Сандаловая мелодия эрху

      — Это же была «Дождь в Цзян»?       Ровно пять секунд девушка смотрела в глаза, находясь у него на руках, и при этом совершенно не обращая внимания на все сущее. Затем Цзян Юминг широко улыбнулась, прикрыв их, она рассмеялась, а за ней рассмеялся и мужчина в черных одеяниях.       — Ахаха, да, это был именно «Дождь в Цзян». Не знала, что кто-то еще знает подобную мелодию.       — Конечно, я ее на сяо могу сыграть. А ты, малышка, случайно мне раньше не встречалась? — он улыбался так непринужденно и ярко, что девушке пришлось прикрыть глаза, что бы не ослепнуть.       — А вы, как думаете?       — Учитель Вэй! — появившийся, как всегда, не вовремя Цзинъи прервал их гляделки и обратил внимание на себя. — А! Приветствую, Сан.... Дева Цзян... — он отвел взгляд в сторону. Видимо ситуация его смутила. — Учитель, вас ищет Хангуан-цзюнь и глава Цзян.       — Так ты малышка Цзян Чэна. Ну что ж, будем знакомы, крольчонок, я, наверное, можно назвать дядя, так как мы помирились с Цзян Чэном... Да. Я твой дядя, Вэй Ин.       — Я знаю, — она продолжала улыбаться, так же как и он.       — Учитель Вэй, может вы уже опустите деву Цзян?       — Крольчонок? Мне тебя опустить?       — Не знаю, меня на руках не носили лет с шести, а каждой девушке приятно, когда ее носят на руках, — Усянь залился смехом, когда она тихонько захихикала — А вообще, при падении я потеряла балетку*, а трава холодная и колючая.       — А ты поняла всю суть, крольчонок. Если носят, лучше не встревать. Ладно, найдем мы твою балетку, не переживай, и пойдем к Лань Чжаню.       — Не перенапрягайтесь, Учитель, давайте я... — Цзинъи не успел договорить фразу, как Вэй Ин щелкнул его по носу.       — Вот тебе правило первое, никогда не изъявляй открытого желания поносить девушку на руках. Правило второе, никогда не лезь со своей помощью мужчине, которой несет девушку на руках. И, в-третьих, у меня такая очаровательная племянница, а я и не знал, теперь я ее кому попало не отдам. А Цзян Чэн уж подавно, так что, кажется, твои ноги, скоро будут не на своем месте. Лучше помоги туфли найти.       — Как скажите, Учитель...       Девушка прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась. Усянь посмотрел на нее и улыбнулся, эта ситуация ему явно нравилась.       Обойдя дерево дважды, они все же смогли найти фиолетовую балетку. И обувь ее Сандалавая дева смогла встать на свои ноги, спустившись с дяди.       Его, кажется, это огорчило, но тот, не сильно опечалившись, пошел за адептом.       — Ты с нами не пойдешь?       — Па... кхем... Отец сказал мне ждать в городе, поэтому мне нужно вернуться, я и так зашла в лес.       — И тебе там одной не тоскливо... — он наклонил голову в полу развороте, с жалостью смотря на миниатюрную девушку. — Ладно, Цзинъи...       — Учитель, ну вы где? Хангуан-цзюнь вас уже ищет, — в свет, раздвинув ветки, вышел Сычжуй. — Здравствуйте, дева Цзян.       — О, ты как раз вовремя. Юань сопроводи, крольчонка. И смотри, чтобы с ней ничего не случилось. Отдашь лично в руки Цзян Чэну или мне. Все понял?       — Да, Учитель.       Он старался не смотреть на негодующего друга. Его лицо выражало такое недовольство, что даже страшно подумать, что сейчас твориться в его юной голове.       Во время прогулки гробовая тишина оставалась третьим спутником их парочки, лишь изредка прерываемая непринужденной, светской беседой девы. Она то и дело посмеивалась, перезвоном колокольчиков, прикрываясь веером, смотря, как парнишка периодически тушевался и то и дело заливался краской. В особенности ушки.       — Н-нет! Цзинъи нравиться не только ваша игра! — он снова пытался облагородить друга, но пока безуспешно.       — Правда? Тогда что? Он хоть раз говорил? — Юминг смеялась, скрываясь за веером, смотря на тщетные попытки юноши, что уже весь раскраснелся, от жаркого спора с ней.       — Нравиться?... Ваш голос... И приятный характер... Ваши глаза и учтивость....       — Ну, да... Все как обычно.       — Ваша самоотверженность и озорливость! Доброта и аура, от которой теплее на душе! Ваша бесстрашность и безграничная любовь ко всему миру! И глаза, полные сострадания и утешения!... В них виден блеск жизни! Вы не та, что так просто сдаться. За это он и любит! За вашу душу!       «— Ты мне нравишься, А-Ю, я хочу играть с тобой вечность!       — Врун, наглый лгун, А-Ю никому не нравится, все ненавидят А-Ю и ты не исключения, а твоя жалость А-Ю ни к чему.       — Но это правда! Ты мне нравишься!       — А за что? Вот, что в А-Ю хорошего?       — За что?...       — Да, за что?!       — Ты.. Эм... Я... А... Мне... Ты бесстрашная и безгранично любишь весь мир! А еще глаза, полные сострадания и утешения!... В них виден блеск жизни! Ты не та, что так просто сдаться! За это я тебя и люблю! За твою душу!»       Ветер рывком пролетел, развивая длинные, собранные в хвост, волосы парня и распущенные, но заплетенные по бокам в две маленькие косички, черные шелковистые пряди девушки.       Пронесся мимо тускло-зеленые листочки и нежно-розовые лепесточки. Развивающая челка, лезла на лицо. Парнишка прижал руку к груди и с уверенностью смотрел в голубые, безгранные, как небо, глаза. Они были широко раскрыты и, блестя, смотрели на серые, как тучи очи. Она снова залилась колокольчиковым смехом и, раскрыв веер, тихо зашагала вперед.       — Точно А-Юань, — шепнула дева выходя из леса.       — Дева Цзян! Я говорю чистейшую правду! У меня и в мыслях не было и тени сомнений вам соврать.       — Знаешь, я не уверена, что это он тебе сказал. Ладно, мне кажется, наша светская беседа, стала слишком личной. Ты так не находишь?       — Д-да...       Остаток ночи двое провели сидя на скамейке, любуясь на луну и слушая игру девы. Молча, никто больше не вымолвил ни слова, пока на листьях и верхушках деревьев вновь не заиграло золото.       Потрёпанные адепты в белых и фиолетовых ханьфу кучками выходили из леса и устало зевали. Пару минут погодя показались и золотые одежды Жуланя. Он вместе с дядей явно сражался усерднее всех. Грязные, порванные, растрепанные и усталые.       При виде родственников в подобном виде, Юминг отбросила всю свою сдержанность, благородство и скромность, она залилась таким хохотом, что упала назад и, не переставая хохотать, держалась за живот. Дева Цзян всеми силами пыталась успокоиться, но вновь взглянув на брата и отца оперлась о дерево и, спрятавшись за ним, истерически хохотала. От чего проходящие мимо адепты, испуганно схватилась за сердце, и с широко раскрытыми глазами постарались быстро скрыться. Правда это были только адепты Ордена Гусу Лань, ведь ученики Ордена Юньмэн Цзян давно привыкли, что их тихая и спокойная дева периодически страдает истерическим или паническим смехом.       — Цзян Юминг! Что ты себе позволяешь?! Быстро успокоилась! — сердито говорил Ваньинь еле сдерживаясь, её хохот очень заразительный. Настолько, что Вэй Ин уже во всю хохотал, одной рукой держась за Лань Чжаня.       — Ахаха... Все... Ахаха... С-сейчас... Хи-хи... С-секунду. Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Цзинь Лин тоже старался быть сердитый, как дядя. Но не сдержавшись, отвернулся и засмеялся.       — С возвращением, с охоты. Отец, братец А-Лин. Вижу, вы очень хорошо потрудились, поэтому давайте пройдем и вы отдохнете.       — Чай нам некогда распивать, я хочу как можно скорее вернуться в Пристань Лотоса, поэтому и задерживаться мы тут не станем.       — Цзян Чэн, ты что приглашаешь меня наконец вернуться домой? Было бы очень здорово вновь переночевать в доме, в котором я вырос.       — Мне нет до тебя ни какого дела, я просто хочу вернуться. А-Ю, А-Лин, за мной.       Он гордой походкой зашагал вперед, за ним же поспешил и Цзинь Лин. Юминг раскрыла веер и, сделав пару шагов за отцом, остановилась и повернулась на дядю и его супруга с Сычжуем и еще рассерженным Цзинъи.       — Это значит «да», — она улыбнулась и вновь скрылась за веером, поспешила вперед.       Вэй Усянь, улыбаясь, смотрел ей в след, а затем, рассмеявшись, посмотрел на супруга.       — Лань Чжань, Лань Чжань, правда у меня очаровательная племянница? На ней совершенно не чувствуется сердитого и агрессивного воспитания Цзян Чэна. Как с тем же Цзинь Лином. Она такая хорошенькая. Этот крольчонок просто чудо.       — Мгм, — ответ супруга, как всегда, был красноречив и доступен...       — Учитель, Хангуан-Цзюнь...       — Молодец, А-Юань, ты хорошо справился со своим заданием, идем, — он убрал руки за спину и зашагал в том же направлении, что некогда брат и племянники. — Знаешь, Лань Чжань, ты прав. «Крольчонок» ей совершенно не подходит. Может... «Мышка» или «котик», «соловушка», «цветик», «пандочка»... Лань Чжань, помоги, я никак не могу придумать и понять... — расстроенный взгляд серых глаз заставил Второго Нефрита тяжело вздохнуть и призадуматься.       — «Ласточка», — кратко и четко, как всегда.       — Точно! Ласточка, как я сам не додумался, спасибо, Лань Чжань, — он кинулся в объятия супруга и, понежившись так пару секунд, отпрянул и, широко улыбаясь, шел вперед.       До Пристани заклинатели добирались весьма забавно. Каждый летел на своем мече в позе стоя и только дева Цзян свесив ноги сидела на мече отца, схватив за ногу, дабы не свалившись. Он был серьезен и невозмутим, но со стороны это выглядело безумно нелепо и забавно.       Вэй Ин то и дело хохотал, умиляясь, какой все-же бывает его брат пуськой.       В Ордене Цзян уже горели огни и слуги, суетясь, бегали по резиденции. Когда хозяин Пристани пафостно спрыгнул с меча и помог спуститься дочери, несколько молодых адептов подбежав и, поклонившись, в приветствие сообщили, что ужин, точнее завтрак готов. Он хмуро кивнул и прошел мимо.       — Спасибо, я очень благодарна, что вы всегда следите за Пристанью в наше отсутствие, — она улыбнулась и прошла вслед за папочкой.       Сидя в зале и поедая баоцзы, Вэй Ин хохотал и расспрашивал племянницу о том, «какого жить с сердитым и вредным дядькой, как Цзян Чэн»? Цзинъи сердито посматривал на друга и периодически на девушку, а сам Сычжуй старался избегать его взгляда, лишь изредка показывая глазами, мол, я не при делах.       — А сыграй-ка на эрху! Я очень хочу послушать волшебную игру Сандаловой девы!       — Хе-хе, дядя Вэй, для вас и съиграть разок можно.       Она мило улыбнулась и положила инструмент на колени. Присутствующие отложили столовые приборы и, затихнув, с интересом смотрели, что же будет дальше.       — Есть предпочтения?       — Давай, что-то веселое!       — Ну как скажите.       «Веселое, как дядя Вэй. Может посмеяться и сказать «Песнь Вэй Ина?» — съострила в мыслях дева, но в слух озвучивать не стала.       Она на секунду призадумалась и, прикрыв глаза, с улыбкой стала играть.       Мелодия сразу была быстрой и энергичной. Плавные переходы, но в это же время быстрые и суетливые. Затем мелодия чуток сбавила темп и стала весело и нежно литься.       Все присутствующие улыбнулись и в их головах стала вырисовываться картинка.       — Я знаю, знаю! Это же «маленький город»! Мелодию придумали в маленькой деревеньке в Цинхэ Не!       — А, ну заткнись! Мешаешь! — рявкнул Ваньинь и продолжил наслаждаться мелодией.       Девушка же открыла глаза и, посмотрев на дядю, с той же улыбкой кивнула, в знак того, что он прав.       Далее игра стала быстро-быстро набирать темп. Резвые переходы от высокого к низкому и чувство, будто сама песня играясь, показывала оживленный рыночный городок. Еще несколько нежных и плавных и вновь резвые и быстрые....       Закончив и подняв взгляд на слушающий, девушка наклонила голову на бок и отложила инструмент.       — Ласточка! Это было волшебно! Я то и дело боролся с тем, чтобы пуститься в пляс или сидеть и не дыша слушать твою игру! Какая же ты талантливая и прелестная! — он сорвался с места и крепко-крепко ее обнял.       Для девушки, что росла с Цзян Чэном, это было слегка неожиданно, но очень приятно, поэтому, почувствовав тепло на своих плечах, она тоже обняла его в ответ.       — Вэй Ин! Что ты себе позволяешь! Руки убрал от моей дочери!       — Цзян Чэн, не мешай! — жалобно протянул старейшина и с недовольством посмотрел на брата.