Сандаловая мелодия эрху

      — Доброе утро, Хангуан-цзюнь, учитель Вэй, — поклонилась троица, на что получила яркую улыбку солнышка-Вэй Ина.       — Доброе-доброе. Цзинь Лин, за тобой же скоро приезжает Цзян Чэн с Ласточкой?       — Да.       — Как чудно, понравилось в Гусу?       — Тут скучно, — он гордо махнул головой и скрестил руки на груди. Но посмотрев на мило улыбающегося Сычжуя, прокашлялся и добавил: — Но не так плохо.       — Понятненько. А-Юань, ты выглядишь бледным, не приболел ли часом?       По правде говоря, это ужасное чувство страха не покидало его с того самого дня. Он плохо спал, пропал аппетит и ужасно хотелось где-то спрятаться. Но мальчишка только вежливо улыбнулся и, мотая головой, ответил:       — Все в порядке. Просто понимаю, что мы теперь не скоро встретимся с молодым господином Цзинем.       — Ну что ж, понятно. Пусть прибудет с вами удача и все наладится.       При слове удача все разом бросили взгляд на запястье и, незаметно улыбнувшись, побрели дальше.       Через две недели за Жуланем приехал Глава Цзян и его дочь. Дева, нежно улыбаясь, встретила всех добрым словом и вопросами об продвижении обучения. Цзинь Лин хвастался своим опытом и рассказывал истории, на которые дева мягко смеялась. Давая маленькие еле слышные комментарии.       — Приветствую, дева Цзян.       — Приветствую, дева Цзян.       — Здравствуйте, господин Сычжуй, господин Цзинъи. Рада видеть вас в добром здравии. Интересно послушать, есть ли такие же интересные истории и у вас?       — Мы не мастера рассказывать истории. Все наши рассказы лишены обилия красок и интересных моментов. А описания просто на смех поднять можно. Мы не так искусны, как молодой господин Цзинь, или молодая госпожа Цзян.       — Не стоит принижать своих достоинств. Но раз вы так считаете, не буду вас утруждать, но однажды мне бы очень хотелось послушать истории, которые произошли за время вашей жизни.       — Мы обязательно подучимся мастерству рассказывания историй. Чтобы деве точно понравилось.       — Буду с нетерпением ждать.       Цзян Чэн не спешил уезжать, так как у него было важное дело к Главе Ордена Лань и именно поэтому дева и адепты могли пообщаться еще немного.       Маленький пруд, а около него растет прекрасное, снежно-белое персиковое дерево. Лепестки изящно опадают, кружась, вырисовывая в воздухе фигуры и мягко падая на воду, слегка тревожа ее покой. Ветер тоже развлекался, путая распущенные длинные волосы молодой госпожи. Она с легким удивлением, но той же мягкой улыбкой смотрела на юношу, что, приложив одну руку к груди, искренне изливал ей душа. Раскрасневшись, ярче перца чили, он зажмурил глаза, дабы не видеть ее реакцию и на одном дыхании протараторил то, что так долго репетировал. Парнишка с коротким хвостом прижал руки с туловищу и зажмурился, ожидая любой реакции, но не этой. Дева теребила его волосы. Парнишка открыл серые глаза и с удивлением смотрел в ее голубые и безгранные как небо. Юминг нежно улыбалась, но было понятно, что отвечать взаимностью, она не станет.       — Господин Цзинъи, — молодая госпожа остановила руку и убрала ее с макушки парня. — Мне безумно приятно ваше признание и скажу честно, я все знала. Вы замечательный человек, превосходный заклинатель, вежливый, учтивый. Вы достойны всего самого лучшего, но… Прошу простить, я не могу ответить на ваши чувства. Как бы печально это не звучало, мы с вами, как звезды и луна. Вроде бы могут быть всегда рядом, идеально подходят друг другу, но никогда не пересекаются. Мы с вами люди одного поля, одной стороны монеты, но нам не по пути. Да и вы понимать должны. Что вам нравлюсь не я, Цзян Юминг, а Сандаловая дева.       — Я вас не понимаю, вы ведь один и тот же человек, — Цзинъи схватил её за руки и постарался найти ответ в её глазах       — Кто знает, кто знает, — она пожала плечами и опустила взгляд. — Если же вы сильный человек и сможете отпустить то, что не может стать вашим, отпустить прошлое и этот момент с вашими бушующими чувствами, то я всегда хотела быть вашим другом, — она приподняла брови и, жалостливо-мягко улыбнувшись, убрала его руки. — За сим прошу простить. Я пожалуй пойду.       Он обессиленно рухнул на колени и оперся спиной о дерево, смотря на свое запястье.       — Лучшего… Друзьями… Ну, если она ничего не чувствует, то я ничего с этим поделать не могу, но… Дева выглядела немного грустной и подавленной, может она расстроена, что я ей признался. Но ведь… Дева Цзян сама сказала, что все знала. Ну что ж, другом, так другом.       Молодая госпожа шла по тропинке в поисках брата, но внезапно стукнулась с кем-то, не удержала равновесие и грохнулась на зад.       — П-простите, дева Цзян! Я не ожидал вас тут увидеть, ха-ха, какая случайность… — по его тону можно понять, что Юань явно нервничал и, протянув ей руку, старался отвести взгляд.       — Случайности, не случайны. Молодой господин Сычжуй. Вы обеспокоены моральным состоянием господина Цзинъи?       — Д-да… Но как вы поняли.       — Не переживайте, с ним будет все в порядке. Он человек сильный, да и я старалась преподнести все, как можно понятно и деликатно. Но думаю, недельку думать над моими словами он будет. Ой, точно, вы не видели А-Лина?       — Господин Цзинь тоже вас ищет.       — Не проводите?       — Почту за честь.       Уезжая, молодая госпожа махала на прощание в окно, пока они совсем не скрылись из виду. Прям как Сычжуй пару месяцев назад, провожая ее. Адепт в белом вернул лицу свою привычную вежливую улыбку и поспешил найти друга. Тот пытался все переварить, сидя на кровати в своих покоях. Поэтому Юань не стал ему мешать, предпочтя одинокое скитание по Глубинам, тренировку и медитацию.       Как и сказала дева, Цзинъи неделю почти не выходил из своей комнаты и во время тренировок о чем-то усердно думал, обрабатывая и анализируя, но по прошествию этой недели вернулся в норму и от того странного поведения не осталось и следа.       Последующее время двое неразлучных адептов сильнее погрузились в совершенствование духа и тела, побывав на охоте всего один раз. Деву, конечно, там не встретили, зато смогли узнать много нового в бесконечной болтовни Цзинь Лина. Он, как обычно, невзначай упомянул о разбушевавшейся нечисти в маленькой деревеньке в Юньмэне, успел рассказать какой подарок подарил сестре на восемнадцатилетие, что прошло относительно недавно. Её реакцию и даже саму фразу благодарности. Успел буркнуть о сложившейся ситуации в Ланьлине и протараторить пару слов о Цинхэ. Но больше всего он, скорбя, говорил, что в последнее время не здоровится Фее. Бедняжка все время лежит у себя, почти не ест и ходит ковыляя. Адепты все внимали и, кивая, говорили или спрашивали, уточняя некоторые детали. За эту охоту было поймано большое количество дичи, но и, сплетенные девой, браслетики утеряны навсегда, в результате схватки молодняков с крупной нечистью.

Спустя два года

      Молодые юноши из Лань сильно выросли и возмужали. Плечи стали шире, взгляды мудрее, сила возросла, знания и исполнение этикета, все оставалось на первом месте. Уже три года о молодой госпоже Цзян никто не слышал, ведь та предпочитала оставаться в Пристани и лишь изредка из уст Цзинь Лина можно узнать, здорова ли госпожа.       Встречались адепты разных орденов только на Ночной или Соколиной охоте, хотя времени на разговоры почти не оставалось. Но просто выговориться, Жулань успевал. Ему этого не хватало. Очень сильно, ведь все его родные чудаковатые и сидеть смирно не будут, слушая проблемы молодого родственника. А Юминг он и сам видит нечасто.       Вот и этот раз не стал исключением. В небольших перерывах между очередным сражение с нечестью наследник Ланьлина вел односторонний диалог. А двое Ланят лишь, улыбаясь, кивая, головой слушали, да молчали.       По окончанию ночи, когда все стали расходится, тот неохотно вспомнил и, состроив недовольную гримасу, произнес:       — Сестрица передавала вам приветствие и была бы рада, если вы посетите Пристань когда-нибудь.       Они привычно улыбались, но глаза сияли от радости, сама дева пригласила их в гости, а значит, отказать будет не вежливо. Никто против не будет.

***

      В воздухе витает приятный аромат нежных лотосов. На ветру качаются ветки лилового дерева, а дева, шагая по мостику, прикрывалась от солнца темно-фиолетовым зонтом. В этом маленьком прудику, провожая и следуя за каждым ее шагом, плыла маленькая стая рыжих, слегка отдающих фиолетовым, прелестных рыбок Кои.       — Здравствуй, Женьшень, Сандала, Лаванда, Улунь. Я рада видеть, что у вас все прекрасно. Я принесла вам хлебных и рисовых крошек.       Она наклонись и стала сыпать содержимое небольшой коробочки, маленькими жменьками в пруд. Рыбы тут же подплывали и забавно захватывали еду в рот, выпуская пузырьки.       — Не спешите так. Улунь, тебе тоже достанется, не хватай у других. Хотите я вам поиграю?       Не дожидаясь очевидного молчания в знак согласия, дева достала эрху. Мелодия плавно перетекала из одной октавы в другую, резвясь в высоких тонах. Она мягко вырисовывала пруд и рыбок, что не спеша изведывали обыденные пространства. Тихо плывущих уточек, что, внезапно обернувшись, обнаружили отстающего птенца. Испугавшуюся черепашку, что спряталась от, прыгнувшей в пруд, лягушки. Нежные лотосы и прекрасный, цветущей в центре, женьшень. Затем мелодия стала притихать и, вздохнув, дева подняла глаза на рыбок и улыбнулась.       — Что ж, больше не могу с вами побыть, папочка будет ругаться, до скорого.       Она поднялась и взяла в руки зонт, но повернувшись ее глаза в ужасе сузились. К горлу подступил ком и та панически замотала головой.       — Дева. Я так рад, что вы меня узнали. Я вспоминал вас каждый день с нашей последней встречи. Прошу, не отказывайся мне в вашем внимании, я буду счастлив, — собеседник улыбнулся, подходя ближе. — Мы ведь с вами старые друзья, почему вы так дрожите?..