Дипломная работа, так сказать.

       — <Доброе утро>, — яркие волосы Джувии защекотали лицо парня, который поморщился от внешнего вмешательства в его жизнь. С трудом открыв глаза, будущий архитектор нахмурился, осознавая, что лицо девушки находится в нескольких сантиметрах от его носа. — <Доброе… Не могла бы ты меня выпустить?> — негромко спросил он, но звучала эта просьба скорее как утверждение. Божество зарделось, резко выпрямляясь. — <Да, конечно… Просто ты такой красивый, когда спишь.> Умываясь, Грей никак не мог понять, чем он заслужил подобное наказание. Вместо помощи своим друзьям он вынужден сидеть в доме дикарки, которая его ещë и симпатичным сочла. Когда он вернулся к столу с огромным количеством вкусностей, Фулбастер ненадолго решил, что всë не так уж и плохо: в другой хижине они ели достаточно скудно. Сев на цветную подушку, он невольно сжал челюсти, снова замечая на себе чужой пристальный взгляд. Да, Джувия была красавицей, но, пожалуй, Грею не нравился такой типаж. Он любил девушек более самостоятельных, чем ему представлялась Локсар, которой, правда, было всего лет семнадцать. Это ещë больше смущало его в этой ситуации. — <Скажи мне… Джувия>, — студент отставил от себя тарелку с какими-то неизвестными фруктами, устремляя взгляд тëмных глаз на свою собеседницу. Та вздрогнула, отчего парень про себя улыбнулся: пусть почувствует на себе прямой взгляд, чтобы оценить все его мучения. — <Да?> — А… — приезжий запнулся, не сформулировав вопроса в своей голове. Тишина порядком ему надоела, поэтому он решил попробовать завести светскую беседу. И о чём ему спросить? О друзьях? Рискованно. О погоде? У них она вечно одинаковая! О местных? Ну, в принципе… — <А какие отношения между родственниками Головы?> — <Какие отношения?> — удивлëнно переспросила его Дикая Лисица, наклоняя очаровательную голову набок: — <Ммм, сложные…> И снова тишина. Просто супер! Его старания были напрасны. Неужели так сложно хотя бы попытаться поддержать разговор и перестать прожигать его взглядом насквозь!.. — <Могла бы ты рассказать в общих чертах? А то я ничего здесь не знаю.> — <Рассказать?> — снова повторила девушка, от чего Фулбастер заскрипел зубами. Она с первого раза не понимает?! Зардевшись, божество улыбнулось: — <А что, ты планируешь здесь остаться?> — <Я планирую здесь не умереть>, — грубо ответил ей парень, со стуком поставив стакан на стол. Его собеседница от неожиданности даже пискнула, побледнев: — <И хотел бы быть хотя бы немного в курсе событий.> — <Прости!> — <Можешь просто начать рассказывать?> — остыл Грей, жалея, что повысил голос на их вроде бы союзника. — <Д-да, конечно… Голова наш больше десятка лет назад умер, оставив после себя троих детей и жену. Зерефу тогда было почти восемнадцать лет, Эрзе четырнадцать, а Нацу недавно стукнуло десять. До определëнного возраста нашего Императора его правой рукой была Ирен, Жена Головы. Еë покровитель — Бельзерион…> — <Кто-кто?>       — Бельзе’гхион, — Мистган закурил свою расписную трубку, оливковыми глазами внимательно рассматривая лицо своей собеседницы. Леви, которая ещë до сих пор не отошла от крепкого сна, а точнее — кошмара, сонно почëсывала глаза, напоминая серьезному мужчине котëнка. Сказать этого он, конечно, не мог, поэтому просто скрыл слабую улыбку, плотно сжав свои узкие губы, затягиваясь дымом. — Бель-зе-ри-он? — повторила студентка, надеясь, что не упустила ни одну «р» в имени очередного божества. Шаман согласно качнул головой. — <Он считается божеством муд’гхости...> — дикарь искренне фыркнул, тупо уставившись в стену за лицом МакГарден: — <Считается.> — <Что-то не так?> — писательница недоверчиво нахмурилась. Их спаситель никогда не был расположен к божествам, но то ли сегодня он был особенно не в духе, то ли именно этот бог раздражал его больше всего. Это было очень странно: казалось бы, бог мудрости должен быть куда более приятен этому удивительному человеку, нежели, например, Акнология. Он, в конце концов, один из немногих богов, которые своим существованием не демонстрируют тягу местных жителей к насилию и кровопролитию. Так в чём проблема?.. — <Действительно бесполезный бог>, — повëл плечом местный: — <Если иным вещам ещë можно условно пок’гховительствовсть, то муд’гхости — нет. Ещë и И’хрхен…>       — <Скажи мне, Венди…> — сладостно зевнула Люси, недоверчиво поглядывая на тарелку с похлëбкой, которую им принесли слуги. Мистган, если не брать во внимание его любовь к странным чаям, готовил вкуснее и искуснее: — <А кто такая…«Гадина»?> Или как там еë прозвал жрец?.. Кана, хватит смеяться! — ГАДИНА! — Альберона надрывалась от смеха, пока еë подруга обиженно сложила руки на груди. — Грандина? — с доброй улыбкой переспросила девочка, прикрыв красивые карие глаза: — <Грандина — бог медицины, жизни и милосердия.> — Какой-то слишком светлый бог для здешних мест, — фыркнул Дреяр недовольный тем, что Сердоболия зевала. Ему из-за этого тоже хотелось зевнуть! — <И одна Грандина против всех этих злобных богов?> — <Нет>, — усмехнулась девочка: — <Вместе с ней ещë Вайсология. Он — бог солнца, урожая, тепла и света.>        — Бельзерион, — бегло повторила местная, так как для неë в этом слове не было ничего необычного. Фулбастер от раздражения стиснул зубы: — <Это бог такой. Кстати, каждому родственнику Головы покровительствует один бог! Это не значит, что они — его дети или должны поклоняться ему, так как зачастую выбранные богами дети не обязаны быть из семьи Головы.> — Чего?.. — <Зерефу покровительствует Скиадрам, Эрзе — Металликана, Мавис — Вайсология, Ирен — Бельзерион, Нацу — Игнил… Ах, да, Венди — второе дитя Грандины, а Мистган — Акнологии.> — Мистган? — <Он — муж Эрзы, а значит — родственник Головы>, — с важным видом пояснила Джувия, подтягивая к себе коленки. Её поведение опять вызвало у Грея ассоциации с дикой лисой. Это его одновременно бесило, смешило и умиляло. — А Венди? — <Венди — дочь Мистгана и Эрзы.> — <Но ведь она им не родная дочь!> — студент чувствовал, как его голова плавилась от такого количества непонятной и новой информации. — <Ну, Зереф и Нацу — тоже Ирен не сыновья.> — Что?! — Ой! — девушка резко отпустила свои коленки, затыкая обеими ладошками свой болтливый рот: — <Ты не должен был этого слышать>, — шепотом продолжила она, словно эти слова были наказуемы. — <Нет уж, с этого места давай поподробнее.>        — <Пойдëм>, — неожиданно молвил шаман, после того, как у него закончился табак и, видимо, боги. Леви опешила, взглядом прослеживая, как он поднимался на ноги. — <Это — все боги?> — вырвалось у студентки, и от еë слов мужчина почему-то усмехнулся. Это заставило девушку поëжиться и ощутить себя учеником, сорвавшим урок. — <Это — все, кото’гхых тебе нужно знать. Даже многовато.> — <Ладно… А куда мы идëм?> — после короткой паузы поинтересовалась МакГарден, тоже поднявшись с места. Столько вопросов и так мало ответов! У неë появлялось ощущение, словно они в какой-то сложной книжке, недобрый автор которой постоянно дëргает их то в одно место, то в другое, ничего не объясняя. Оставалось надеяться только на Мистгана, но и тот, правда, опять был не особо расположен к беседам. Сейчас он молча вынуждал еë идти за собой, чтобы с какой-то странной осторожностью выйти из хижины. Что-то в этом местном жителе было не так! Леви всё пыталась понять его действия, но каждый раз шаман выкидывал что-то, что никак не подчинялось логике бедной девушки. Ей нужно было узнать больше о нём. Но как спросить? За этими мыслями будущая писательница не заметила, как они дошли до странной маленькой избушки, спрятанной в тени другого дома. Домик выглядел необычно: накренившаяся соломенная крыша, ассиметричные и маленькие окна, зашторенные плотными тряпками из сукна, такая же тряпка висела и вместо двери. Всем своим видом это место напоминало жилище Мистгана… Даже запах от него исходил такой же ядовитый и пряный! Только почему-то этот дом находился примерно в центре поселения, что не могло не удивлять. Только сейчас студентка поняла, что стоит посередине улицы, босая и завёрнутая в одеяло. В этой спешке она в край запуталась! Краснея, девушка косо взглянула на своего спутника, который, нисколько не церемонясь, зашёл в хижину. Может, это — его второе место жительства? Глупость какая! Как только МакГарден зашла в помещение, ей в нос ударил уже почти привычный ей запах трав и... Крови? Леви прищурилась, чтобы лучше разглядеть обстановку места. Да, что-то здесь было не так! Иностранка почувствовала, как тошнота подступила к горлу, когда в нос вдобавок ко всем прочим врезались запахи спирта и падали. Тёмное жилище выглядело не загадочно, а по-настоящему жутко. По стенам шли самодельные кривые шкафы тёмного дерева в коричневых пятнах. Их полки были наполнены разного рода мерзостью, иногда в банках, иногда без них. Пугающие амулеты, литры тёмных жидкостей, непонятные внутренности — Леви, изучавшая анатомию, никак не могла определить принадлежность их человеку или животному. За это путешествие она видела много всего неприятного, но, пожалуй, впервые за всю жизнь её душа наполнилась таким искренним чувством инстинктивного животного отвращения и ужаса. Нахмурившись до боли во лбу, она уже хотела попятиться назад, но не успела, так как чудак аккуратно схватил её за руку (и откуда опять эта сила, которой не должно быть в этом теле?) и повёл за собой вглубь жуткой комнаты. Нет, это, точно ни его дом! Он ведь был против убийств, так? Непроницаемое лицо шамана пугало несчастную девушку, никакого доверия к местному не осталось в её светлой душе. Взгляд девичьих медовых глаз с испугом гулял по увешанным травами и другой ересью стенам, негромкие и неожиданные слова шамана заставили её вздрогнуть: — <Поста’хайся быть вежливой, дитя моё.> Приезжая не смогла вымолвить ни единого звука, постепенно осознавая, что пришли они явно к кому-то не очень доброжелательному и нормальному. Хотя, разве здесь можно было назвать кого-нибудь нормальным? — <Кого ты привёл сюда, а, неблагодарный?!> — послышался резкий крик из соседней комнаты, которую отделяла от них лишь тонкая ткань. Леви непроизвольно дёрнулась. Голос «хозяйки» этого места был неприятным и напомнил ей крик раненой вороны. Девушка надеялась, что прохладный приём заставит мужчину выпустить её на свободу, но тот лишь сильнее сжал её руку, с небывалым упорством шагая на голос. Тот, впрочем, тоже никак не унимался: — <Глупый мальчишка!> — <И я 'гхад тебя видеть>, — с удивительным спокойствием молвил он, когда они наконец пересекли преграду в виде занавески. Путешественница хотела бы ахнуть, но, казалось, проглотила свой язык: в середине комнаты сидела старуха с нежно-розовыми волосами, которые почти не тронула седина. Зато лицо её было настолько дряхлым, что выдавало преклонный возраст этой дамы и удивительно хорошо подходило её неприятному голосу и поведению. Украшения из перьев и костей дополняли её странное платье, которое выглядело так, будто состояло из лоскутков. Необъяснимая злоба читалась в её ярко-красных глазах. — <Разве я не сказала тебе убираться отсюда?!> — <Нет, пока ты п’рхосто п’хоклинала меня, но уби’гаться не велела.> — <Кого ты с собой привёл?!> — <Дитя> — <Убирайся немедленно!> — <Может, чаю?>        Студентка мечтала провалиться сквозь пол и невольно обвиняла своего «спасителя» во всех бедах. Женщина, которую Мистган представил ей, как Полюшку, метала молнии своими очами, пока наливала мужчине чай. Вот, кто, пожалуй, чувствовал себя отлично! Шаман по-хозяйски расселся на полу, с каким-то наглым блеском в глазах ожидая своей чашки. Девушка уже свою получила и теперь гадала о том, был в ней яд или нет. Хозяйка дома с громким стуком, в который вложила всё своё недовольство, поставила деревянную чашку подле чудака, но тому всё равно пришлось за ней тянуться. Без каких-либо сомнений он выпил кипяток практически залпом. — <Подавись>, — ласково посоветовала ему женщина. — <Обязательно>, — с улыбкой заверил её нежданный гость. В комнате повисло молчание, прерываемое лишь тихими причитаниями Полюшки. Шаман какое-то время слабо поулыбался, но потом, видимо, решил сжалиться над своей подопечной. — <Ей уже лучше.> — <Тогда зачем привёл?> — <Как бы я п’хрхивёл её к тебе, если бы ей было плохо?> — он снова стал серьёзным, но голову на МакГарден так и не повернул. Они говорили о Леви так, словно та не сидела с ними в одной комнате: — <Ты поможешь?> — <Зачем? Ты и так неплохо справляешься>, — фыркнула хозяйка дома, бросив быстрый взгляд на приезжую. Та покорно опустила глаза в пол, надеясь, что женщина не поймёт, что она знает местный язык. — <Ты многому её научил?> — <Да 'газве у меня было время на многое?> — <Знаю я тебя, упёртый мальчишка!> — с горькой усмешкой сказала старуха, обнажая свои кривые, но удивительно белые зубы:  — <Вот она, уже почти здоровая! Зачем привëл? Считаешь, что у меня дел недостаточно?> — <Я — шаман, а не лека’хь>, — скривился мужчина, недовольно глядя на свою знакомую: — <Полюшка, я знаю, что тебе сказали насчёт помощи п’гхишельцам, но 'хазве ж’хецы когда-то имели право тебе указывать? Да и спасать её уже не п’гхидётся, п’хрхосто п’говерь самочувствие.> — <Проверить?> — хмыкнула женщина, молча взирая на чудака. Минуту она так и молчала, оставив вопрос риторическим, но потом устало отмахнулась: — <Давай её сюда, сейчас посмотрю, неблагодарный…>