Сандаловая мелодия эрху

      — Я всегда делаю то, что хочу, Ласточка! — черные одежды развивались на ветру, так же как и Цзян Юминг. Лицо Вэй Ина сияло и, еще раз улыбнувшись на недовольную моську племянницы, тот устремил взор вперед.       — Ну да, ну, да пошли мы в Цинхэ...       Лодка уже успела отплыть на достаточное расстояние, поэтому и лететь пришлось довольно долго. Приземлившись на палубе, Усянь аккуратно поставил ее на ноги и спрыгнул с меча.       — Дева Цзян, что вы тут делаете?!       — Вы решили отправиться с нами?!       — Дева Цзян, мы рады вновь вас видеть!       — Ну похоже ничего другого мне не остается, как поехать с вами, а по прибытию отправлю письмо отцу, дабы он меня забрал....       — Ну не будь такой букой, смотри, как тебе все рады, и неужели ты не хочешь побыть немного за пределами ордена?       — Я не заклинатель, мне такие перемены не к чему, могу и всю жизнь сидеть на одном месте, лишь изредка жалуясь на однообразие, но менять не стану... Так что, я не знаю.       — Ах, Ласточка-Ласточка, (в оригинале это будет звучать, как Хон-Хон :), поэтому я в примечании под прошлой главой говорила, что это очень символично) не умеешь ты жить.       — И это говорит человек, который воскрес после того, как его убили, — она нахально улыбнулась и, обреченно вздохнув, села на «скамейку» рядом с читающим Сычжуем и Цзинъи, что отвлекся от чтения на нее.       Поездка была легкой и тихой, если можно так сказать. Адепты то и дело отвлекали ее от читания, а когда девушка совсем отчаялась и, слегка психанув, захлопнула книгу и решила: «раз я не могу, так никто не сможет» и принялась вести беседу с Сычжуем, в которую потом влился и Цзинъи.       Супруги стояли в стороне, оперевшись на перила и смотря в даль, тоже о чем-то беседовали.       — Вэй Ин, зачем ты ее забрал?       — А ты не понимаешь? — на что Второй Нефрита махнул головой. — Я желаю только лучшего для своей племянницы, да и времени было бы здорово больше вместе провести.       — Ты о том, как на нее смотрит Цзинъи?       — Как я на вино, он ей не подходит. Смахивает чем-то на Цзинь Цзысюаня...       — А она на твою шицзе. Именно поэтому ты не хочешь, что бы это снова повторилось? — заметил Ванцзи.       — Ну... Не совсем, хотя частично ты прав. Я очень хочу, чтобы...       — Земля! Скоро будем дома! — воскликнули адепты от чего слова Старейшины затерялись в гуле.       Спустя двадцать минут люди в траурных одеждах уже спускались с лодок. Цзинъи подал руку девушке, дабы помочь спуститься, но Усянь поднял ее на руки и, смеясь, спустил на берег.       — Дядя, вам лучше перестать так делать, а то я и привыкну...       — Привыкай на здоровье, дам совет. Найди себе такого мужчину, чтобы на руках носить мог, иначе жизнь потратишь за зря.       — А господин Лань вас носит на руках? — с издевкой произнесла девушка, убирая книгу в рукав и прижимая эрху к груди. Мужчина застыл и немного печально поднял взгляд, как у щеночка, на Ханьгуань-Цзюня. — Еще как! — улыбнулся тот, когда Лань Ванцзи, вздохнув, поднял того на руки. — Теперь поняла?!       — Да-да. Будто кому-то захочется таскать такой балласт, как я. Где я могу отправить и написать письмо?       — Ну, А-Ю, давай я тебе лучше тут все покажу, письмо ты всегда успеешь написать! Ну по-жа-луй-ста! — протянул бывший старейшина и, взяв ее за руки, подмигнул.       — Юминг, — девушка вздохнула и, потерев переносицу, кивнула. — Хорошо, но не долго. Отец будет в ярости, если узнает. Поэтому готовьтесь, кажется, в ближайшее время, вам потребуется человек, который будет помогать вам ходить, — она украдкой улыбнулась и прошла вперед. Мужчина нервно хохотнул и, проглотив подошедший к горлу ком, поспешил за девой.       — Сычжуй, Цзинъи, — монотонно позвал Второй Нефрит и, бросив взгляд, на удаляющихся мужчину в черном и девушку в лиловом, вздохнул, произнося: — Помогите Вэй Ину и проводите госпожу Цзян в её покои. Я уже попросил их предоставить.       — Почему мне кажется, что на этот раз будет много проблем, которые придется разгребать... — шепнул любитель редиски и, поймав на себе гневный взгляд друга, поспешно кивнул. — Да, Хангуан-Цзюнь!       Они шустро развернулись и поспешили догонять молодую гостью.       — Дева Цзян! Учитель Вэй! Подождите!       — Чего вам? — скривился основатель Темного Пути, посмотрев на преследователей через плечо.       — Хангуан-Цзюнь приказал нам вас сопровождать.       — Лань Чжань думает, что я не справлюсь?!       — Дядя Вэй, я считаю, что второй господин Лань просто проявляет элементарную вежливость по отношению к гостю. Это совершенно никак вас не задевает. Просто, даже мне не позволено показывать гостям резиденцию, так что давайте продолжим наш путь.       — Ладно, ты права, — он потер переносицу и, досадно вздохнув, поменял местами Цзинъи, что шел чуток позади с левой стороны девы с Сычжуем, что шел позади учителя. Чем вызвал откровенное негодование родственника Главы Лань. Но шикнув ему один раз и приструнив взглядом, мальчишка присмирел и уставился в пол.       Дева смеялась, прикрывая рот рукой, на шуточки дяди, вела беседу с Цзинъи, что радовало и его, и Сычжуя, который, улыбаясь, плелся позади всех.       Пейзажи меняли друг друга и вскоре послышался шум холодных источников, а под ногами путались кролики.       Взяв пушистика на руки Вэй Усянь, улыбаясь, тыкал им в личико девушке, приговаривая: «Смотри, какой милый, ну милый же, скажи милый, возьми!».       Малышка Цзян, недовольно фыркая, мотала головой, уводя свой маленький носик от красных глаз ушастого.       — Учитель Вэй, может не надо? Госпоже Цзян, кажется, это не нравиться.       — Как могут не нравиться кролики? Они же такие милые!       — Ну, может не кролики... — старался, как можно тише, договорить Юань.       — Дядя, прошу, не суйте мне его в лицо, щекочется.       — Прости-прости, Ласточка.       — Дядя Вэй, я устала с дороги, приключений мне на сегодня достаточно, вы все показали, могу ли я отправиться в свои покои? Нужно еще написать письмо отцу.       Старейшина печально опустил глаза, но, продолжая улыбаться, гладил кролика. Пушистик забавно фыркал и трясся, смотря своими красными глазками на деву.       — Да, конечно, можешь идти. Сычжуй, помоги ей найти покои. А я, пожалуй, пойду к Лань Чжаню... — он все еще улыбаясь опустил крольчонка на землю и развернувшись пошел в сторону цзинши.       — Кажется, учитель Вэй что-то да натворит, пойду прослежу и доведу его к Хангуан-Цзюню. Сычжуй! — он бросил на друга гневный взгляд полный недоверия. — А ты проведи деву Цзян к её покоям и возвращайся. Ты мне нужен, — на последней фразе он заострил внимание, слегка понизив голос и нахмурившись       Редиска сглотнул подступивший к горлу ком и постарался вежливо улыбнуться. Молодая госпожа хихикнула и прошла вперед, заметив это, Сычжуй резко увильнув от всепожирающего взгляда Цзинъи, поспешил за девой.       Юминг забавляла эта ситуация. Это недо-соперничество, наивность Юаня, неоправданная ревность Цзинъи. Дядя Вэй и пушистики, что шныряют повсюду. Они слишком яркие личности для этих спокойных мест.       Хоть девушка это не признавала, но в какой-то степени она благодарна дяде за его поступок. Пристань Лотоса ее дом, в который она всегда может вернуться, но Облачные Глубины всегда казались ей чем-то манящим и более подходящим такой соблюдающей правила девушке, как она.       Хотя, это не однозначно. С самого детства сиделки и няни учили ее подчинению и послушанию, кроткости и скромности, как любую девушку в этом сословии. Но мы же говорим о дочери Цзян Чэна, естественно такой буйный характер, как у него, не мог не передается хоть в малой степени. Поэтому молодая госпожа Цзян очень неоднозначная и необычная девушка по сравнению со сверстницами. Милая и вежливая, которая всегда слушается всего, что ей говорят, озорливая и слегка высокомерная. Но только если вывести из себя. Ей нравиться, когда ее ценят и уважают, как человека, нравиться, когда хвалят и любит проводить время с братом и отцом. Посещать другие ордена, но просто так, не для того, чтобы кому-то понравиться или поиграть для них на эрху. Эта игра может посвящаться лишь четырем людям. Отцу, ради которого она и начала учиться, братцу А-Лину, ей самой и человеку, с которым она проведет всю свою жизнь.       — Простите моего друга и учителя, они не хотели вас утруждать или показаться грубыми.       — Ничего страшного. Наверное мне следует позже извиниться перед дядей, я сама виновата, — она смотрела вперед и улыбалась. Немного поёжившись, прижала эрху к груди сильнее.       — Вам холодно? — парнишка обеспокоенно наклонил голову и схватился за верхние одежды, слегка снимая их, но девушка выставила руку и слегка махнула ей.       — Не стоит утруждаться, я погреюсь у себя в покоях. Но мне приятно, — она подняла на него взгляд и мягко улыбнулась, от чего адепт нервно хохотнул и уставил взгляд вперед, дабы спрятать легкий румянец.       — А-Ю! Что ты тут делаешь?       — Глава Лань! — девушка засияла и, слегка подобрав подол ханьфу, побежала навстречу высокому мужчине в белом.       — Малышка А-Ю, я рад тебя видеть, но как?       — Дядя Вэй приезжал к нам и... Забрал с собой.       — Ахаха. Ну, милости просим, не откажешь ли ты мне услугу, выпьешь со мной чашечку чая?       — С удовольствием. Господин Сычжуй, можете не провожать меня, идите, я найду свои покои, не переживайте.       — Д-да. Хорошо. П-приветствую, Глава Ордена, — он склонился в приветственном поклоне и после кивка Главы, вежливо улыбаясь, поспешил удалиться.       — А-Ю, какой чай ты предпочитаешь? У меня есть абсолютно всевозможный.       — Ромашковый с молоком можно?       — И персиковые сладости, идеальное сочетания.       — Вы правы, но скажу вам по секрету, у нас в Пристани есть особая сладость, моя няня делала ее по моей детской просьбе, я без понятия, откуда знаю рецепт. Но баоцзы с медом и персиком безумно вкусны, а еще лавандовый сироп политый сверху, не представляете насколько вкусно.       — Мечтаю попробовать, если дева Цзян так хвалит, то не оправдать ожидания молодой госпожи просто немыслимо.       — Ну тогда вам придется посетить Юньмэн Цзян, как можно скорее.       Оба рассмеялись и исчезли в здании. Разговор и слова девы ветром донесло до уходящего адепта. По непонятной ему причине, его ушки пылали, а на щечках виделся еле заметный румянец. Неужели чары обаяния молодой госпожи Цзян повлияли и на него? Но признать и осознать подобное было выше его гордости, правил и понятий. Отбить девушку, которая нравиться его другу было не то что не вежливо, но и просто не красиво. А как будет чувствовать себя Цзинъи и вести себя с ним, просто страшно представить.       Через пару часов адепты уже находились в своих покоях. Вскоре должен был простучать отбой и все порядочные адепты ордена Гусу Лань готовились ко сну ну или более-менее того.       Сычжуй, как один из самых порядочных учеников уже лежал в кровати, пытаясь заснуть, правда, у него это плоховато получалось. Ворочась с бока на бок мальчишка думал о том, что предает друга. Ему действительно начинала нравиться дева. Её размышления и беседы, легкое нахальство Юньмэн Цзяна, вежливость и учтивость. Нравилась, как личность с её истерическим смехом. Полюбилась, как человек с переживаниями и самоуважением. Ну и конечно изящная улыбка, шелковистые волосы, мягкий и нежный голос. Игра, хоть это и естественно.       Но она прекрасно знает себе цену и такой, как он, простенький, наивный, без статуса и положения, никогда не сможет добиться ее расположения. Поэтому вполне элементарно и проще похоронить в себе эти чувства, пока он может их контролировать ведь так легче.       До отбоя оставалось меньше десяти минут и, решив, что прогулявшись, он сможет заставить себя уснуть, вышел из покоев.       Время позднее, но несмотря на это небо было еще довольно светлое. Белые летние ночи. Звезды тускло еле проникали за эту ширму, а луна, уже далеко не полная, косым месяцем освещала дворик тусклым беленьким светом.       В такое время Сандаловая дева всегда сидела на своем любимом дереве и наблюдала за ночью. Но шансы встретить ее здесь абсолютно были равны нулю.       И это верно. Пройдясь немножко, Сычжуй почувствовал легкий холодок и, укутавшись в нижние одежды потеплее, вернулся в постель.       Оказавшись под одеялом, мальчишка прикрыл глаза и, тяжело вздохнув, потер замерзший нос. Но вскоре серые очи вновь распахнулись и, вскочив, еще сидя на кровати, адепт посмотрел в открытое окно.       Откуда-то, за крышами домов, доносилась тихая, нежная, спокойная мелодия. Она мягко окутывала Облачные Глубины, лишь изредка повышая свой высокий тон. Мелодия не была резкой или веселой, нет, она спокойная и умиротворенная, тихая, не повышающая свою громкость.       Адепт улыбнулся и, снова уложив свою голову на подушку, прикрыл глаза.       «Маленькая деревенька, ночь. Двое ребятишек бегали по высохшим, безжизненным полям. Яркий голубой месяц, играя с ними в прятки, пропадал в светло-серых тучках. Внезапно маленькая девочка в серых, порванных и грязных одеждах остановилась и, присев на корточки позвала к себе. Её лица не было видно, его скрывала ночная мгла, длинная челка и тень, что падала на лицо. Волосы распущены, слегка доставали до середины спины. Она улыбалась. Подойдя ближе и посмотрев на землю около малышки виднелось светлое пятнышко.       Месяц снова вышел из-за тучек освещая поляну. Это был цветок, нежно-голубой, с фиолетовыми краями. Детишки хихикнули и продолжили любоваться растением...»       — Колыбельная, — тихо прошептал Вэй Ин, смотря на месяц. Он улыбнулся, услышав, как стихают аккорды и задул свечу