Сандаловая мелодия эрху

      Через два дня в Облачные Глубины ворвался разъяренный Цзян Чэн. Он всем своим видом показывал, что попадись сейчас на глаза ему Вэй Ин, Глава Цзян его просто задушит...       — Вэй Ин! Выходи, сволочь, я тебе ноги переломаю и скормлю остаток волкам! — правый глаз Ваньиня дергался, рот скривился в безумной полуулыбке, а собранные обычно в шишечку волосы были растрепаны. Листочки, веточки, паутина. Еще чуть-чуть и птички могли бы заселяться в новое замечательное гнездо.       — Па... кхем... Отец, не стоит так сердиться, думаю, дядя Вэй не хотел сделать ничего дурного. Да и тут меня приняли вполне радушно, — молодая госпожа была, как обычно, спокойна. Мягко улыбаясь, она приблизилась к отцу и взяла за руку, дабы тот, если что, не сломал случайно очередные цзинши. Мужчина слегка успокоился.       Дрожавший от страха неподалеку в кустах, Вэй Ин даже не думал выходить. Инстинкт самосохранения и самозащиты велел оставаться в убежище, а если найдут, не раздумывая бежать. Бежать к Лань Чжаню или еще куда, но подальше от, возмущенного праведным отцовским гневом, Цзян Чэна.       На горизонте показался Лань Сичэнь и, как обычно, вежливо и мягко улыбаясь, прошел к старому другу.       Тот уже, кажется, полностью успокоился, ну насколько позволяла ситуация. И, наклонившись, стоял, не двигаясь, пока дочь убирала с его волос то, что не было частью изящной прически главы.       На шум сбежались адепты, не только те, что не смогли остановить Главу Цзян у ворот, но и просто зеваки. В их числе, как обычно, оказалась парочка, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи.       Последний, сглотнув поступивший к горлу ком, подошел поближе к троице, а редиска, стукнув себя по лбу от опрометчивого поступка друга, постарался ухватить его за одежды, но, не успев остановить, оказался на пол пути вместе с ним. Ничего не оставалось, как получать обоим, ведь они всегда вместе.       — Приветствую, Глава Ордена, Глава Ордена Цзян, дева Цзян, — склонившись в вежливом поклоне, оба поймали на себе негодующий и раздраженный взгляд Цзян Чэна, от которого холодок вперемешку с мурашками пробежались по спине и решили переждать этот ужас там.       — Не мешайте, если вы друзья А-Лина, думаете я не смогу скормить вас за дерзость волкам?       — Цзян Чэн, успокойся, мы все знаем, что сейчас ты напряжен, не надо срывать свою злость на детях. Давай пройдем в беседку, выпьем чаю, поговорим, успокоимся, — пурпурный и вежливый, как всегда, Сичэнь был обеспокоен, но старался уладить ситуацию, как можно мирно и быстрее.       — Не желаю пить вашу водицу с дурным ароматом, мне этого хватило еще во время обучения здесь, я просто заберу Юминг, скину Вэй Ина в лес с волками и уеду, мне этого вполне достаточно. Так что, если вы хотите уладить все без потерь, приведите эту сволочь сюда, — не унимался Глава, выпрямляясь, так как дева успела убрать все лишнее и наконец встрять в разговор.       — Давайте без насилия. Отец, — хмуря тонкие черные брови к переносице и немного повышая тон, поставила руки на бок, — Хватит, мы примем приглашения Главы Лань и спокойно дождемся когда дядя Вэй перестанет трястись где-то вон в тех кустах и спокойно выйдет поговорить. Хватит пугать адептов, отец, мы это уже обсуждали, — девушка вновь вернула лицу ее привычную мягкую улыбку, поворачиваясь к Сичэню. — Мы почтем за честь выпить с вами чаю.       Цзян Чэн огорченно опустил глаза, но не стал менять привычное себе сердитое лицо. Видно, дочь иногда позволяла себе вольности отчитывать его за какое-то действие и он уже привык, но все же не приятно, когда тебя ругают.       Сичэнь удивленно улыбнулся и кивнул слугам, приглашая гостей в беседку. Парочка, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, разогнала адептов и, не зная, что делать пошли по своим делам. Доставать Вэй Ина из кустов.       Грозный Старейшина Илин, не знающий жалости, жестокий и кровожадный, вцепился в слегка одревесинестый ствол куста и не желал вылезать. Кричал, что не хочет умирать и останется тут жить на столько, пока Глава Цзян не переступил ворота Облачных Глубин.       Пришлось даже вызывать Лань Чжаня. Ванцзи постоял около трех секунд около куста, смотря на супруга, и одним рывком вытащил его оттуда вместе с кустом. Таща за шиворот, приволок на чаепитие и уселся рядом. Ведь только он мог спасти его в данной ситуации.       — Предатель, — шепнул Усянь и опустил глаза в чашку, избегая желающего его смерти взгляда брата. — Ласточка, спасешь своего дядю? Ты же не оставишь его на растерзание этим жестоким людям? — злобно заскулив, взмолился Старейшина, поднимая полные отчаянья и скорби глаза, цвета камня.       — Я на вас обижена, дядя Вэй, — она отвела взгляд и заметила смеющегося Сычжуя, он ярко улыбался, проходя по мостику с Цзинь Лином и Цзинъи. Скорее всего, они помирились. — Но в обиду не дам и мне даже понравилось, — глаза жертвы засияли благодарностью и тот, широко улыбаясь, продвинулся ближе к племяннице.       — Если хочешь, я еще тебя покатаю, и приезжай в Гусу когда захочешь, дядюшка Вэй сделает для своей очаровательной* племянницы все.       — И вы меня хоть изредка проведывайте. Ко меня доходили слухи о том, что в молодости вы лучше всех охотились на фазанов. Я бы хотела лично на это посмотреть.       — Конечно! — и он вновь поймал на себе взгляд Ваньиня, ком подошел к горлу и он опустил голову. — Но не в ближайшие месяцы, я дома должен ужасно много чего сделать, да и зачем тревожить Главу Цзян так скоро.       — Лучше вообще не появляйся у меня в ордене ближайшие пару лет. Если хочешь ходить самостоятельно.       — Хихи, не переживайте, все будет в порядке. И вы приезжайте господин Хангуан-цзюнь, и вас я была бы счастлива видеть, Глава Лань.       Беседа длилась еще около двух часов. За это время Цзян Чэн окончательно расслабился, но вечно сердито смотря вдаль, осушил седьмую чашку ароматного ромашкового чая. Дева наслаждалась персиковыми булочками и периодически поглядывала в сторону, отвлекаясь от разговора. Что не ушло от внимательного взгляда Вэй Ина. Смотреть в ту же сторону он не стал, как говориться, слишком заметно и возмутительно, поэтому украдкой улыбнувшись, продолжил беседу.       — Ладно, на этому мы закончим. Был рад с вами пообщаться, Глава Лань. Вэй Ин, — он резко вернул свою враждебность, от чего братец скрылся за траурными одеяниями супруга, — Еще раз подобное повториться, тебя уже ничто не спасет. А-Ю, пойдем. Мы вернемся за А-Лином через два месяца, так что сможешь погладить кроликов в другой раз, — он даже не смотрел на нее, но прекрасно знал, что она сейчас застыла в тянущейся позе к пушистику, выпрыгнувшего из кустов.       — Иду, — дева склонилась в вежливом поклоне и стащила со стола «бороду дракона», быстро запихнув его в рот, поспешила за отцом.       Но Цзян Чэн по какой-то причине окликнул Лань Сичэнь, из-за чего обоим пришлось остановиться. Махнув рукой, Глава Цзян намекнул на то, что догонит позже и пусть она отправляется первой.       Мягко шагая по вытоптанной тропинке, дева шла к воротам. Ваньинь уже посылал кого-то забрать ее вещи (эрху и книги, что она держала в руках во время «похищения». Когда появился Глава Цзян она оставила их на кровати, потому что решила просто выйти и посмотреть, что за шум), а значит возвращаться за ними в обеспеченные ей покои не было и смысла. Журчал ручеек, перетекая из одного маленького оазиса в другой. Нежно-розовые лепесточки персиков и вишен мягко срывались ветром с веток и кружась, падали в воду, вырисовывая круги. Зрелище по истине завораживало.       — Дева... Цзян... — обернувшись на звук, девушка слегка удивилась и, мягко улыбнувшись, повернулась всем телом к собеседнику. — А, что вы тут делаете? Я думал, вы уже уехали, — он отвел взгляд, смотря на воду, на щечках был румянец, но из-за слетающих лепестков, можно было и не заметить.       — Господин Сычжуй, нет, как видите мы еще не отправились. Я рада, что вы пришли проводить меня, мне по истине приятно. Не составите ли вы мне компанию, пока отец говорит с Главой Лань?       Мальчишка опустил глаза в пол и его щечки совсем запылали, что уже говорить об ушках? Несколько секунд между ними повисла удручающая тишина и, печально улыбнувшись, дева отвернулась и сделала шаг.       — Ничего страшного. Если вам неприятна моя компания, то лучше не утруждайте себя.       Она вновь зашагала по тропинке, оставляя парня одного. Сычжуй не знал, как следует поступить, а это совсем не легкое смущение рядом с ней создавало такую неуверенность, что тушевать, это слабо сказано.       — С... Стойте! — он резко побежал и схватил её за рукав, все еще отводя взгляд и краснея. — Нет... Мне не неприятна ваша компания, — он совсем опустил глаза и стал мямлить что-то непонятное. — Давайте, я провожу вас до ворот...?       Она, мягко и хитро улыбнувшись, схватила его под ручку от чего тот залился краской, что казалось, будто Вэй Ин накормил того чем-то очень острым.       — Буду рада вашей помощи.       — А-ага. Я с у-удовольствием вам помогу.       Через пару секунд она все же отпустила локоть адепта и, хихикнув, завела руки за спину, продолжая путь. Их беседа была легкой и непринужденной. Девушка спрашивала, какого быть адептом? Как ему тут живется? Хотел бы что-то поменять? Как подружились с Цзинъи и многое-многое другое. Редиска отвечал на каждый вопрос и лишь изредка давал свой, спрашивая о деве.       — А вам нравятся цветы?       — Как и любой другой девушке, хотя я скорее к ним равнодушна. Мне приятно, когда их дарят, но просить их подарить или послать служанку купить цветы, как многие другие девушки и женщины, для меня не имеет смысла. Да и зачем, если под окном растут такие прекрасные лотосы.       — Знаете, когда-то давно я видел необычный цветок. Зато растение было маленькое и лепесточки светло-голубые, но от краев к центру шла нежно-лиловая каёмочка и переходили в голубой. Он бел безумно красив и думаю, он вам бы очень подошел.       — Это очень мило с вашей стороны, не знала о подобной вашей стороне. Точно, совсем забыла, — она сунула руки в рукав и достала тонкий плетеный браслетик с бусинками. Белые ниточки отплетали одну тонкую красную, а вплетенные деревянные бусинки очень мило смотрелись. — Дайте свою руку.       Парнишка поднял кисть и протянул ее деве. По сравнению с её ладошкой рука Сычжуя была огромной. Обратив на это внимания, он еще раз подметил, какая она крошечная и маленькая. Юминг, мягко улыбаясь, поддерживая его руку, завязывала на запястье браслетик.       — Лань Чжань, Лань Чжань! Смотри, смотри! Это же Ласточка и А-Юань!       — Мгм.       — Какие же они милые как кролики! Нет! Еще милее! Смотри, смотри, она ему что-то дарит! Ты видишь что?       — Браслет.       — Она сама его сделала, Ласточка, ну почему все люди на земле не могут быть такими милыми?! — Ванцзи посмотрел на супруга и тот, хихикнув, крепко обнял его за шею.       Проходя мимо, супруги мигом шмыгнули в кусты, по инициативе Усяня конечно, и, стараясь не шуметь, наблюдали на предоставленную картину маслом.       Ветер в беспорядке развивал длинные, распущенные волосы девы, в то время, как челка и хвост парнишки, мешаясь, лезли на лицо.       — Под цвет вашего ханьфу, возможно, никто и не заметит. Это вам, на удачу.       — Не... стоило... — он мило улыбался, смотря на свое запястье. На данный момент для него это самая дорогая вещь. И плевать, что он собрался похоронить эти чувства, они его не спрашивали.       — Мы вам не помешали?...