Дипломная работа, так сказать.

— Джу! — радостно воскликнул принц этих земель, котрый сейчас очень походил на маленького ребенка в своём стремлении подбежать к старой знакомой (ну знаете, эти трëхметровые дети…) Его розовые патлы трепал тёплый ветер, а зелёные глаза светились такой удивительной радостью, что путешественник на время забыл, что перед ним дикарь. Увидев, что девушка не одна, юноша забавно нахмурился: — <И ты>… Гей? — Грей, — слегка смущённо поправил его будущий архитектор, отводя в сторону свои тёмные глаза. Ему было трудно смириться с мыслью о том, что скоро его жизни придёт конец, а все вокруг так радуются, словно ничего не происходит. Всё-таки, люди этих земель удивительно жестоки: не боятся ни смерти, ни жертв, ни крови. Ему, человеку, пусть и не сентиментальному, понять такое было невозможно. — <А, да, Грей>, — безмятежно поправился Нацу, а после этого повернулся к Божеству, не переставая при этом улыбаться: — <А зачем ты его привела>? — спросил он , будто самого парня здесь не было вовсе. — <Я решила, что… Что можно>, — смущённо молвила девушка, не поднимая глаз на своего приятеля, будто чем-то перед ним провинилась. А чем она провинилась? Разве он не должен быть здесь? Подождите… Что? — <Джувия, а что будет сейчас>? — прямо спросил Фулбастер. Его произношение, и ранее совсем далëкое от идеала, ухудшилось от волнения, поэтому парень постарался помочь себе, жестикулируя и чеканя слова. Дикарка сначала вздрогнула, а потом покраснела, — не ожидала, что он обратится к ней по имени?.. — <Танцы>..? Грей не был уверен, упала ли с его плеч гора, но по ощущениям на него перестал давить вес целого Фиора. Он весь словно окреп, а губы невольно изогнулись в глупую улыбку. — <Т-танцы>? — повторил он, надеясь, что ему это не просто снится, что он не ослышался: — <А в честь чего>? — <В честь самого длинного дня>, — безмятежно пожал плечами сын Игнила, не понимая взволнованности приезжего: — <Сегодня можно будет гулять всю ночь, а стемнеет только на _______.> Систему времени в этом странном месте брюнет до сих пор понимал очень условно, но каждому было понятно, что темень в этот вечер придет совсем ненадолго. — <А я что тут делаю?..> — сказал он, не подумав, и сразу же пожалел об этом: лучше было промолчать и не напрашиваться на лишнее внимание к своей персоне. — <Не знаю. Ты ведь и танцы не знаешь>, — с удивительно детской честностью признался принц, пожимая загорелыми плечами: — Джу? — <Я просто решила, что ему будет интересно>, — Божество принялось заламывать пальцы, лукаво поглядывая на своего фаворита. От этого Фулбастеру захотелось иронично рассмеяться: ему нельзя было шататься по городу, но эта дурочка привела его на главную площадь просто потому, что «решила, что ему будет интересно». Не то, чтобы Грей не любил узнавать чужую культуру: ему наоборот подобное всегда нравилось. Просто то, с какой невнимательностью эта девушка относилась к вынужденным мерам его ужасно смешило. Если всë это так неважно, для чего весь этот цирк? — Я буду выглядеть, как белая ворона, — на Фиорском усмехнулся он, понимая, что на диком наречии не сможет сказать ничего более точного. — <Что>? — Ээээ… <Может, научишь меня паре движений>? — <Да! Конечно>, — радостная дикарка весело ухватила его за руки, утягивая ещё дальше, в толпу. Цветные накидки жутко рябили в глазах, а звон дорогих украшений кружил ему голову, которую и без всего этого сводила с ума мысль о временном спасении от смерти. Послушно следуя за хитрой лисой, как про себя он назвал свою спутницу, юноша мечтал лишь о том, чтобы сейчас ничего не испортило этого чувства. Пусть разум его отчётливо понимал, что в этом месте можно ждать только беды, которая обязательно упадет либо на его плечи, либо на плечи его друзей, студент так устал бояться и ожидать чего-то плохого, что его сердце, звучащее в унисон со смехом местных жителей, заглушало остатки разумных мыслей. Тëплые, словно песок на райском пляже, руки вели его вглубь безудержного веселья дикарей, которые наверное сбросили с пирамиды, около которой он сейчас находился, тысячи людей, но Грей был не в силах признаться себе, что, возможно, через пару дней эти же руки будут вести его на верную смерть, а эти же песни и крики будут звучать от подножия храма, когда его отрубленная голова полетит по каменным ступеням вниз. Все его мысли занял ритмичный стук барабанов, которые призывали людей встать в круги, чтобы начать языческие поклонения. Путешественник вообще не верил ни в какого Бога, но в этот самый момент, до сих пор ощущая на себе смрадное дыхание смерти, был готов танцевать и поклоняться любому, даже самому кровавому божеству, спасшему его из лап жрецов сегодня. И пускай этот Бог скоро приведет его к ним обратно. — Смотри! — весело крикнула Джувия. Однако внимание Грея привлекло не то, на что ему указывала дева: как забавно, любой человек, завидевший «Лисицу» тут же расступался перед ней. Она ведь тут священна! И пусть в обычное время он назвал бы свой союз с ней корыстным, в этот момент его разум лишь радостно пел, надеясь на спасение благодаря этой наивной местной. — Да, <я смотрю>… — <Сейчас начнется! Повторяй за мной>! — <Красотка>! Кана! Лаксус! — крик девочки, вбежавшей во временное жилище пришельцев, грохотом раздался по небольшой комнатке. Однако звонкий шум как-будто бы сразу подавила гнетущая и приглушённая атмосфера, подпитываемая потерей нескольких участников путешествия и постоянными спорами внутри компании. Казалось, что для Люси крики потеряли своё значение. Парочка бывших любовников настолько надоела ей, что теперь она запрещала им приближаться друг к другу ближе, чем на метр. Сложно было сказать, изменилась ли ситуация в худшую или в лучшую сторону: даже в те моменты, когда Кана не имела возможности огревать своего бывшего парня пустой флягой, она до сих пор могла покрыть его трехэтажным матом. Люси казалось, что ей не найти выхода из этого кошмара даже во время наблюдения за появившейся в дверях Венди: она тяжело дышала, держась за грудь, но отдышаться у неё не получалось. — Мелкая?.. — Дреяр удивлённо поднял взгляд на местную, отрываясь от какого-то учебника по строительству, обнаруженного им у Фулбастера в сумке. Нет, критическая ситуация не изменила взгляд парня на обучение, однако эта книга сейчас была единственным предметом, который радовал его в непростое время: ровным почерком его лучшего друга на полях то тут, то там мелькали смешные и не очень пометки. Лишь они напоминали Лаксусу об ушедшем несколько дней назад брюнете. — Венди! — Сердоболия, которой уже надоело играть со подругой в карты, (конечно, она же постоянно проигрывала!), поднялась на ноги и подбежала к Ангелу, чтобы помочь ей прийти в себя: — <Дать тебе воды>? — Или чего покрепче, может? — Альберона горько усмехнулась, собирая карты: — Не, Люсь, отвратительно ты играешь, сколько бы я тебя ни учила! — Предпочитаю проводить время по-другому, — прошипела блондинка, аккуратно коснувшись спины девочки: — <Почему ты так бежала>? Лаксус, чего ты сидишь, неси воду! — <Времени мало, я не могла не сказать вам этого>! — Венди была настолько сконцентрирована на Люси, что даже не обратила внимания на парня, протягивающего ей тару с водой. — <Чего, золот-це>? — Кана наконец стала серьезной, но не могла не передразнить Мистгана, случайно вспомнив, как весело тот звал свою жену. Давно, кстати, они не видели Алую Деву… — <Вас вызывает Жена Головы.> — <Жена Головы>? — слабым голосом переспросила Люси, бросая нервный взгляд сначала на одного, а потом на другого товарища по несчастью. — <Зачем>? — Лаксус наклонился ближе, до треска сжимая тару в руках. — <Я-я не знаю>, — испуганно произнесла девочка, заикаясь не то от страха, не то от истощения: — <Я-я встретила Э-Эрзу, она в-выходила из её п-покоев о-о-очень злая… П-потом м-меня поймал один из с-стражников и п-приказал привести вас.> — Эрза? Из покоев своей матери, да ещё и злая? — Кана горько усмехнулась, снимая с руки резинку с целью убрать длинные, непослушные волосы. — <Вам нужно спешить>!        Грей не смог бы сказать точно, сколько часов или минут он плясал в этом адском кругу из местных фанатиков, но похоже, что его загорелая кожа смешала его с толпой: ни один человек не сказала ему дурного слова. Его сердце и учащённое дыхание смешались с ритмом барабана, на шее и лбу выступили капельки пота. Дикая музыка пьянила его не хуже джина Каны, может быть, даже лучше да и на вкус она ему казалась джином: отталкивающая, яркая, дикая и переполненная — такой ты пугаешься в адекватном состоянии и легко придаёшься в состоянии отчаяния. Тёмный взгляд пришельца постоянно находил в толпе голубовласую красотку: Джувия выделялась даже среди удивительных фигур диких танцоров, унёсших её своим «течением» подальше от него. Он не всегда мог видеть её лицо, но был уверен, что она ему улыбалась. Вот же лиса! Очередное странное перестроение: он нечаянно наступил на чью-то ногу и стал извиняться на корявом языке с явным акцентом. Мужчина внимательно посмотрел на него и странно улыбнулся: — <____________>? — Что? — глупо переспросил Фулбастер. В ответ мужчина рассмеялся: — <Приехал>? — Да, <приехал>, — как можно спокойнее ответил брюнет, не в состоянии взвесить собственного положения. Может быть, нужно было соврать? Что если сейчас из-за этого его накажут? Сосед его странного собеседника что-то шепнул тому на ухо, и, разразившись приятным, но пугающим смехом, дикарь подхватил будущего архитектора под руку, заставляя встать в причудливую позу: — <Танцуй, пришелец>! Этот странный диалог, хоть он и был весьма приветливым, заставил Грея мигом протрезветь. Что происходит? Его проницательный взгляд стремительно оглядел огромный круг… «Божества» там не было! Сердце ушло в пятки, а во рту пересохло ещё сильнее. Попытавшись унять лёгкую тошноту, юноша ещё раз осмотрел танцующих. Неужто она его бросила?.. Отчаявшись найти девушку, студент стал искать глазами розовые патлы местного принца, надеясь, что увидит хоть одно знакомое лицо. Но, увы и ах, в этот момент загремела грубая музыка, уже не казавшаяся «пришельцу» весёлой. Сил повторять движения странных танцев у него не осталось, и Грей в момент почувствовал себя выжатым. Ни удовольствия, ни желания — как не бывало. В эту секунду его спасло прикосновение тонких рук, которые он сразу узнал, — Джувия вытянула его из круга дикарей, стремительно потянув в очередной проулок, уходящий от широкой улицы. Брюнет не знал, радоваться её появлению или нет. Лицо у девушки было настолько обеспокоенным, что парень своей кожей ощутил вес нависшей над ним угрозы. Джувия отвернулась. Они не смотрели друг на друга и вместо этого уставились в толпу. — <Что случилось, Джувия>? — негромко спросил он, иногда пересекаясь взглядами с внимательными лицами прохожих. Дикая лисица немного помолчала, а потом подрагивающим голосом, так и не повернувшись к нему лицом, прошептала: — <Жена Головы вызывает тебя.>