? Денек был прохладный, хмурый и не слишком-то прекрасный, под ногами были грязные лужи и первые опавшие листья, но, судя по ширине его улыбки, у него сейчас персональное солнце и живая музыка из соловьиных трелей. — Ну так поделись поводом для радости, — предложила я, поправляя воротник тонкой куртки. — Она. Сказала. Да! — торжественно отчеканил юноша, складывая руки на груди, как ангелочек. — Поздравляю! — искренне улыбнулась я, мысленно выдыхая. Они с его обожаемой девушкой даже были на грани разрыва, но вот помирились. Так помирились, что, похоже, женятся. И не то чтобы он мне обо всем докладывал или мы были лучшими подружками, по его кислой в течение недели мордахе и без слов было видно, как ему все это волнительно даётся. Хоть у кого-то все хорошо… Воодушевленный Дима вдохновился работать и на энтузиазме делал все раза в полтора быстрее, чем обычно, хотя он у меня и так очень расторопный и смышлёный. Я просмотрела новые поступления и отдала ему готовить для исследования, а сама села за остатки вчерашнего. На обед мы с коллегой поднялись в комнату отдыха. Пристроились у окна, и, пока превратившийся на сегодня в метеор парень уминал из контейнера картошку с мясом, я сделала себе зелёный чай. Уж на работе точно не ем никогда, и так не люблю готовить, так ещё и носить, делать мне больше нечего? — Глянь, от бедра, от бедра, — фыркнул вдруг Дима, заносчиво отвернулся от окна. Я посмотрела во двор и увидела заведующую лабораторией и одну из лаборанток, направляющихся на выход. Видимо, пообедать собрались. И не то чтобы я сильно не люблю Елизавету Александровну, но бегать ко мне за советом, а потом распускать слухи о моей компетентности было некрасиво, поэтому, как велит давняя традиция… — Зря они зонтики не взяли, — вздохнула я, поднимая глаза к небу. Как раз облачно, больших усилий не надо, только правильно подумать, тихонечко… — Да как ты это делаешь, блин, — пакостно захихикал Дима, когда за окном медленно закапал слабый дождик, — клянусь, это какая-то магия! — Это метеозависимость, друг мой, — усмехнулась я, отворачиваясь от окна и обнимая теплую кружку ладонями. Каждый раз при стечении особых обстоятельств и погодных условий я это делаю. Каждый. Это практически единственные моменты, когда я применяю магию. И оно того, сука, стоит. Мы оба вздрогнули, когда очень близко шарахнул гром. Дождь усилился. Кажется, я немного не рассчитала… Надо быть аккуратнее. Особенно, при принудительном наличии рядом охотника. Задержаться на работе не получилось, но я не стала расстраиваться по этому поводу и поехала прогуляться по торговому центру. Прошлась, глазея на витрины, купила себе мороженое с разными добавками, примерила интересные осенние ботильоны. Но их не купила, а купила ещё одно кольцо на фалангу, уже будет десятое по счету. Дима всегда смеётся, что меня можно на цветмет сдавать, когда я перед сменой или после вожусь со своими бесчисленными серебряными колечками. А мне нравится! Я жуткая сорока, что поделать. Благодушное настроение мне слегка подпортил звонок от Никиты. Но я твердо решила, что не позволю ему сегодня меня расстроить, не позволю! Охотник сообщил, что направляется домой. Ко мне домой, между прочим, так бы и сказал! Предложил меня забрать, но я с содроганием вспомнила его стиль вождения и послала самоотверженного придурка нахер. Сама доберусь и целее при этом буду! Дома, у меня дома, было не так, как всегда. Когда я прихожу, все выключено, сонная квартира ждёт меня одну, свою хозяйку. Я включаю музыку, переодеваюсь и посвящаю время себе — читаю, смотрю фильмы, вяжу или даже тупо просираю время в играх на телефоне. А теперь… Меня прибежала встречать кошка, потерлась ласково о ноги. Я так и не смогла вспомнить, называл ли он ее хоть раз по имени. Кличке, вернее. Что-то шипело на сковородке, полузнакомый мужик постукивал ножом по разделочной доске и… Мешал мне тут. — На тебя готовить? — вместо приветствия поинтересовался нежеланный гость. Я угукнула, стаскивая куртку и наблюдая, как он отрезает маленький кусочек мяса и протягивает кошке, а она вытягивается в струнку, хватая его когтистыми лапками за пальцы и забирая угощение. Нарушать свой привычный ритм жизни я не собираюсь! Так что включила негромко музыку, взяла домашнее и пошла переодеваться. А если ему что-то не нравится, то пусть валит подальше! Надо меня караулить — может делать это в подъезде! Но я обнаружила Никиту притопывающим в такт Линдеманну и вздохнула. Жаль. Хотелось ему подгадить, хотелось. Впрочем… Если он мой фамильяр, он же предназначен мне, по идее, у него все вкусы должны быть в угоду мне. Ну и когда он станет послушным песиком? Я бы сказала, что уже пора! И давно! Чтобы я ему «место», и он не отсвечивал. Я ему «уходи», а он взял и ушел. Вот бы жизнь какая настала прекрасная… Достав свою корзину с вязанием, я уселась на диван и достала недавно начатый шарф. У Димы день рождения в ноябре, вот, решила подарить, а то он, идиот малолетний, вечно бегает с душой наружу и без шапки. Не факт, что будет носить шарф, но что же ещё дарить? Как и следовало ожидать, кошка очень даже заинтересовалась клубками. Но вела себя деликатно — подошла, встала передними лапками на край корзины, все обнюхала. И смешно отпрыгнула, когда я подтянула немного пряжу, и клубок дернулся. Я покопалась, нашла старый и уже маленький моток, который вряд ли буду использовать, бросила на пол. Маленькое создание мгновенно перешло в режим охоты, повиляло жопкой и напрыгнуло на несчастную бежевую жертву. Битва обещала стать легендарной. Я вдруг поймала себя на мысли, что мне… Ну, нормально. Сижу, вяжу, котинька играется с клубком, мужик готовит ужин, тихо играет любимая музыка, за окном накрапывает дождик, от которого не плохо, потому что он искусственный. Неплохо так. Жить можно. И это очень плохое ощущение! Нельзя расслабляться! Надо бороться за свое право быть одной и жить свободно! А ведь я теперь не обязана быть одна. Теперь, когда все мои труды по убережению себя от инициации пошли прахом, я ведь могу… Охренеть, я могу позволить себе отношения? Я уже так давно отвыкла от самой мысли об этом… Ведь никогда не была обделена мужским вниманием, и сейчас у меня есть парочка приятных мужчин, которым стоит лишь намекнуть, что я заинтересована. Только надо ли оно мне сейчас? Я покосилась на спину фамильяра. А ну как послушный пёсик окажется злобной ревнивой псиной? Вернее, ещё и ревнивой. Никита повернулся, и получилось так, что поймал на себе мой взгляд. Я торопливо уткнулась в вязание и этим явно сделала только хуже. — Готово, — спокойно объявил он, стукнули о стол тарелки. Поджав губы, я взяла себя в руки и встала. Не смущаться! Доморощенный повар, которому вообще не место на моей кухне, приготовил пародию на мясо по-французски, только на сковородке, рис и овощной салат. И выглядело, я бы сказала, очень неплохо. По нему и не скажешь, что он умеет готовить. Он же этакий суровый мужик, у которого должна быть женщина у плиты, а он забивает мамонтов. Пожелав мне приятного аппетита, Никита прислонил к стакану неизменную электронную книгу и перестал обращать на меня внимание. Ну и хер с ним, в принципе, так даже лучше. Кошка оставила в покое клубок и запрыгнула на соседний с хозяином стул. А потом мне оставалось только смотреть на цирковой номер, не иначе. Она очень вежливо потрогала лапкой с белым носочком локоть мужчины. Он отвлекся от чтения, посмотрел на нее, отломил вилкой кусочек отбивной и дал ей. Спустя минуту, доев, девочка опять тронула его, выпрашивая добавку. На этот раз он взял кусочек огурца, кошка его только понюхала и отвернулась, спрыгнула под стол. А потом образовалась рядом со мной и коснулась моей руки мягкой лапкой. — Если хочешь, угости, если нет, дай невкусное, — посоветовал охотник, с улыбкой наблюдая за своей любимицей, — она проверяет, что у тебя в тарелке. Я не стала разводить антисанитарию и сразу предложила ей огурец. Интерес она быстро потеряла, вернулась играть с пряжей. — Где же ты ее взял такую интеллигентную? — не удержалась я, помешивая рис. — Скорее, она меня взяла, — усмехнулся Никита, поднимая на меня глаза, — я стоял, грел машину, курил, какой-то крошечный грязный комок запрыгнул в салон. Я ее доставать, а она под сиденьем сныкалась, пришлось идти покупать сосиску. Я ей сосиску протягиваю, чтобы выманить, — он даже показал, как протягивал, сложив ладонь лодочкой и соединив указательный и большой пальцы, — а она херак, в руку запрыгнула, — он показал, куда, в ладонь, — и замурчала. Ну я и… Вздохнув, суровый охотник приложил руку к груди. — Растаял, — с невольной улыбкой подсказала я, он кивнул. Мы доедали в молчании. Я все пыталась переварить новую информацию. Готовит очень даже неплохо, кошечку свою лелеет, подобрал на улице. Доверчивый, раз уж ему многократно жена умудрилась изменить. Все это по нему не скажешь с первого взгляда, ни разу не скажешь. Да и вообще, я на него и не смотрела толком за все это время. Высокий, широкоплечий, с очевидным нормостеническим телосложением. Довольно коротко острижен, все время аккуратно выбрит. Волосы темные, глаза какие-то непонятные, серо-голубые. Вполне обычное лицо, без выделяющихся черт, даже почти приятное. И очень хорошо видно бледный след от обручального кольца на загорелой коже. Я встала, взяла обе тарелки. Раз он готовил, я тогда посуду помою, что ли, не наглеть же совсем. Тем более, это мой дом, поддержание чистоты — моя прямая обязанность. — Кстати, — раздалось за спиной, как-то неуловимо вкрадчиво, — а что это за внезапный дождь был днём, не значившийся ни в одном прогнозе, м? Пиздец. Ебать, просто пиздец. Он теперь будет каждую тучку проверять? А можно не надо? А что он мне сделает за колдовство? Не посадит же с мамой в соседние комнаты, да? — Ты себе хорошо представляешь качество прогнозов погоды? — безмятежно фыркнула я. — Это был дождь, под который я попала без зонта. Продолжая мыть посуду, я изо всех сил постаралась не напрягаться. Я себя виноватой не считаю! Никто ж не умер от маленького дождичка! Вроде бы, охотник принял этот ответ. И на том спасибо, блять. Я вернулась к вязанию, Никита вскипятил чайник, даже донес мне кружку с чаем до дивана. А передавал с максимально возможного расстояния, сохраняя дистанцию. И за столом он сидел наискосок от меня, максимально далеко. А я опять забыла, блин, что за дырявая башка… Хорошо хоть, что у него ещё эти капли есть, добавляет уверенности. После сытного ужина я обратила внимание на другое чувство. Медленно просыпающийся голод. Попыталась вспомнить, когда ела последний раз — не человеческую еду, а нормально. На прошлой неделе, да. Но разве эти его мерзопакостные кормления не должны снизить мой голод? Или… Или они нужны чаще, чем еда, чтобы забивать голод? Нет, нет и нет, ни за что! Пусть держится от меня подальше! Дура, блин, ещё и колдовать вздумала, не имея запаса! — Лиса́, иди, — позвал Никита, открывая жестяную баночку, — Ли́ска, кс-кс-кс. Кошка бросила свои охотничьи дела и поскакала ужинать. Лиса? Он назвал рыжую кошку Лисой? Ещё один факт о нем — фантазия почти отсутствует. Так и сидели — он читал за столом, я вязала на диване, Лиса ходила от одного к другому и ласкалась. Я одними губами подпевала практически самой любимой песне Тилля — «Knebel». И на моменте, когда мягкие напевы под гитару резко сменил скрим, Никита аж подпрыгнул. Я не выдержала и заржала, потому что он и сам был похож на кота, напуганного чем-то неожиданным кота. — Ржет ещё, сучка, — буркнул посрамленный охотник, потирая шею. Жалко, не покраснел, я бы на это взглянула. Утром я жалела, как никогда, что применила магию без реальной необходимости. Голод нарастал. Он бывает настолько невыносимым, что можно полезть на стенку, а уж такие мучения незамеченными не останутся. Я даже почти мечтала, чтобы ко мне на вскрытие попалось подходящее тело. Мечтала и очень этого не хотела, потому что человеческая жизнь священна. По крайней мере, для меня. Обычно я могу проходить голодной пару-тройку дней без особых мучений, но в этот раз он буквально нападал. Из-за инициации? Сплошные проблемы из-за этого охотника! Что мне теперь делать? Просить его ещё раз меня изнасиловать? Ещё чего! Ладно, переживём. Ещё пара дней точно есть, пока я не начну слабеть. Дома, пока не было ещё Никиты, я от безысходности съела огромный бутерброд. И вряд ли мне не хватило для насыщения как раз того кусочка ветчины, которым я поделилась с очень вежливо выпрашивающей кошкой. Что же делать, что же делать… Ладно, отставить панику! Для начала, держаться от мудака подальше. Ну, в принципе, и все. Его сомнительное и неизвестно откуда взятое мясо меня не интересует, как и… Альтернативные варианты кормления. Я приняла долгий горячий душ, пытаясь смыть с себя всю нервозность. Все будет хорошо. Я со всем справлюсь, конечно же, как и всегда. В районе шести часов дверь открылась. И сразу же сильно захлопнулась. Завибрировал телефон. — Ты что, голодная? — спокойно спросил охотник, шмыгая носом, видимо, закапал волшебные капли. Я не смогла признаться честно и не смогла сразу придумать нормальную отмазку. — Через десять минут, как подействует, я зайду, приму душ и приступим. — Нет! — я от возмущения даже вскочила, затравленно оглянулась на дверь. — Не вздумай даже тронуть меня! — Сделаем все нормально, не бойся, — сказал он и сбросил. Да блять! Меня что, было плохо слышно? Как я могла забыть, что его чувствительность к моему запаху усиливается от моего же голода? Куда бежать-то, если он за дверью? Точно, я вставлю ключ изнутри, чтобы он не смог открыть! Я бросилась к двери, трясущимися руками попыталась впихнуть ключ в скважину, но он не входил. Не входил даже на половину! — Да сука! — хныкнула я. Он это предусмотрел, ну конечно, он это предусмотрел, падла такая! Тогда я запрусь в ванной! Тренькнул телефон у меня в руке. «Если ты собралась запереться в ванной, то должна знать, что я весь день физически работал в душном помещении)». Еще и со скобочкой! Со скобочкой, мразина! Ему смешно, что мне до смерти страшно? Куда, куда бежать-то? Бесит! Да я его молнией херану, если попытается до меня дотронуться! «Лучше сходи тоже в душ, кстати, а то я даже и не знаю, где сегодня окажется мой рот». Я замерла, пытаясь переварить. Он ебанулся? Он, блять, совсем больной? «РАССЛАБЬСЯ, БЛЯТЬ!». Да… Да пошел он! Туда, куда собирается пихать свой рот, и туда, где место всяким уебкам, вроде него! «Обещаю, все будет хорошо, не бесись. Я закапал, начнем, как нормальные люди. Ты когда-нибудь целовалась?». — Умри, сука! — взвыла я, пнув свою собственную входную дверь. «Значит нет, я понял». Да что он там понял? Целовалась я! Целовалась, и не раз! Но это не значит, что я хочу делать это с ним! «Ты от меня не убежишь Я уже почти докурил, осталось пять минут». Угрожает! Угрожает, сволочь! Запугивает! Как будто я не смогу убежать, пока он плещется, да? Да, точно, пара минут у меня будет, все, спокойно, спокойно, паника мешает думать. Такую простую идею упустила, вся извелась тут за пять минут, дура какая… «Ладно, я докурил и захожу» А как же десять минут, вот падла! Я забилась в противоположный конец комнаты, уселась за стол. Дверь открылась, медленно и жутковато. И он первым делом принюхался. — Я быстренько, — с улыбкой пообещал Никита, наклонился к своей сумке, подхватил одежду и умотал купаться. Его-то что в этом радует? Ему это нравится? Вот же изврат ебаный! И вообще, он же ещё женат, вот сучара! Я подскочила, как только за ним закрылась дверь, начала яростно запихиваться в джинсы, тысячу раз прокляла их узость.Футболку нет смысла переодевать, накину куртку и драпать! Управившись с одеванием в рекордно короткий срок, я дернула ручку двери. Заперто! Ещё и запереть успел! Руки тряслись, не слушались, ключи предательски звенели. И, наконец, попав в скважину, я отомкнула дверь, толкнула ее… Здоровая рука легла поверх моей и закрыла дверь. Он был прямо за мной. Вот и все. Пиздец. — Не бойся, — мягко попросил тот, кто изнасиловал меня дважды за полчаса, а может, и за десять минут, кто бил меня и запирал! — спокойно. Я шарахнулась в единственном доступном направлении — в комнату. И оказалась загнанной в ловушку собственной глупости и медлительности. — Не подходи! — я защитно выставила перед собой руки, будто мне это поможет. — Не трогай меня! — Тише, тише, я держу себя в руках, слышишь? — Никита ухватил меня за запястья и крепко стиснул. — Успокойся, тш-ш… — Руки! — сбилась на визг я, лихорадочно дергаясь. Паника накрывала с головой. Меня до истерики пугала вероятность опять испытать этот ужас, это унижение, это… — Легче, легче, — почти проворковал он, притягивая меня ближе, — обещаю, никакого насилия, просто секс, окей? Успокойся, Кристь, успокойся. Мое имя, странным образом, отрезвило. Просто секс обещает? Что это за интонации вообще? Что за уговоры? — А тебе это зачем? — с подозрением прищурилась я, ещё раз дёргая руки. — Это же мерзко! — Во-первых, ты в моем вкусе, — ляпнул он, и за это мне захотелось его ещё и пнуть, что я и попыталась сделать, — во-вторых, я… — он запнулся и сглотнул. — Ты не представляешь, как меня кроет. В-третьих, ты что, хочешь, чтобы я притащил тебе стейк неизвестного происхождения? Я выдохнула. Вдохнула и выдохнула ещё раз. Может быть, я сплю? Тогда это кошмар, и мне срочно надо проснуться. Прямо сейчас! — Сам себя послушай! — почти взмолилась я, дергаясь ещё раз. — Я не хочу! — Теперь все не так, как ты привыкла, — напомнил охотник, притягивая меня к себе ещё поближе, — ты больше не сможешь ходить голодная, понимаешь? И меня будет мкнуть, слышишь? Я тоже не хочу этих животных совокуплений. Не хочет? Тогда зачем уговаривать? Что вообще за херня тут происходит? Видимо, ему надоело вести переговоры, решил действовать наверняка. Поцеловал меня. Я брыкнулась, но он держал крепко. — Не бойся, — шепнул слишком сильный мудак, — все нормально, пожалуйста, успокойся. Я упёрлась ладонями ему в плечи и постаралась подумать. Было непросто, но выходили неутешительные выводы. Или ему надоест сюсюкаться, или действие спрея кончится, и все это означает печальные последствия для меня. А если я… Ну, если я его послушаю? А откуда мне знать, какой он в постели? Сейчас свяжет ещё и хлыстом отлупит, блять… — Ты… Ты же ласково со мной, да? — пробормотала я, нервно сглатывая. Боже, что я несу, что за хуйня, что происходит? — Да, — этот простой ответ оказался более обнадеживающим, чем все клятвы. Он снова поцеловал меня, уже мягче. Разжал свои клещи, прижался ближе. Мне хотелось просто заорать, придушить его, умереть самой. Но я только ответила на поцелуй, зажмуриваясь до боли. Как это все глупо и нелепо, я не могу, я… Он целовал меня слишком долго. Я в ужасе замирала от каждого движения его рук, но они то поглаживали по спине, то касались шеи, то перебирали волосы. Спустились вдруг на ягодицы, жамкнули и отпустили. — Не успеваем, — цыкнул мужчина, прижимая запястье к носу и отступая на шаг, — подожди, я ещё закапаю. И правда, спокойно сходил в ванную, пшикнул, вернулся и начал деловито раскладывать диван. Меня мелко колотило, но я даже не могла пошевелиться толком, топталась на одном месте и смотрела за ним. Мне… Страшно? Да! Но почему? Потому, что он испоганил мои первые два раза. Но как я собиралась ещё с кем-то встречаться? Наивная тупица, твою мать… Этот-то хотя бы понимает причину. Так что, мне лучше, ну… Поучиться с ним? Преодолеть это? А то где я, а где секс. Пиздец, о чем я думаю? Я что, сдаюсь? Почему я сдаюсь? Я нервно вздохнула, когда он уселся на край постели и в совершенно придурочной манере похлопал по своим коленям. Как будто сейчас подходящее время, чтобы шутки шутить! Но на колени к нему я села. Боком. Мудак, оставаясь в своем репертуаре, цыкнул, но довольно мягко обнял меня за талию и снова полез целоваться.Надо взять себя в руки. Взять себя в руки! Я все смогу! Теплая ладонь оказалась у меня на спине под футболкой, я дернулась. Спокойно, спокойно… Надо просто успокоиться. — Ты такая напряжённая, — еле слышно шепнул Никита, поглаживая меня по бокам, — очень страшно? — Заткнись, — буркнула я, крепче вцепляясь ему в плечи. — Ну, я понимаю, — он поцеловал меня в шею, совсем уж нежно погладил по щеке, — верь или нет, но мне тоже страшно. Отчасти потому, что я никогда ещё так никого не хотел. Голод подстегивал. И это было просто ужасное ощущение, я будто… Будто продаю себя за это сраное кормление. Но, может, мне нужно подумать об этом иначе? Предположим, как об отношениях? Если я постараюсь представить его своим, блять, парнем? Не насильником, а просто мужчиной? Я дернулась всем телом от звонка. Никита недовольно цыкнул, вдруг опрокинул меня на спину, каким-то мистическим образом устроившись на коленях у меня между ног, вытащил из кармана телефон. — Да, слушаю, — я закрыла лицо руками, чувствуя себя как-то нелепо и совершенно глупо, лёжа перед ним с раздвинутыми ногами. Да нахрен оно мне все нужно?! — нужно сначала посмотреть, но я освобожусь не раньше, чем послезавтра, устраивает? — большая ладонь скользнула по животу, и я невольно попыталась уйти от прикосновения, а он вместо того, чтобы отстать, ухватил меня за руки и убрал их от лица. — Я не берусь за два объекта разом, могу перезвонить вам, когда закончу, — говорил охотник спокойно, но смотрел на меня пугающе затуманенным взглядом. Хотя бы пока осмысленность не потерял… — как пожелаете. Отбросив телефон, он наклонился и вдруг поцеловал меня в живот, задирая футболку, мокро и щекотно облизывая пупок. Я взбрыкнула, ухватила его за волосы, но он только приподнялся и глубоко поцеловал меня, ласково поглаживая бедро. И это… Это было даже приятно. Вроде бы. Я попыталась обнять его, если уж на то пошло, и мужчина вдруг так крепко прижал меня к себе, приподнимая с постели, такой теплый, в такой смущающей позе, что меня бросило в жар. Пиздец. Ужас-то какой, я собираюсь заниматься сексом со своим насильником. Да просто заниматься сексом, так странно! Я большую часть жизни твердо знала, что это не для меня, это запрещено, это… Никита отстранился, одним махом стянул с меня джинсы. А я так долго в них влезала… — У тебя великолепные ноги, — поделился наблюдением он, сползая на пол. Это точно про мои исхудавшие спички? Странный. Извращенец, все с ним понятно… Прижавшись губами к моему бедру, фамильяр с выражением абсолютного блаженства на лице зажмурился, прошёлся шершавыми ладонями по икрам. А потом без объявления войны ткнулся ртом в промежность, практически обжигая горячим дыханием. Я от неожиданности попыталась его оттолкнуть, но… Это было охуенно. Теплый и мягкий язык прикасался уверенно и почти жадно, руки щекотно скользнули по бокам и накрыли грудь. Никита даже тихо урчал, гладил меня, еле ощутимо покусывал бедра и вылизывал, вылизывал, вылизывал… Мерзость какая, если подумать. Но мерзость такая приятная, что и думать не хочется. Рывком выпрямившись,он резко втолкнул в меня член. Я дернулась, но больно было совсем чуть-чуть, даже, ну… Такое странное ощущение, когда он входит, невозможно понять. Пока я разбиралась, пресловутые три секунды кончились, Никита почти свалился на меня, тяжело дыша. Голод отступил, и на том спасибо. Я собрала силы и пихнула тяжеленного мужика в плечи, но он только обнял меня, прижался крепче. — Прости, я… — тихо кашлянув, он погладил меня по спине. — Ты как? Я хотела съязвить, нажаловаться, но передумала. Как и обещал, он не сделал мне больно, так что… — Лучше, чем в прошлый раз, — честно ответила я, ещё раз попыталась освободиться, — пусти. — А как же оргазм? — хмыкнул он, приподнялся на локте. Я поджала губы, отворачиваясь, и охотник со вздохом слез с меня. — Ты ужинала? Я покачала головой, схватила чистые вещи и отправилась в душ. Мне срочно нужно убрать это с себя, смыть, избавиться. Странно это все и неправильно. Не нравится мне такое. И даже не знаю, почему. Может, потому, что вынужденно. Не хочется, а надо, а я терпеть не могу, когда мне не оставляют выбора. Никита приготовил ужин, но я уже, блять, наелась, так что не стала садиться за стол. Сменила постельное белье и забилась под стенку с телефоном.Он сверлил хмурым взглядом свою книгу, молча поел и улёгся в спальник. Тишина была гораздо более гнетущей, чем вчера вечером. — Слушай, я так не могу, — наконец, не выдержал фамильяр, сел и уставился на меня, я торопливо отвернулась, — как-то это… Слишком принудительно, слишком по-деловому. Я тебе совсем не нравлюсь? Да причем тут это? Нравится или нет, я вообще этого всего не хочу! — У нас было не лучшее знакомство, — буркнула я, ещё и закрывая глаза. Все это бесполезно и глупо, я… Я хочу вернуть все назад. Даром мне не надо таких перемен. — Пойдем завтра в кино? — выдал все ж таки конкретный мудак. — Будем знакомиться, общаться, построим какие-никакие отношения, а? Я с трудом удержала за зубами ядовитое заявление, что не хожу в кино с женатыми мужиками. Нам обоим тридцатник, ему точно не меньше, какое нахер кино? — Только без сопливых мелодрам, — выдвинула требование я и окончательно отвернулась к стене, давая понять, что не хочу больше разговаривать и намереваюсь заснуть. Нахуя только согласилась? Как он это так проворачивает, что я не могу сопротивляться? Пиздец.