Дипломная работа, так сказать.

       Леви бросила короткий из-за сильных порывов ветра взгляд вниз, но никого, конечно, увидать из своих друзей не смогла. На губах играла слабая, почти невесомая улыбка. Вот, какая она - смерть? Так странно! Прекрасные девственные леса, открывшиеся пред ее глазами, так и манили своей красой. Вокруг все кричали, выстукивали мелодию упоения этих языческий душ, а девушка впервые почувствовала странное спокойствие. Как жаль, что посланником Бога она не была, да и не верила он в Богов. В них верили одни язычники, да застрявшие в состоянии феодального развития соседи. Как жаль, что жизнь стоит так мало и так легко ускользает из пальцев. Чего тогда вообще люди пытаются достичь хоть чего-то? Из розовых губ вырвался смешок, смешок надломанный, мягкий. - Всю жизнь амбициями жила...- одними устами молвила Дюймовочка, а из карих глаз покатилась одинокая слеза. Соленая-соленая: - Дура!.. Позади неё, ей показалось на мгновение, послышался чей-то знакомый голос, что-то крича. Но порывы ветра были громче, в них тонули чьи-то мольбы. Да и какая разница? Все было четно. Дикие крики только громче пронеслись над всей округой, когда малютку с силой посадили на жертвенный камень. - ______________! - крикнул кто-то из жрецов, но девочка не смогла услышать или понять его крика. Да и не хотелось, знаете. Всё тонуло в мраморных воспоминаниях, затянутых какой-то странной дымкой. Эти воспоминания мелькали каждый раз, когда она моргала, словно утягивали её поскорее умереть и остаться в счастливом мире, где были только улыбки друзей, книги и никакой, совершенно никакой смерти. Где-то далеко. Не здесь.        - Что нам делать? - от возмущения задохнулась Кана, резко разворачиваясь на всю несчастную компанию, все члены которой молча взирали на кровавое пиршество: - Они убьют её! - Ты только сейчас это поняла? - шикнул Лаксус, отчего Альберона вспыхнула. - Завали. - А что мы можем сделать? - Грея пожал плечами, но в каждом его движении чувствовалась удивительная скованность, словно он чувствовал себя крайне неуютно: - Вряд-ли мы сможем сделать хоть что-то. - <Это первая смерть, но, увы, боюсь, что не последняя, да?> - Люси повернулась на съёжившуюся от страха и холодного ветра Венди. Глаза стойкой, доброй девочки были на мокром месте. Послышался тихий всхлип. - <Они не остановятся...> - прошептала она, обхватив свои плечи тонкими руками. Почему-то в тёмных глазах отражалась... обида? Она кого-то высматривала на пирамиде, но не говорила, кого. - <ОН не справиться?> - просила её Джувия, аккуратно складывая свою еле загоревшую руку на тонкое девичье плечо, пытаясь успокоить и придать сил. Венди еле-еле отрицательно качнула головой. - <Кто он?> - нахмурилась Кана. Они опять обсуждают что-то, но объяснять ничего не хотят? Бесят! Обе дикарки ничего ей не ответили. - Разве мы можем бросить её там? - блондинка зажмурилась от очередного порыва ветра. Вокруг них гудели местные, гукая в темп ударов барабанов. Страшно, жутко и мерзко. Шум нарастал, приходилось перекрикивать людей вокруг, чтобы услышать друг друга. Приходилось мириться с упрямым солнцем, жгучим песком, сильным ветром, криками и жестокостью язычников. И, конечно, с жестокостью судьбы, которая вынудила их теперь стоять на этом самом месте. На глазах снова выступила влага, и девушка прошептала почти одними губами: - Ах, лучше бы на её месте была я! - Что? - переспросила Кана, шагая чуть ближе, подальше от плотно стоявших, потных от жары дикарей. - Ничего! - <Я попытаюсь,> - Ангел обернулась к своим странным друзьям из-за моря, которым так давно впервые спасла жизни: - <Слышите, я попытаюсь вас спасти. Даже если я буду пытаться одна. Даже если я потеряю Леви, я не ________ вас!> Её слезы уже капали на выжженную землю, оставаясь на ней всего на минуту мокрыми пятнами, а потом исчезали под палящим солнцем. Такие чистые, такие искренние, они ничуть не безобразили прекрасного лица малютки, лишь делали её лик ещё милее для сердца и души. Люси зажала рот рукой, пытаясь остановить слёзы, и хотела бы подойти к малютке, но ноги её, кажется, приросли к земле. Вместо неё это - о чудо! - сделал Лаксус. Холоднокровный великан взял ладошки девочки и прижал их к своей груди. Его глаза, вечно уставшие, отражали всю ту признательность, все те чувства, которые так давно были неведомы его закаменевшей душе. Кана не смогла не отвернуться - слишком много чувств, давно забытых ей, были в его очах. Старый, её любимый Лаксус, чёрствый снаружи, но столь ласковый внутри, на мгновение вернулся. - Что?! - воскликнул Грей, и все оторвались от своих эмоций. С огромной пирамиды вниз летел огромный золотой язык одной из статуй. Паникующий народ кричал пуще прежнего, разбегался и мельтешил по площади: - Что за чертовщина?! По каменным ступеням с треском и стуком катился кусок... бога? Все барабаны затихли, жрецы наклонились, чтобы рассмотреть происходящее чудо. Когда язык с неимоверным грохотом упал к подножью храма, на пару мгновений воцарилась звенящая в ушах тишина. Огни на верхушке потухли из-за ветра, а потом сразу же вспыхнули вновь. Зеваки смотрели то на язык, то на жрецов. В этот самый момент появился Гажил. Он сжимал в своей сильной руке, поднятой к небу, руку испуганной МакГарден, которая послушно стояла рядом с ним, а не была привязана к ритуальному камню. - Он её убьёт! - прошептала Кана: - И обвинит в разрушении! - Бедная Иви! - Замолчите! - рявкнул на девушек Дреяр, до сих пор не отпустивший похолодевшие от ужаса ладошки маленькой спасительницы. Народ загудел и заулюлюкал. Отвратительные, искажённые злобой морды (а лицами назвать из было нельзя) туземцев отражали всю их жестокую, кровавую сущность. Они хотели крови. Особенно после такого ущерба. Но Гажил не спешил убивать Леви. Он поднял вторую руку, и все тут же замолчали. - <Вы видели?!> - воскликнул он хрипло, но с такой интонацией, что мурашки заходили по спинам его слушателей: - <У нашего ____ Бельзериона отвалился язык!> - он почти усмехнулся. Какое-то лёгкое презрение к этому Богу слышалось в его голосе: - < А знаете, что это значит?> Народ закричал неразборчивые ругательства. Что-то про наказание, подлых приезжих и другие бессмысленные глумления, вызванные их тёмностью и отсутствием знаний. - <Что он не примет её в свой дар!> Крик ещё пуще усилился. Люси зажала уши, чувствуя, что в следующий миг у неё лопнет голова. - Что же будет-то... - <А Боги не принимают лишь тех,> - Редфокс дёрнул девушку за руку, заставив её сжаться от боли, но стойко выстоять испытание, приготовленное судьбой: - <Кого выбирают. Это дитё выбрано самим Бельзерионом!> Толпа застыла, не зная, радоваться ей или негодовать. Новое божество? Новый наследник божий? Все переглядывались, пока кровавый жрец не оголил свои удивительно белые зубы в оскале. - Не может быть...- Грей попятился, не моргая и почти не дыша. - <Да!> - воскликнула Венди: - <Получилось! Он смог!> - Он смог...- тихо повторил Лаксус: - Не знаю, кто он, но он смог.        Гажил развернулся и пошел прочь от народа, волоча за собой мягко сказать ошалевшую студентку. Её ватные ноги несли её послушно за жрецом, натыкаясь на каждую кочку. Она ничего не понимала. Никто ничего не понимал. В какой-то момент Редфокс, пропадающий в тени, умудрился что-то сделать со статуей, а теперь заговорил зубы народу и тащит её черт пойми куда. Зачем? Почему? Столько вопросов и ни одного ответа! МакГарден дрожала. - <Гажил, я...> - < Иди и поблагодари этого выскочку...> - прорычал ей в ответ наследник Акнологии, игнорируя удивлённые взгляды жрецов, которые стали падать в ноги идущему "наследнику Бельзеринона": - <Он слишком хорошо заговариват зубы.> - < Ты... Ты спас меня?> - <Не я.> - <А кто тогда?> - <Твой любимый Мистган.> Сердце Леви забилось в приливе благодарности и спокойствия, как только речь зашла о её старом... друге. Да, она уже могла так его назвать. С улицы слышались восторженные крики людей. Но картина мира так и не встала. - <Гажил, подожди...> - <Потом поговорим,> - угрюмый и почему-то очень злой жрец отпустил Леви и подтолкнул ее к выходу. Споткнувшись, будущая писательница пискнула и упала бы, если бы её вовремя не подхватила бы сильная ладонь. - < - < Доб'гое ут'го.> Голос этот был до боли знакомый, но от чего-то в нём слышались стальные, серьезные нотки. Леви, почувствовала, что ещё немного - и она кинется на шею этого чудака. Мистган ласково устойчиво её поставил, быстро пробежался по ней взглядом, чтобы убедиться в сохранности внешнего вида, и стремительно потащил за собой. - <Но как ты...?> - студентка успела только пискнуть, когда шаман снова её прервал. Ну что за манеры! Что один, что другой! - <В'ргремени нет. Потом, всё потом!>