Погодная магия

Когда я вернулась домой, Никита сидел у подъезда на лавочке и курил. Ну, как курил — сигарета давно потухла, истлев до фильтра, но он все равно держал ее между указательным и средним пальцами, глядя прямо перед собой и явно ничего не видя. Он выглядел как человек, у которого случилось нечто, что никак не отпустит, занимает все мысли. От чего очень больно. Храбрится, что не любил ее, что друзья ему были не друзья, но видно же, что мучительно варится в собственных злых и обиженных воспоминаниях. Жалко его, просто по-человечески жалко, потому что предательство есть предательство, ещё и от такого близкого человека. Я присела рядом, неловко кашлянула. Мужчина обратил на меня внимание, приподнял брови. — Привет, — осмотрев окурок, он выкинул его в урну, достал из кармана куртки пачку, — я что-то залип немного, — повертев сигареты в руках, он снова убрал их, так и не достав ни одной, — представь, теща звонила, спрашивала, какого хера я выпер из дома ее ненаглядную. Нет, я теперь что, плакательная жилетка? Посвящена в проблему и теперь все время буду выслушивать это? Ой, да и ладно. Выговориться ему всё равно больше некому, как я понимаю, а именно вовремя выговориться очень полезно. В том числе, для сохранности моей тушки, а то опять взбесится, как я буду защищаться? — А теща в курсе, почему выпер? — я плотнее запахнула куртку, спрятала руки в рукава. — Теперь да, — не особо весело усмехнулся Никита, почесал затылок, — тоже пизды ей даст, конечно, теща у меня мировая. Была, — меня передёрнуло от осознания количества дерьма в его бывшей. И теперь все это выливается в проблемы для жертв ее подлости, а она ещё и жалуется, выходит, мерзость какая, — замёрзла? Пойдем. Ну, я ведь худая, так что почти перманентно в состоянии замерзания нахожусь. И сопротивляться я не стала, поднялась на ноги, охотник подхватил тяжёлый на вид пакет, открыл домофон своим ключом. Мы молча поднялись ко мне домой, Лиса прибежала нас встречать, приветливо потерлась о ноги и хозяйски залезла рыжей мордой в покупки. Как-то слишком спокойно. Взбрыкнуть и поругаться, что ли? Не хочется, устала за целый день суеты на работе. Да и мучить своего мучителя ещё больше не хочу. Спокойно так спокойно, хрен с ним. — Ну что ты лезешь, и так все твое, — промурлыкал Никита, выпутывая кошку из целлофана, — подожди уж, попозже поужинаем, Лиска, не капризничай. Как насчет печенки, Кристь? Есть мне не хотелось, хотелось просто рухнуть на диван и не вставать до завтра. И это вполне в моих силах, между прочим. — Я не голодна, спасибо, — я взяла вещи и отправилась в душ. И успела заметить, что в уголке у холодильника, где ютилась пара баночек кошачьего корма, пополнение. Похоже, весь этот пакет был занят консервами для кошек. Выглядит ужасно затратно. Я долго плескалась, помыла голову, сделала масочку. Даже немного взбодрилась, но теперь прилечь хотелось ещё сильнее, едва ли не до ломоты в теле. И я сразу стала немного положительнее относиться к Никите, потому что он расстелил для меня диван, пока я принимала душ. — Чай тебе сделать? — предложил он. Я покивала, заворачиваясь в кокон из одеяла и с огромным удовольствием откидываясь на подушку. Мечтала об этом моменте едва ли не с утра. А потом ко мне ещё пришла рыжая красавица, уселась у меня под боком и невозмутимо умывала моську растопыренной лапкой. Чудесное создание. Правда, ревнивый хозяин принес мне большую кружку сладкого чая и забрал свою кису ужинать. Вот закономерный вопрос — был ли он таким с женой? Наверное, был. Сам себе готовит, сам за собой убирает, мурлычет с кошкой, чай приносит. Зачем же изменять, что не так? Мне вообще не совсем понятно, зачем изменять. Не нравится — уходи. Да, он вспыльчивый, похоже, но, вроде бы, не злобный. Нет, все равно не понимаю. Тем более, если ему верить, измен было много, с разными мужчинами. Вот просто нахуя? Хочешь свободы — ну так разведись! Вздохнув, я отложила телефон, залпом допила остывший чай. Мелочно понадеялась, что Никита придет и кружку забрать, но спустя пару минут все же выпуталась из одеяла и пошла ее самостоятельно мыть. Охотник сидел за столом, сгорбившись, уткнувшись лицом в ладонь. Живой памятник собственной доверчивости. Мне стало его так жалко. Держит в себе, но ведь видно, как ему тяжело, пронзительная картина. Пытаясь подбодрить, я погладила его по плечу. Даже не знаю, что можно сказать, что можно сделать, как помочь ему. Наверное, только время поможет, подлечит эту обиду. — Кристь, — откинувшись на спинку стула, он запрокинул голову, посмотрел на меня каким-то совершенно мутным и больным взглядом, — поцелуй меня, а? Первым порывом было возмущение. Мне не терпелось сказать ему, что он хам, мудак и насильник. Но не хотелось. Если я могу так его пожалеть и утешить, то почему бы и нет? Тропа хоженая, да и у меня ведь имеются далеко идущие планы в области отношений с мужчинами. Наклонившись, я выполнила его просьбу. Никита немного подался ко мне, коснулся кончиком горячего языка моих губ, а потом вдруг вскочил, обхватил меня за талию и усадил на стол. Я попыталась сопротивляться, но физических сил отчаянно не хватало. — Не бойся, — сипло шепнул он, целуя меня в висок, — меня не кроет пока. Он думает, я только его фамильярских помешательств боюсь? Вообще-то, было кое-что ещё! Или он считает это нормой? Боже, ладно, как-нибудь разберусь с ним. Позже. Мы целовались, казалось, безумно долго. Стоит признать, охотник знает в этом толк. Мне нравилось. И поцелуи, и мягкие поглаживания по спине, и даже его хриплый шепот. Не знаю, помогло ли это ему справиться с грустью, меня же только сильнее запутало. Утром меня разбудил не привычный сигнал телефона, а ласковый поцелуй в плечо. Кончики пальцев скользнули по коже, зигзагообразно — повторяли узор гематомы. И снова поцелуй, немного ниже. — Разве я тебя пускала на диван? — пробормотала я, жмурясь сильнее. Ещё пять минуточек, ну пожалуйста, только пять... — Куда можно Лиске, туда можно и мне, — с оттенком самодовольства мурлыкнул Никита, пристраиваясь рядом и обнимая меня, — ты такая милая, когда спишь. Ну началось... — Дай мне побыть милой ещё пару минут, — вздохнув, я прикрыла глаза. Мне дали ещё подремать, я с ужасом ждала будильника и пыталась успеть поспать крепче и больше, но сигнала все не было и не было. В итоге, мне надоело быстрее, чем я выспалась, хотелось уже встать, выпить кофе, может, даже перекусить чем-нибудь вкусненьким. Судя по тому, что солнце давно встало, а будильника все нет, сегодня выходной, о котором я благополучно забыла. И славненько. Охотник тоже тихонько посапывал. И чего подлез с утра пораньше? И, раз уж заявляет про себя и Лису, почему подлез только утром, а не сразу вечером? Ой, хрен с ним, пусть лежит, теплый ведь. И обнимает удобно и уютно. Так. Как он это делает? Ещё несколько дней назад я вообще не знала об его существовании, потом он меня дико бесил и пугал. А теперь что, вжух-вжух — и мы целуемся и спим рядышком? Что за хуйня? Где мой твердый и непоколебимый характер? — Чего хмуришься? — мягко шепнул Никита, целуя меня в шею. Так из-за него же и хмурюсь! Вздохнув, я села, выпуталась из одеяла, которое превратилось в непонятный комок за время моей неспокойной дремы. Поставив чайник, я отправилась в ванную. А когда вышла, пришлось ржать в себя и не отсвечивать, потому что суровый охотник угодил в лапки своей госпожи. — Ты моя сладенькая кошенька, — урчал он, наглаживая и почесывая довольную Лису, — самая красивая в мире девочка моя, мур-мур-мур, да? Сейчас вкусное мяско тебе положу, моя кисонька, вчера купил кролика, как ты любишь. Боже... И мило, и смешно, ну что за детский сад, здоровый мужик ведь. Хотя, наверное, даже хорошо, что у него есть кошка. Есть, кого любить, есть кто-то, кто остаётся рядом с ним. И останется, несмотря на любые проблемы. Я сделала себе кофе, откопала в холодильнике сыр и колбасу, соорудила бутер и уселась за стол — ждать, пока кошатник наплещется в ванной. А то как-то нехорошо без него есть, он же всегда меня к столу зовёт. Рыжая красотка запрыгнула на стул, поднялась на задние лапки, вытянулась в струнку, как суслик, разглядывая, что есть на столе вкусненького. Видимо, что-то нашла, потому что потянулась ко мне, потрогала меня лапкой и просительно мяукнула. Я только покачала головой и почесала ее под подбородком, потому что сейчас придет хозяин и даст корм из кролика. Если глянуть на ее баночки, то там и кролик, и телятина, и утка. Пипец кошатники долбанутые, если там реально все эти ингредиенты есть. Никита, действительно, первым делом положил корм в миску для своей любимицы, а потом уже налил себе чай и плюхнулся на стул подальше от меня. — Какие планы на сегодня? — поинтересовался он, с аппетитом вгрызаясь в толстый бутер. — Валяться сначала на левом боку, потом на правом, — пожала плечами я, тоже приступая к завтраку. — Одобряю, — с набитым ртом хмыкнул он. А чего ему мои планы? Сопровождение мне не нужно, даже если я куда-то и пойду. Хотя, оно может быть не нужно мне, а ему очень даже надо меня сопровождать. После завтрака, ополоснув посуду, я подошла к зеркалу, чтобы собрать волосы. Вообще, обычно на выходных я делаю уборку, но как-то лень сегодня. Может, завтра приберусь. Никита подошел ко мне сзади, нисколько не стесняясь. Даже смотрел мне в глаза через зеркало, бесстыжий засранец. Обнял ласково, поцеловал в плечо — и мне предательски захотелось прикрыть глаза, откинуться ему на грудь и подставиться ещё. Неправильно это как-то, чуется мне. Неправильно, но приятно. — Не знаю, судьба это или то, что я фамильяр, но меня в жизни так ни к кому не тянуло, — прошептал он, целуя меня в шею и крепко прижимая к себе, — что же ты делаешь со мной, ведьма... Ну да, а он что со мной делает? Нашел крайнюю! В качестве протеста я повернулась в его руках и поцеловала его первой.