Сандаловая мелодия эрху

      — Мы вам не помешали?..       Позади девы стояли двое. Её горячо любимый братец А-Лин, вернейший и самый лучший друг редиски, Лань Цзинъи. По их недовольным моськам можно понять, что они недовольны (Г — лоГика). Сердитое положение их рук и возмущено скривленные в оскале губы.       «Мда… Я знала, что так будет», — мысленно закатила глаза Сандаловая дева и, улыбаясь, повернулась к пришедшим.       — Братец А-Лин, господин Цзинъи, рада, что вы сами нашли меня и не пришлось бегать по всем Облачным Глубинам, дабы вас отыскать. Протяните руки.       «Я полночи потеряла, плетя их, что бы это не выглядело подозрительно. Скажите что-то, и следующее, что я буду плести, это петлю и косы вам на похоронах», — если бы у нее хватило смелости и сил сказать это вслух, то статус «сильнейшей девы» был бы у нее в кармане. Но увы, дерзость не ее конек; сарказм, возможно; резкость и легкая грубость, определено да; но дерзость, простите, мы говорим о человеке, которого слишком много учили, как себя вести.       — Я сплела и вам. На удачу. — она мягко улыбнулась и, достав из рукава еще два браслетика, протянула их адептам.       Золотой с фиолетовым достался братцу, а белый с серой ниточкой был завязан на запястье Цзинъи. Оба пребывали в полнейшем восторге. Думаю, не часто хоть кому-то с их работой, происхождение, характером и вечным пребыванием в мужском обществе дарят подарки.       «Я не знаю, поймет ли он, или после подобного спектакля ему мозги вышибло от моего отношения, как ко всем остальным. Но я не просто так вплела туда красную ниточку, знаешь ли…»       — А по какому поводу?!       «Я просто думала, что больше тут не появлюсь и сделала Юаню подарок, но я не столь глупа, что бы выделять одного человека с моими-то родственничками… Поэтому пришлось сделать и вам. Это парные браслетики, так что поженитесь поскорее и оставьте все как есть», — она снова мысленно закатила глаза и хотела сделать, то о чем долго будет жалеть, но подобное не в ее духе, поэтому, еще раз вздохнув, она улыбнулась и подняла левую руку.       — Я и себе сделала, думала, что отец не возьмет меня забирать А-Лина, поэтому сделала групповые браслеты, на удачу.       Ниточки были нежно лиловые, оплетая красную. Подобный ответ устроил всех присутствующих и, заметив зовущего ее отца, Юминг поклонилась, маша на прощание, скрылась за воротами.       Сычжуй еще несколько минут стоял на месте, медленно махая девушке, что давно скрылась из поля его зрения. Возможно она не выделяет его из остальных, но зато ценит, раз включила в круг доверенных лиц. Ведь раньше прекрасная Сандаловая дева позволяла пребывать в её окружении только Жуланю, а сейчас… Он мягко улыбнулся, смотря на запястье. Ветер игриво развивал длинные волосы, путая в них листочки. Редиска завел руки за спину и, бесшумно ступая по тропинке, ушел прочь…       — Лань Чжань, Лань Чжань! Ты видел, что только что произошло?! Нет, ну ты видел?!       Произошедшее произвело полнейший восторг и одновременно такое негодование у Основателя Темного Пути, что тот пищал от умиления и восторга и одновременно возмущался, «Какого фига?! Для чего вы тут появились? Сгиньте! Не мешайте! Брысь!».       — Мгм, — кивнул Второй Нефрит и впервые за долгое время нахмурил брови. — Не вовремя.       — Вот и я о том! У А-Юанчика все бы получилось и Ласточка просто чудо, не думал, что наш скромняга ей так приглянулся.       — Мгм? — за время со знакомства с Лань Ванцзи, Вэй Ин стал прекрасно читать через строчки и видеть то, чего не видно. Ну и, кажется, читать выражение лиц. Поэтому Основатель Дьявольского Культа сразу понял что к чему, да и Юньмэнская проницательность помогла. А вот супруг, несмотря на то, что сам является таким человеком, кажется, не догнал всей сути.       — Ты не понял? — на что Второй Нефрит лишь отрицательно помотал головой. — Значит и А-Юань не понял… — следующее его движение было фейспалмом и тот, тяжело вздыхая, выбрался из кустов, опустив руки, бредя куда-то вперед.       Оставшееся время до встречи с Сандаловой девой, Сычжуй был вполне собран и серьезен, хотя другие бы витали в облаках. Как Цзинъи, например. Молодой адепт частенько стал отвлекаться посреди разговора или урока. Иногда ему приходилось говорить что-то трижды или кричать на ухо. Но верхом стало то, когда он выдал однажды вслух:       — Осталось два месяца, четыре дня, двенадцать часов, тридцать пять минут и шестнадцать секунд.       Обалдевший Юань пролил на верхние одежды суп и, с ужасом посмотрев на друга, выронил палочки. А тот даже не обратил внимания на происшествие и, еще раз влюблено вздохнув, выпил бульон. Подобное испугало и А-Лина. Он поперхнулся чаем, выплюнув половину на соседа. И кашляя, с опаской и неприязней смотрел на Цзинъи.       — Мда… Когда я долго не пью, подобное иногда случается. — прицокнул Вэй Ин, отряхивая широкий рукав ханьфу, который тоже испачкался в результате услышанного.       — Мне страшно, — шепнул однажды Лин, сидя с Сычжуем около пруда. — Вдруг он совсем слетит с катушек?       — Меня тоже это пугает… А это часто происходит с юношами, которые влюбляются в деву Цзян?       — Был один подобный случай. Он пробрался посреди ночи в резиденцию и похитил сестрицу Юминг.       — И что с ним стало?       — Сестрица врезала ему чем-то тяжелым по голове и убежала. Дядя когда встретил её и отправил людей туда, не нашел никого, поэтому сестрице запрещено гулять одной и поэтому дядя так взбесился. Он боится.       — Что подобное повторится снова?       — Что снова потеряет дорогого ему человека и сестрица уйдет.       — Ну да. Это понятно, ведь глава Цзян потерял много дорогих ему людей.       — Я тоже не хочу, что бы сестрица Юминг снова пропала, — он поднял руку и посмотрел на запястье. — Ведь уже замену найти не получиться…       — Замену?       — Я спать. Скоро пробьют отбой, не хочу схлопотать от Хангуан-цзюня. До завтра.       — До… Завтра…       Ветер колыхнул белые одежды, развивая длинные волосы и снежно-белую тонкую ленту. Юноша сидел с протянутой рукой, смотря вдаль, куда больше полу часа назад удалился парень в золотых одеждах. Адепта распирало любопытство, а в животе все сжималось. Будто предчувствуя, что-то нехорошее…       Достигнув своих покоев, редиска обессиленно рухнул на кровать и, прикрыв глаза, не знал, что делать. Живот все еще крутило, но это чувство знакомо мальчишке. Отвратительное чувство страха, паники и отчаянья. Которое еще не наступило и ничего ему не предвещает, но (как говориться, жопой чую) шестое чувство подсказывает, произойдет нечто такое, что точно тебе не понравиться.       — Кого дева Цзян могла заменить? Прошлую деву Цзян? Но она умерла очень давно, еще до того, как учитель Вэй погиб. А насколько я знаю, Глава Цзян удочерил ее раньше, довольно намного, — он тяжело вздохнул и перевернул голову на другую сторону — Нужно что-то придумать с Цзинъи. Иначе все станет только хуже, но… Только дева Цзян может решить эту проблему. Ему нужно ей признаться и тогда все должно наладиться, — он поднялся и принял положение сидя. — Ему придется признаться. Я… Я не против… Мне не нужна ее любовь, да и ничего у меня не получиться, а вот Цзинъи. Но… — он поднял руки и, взглянув на запястье, перевел взгляд на открытое окно, через которое виднелся рыжий месяц. — А… А что если она ему откажет? Подобного нельзя допустить. Цзинъи будет очень плохо. Очень плохо.       Быстро скинув с себя верхние и средние одежды, он распустил хвост и лег в постель. Ветер принес тихую мелодию гуциня и флейты, что очень успокаивала внутреннюю панику парня, помогая уснуть.       «Яркое солнышко скрывалось за светло-серыми облаками. Маленький мальчишка, в бело-красных одеждах, весело резвясь, бегал вокруг взрослых. Он хвастался тем, что у него получилось. Маленький кролик из грязи и глины, из-за чего малыш перепачкался полностью, начиная от рук и лица и заканчивая одеждой и обувью с волосами.       — А-Юань, какой же ты чумазый, надо тебя вытереть. — смеясь, лепетал Старейшина, утирая его лицо и гладя по голове.       Мальчишка не сразу заметил, что на коленях у Магистра кто-то сидит. Малышка, в грязно-серых одеяниях, сразу после прибытия мальчика прилепилась к Старейшине, как репейник, ухватившись за него руками и ногами. Но из-за широких рукавов Вэй Усяня лицо крошки не разглядишь. Поэтому, быстро потеряв к ней всякий интерес, он продолжил, что-то лепетать. Вэй Ин кивал и улыбался, гладя по голове сразу двух детишек.       Односторонний разговор прервал тихий и хриплый голос Призрачного Генерала, который, шепнув что-то Старейшине, забрал малютку. Она тут же прицепилась к нему и смущенно, и радостно улыбнувшись, мертвец пошел прочь.»       Ветер колыхнул длинные волосы и, убрав их с лица, голубые глаза устремились к рыжему месяцу. Мягко улыбнувшись, она сорвала с дерева пару лиловых лепесточков и те, почувствовав свободу, улетели вдаль.       «— Малышка Хон, — шепнул мужской хриплый голос и, потеребя лохматые волосы, мягко улыбнулся. — Ну давай, всего одну ложечку. Это лекарство побыстрее заживит твои раны и ты сможешь бегать так же быстро, как и А-Юань.       — Оно очень горькое, я не могу его есть! — голубоглазка закрыла рот руками и отвернулась, на что Вэнь Нин лишь тяжело вздохнул.       — Я не могу с этим ничего сделать.       — Я не хочу лечиться, раны когда заживут, тогда заживут. — она демонстративно спрыгнула со стула и сделала шаг, но тут же, вскрикнул от боли, расплакалась и рухнула на колени, схватившись за край одежд Генерала.       — Малышка Хон, — он обеспокоенно опустился на колени и, обняв ее, взял на руки. — Не надо плакать. Тише, тише. — крошка тут же открыла заплаканное и обиженное личико, с глаз которого слезы текли градом, а сопли из носа наполнили ведро. И нахмурив бровки к переносице, закрыв нос рукой, засунула ложку с лекарством себе в рот. От чего стала корчиться и высовывать язык. Призрачный Генерал улыбнулся и, прижав ее к себе, встал, продолжая гладить по голове, вышел на улицу.       Хон подняла глаза и высунула мордочку из-за больших рук Генерала. Резко стало холодно и, растрепав и без того растрепанные волосы, она заправила их рукой назад и встретилась с парой серых, слегка фиолетовых глаз. Они выражали крайнее удивление и, приоткрыв немного рот, шепнули:       — Небо…»