Дипломная работа, так сказать.

       Леви дрожащими руками сжимала свёрток, в котором лежали какие-то травы и сладости, отсыпанные с удивительной щедростью шаманом, пока тот подгонял её выйти из дома жреца своим посохом. Повторяя в голове маршрут до лачуги, в которой было обещанное ей временное спасение, девушка смотрела ровно в пол. Горячее солнце пекло руки, голову и крохотные ступни, но отступать было некогда. Да и мечта увидеть наконец своих друзей заставляла студентку не злиться на чудака: если бы не его паранойя, выпала бы ей возможность снова увидеть такие родные лица?        Иногда спотыкаясь и вздрагивая, девушка смело шла. Если бы заметил какой художник эту босую, маленькую, но храбрую и сильную мученицу, он, наверное, не смог бы не запечатлеть все её страдания на бумаге. Но сейчас она была совершенно одна против всего мира. За очередным поворотом показался маленький дом - цель её нехитрого путешествия. Если бы юная леди подняла свою голову, она бы даже заметила множество наблюдающих за ней с удивлением глаз. Но МакГарден было не до этого. Три удара о глиняную стену, а после них - оглушающая тишина. Ещё три удара - и из-под двери-занавески высунулась тонкая рука Ангела, чтобы затянуть девушку внутрь. Стражники ничего даже и не сказали нарушителям покоя. Или покой не был нарушен?.. Глаза Леви расширились, когда она увидела, что в маленьком доме все в сборе. Все её друзья! Никто не пропал! - Боже..! - вырвалось у нее вместе с слезами, слезами искренней усталости и радости, которые она так скрывала в себе. Услыхав знакомый голос, блондинка подняла на нее голову, и только сейчас Дюймовочка заметила, что настроение в комнате чертовски подавлено, а глаза Сердоболии на мокром месте. - Иви, милая Иви! - Люси подскочила на ноги, нечаянно пошатнувшись, и побежала к подруге. Заключив ее в теплые, нежные объятия, девушка позволила в край расплакаться: - Я так рада! - Левичка! - Альберона, на удивление трезвая, тоже подскочила, вытирая глаза тыльной стороной ладони. - Бааа-аа, кого к нам занесло! - улыбнулся Фулбастер, который, чего голубоволосая не заметила, сжимал запястье своего однокурсника, не скрыл радостной улыбки. Вышла она, правда, вымученной: - Лакс, смотри!.. Дюймовочка! - Здорова! - устало выдохнул Дреяр, спрятав лицо в руках, будто вытирал ни то пот, ни то слезы: - И цела... - Ребята, я так, так рада! - МакГарден обняла подруг, а потом сердечно поймала в объятия девочку, которая упорно не покидала своих пришельцев: - <Милая Венди, спасибо тебе! Спасибо тебе и твоему учителю! > - А мы-то как!.. - блондинка нервно улыбнулась, но после короткого взгляда на своих товарищей, улыбка эта пропала. Сейчас Леви уже не могла сомневаться, что что-то случилось, так как настолько подавленное настроение было редкостью в их шумной компании: - Ты как? Здорова? Никаких опасных происшествий с тобой не случилось? - Все нормально, Мистган спас меня, - отмахнулась студентка, а потом аккуратно взяла за ладонь подругу, отметив про себя, что та из-за этого вздрогнула: - Но... Что с вами? - Что? - рассеянно спросила Кана, а после, будто в нервозном порыве, зарылась пятернёй в каштановые волосы. На губах играла улыбка, будто она только что наелась омежника: - Всё с нами отлично!.. - Конечно... Конечно, нет, - МакГарден сощурила проницательные шоколадные глазки. Теперь уже точно стало ясно, что что-то не так: - Давайте на чистоту! - Так, если никто не хочет говорить, - Дреяр поднялся с пола, теперь возвышаясь над всеми своей громадной тушкой: - Тогда я скажу. - Дреяр! - взревела Альберона, но тот в ответ лишь властно махнул рукой, отчего все замолкли. Из-за повисшей на минуту паузы, Ангел совсем расстроилась и, опустив лицо в ладошки, тихо всхлипнула. Сердоболия сразу же двинулась к ней, обнимая малютку за плечи. - Нас вызывала жена головы. И новости у неё далеко не радужные. - Жертвоприношения? - почти шепотом спросила Дюймовочка, зная, что она услышит утвердительный ответ. Все молчали, не смея ответить хоть что-то. Значит, она угадала: - Кто первый? - Иви... Ты только не волнуйся, - начала Люси, моргая своими очаровательными огромными глазами: - Не переживай, все сложится... - Не пи*ди, Сердоболия. - Дреяр, ты - мудак! - воскликнула Альберона и подскочила на ноги: - Не смей говорить с ней в таком тоне! - Но я прав! - прогремел Лаксус с тем отчаянием, которое никогда ранее не звучало в его голосе: - Что сложится? Наша дорожка прямиком до пирамиды? Трах-тибидох, просто уже признайте, что нас спасала случайность! Что мы в шаге от смерти, и Госпожа Фортуна устанет тянуть наши задницы. - Чертов пессимист! - Реалист! - Алкашка, нам придется признать, что наши временные спасение - лишь большая мука, - тихо и очень спокойно ответил Фулбастер. Все обернули на него свои головы: - Момент оттягивают, смотрят на наш страх, страдания, на наш бег на месте. Это хуже, чем мгновенная смерть. - Кто смотрит? Кто оттягивает? - Люси шмыгнула носом, как маленький ребенок: - Местные? Зачем это им? - Да не местные! Наш Бог, если он есть, их Боги, хотя их нет ещё более вероятно, да просто судьба, которая решила посмеяться над нами. Из нашей истории вышел бы прекрасный рассказ с грустным концом!        Люси не могла унять дрожь в теле, хоть солнце давно село за горизонт, поэтому пришельцы легли спать. Она почти до головы укрылась своим пончо и в упор глядела на стену. В голове вставал утренний разговор. "- Так, значит, - Леви через силу улыбнулась: - Я буду первой? Ну и хорошо! Зато все вы сможете прожить хоть немного дольше! Тело стало трясти ещё сильнее. Студентка молилась, чтобы никто это не заметил. о щекам катились крупные капли солёных слез. Горечь! Горечь от собственного бессилия - самое страшное чувство, которое только может прийти к человеку, который никогда не позволял себе сдаться. А тут, как бы он не старался, от него это не зависит. И эта слабость губила смелую душу блондинки. "Прошу тебя, Дюймовочка, - отрезал Грей, с грубой, почти жестокой интонацией: - Ты же умная! Ещё раз скажешь такую глупость - я тебя до смерти защекочу. Хорошо, говоришь? Подумай-ка ещё над тем, что сказала!" И он был прав, Боже, как же он был прав! Увидеть своими же глазами казнь Леви было бы ударом ниже пояса. Это значит - потерять всякую надежду, потерять смысл бороться. Зачем возвращаться обратно, зачем вообще жить, если навсегда в память останется летящая по каменным ступеням пирамиды голова лучшей подруги? Такая жизнь не к чему была этим путникам. Но что они могли поделать? Завтра Макгарден забирают, и ничего и никто уже не в силах им помочь. Кажется, в этот раз всесильный Мистган оказался в такой же луже, что и они. И на кой чёрт он вообще даровал им эту липовую свободу?!        Люси уже не сдерживала слезы, через которые выходила вся та боль, которая была в ней. Увы! В этот раз они не даровали Сердоболии спасения и очищения. Вместо них в душе её проступала лишь всепоглощающая пустота. Каждый раз, как казалось, что сон вот-вот накрывает её, девушка слышала тихий шепот. Кто-то звал её. Кажется, мама... Или Кана будила её, ибо, кажется, она опять задремала во время просмотра сериала? Может быть, Леви звала её, ибо Люси проспала учёбу? Это было невыносимо. Каждый раз, когда смерть наступает своими ногами на пятки, человек заранее роет себе могилу. - <Ну, Люси! - послышалось снова, от чего блондинка лишь вновь выпала из состояния дрёмы: - Люси!> Только сейчас лёгкое понимание стрельнуло ей в голову. Голос-то мужской! И акцент странный... Студентка тихо подскочила на ноги, борясь с головокружением и тошнотой, вызванными истерикой. Шатаясь, она побрела к окну. - Это голос Нацу? - спросила Сердоболия у самой себя же, и в подтверждении своих слов увидела в окне радостное лицо принца. Ах, какой он был красивый в этом лунном свете! Зелёные глаза отливали чёрным, а золотые серьги и бусы отражали ленивые лучи естественного земного спутника. Но, любоваться юношей настроения и сил не было. - <Наконец ты проснулась! - радостно воскликнул Нацу, ещё не видя лица своей возлюбленной, но слыша шаги: - Крепко спишь, красотка!> - <Я не спала...>- шепотом ответила Люси, и на её лицо наконец упал лунный свет. Абориген воскликнул, увидев заплаканные глаза. - <Игнил! Не может быть, ты плакала?> - <А что мне остаётся, Нацу?> - приезжая опёрлась о подоконник, лениво разглядывая красивые черты взволнованного мальчишки. - <Спустись, пожалуйста! Пойдём прогуляемся?>        Люси зачем-то согласилась на эту странную авантюру. И теперь она шла с принцем этого страшного королевства почти за руку. Он ласково, насколько только мог, держал её руку, ведя по странным закоулкам города. Все уже спали. И от чего он был настолько радостным? Ах, ведь не было ни одной причины не плакать! - <Куда ты ведешь меня?> Младший сын Головы не ответил, лишь приложил палец к губам. Это было так абсурдно, учесть, что ещё менее десяти минут назад он совершенно не сдерживал свой голос, когда разговаривал с девушкой через окно. Но, делать было нечего. Всё же, каким бы веселым и добрым сын Игнила не был бы - он был дикарём. И этот факт делал его границы допустимого нанесения вреда чертовски размытыми. Бусы и браслеты его позвякивали, создавая причудливую музыку, а звёзды... Боже, как прекрасно видно было тут звёзды! Они рассыпались по небу, словно соль по тёмной скатерти. И ведь только тогда, когда смерть близка, человек начинает замечать таким великолепные мелочи! Неожиданно Нацу замер и обернулся к девушке. Они зашли в какой-то сад, и девушку окутал прекрасный и пряный запах диких растений. - <Почему же ты плакала, красотка? Всё дело в...>- юноша красноречиво провёл рукой по шее, изображая этим казнь. - <Ах, а из-за чего же ещё? - дрожащим голосом ответила ему студентка, горько усмехаясь: - Завтра Леви уже не будет.>