Театр Теней

      Ей давно не снились сны, тем более не связанные с убийствами, изнасилованиями и прочими прелестями. Но сегодня ей снилась такая картина, что Купер готова была послать к черту самого Бога, не то что какой-то будильник.       Она бежала вглубь леса. Не в надежде спрятаться от кого-то, укрыться, а просто попасть в его глубь, где ее никто не найдет. Она бежала не одна. То и дело звонко посмеиваясь, она оглядывалась назад, на своего спутника. Но плотная стена колышущихся от ее движений веток, скрывала его лицо. Лишь только мужская крепкая рука, пытающаяся ее догнать, поймать, словно норовящую упорхнуть птицу. А Бетти всё уворачивалась, ловко маневрируя на известной только ей тропинке. И снова заливистых смех, и развивающийся подол легкого светлого сарафана. Но вот она выбежала на поляну и остановилась под ослепляющими лучами солнца, заливающего всё вокруг, подставляя к нему свободное от любой косметики лицо. Но вдруг опомнившись, Бетти резко развернулась, чтобы посмотреть где ее спутник, но оказалась сжата в крепких объятиях. Широко улыбаясь, она медленно скользнула ладонями вверх, к плечам держащего ее мужчины, пока пальцы не погрязли в пучине мягких на ощупь волос.       Подняв голову вверх, что солнечные лучи заставили ее зажмуриться, она заглянула в лицо своему преследователю. Но увидела лишь очертания головы в ореоле солнечного света. Сложив одну ладошку в форме козырька и приложив ко лбу, она смогла разглядеть его. Его голубые глаза. Но руку пришлось быстро убрать: наклонившись вперед, он уже накрыл ее губы своими, увлекая их языки в неспешный, но страстный танец.       Купер резко распахнула глаза, когда звонивший ни один десяток секунд будильник, разрушил любую призрачную надежду на то, что это был не сон. Оглядевшись по сторонам, Бетти удостоверилась, что она в постели одна. На всякий случай. Уж больно реалистичный был сон, и особенно поцелуй. Даже окончательно проснувшись, девушка словно чувствовала вкус слегка солоноватых чужих губ. Помотав для уверенности головой, словно прогоняя наваждение, Бетти отбросила в сторону одеяло, но мешало что-то тяжелое. Покопавшись в складках, она нашла книгу, которую читала перед сном. Книга оказалась в ее руках задней переплетной крышкой к глазам. На ней красовалось небольшое цветное фото автора. Даже небольшой формат портрета давал возможность в подробностях разглядеть лицо писателя, а точнее его голубые глаза.       С ужасом, словно книга была пропитана ядом, детектив бросила ее в верхний ящик прикроватной тумбочки, для убедительности хлопнув им напоследок. «Докатилась, Купер», – ругала она себя, следуя в ванную. – «Тебе начали сниться поцелуи с подозреваемыми по делу».       Всю дорогу до участка на вновь отремонтированном Форде, едва ее мозг уходил в сторону от мыслей о всплывших подробностях жизни Лоджа, перед глазами Бетти снова всплывала картина из сна. Руки, обвивающие ее всё сильнее за талию, прижимая к себе, солоноватые и горячие губы… Приказав себе как офицеру отбросить все эти глупые мысли и фантазии времен средней школы, детектив Купер со злостью на саму себя грохнула дверцей машины и проследовала на рабочее место.       Кевин Келлер как всегда, был уже на месте. Он поднял на приближающуюся взволнованную и взъерошенную подругу глаза, улыбаясь плотно сжатыми губами.       – Как дела? – первым спросил Кев, глядя как напарница шумно села в кресло рядом с ним. – Ты выглядишь, словно всю ночь спала в машине на парковке торгового центра, а не дома. Или так оно и было?       – Нет, я просто не выспалась, – буркнула Купер, не желая сознаваться, что причина ее такого состояния какой-то там сон. Пошарив в карманах, она достала листочек с именами. – Постарайся выяснить хоть что-то про этих людей. Единственное что я знаю о них – все они учились в год убийства жены капитана в том университете.       Кевин с сомнением посмотрел на небольшой список имен, затем на подругу. Проделал этот круг еще раз и остановился на Бетти.       – Я так понимаю, ты не оставила расследование Гермионы?       – С чего бы? – пожала плечами она, доставая из кармана леденец, и шебурша оберткой, отправила его рот, смачно рассасывая. – Я с каждым днем всё больше и больше убеждаюсь, что я на верном пути. Убийца Гермионы гулял все эти годы спокойненько по земле, и вот сейчас что-то побудило его взяться за старое. Надо выяснить, что именно, и мы возьмем его. Или ее.       – А ты не пыталась покопаться в деле Вероники? Ведь ты именно его ведешь, не забыла? – Кевин нравоучительно смотрел на нее, даже осуждающе.       – Там не в чем копаться, ты это знаешь не хуже меня! – воскликнула Купер, чуть не подавившись леденцом. – Причина убийства не в Веронике! Иначе мы бы ее уже поняли!       – Может, стоит повнимательнее присмотреться к Джонсу? Может…       – Не может, – отрезала Бетти, нахмуриваясь. – Он не при делах.       – Откуда такая уверенность?       Бетти Купер не удосужила его ответом.       – Просто найди мне этих людей, хорошо? Если не можешь, или не хочешь – я сделаю это сама.       Не дожидаясь ответа, детектив поднялась и быстрым шагом направилась в кабинет капитана, в который он зашел у нее на глазах несколькими секундами ранее.       – Разрешите, сэр?       Хирам поднял на подчиненную оценивающий короткий взгляд, и снова опустил куда-то в портфель, из которого на стол он выкладывал несколько папок с бумагами.       – Что тебе, Купер? – хмуро отозвался он, больше не удостаивая взглядом.       – Я хотела бы прояснить у вас несколько моментов, – поняв, что приглашения присесть она не дождется, Бетти заняла ближайший к капитану стул.       Что-то недовольное изобразив на лице, Хирам убрал портфель в сторону, сел в кресло, сложив руки на столе и посмотрел на детектива.       – Была ли среди ваших студенческих любовниц такая, которую вы могли бы заподозрить в убийстве вашей жены, а, возможно, и дочери? – до сих пор злая на капитана за то, что он утаил от нее обстоятельства смерти жены, Купер не растрачивалась на подготовительные разговоры.       Раздражение на лице Лоджа сменилось яростью. На смуглом лице даже можно было разглядеть бурые пятна.       – Ты что себе позволяешь? – грозно прошипел он, с трудом сдерживая себя на месте, чтобы не встать, взять эту выскочку, почувствовавшую себя неприкасаемой, и не выбросить за дверь.       – Я пытаюсь прояснить обстоятельства дела, – словно не замечая трудно сдерживаемые эмоции капитана, продолжила Бетти. – И мне необходимо, чтобы вы, как первоисточник, ответили мне на вопрос: была ли среди обиженных вами девушек такая, которая смогла бы сделать это. Может, она есть среди этих людей?       Вытащив из кармана копию с копии фотографии из статьи (первоначальная уже приказала долго жить), и положила перед капитаном. Он даже не посмотрел на нее. Весь центр мироздания, и гнева был перед ним, с белыми волосами, собранными в высокий хвост.       – Еще слово, Купер, и я отстраню тебя от расследования чтобы мне этого не стоило и передам его в руки Келлера!       Капитан говорил тихо, вкрадчиво, но настолько зловеще, что при других обстоятельствах Купер могла сбежать из кабинета. Но не сегодня. Эмоции человека, отца, потерявшего дочь, видимо окончательно затмили рассудок опытного следователя. Именно поэтому он даже не пытается посмотреть дальше событий ночи, которая унесла единственную радость в его жизни.       – У тебя есть крепкая версия – убийство на фоне ревности, месть, но нет, ты предпочитаешь копаться в прошлом, которое не имеет никакого отношения к тому, что случилось с моей дочерью! У тебя задача найти убийцу Вероники, а не Гермионы!       Глубоко и громко вдохнув, Бетти призвала себя взять в руки, и постараться не наломать дров. Капитан был на грани. Они уже все были на грани.       – Проблема в том, капитан, что у меня другая версия произошедшего. И да, это тоже месть, но только не Веронике, а вам. И если вы не хотите мне помочь, я справлюсь и без вашей помощи. И я не остановлюсь, даже если вы меня отстраните. И вы знаете это.       Она уже поднялась с места, направляясь к двери, и Лодж устало опрокинул голову на подставленные ладони, как она развернулась, передумав, и заговорила снова, держа ладонь на дверной ручке.       – Тогда, в девяносто втором году, когда всё случилось, вы были потрясены, в шоке, и не могли трезво оценивать ситуацию. Вам показали Терри Мюррея, и вы приняли это за данность. Вы не пытались с ним встретиться позже, поговорить, ведь так? – Бетти даже не надо было ответа, она видела по выражению лица капитана, что была права. – А стоило бы. И тогда бы Вы поняли, что этот человек не мог убить вашу жену и никого другого. Невиновный человек более двадцати пяти лет несет наказание за убийство, к которому не имеет никакого отношения. Но я не виню Вас в этом. Вы были ослеплены болью потери тогда и сейчас. Но на моих руках не будет невинно осужденного человека, даже если он очень удобная жертва для наказания.

***

      Хардин бродил по чужой квартире, пытаясь найти брюки, но не находил.       – Тесс, ты не видела мои джинсы? Куда ты их швырнула?       – Они в прихожей, – отозвался звонкий женский голос из кухни.       Найдя то, что искал, уже надев на длинные, достойные модели, ноги, рваные черные брюки, Скотт вернулся в гостиную ровно в тот момент, когда туда вышла Тесса, держа в руках чашку дымящегося какао. Эта девушка поражала его с каждым днем всё больше и больше – ну кто пьет по утрам какао? Облизнув верхнюю губу острым во всех отношениях языком, она смотрела как ее гость, а уже пару дней как еще и любовник, метался по квартире, тут и там находя элементы своего вчерашнего гардероба, которые Тесса старательно раскидывала в порывах страсти. Найдя и надев последнюю деталь – правый носок, Хардин выпрямился и посмотрел на свою заточительницу. Иначе назвать ее он не мог: именно из-за нее он второй день подряд не мог попасть домой, и она сама не поддавалась на уговоры поехать к нему, а не к ней. Ну да, девушки любят затягивать на свою территорию – здесь они чувствуют себя увереннее, и здесь у них всё под рукой, в отличие от них, мужчин. Она стояла, облокотившись одним плечом о косяк, скрестив ноги, что одна их них более необходимого выглядывала из-за съехавшей в сторону полы шелкового халатика. Ох уж эти ноги… Куда их только Хардин не закидывал прошлой ночью…       – Даже не позавтракаешь? – и снова это не совсем невинное движение языком по губе.       – Уже не успеваю. Куплю что-нибудь по дороге. Надеюсь, никакого выезда на место преступления с утра пораньше не будет.       Оставив сумку на полу, Хардин подошел к Тесса вплотную, и аккуратно, чтобы не расплескать недопитое какао, но в то же время с жаром поцеловал.       – Может хоть на прощание расскажешь мне, что там у тебя за зацепка по делу Вероники, – уже закончив поцелуй, Тесса удерживала мужчину возле себя, поглаживая свободной ладонью его пах через плотную брючную ткань.       – А, значит, это у тебя такая тактика – усыпить бдительность и снова взяться за свое? – Хардин показывал непоколебимую стойкость к таким непристойным заигрываниям, даже не пытаясь остановить девушку.       – Я думала, что заслужила, – Тесса с вызовом, похотливо смотрела на него снизу вверх.       – Я-то думал, что тебе хоть немного нравиться, а ты возишься со мной только чтобы первой узнавать новости, – надул пухлые губы Хардин, изображая обиду. На самом деле, ему было плевать, почему они которую ночь подряд проводят вместе. Главное удовольствие, причем взаимное, он был в этом уверен, которое они получали.       – Не нарывайся на комплимент, – подтвердила его убеждение и сама Тесса, прекращая заигрывания рукой. – Ты знаешь, что это не так. Просто надеялась на приятный бонус.       – Сегодня должны прийти результаты. Ты будешь вторая, после Купер, кто узнает о них. Идет?       – А можно одновременно? – глаза Тессы снова загорелись бесовским огнем, к которому Хардин уже начал привыкать. – Я бы еще и Джага захватила. Надеюсь, ты теперь увидел, что он как щенок перед ней пускает слюни?       Скотт хмыкнул. Не без помощи Тессы, но да, заметил некий интерес. Но этот парень его хорошо скрывает. Потому что Купер-то вообще невдомек.       – Если результаты придут до обеда, и нас никуда не дернут из участка, через квартал есть хорошее кафе. Можем там все вместе пообедать.       – Хорошо, тогда жду от тебя сигнала, – смилостивишись, Тесса снова потянулась вперед, приподнимаясь на носках, чтобы можно было дотянуться до губ.       Результаты назначенных им исследований лежали перед судмедэкспертом уже через час после начала рабочего дня. Бросив на столе недосмотренный свежий труп (точнее, как свежий – он пролежал в чьем-то сарае полтора месяца, а вот обнаружен был только вчера), Хардин сел за рабочий стол, и только стянув перчатки, одной рукой взял в руки гамбургер, купленный по дороге на работу, а второй папку с результатами экспертизы.       – Я так и знал, – расплылся он в глупой улыбке, закрывая папку, прочитав всё, до последней страницы.       Выбросив пустую обертку от гамбургера и убрав в сторону отчет, Хардин взял в руку трубку телефона местной связи. Набрав пять цифр, он не дождался ответа. Отодвинув в сторону большой и непромокаемый фартук, Скотт извлек из кармана брюк мобильный.       – И где ты шляешься? – заговорил он, едва дождавшись взятия трубки.       – Где надо, там и шляюсь! – огрызнулась Купер. – Тебя забыла спросить!       – Значит, не в участке, – довольно протянул Хардин. – Это хорошо, а то ты уже сломя голову неслась ко мне, а мне некогда с тобой разговоры разговаривать…       – Что, пришли результаты? – моментально догадалась Бетти, и интонация в ее голосе мгновенно сменилась. – Что там, говори!       – Нет, я же говорю, мне некогда, – Хардин любил сильно две вещи в этом мире: секс и бесить Купер. Причем, что любил больше, он не знал.       – Скотт! – завопила в трубку Бетти.       – Думаю, пришло время тебе оплатить обещанный мне ужин в «Kat’s Delicatessen». Но так и быть, я твой лучший друг, и понимаю, насколько тебе невтерпеж, поэтому пойду тебе на встречу: согласен на обед. Но информация стоящая, поэтому ты оплатишь все, что будет в чеке.       – Я тебя ненавижу, Скотт, – вздохнула Бетти.       – Советую не опаздывать на обед, – отключил вызов Хардин.       Он быстро отправил голосовое сообщение Тессе, сообщая, что договор в силе, и снова надел наушники, а следом перчатки, маску и защитные очки.       – Ну что, миленький, заждался? – склонился он над разложившимся трупом, в то время как в ушах уже грохотал Линкин Парк. – Вот вы меня не можете упрекнуть в том, что «я уже остыла»… Take everything from the inside and throw it all away … – вслух подпел играющей наушниках композиции Хардин. – Так, где твой желудок, говоришь?