Слабости Мишель Гонсалес

      Мишель уселась на подоконник, и откинула голову к окну, слегка прикрывая глаза. Если бы сейчас видел её Сакуса, то непременно поморщился бы и выдал что-то вроде «Поздравляю, ты протёрла всю пыль на этом подоконнике своей задницей. Настоятельно прошу после этого не подходить ко мне примерно никогда».       Чёрт. Сакуса.       Уже третий день все мысли крутятся вокруг этого кудрявого барана, да ещё и так регулярно, что аж бесит. Она начала часто материться под нос, и слава Богу, на испанском или французском, но в то же время, из-за того, что на испанском, все прохожие, заслышавшие непонятное бормотание на непонятном языке, боязливо поглядывали на неё, думая, что она вызывает какую-то нечисть, а когда на французском, то думали, что признаётся в любви. Микки от пассивно-агрессивного поведения сестры беспокойно ёрзал, абсолютно точно зная — ну как минимум подозревая — почему она сейчас в таком состоянии, но спрашивать ничего не смел. Это был их уговор.       В тот выходной день, когда Мишель и Микки вернулись с прогулки, они сели друг напротив друга за барную стойку на кухне, выжидательно уставившись друг на друга, на космической волне чувствуя, что обоих что-то гложет внутри. Оба ждали, пока кто-то из них начнёт свой рассказ, но слов связать ни тот, ни другая не могли. В итоге, решив сначала разобраться в себе, и дать на всё про всё целых пять дней, до пятницы, когда родители и Белла уедут в какую-то префектуру по работе, — папа будет работать, а мама с мелкой — отдыхать, — они вдвоём устроят совместную посиделку, и будут раскрывать свои души друг перед другом, как и делали всегда, когда путались или в голове накапливалось слишком многое.       — Эй, ты меня слышишь?       Сероглазая выплыла из прострации, мотая головой и выбрасывая остатки непрошенных мыслей, и обратила внимание на брюнетку, которая уже с минуту с недовольной миной щёлкала пальцами перед её лицом.       — Прости, Лин, — извинилась связующая, сдувая со лба кудрявую прядь, — просто задумалась.       Либеро женской команды по волейболу подозрительно прищурилась, глядя прямо в глаза сокоманднице, а затем хмыкнула.       — Ты с понедельника сама не своя, — она опёрлась локтями о подоконник, устремляя взор карих глаз на улицу, в сторону главных ворот академии. — Это из-за Сакусы?       Мишель изумлённо взглянула на подругу, не понимая, как она вообще догадалась. Неужели по ней так заметно?       — Да по тебе видно, — подтвердила Изуми её догадку, а затем вдруг оживилась, — пригласи его. Думаю, тебе он вряд ли откажет, из девочек ведь только с тобой и общается.       — Пригласить? Куда? — не поняла шатенка, спрыгивая со своего места. В голове же набатом било «только и с тобой общается», и, блин, как же это чертовски ей льстит.       — Господи, ты меня даже не слушала, — закатила глаза брюнетка, складывая руки на груди. Хмыкнув на виноватую полуулыбку, она всё-таки повторила: — У нас будет осенний бал через месяц. Не знаю, где ты пропадала на утреннем собрании в актовом зале, но оно было четыре урока назад, а уже большая часть школы нашли себе пару.       Ой.       Стоп.       А где она была на утреннем собрании? Точно. Она же спасала своего ненаглядного братика от неуемной и крайне прилипчивой первогодки. Она конечно знала, что бывают в школе сумасшедшие или помешанные ученики, но чтобы настолько…       Бедного Микки заперла в кабинете его одногодка из параллели, и устроила там допросы с пристрастием, мол, какие девушки нравятся, что он в них предпочитает, нравится ли ему она, хочет ли он быть её парнем и так далее. Растерявшийся блокирующий быстро отправил сигнал «SOS» сестре, которая, завидев его, сразу же побежала в сторону крыла первогодок, проворно сворачивая в нужный коридор, чудом не попавшись на глаза директору, который как раз-таки направлялся на собрание.       — А ты нашла себе пару? — внезапно спросила сероглазая.       — Ну, есть кое-кто на заметке, — Изуми просканировала толпу задумчивым взглядом, и тут же встрепенулась, заметив либеро мужской команды, направляющегося в её класс. Быстро вдохнув и выдохнув, она подозвала парня. — Комори-кун!       Изуми умчалась к одногодке, тут же обнимаясь при встрече, и завела какой-то разговор, который оставленная в одиночестве Мишель не могла слышать. Хотя, на данный момент её волновал совсем другой вопрос.       Как Мишель позовёт Сакусу на осенний бал, если даже просто-напросто игрушку ему подарить не может? Бедная колибри уже третий день лежит в одной из кармашков школьного рюкзака, ожидая того самого момента, когда мексиканка решится и всё же преподнесёт её в подарок Асу Итачиямы, а она всё не соберётся. Непорядок.       — Всё, теперь у меня есть пара, — радостно прощебетала Изуми, подбегая к подруге.       Мексиканка в ответ подняла большой палец вверх, улыбаясь уголком рта, а после недолгой паузы, довольно ухмыльнулась.       — Так Мотоя тебе всё-таки нравится, — выдала она, и улыбка её стала шире, после того, как она увидела растерянный взгляд сокомандницы.       — Нет! Что? Почему? Как? — брюнетка начала заламывать пальцы, отчего Мишель вспомнила вечную привычку Саи делать так же, когда та нервничает.       — Помнишь первый день нашего знакомства? — начала она, начиная двигаться в направлении кабинета сокомандницы, — Я спросила, нравится ли тебе кто-то из мужской команды, твой ответ был неоднозначным, и скорее всего положительным, потому что у тебя на лице всё написано, — либеро возмущённо посмотрела на собеседницу с выражением «кто бы говорил», но та, не заметив, или же проигнорировав этот взгляд, продолжила: — И тот случай в бассейне, я просто хотела проверить свои догадки, которые в итоге и подтвердились. А теперь ты позвала его на бал.       Изуми зло пропыхтела до своего класса, но, войдя внутрь и увидев мирно беседующего со своим другом Комори, невольно расплылась в улыбке.       — Ладно, ты меня раскусила, — пробормотала брюнетка, на что Мишель хмыкнула. Конечно же она её раскусила.       Комори подозвал подруг, чтобы разрешить завязавшийся спор между ним и Сакусой касательно волейбола, и вчетвером они проговорили вплоть до конца перемены, а после разошлись по кабинетам, чтобы вновь сойтись на обеде и продолжить развернувшуюся дискуссию. Теперь за обеденным столом Мишель стало на одного больше, и Изуми заняла место рядом с мексиканкой. Та увлечённо доказывала свою точку зрения, отвлекаясь лишь на то, чтобы дать остальным выразить своё мнение, или же отпить клубничного молока, который — внимание! — на обед ей теперь регулярно приносит Сакуса. Ас Итачиямы, к слову, как только они зашли в столовую, с недовольным лицом начал бурчать что-то про то, что они расплескивают свои микробы на еду, но иногда не выдерживал и тоже вставлял свои аргументы. Микки же отрешённо следил за разговором второгодок, думая о чём-то своём.       — Так нечестно, — выдал он, после того, как старшие наконец-таки замолкли ненадолго, каждый жуя свою порцию еды. — Вы сейчас пойдёте на физкультуру, а мне ещё вопли этой биологички слушать.       Шатенка закатила глаза, а Комори добродушно усмехнулся.       — Да, вопли у неё знатные, — отозвался светловолосый, вспоминая то, как в конце прошлой недели, когда надо было сдавать презентации по птицам, он случайно перепутал описания двух видов страусов. В итоге Мидори сенсей закатила скандал про безалаберность учеников, и что те несерьёзно относятся к её предмету, а Комори в тот момент хотелось превратиться в того страуса — неважно, какого он вида — и воткнуть свою бестолковую, по мнению той же Мидори сенсей, голову в песок, лишь бы не слушать поучительных речей своей биологички.       Внезапно, у Микки запищал телефон, и тот потянулся за ним в карман, доставая его и тут же замирая. Он вытаращил глаза на экран смартфона, и зашевелился только тогда, когда экран потух. Быстро разблокировав его, он начал набирать что-то на нём, и стал нервно ожидать ответа. Мишель, уловив смену настроения брата, нахмурилась, а любопытство начало съедать изнутри, так и призывая узнать, что же так растормошило её обычно спокойного братишку.       — Что-то не так, Мик? — не выдержав, спросила она, аккуратно хватая блокирующего за плечо. Тот поднял на сестру свои серые глаза, в которых на миг показалась растерянность, но быстро спряталась, дав место решительности.       — Мне надо уйти ненадолго, — сообщил он, обращая на себя внимание и остальных второгодок. Комори нахмурился, вопросительно уставившись на сокомандника, и Микки поспешил добавить: — Я успею на тренировку.       Мишель хотела задать младшему брату сразу несколько вопросов. Кто писал? Куда пойдёт? Зачем? С кем?       Однако, красноречивый взгляд брюнета остановил её от озвучивания всех их. Она редко видела такой взгляд. Серьёзный. Уверенный. Тяжёлый.       Он так и говорил: «Не надо. Не сейчас.».       Шатенка вздохнула. Всё-таки она обещала ему не вмешиваться в его дела до вечера пятницы. До этого момента — они разбираются во всём сами. И она не нарушит обещания, так же, как и он.       Второгодки наблюдали за тем, как Микки быстро собирает свои вещи, на ходу говоря сестре про то, что пойдёт к медику и выпросит у неё справку на несуществующую болезнь желудка, но обязательно явится на тренировку. Поцеловав мексиканку в лоб, тот пошёл прочь, стремительно скрываясь за дверьми столовой.       — И куда это его понесло, — протянула Изуми, возвращая своё внимания на свой уже съеденный бенто.       Времени осталось немного, и поэтому, второгодки, убрав со стола, отправились на физкультуру, а точнее, Комори и Изуми — переодеваться, а Сакуса и Мишель — располагаться на скамейке. Связующая всё время думала о том, куда же пошёл Микки, и отчего-то жутко волновалась. Когда они с Сакусой остались наедине, тот уже не выдержал задумчиво-молчаливого состояния мексиканки. — Хватит накручивать себя, с ним всё нормально. Ему шестнадцать, а не шесть.       Мексиканка вздохнула. Он прав, хватит себя накручивать.       Однако, пытаясь забыть об одной проблеме, в голове всплыла другая.       Чёрт.       Снова вздохнув, она подняла голову, встречаясь с взглядом чёрных глаз. Сакуса смотрел на неё выжидающе. Значит, сейчас или никогда.       — Оми, — начала она, слегка сжав ремешок от своего рюкзака, который держала, и игнорируя то, как парень красноречиво закатывает глаза от своего нового прозвища, которым девушка обращается к нему, почему то, лишь когда они наедине. Расстегнув замок, она наконец-то достала оттуда то, что планировала подарить волейболисту уже какой день. Маленькая колибри, размером с две ладони, перекочевала на руки Сакусе, который рефлекторно вытянул их. — Это мне друг выиграл, сказал, что я на неё похожа, — она неловко улыбнулась, закусывая губу, что не осталось без внимания брюнета. — я её постирала. Так вот, я хочу подарить её тебе, чтобы… — она замолкла, не зная, какие слова подобрать, а потом сердито цокнула, — чёрт, да просто так. Почему-то захотелось подарить тебе, вот и всё. Я пойму, если ты не приме…       — Ты пойдёшь со мной на бал? — перебил её Сакуса, неотрывно следя за парой серых глаз, что от неожиданности внезапно расширились, а потом забегали по помещению. От такой реакции ему захотелось улыбнуться, но что-то больше, чем усмешка, он себе не позволил, да и ту не было видно из-под маски.       «Что? Какого хрена?» — хотела спросить Мишель, то открывая, то закрывая рот, как рыба. Он что, только что пригласил её на бал? Вот так просто? Девушку, которую знает чуть больше недели?       — Так ты примешь моё приглашение? — вновь задал вопрос Ас Итачиямы, сводя брови к переносице. — Меня всё равно заставят пойти, а с другими я идти не хочу. У них… — он помедлил, подбирая слова, — много микробов. С тобой спокойней.       Мексиканка сфокусировалась на лице Сакусы, отгоняя остатки растерянности и непонимания, а затем задорно улыбнулась. Ей хотелось спросить что-то вроде «а почему ты уверен, что у меня не много микробов?», но вопрос она задала совершенно другой.       — Только если ты примешь мой подарок.       — Я и не думал его отвергать, — парень хмыкнул, рассматривая мягкую игрушку у себя в руках. — Такая же мелкая, как ты, — озвучил он свои мысли.       Она и вправду похожа на неё.       Волейболистка возмущённо ткнула Сакусу в бок, и приглушённо засмеялась, откидывая голову назад.       — В следующий раз, когда пойду в тир, то выиграю для тебя кудрявого барана, — пообещала она, вновь заливаясь смехом из-за возмущения, которое отразилось на лице Сакусы.       Внезапно, телефон сероглазой завибрировал, и та достала его из кармашка рюкзака. Прочитав имя того, кто отправил ей сообщение, её брови свелись к переносице, и пальцы недоверчиво потянулись к смартфону, чтобы разблокировать его.       «У меня проблема. Мне нужен совет с женской точки зрения, потому что я вас, чёрт возьми, не понимаю.» — гласило сообщение.       «Что-то не так?» — быстро напечатала девушка, слегка заволновавшись от слова «проблема».       «Я расстался с Микой. Расскажу, как встретимся. Я сейчас подъезжаю в Итачияму, сможешь прогулять? Предупреждаю, это надолго.» — пришёл ей ответ, и она в замешательстве уставилась на гаджет.       Дайшо Сугуру, капитан Нохеби, который когда-то отлепил от неё своего беловолосого придурка-сокомандника в торговом центре — собственно тогда они и обменялись номерами — пишет, как говорится, редко, но метко, а точнее по делу. Они не так много переписывались, в основном на тему волейбола и по урокам, но помимо тренировочного матча на прошлой неделе они ещё ни разу не встречались. И вот сейчас этот парень просит её прогулять из-за того, что тот расстался с девушкой? С чего бы вдруг?       Однако, мексиканка тут же вспомнила тот вечер, когда после того казуса в спортивном магазине они прошли полдороги домой вместе с Дайшо и его одноклассником Хироо, и как первый номер Нохеби отзывался о своей любимой, и как его взгляд и интонация поменялась сразу при упоминании милой и улыбчивой Мики-чан. Но почему они вдруг расстались? Что же могло произойти?       — Эй. — кто-то потормошил её за плечо, и, вынырнув из мыслей, Мишель столкнулась с взволнованным взглядом чёрных глаз.       Взволнованным?       — Просто… — девушка не знала, стоит ли говорить Сакусе о ситуации Дайшо. Всё-таки, это ведь личное, верно? Ни к чему знать об этом другим людям. — У друга проблемы, надо помочь, — она посмотрела на телефон, где высветилось ещё одно уведомление от капитана Нохеби, где тот сообщил, что уже находится на школьной парковке. — Мне нужно идти, — пробормотала она, решив воспользоваться тем же планом, что и её младший брат, и, поднявшись с места, обратилась к своему одногодке: — можешь сказать Изуми, что я не смогу прийти на тренировку?       Ас Итачиямы машинально кивнул в ответ, его бесстрастное лицо выражало абсолютное безразличие, но сам парень, пусть и не показал этого, но был в замешательстве. Он случайно увидел имя того, кто писал мексиканке, и понятия не имел, когда это Дайшо Сугуру обзавёлся подругой в лице только недавно приехавшей в Японию девушки. Хотя он припоминал ту стычку во второй школьный день после каникул, когда брат и сестра Гонсалесы чуть с кулаками не набросились на блокирующего Нохеби, желая получить месть за их какую-то там встречу, а Дайшо как раз-таки и остановил неудачную попытку повторных выяснений отношений и рукоприкладства. Но с чего это вдруг Мишель, забивая на тренировку и оставшиеся уроки, так стремительно направляется «помочь с проблемами» парню, чьё имя она даже неправильно назвала при встрече?       Стоп.       А почему это вообще должно его волновать?

***

      — И где тебя черти носят, улитка?       Шатенка недовольно цокнула, плюхаясь на пассажирское сиденье определённо не дешевого авто, и вытягивая ноги.       — Медсестра задержала, — Мишель устало вздохнула, припоминая то, как наплела школьному врачу о том, что они с братом переели сырых устриц, и теперь их кишечники решили отказаться, и, при первой же возможности, съехать от своих хозяев.       Дайшо неопределённо хмыкнул, и вырулил из школьной парковки, выезжая за пределы территории академии.       — Мик на уроке? Он мой вызов сбросил, — парень не отрывал взгляда от дороги, но краем глаз всё-же следил за мимикой собеседницы.       — Он свалил сразу после обеда, куда — не знаю, — ответила она, отмечая то, что Дайшо ездит вполне уверенно и расслабленно. Опыт вождения у него где-то около двух-трёх лет, не меньше. — Куда поедем?       Автомобиль плавно затормозил у загоревшегося красным светофора, инициируя движение на другой полосе. Капитан Нохеби задумчиво почесал голову, кидая взгляд на распластавшуюся на переднем сидении старшеклассницу. От такого зрелища он усмехнулся, но тут же замер, вспоминая ту, что обычно и занимала это место рядом с ним. Мика сидела собранно, складывая руки на сжатые вместе колени, держала осанку. А Мишель лежит вон, будто это не кресло автомобиля, а двуспальная кровать в покоях королевы Елизаветы. И это конечно вызывает какую-то забаву, но это не то. Всё не то.       Не Мика.       — Знаешь, я хотел предложить где-нибудь поесть, — машина тронулась с места, как только загорелся зелёный, — но сейчас у меня такое хреновое настроение, что я просто хочу лечь на кровать, заказать пиццу, и ограбить отцовский бар на бутылку саке.       Мишель хитро улыбнулась, устремляя взгляд на дорогу, предвкушая себе картину, где поддатый Дайшо рыдает у неё на коленях и мычит слова любви к своей девушке, через раз икая от выпитого алкоголя. Да уж, зрелище то ещё.       — Как вашей душе угодно, — промолвила шатенка.       Дальше двое подростков завели разговор на более непринуждённую тему, решив оставить важную часть до дома. Оказалось, что машину Дайшо подарил отец на восемнадцатилетие, которое у него было около полутора месяца назад. Старший Дайшо, к слову, улетел со своей новой женой — мачехой Сугуру — отдыхать куда-то в Европу, типа на медовый месяц, а своего теперь уже совершеннолетнего отпрыска оставил в одиночестве, ссылаясь на то, что тот достаточно большой, чтобы пожить немного одному. Поэтому тот уже почти месяц шляется по огромному двухэтажному особняку, в который пару раз в неделю приходит лишь уборщица, да и он сам, правда, только чтобы переночевать. Последний год в старшей школе заставляет его задерживаться на уроках и засиживаться в библиотеке допоздна, а тренировки, ставшие более усердными и ожесточенными в связи с приближающимися отборочными, выбивали все силы, заставляя парня засыпать чуть ли не на пороге своего дома. Да и Мика теперь не приходит и не радует своими вкусными блюдами…       — Эй, ты чего опять завис, — Мишель недовольно посмотрела на Дайшо, который наконец-то отмер, быстро-быстро моргая, дабы привести себя в чувства, — скажи мне номер доставки, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась прямо над сморщенным абрикосом. Или персиком.       Дайшо вздохнул, откинул спадшую на лоб чёлку доведённым до автоматизма движением, и, порывшись в телефоне, вручил его подруге, уже с открытым окном на нужный контакт.       — Это не мышь повесилась, а лук испортился, — отозвался он, — мне гавайскую.       После последней фразы Мишель затормозила на полпути до дивана с поднесённым к уху телефоном, и повернулась в сторону капитана Нохеби, который направился по лестнице наверх.       — Серьёзно? А что сразу копчёную рыбу в шоколадной глазури не закажешь? — саркастически выдала она, тут же отвлекаясь на абонента, который наконец-таки принял звонок, и прослушала меланхоличное «завались» от хозяина дома, ушедшего переодеваться.       Примерно через час, два подростка уже расселись посреди огромной комнаты, с гавайской пиццей и обычной пепперони. Мишель держала в руках банку газировки, которую откопала в холодильнике — так как пьянствовать при других людях, помимо брата и Саи она не любила — и причитала о том, что добавлять в пиццу ананасы — сущее свинство, и вообще, как это так, как они посмели. Дайшо же, успешно игнорируя оскорбления в сторону своей пиццы и вкусовых предпочтений, усердно пытался отворить крышку от запечатанного саке. Вдоволь насмотревшись на мученическое лицо друга, мексиканка забрала бедную бутылку алкоголя из его рук, и, царапнув ногтем, разорвала обёртку, тут же откупоривая крышку.       — А раньше нельзя было что ли, — фыркнул парень, опираясь о свою кровать, наблюдая за движениями шатенки, что сделала то же самое, из-под опущенных ресниц.       — Наблюдать за твоими страданиями было приятнее, — пожав плечами, ответила она, наполовину заполняя принесённый из кухни стакан. Вручив в руки собеседника алкоголь, она, сложив руки на груди, выжидательно уставилась на него. — Выкладывай, горе-романтик.       — Тоже мне, мастер любовных дел нашлась, — фыркнул Дайшо, залпом осушая стакан, при этом слегка поморщившись.       — Ну позвал то ты меня, а не кого-то ещё, — отозвалась шатенка, откусывая кусок своей пиццы с задумчивым лицом, — и вообще, почему ты меня-то позвал?       И правда. Не сказать, что Мишель и Дайшо стали такими закадычными друзьями за пару недель, что сейчас готовы сплетничать/жаловаться друг на друга на тему личной жизни. Они виделись-то всего два раза, что уж говорить о переписках типа: «А ты же читала Венецианский Купец? Нам нужно аннотацию написать, помоги пожалуйста» или «Не знаешь, где можно купить нормальный фиксатор, а то я руку повредила». Даже с Бокуто она ещё не собиралась в такое вот пиршество на полу с двумя коробками пиццы и алкоголем, хотя заочно знала того намного дольше, чем Дайшо. Опять же, вырисовывается вопрос: а чего это она вообще поехала с ним к нему в дом?       — А ты почему пошла? — вопросом на вопрос ответил он, нацепив хитрую усмешку.       Вообще, усмешка его была больше похожа на хищную. Дайшо Сугуру напоминал мексиканке змею, и не только по внешности, но и по характеру. Хитрую, способную одурачить человека, стоит ему приложить лишь немного усилий, и хладнокровную, не жалеющую своих врагов. «Ну поранился, ну и хрен с ним, не умер же, и вообще, сам виноват, придурок неуклюжий» — читалось в его по-змеиному посаженых, чуть более раскосых, чем у Мишель, зелёных глазах. Эти его стороны Мишель узнала, лишь раз понаблюдав за их матчем, и мысленно сделала себе заметку быть настороже, пока не узнает этого парня целиком, чтобы довериться ему, а иначе, фигуральный нож в спину уже вовсю разрезал бы её плоть. Однако, ей показалось, что за пределами волейбольного поля, Дайшо подавлял свою змеиную сущность, и казался более открытым, пусть и язвой, намеревающейся задеть чьё-нибудь эго. Но истинные чувства парень прятал за маской самодовольства, зачастую прибегая к издёвкам и поддеваниям других людей — возможно, так на нём сказалось его детство, или какая-нибудь жизненная ситуация. Ну, в принципе никого он до усрачки в переулках не пугал и не забивал до смерти, настоящие ножи в спину не в кого не метал, а поэтому, парень нормальный, и общаться с ним можно.       — Так ты же с девушкой расстался, — пожала плечами мексиканка, вытягивая ноги вперёд и поправляя края короткой, чёрт возьми, юбки. — Думала ты плакаться в жилетку мне будешь, а ты вон, внеплановую пьянку посреди недели устроить решил, оказывается.       Внезапно, свободная рука Дайшо — другой он держал свою противную пиццу с ананасами — легла на бедро девушки, легонько сжав её. От такого действия парня Мишель немного зависла, посмотрела на обхватившую её ногу ладонь, а затем перевела взгляд на её хозяина. Волейболист нацепил на себя коварную ухмылку, обнажая ряд ровных белых зубов, бровь его была приподнята, как будто бы он всем своим видом спрашивал: «Ну и что ты мне сделаешь?».       — А вдруг я хочу с тобой переспать, и поэтому позвал тебя? — спросил он, слегка скользнув пальцами чуть выше, отчего тело мексиканки на автомате послало дрожь по всему телу. — Может, расставание — это всего лишь предлог?       Мишель, не отрывая взгляда, следила за сменой эмоций в глазах Дайшо. Она вела себя спокойно, никак не меняясь в лице, тогда как он впал в некое замешательство. Он ведь хотел… запугать её, так?       Тогда какого хрена она такая спокойная?       — Я вижу тебя насквозь, Сугуру, — бесстрастно промолвила Мишель, наблюдая, как парень всё больше и больше теряется. — Ты же не хочешь этого. Тебе правда плохо.       Глаза мексиканки приобрели стальной оттенок, острый и холодный, прямо как клинок высокого каления. Рука, сжимавшая бедро девушки, быстро исчезла, и схватила ещё одну порцию налитого саке. Снова осушив стакан, Дайшо поставил его на ковёр, и, сместив свою коробку пиццы и пододвинувшись чуть ближе, умостил свою голову на плече Мишель, закидывая одну ногу на её ногу. На самом деле он очень любит объятия и иногда ему просто необходимо ощущать человека физически. Но об этом никто практически не знает. Никто, кроме Мики.       — Я скучаю по ней, — признался он после того, как сделал глубокий вдох. Ему действительно было сложно произнести эти слова, ведь обида, вперемешку с непониманием и тоской захлестнула все его чувства, и этот коктейль эмоций вылился в одну отчётливую: ярость. — Она… сказала, что наши отношения возможно изжили себя, и что она мне неинтересна, — с каждым словом голос парня снижался, и теперь стал похож на шёпот, но мексиканка всё равно слышала его, в абсолютно тихом доме и на таком малом расстоянии друг от друга. — Говорит, что я уделяю больше времени волейболу, чем ей, и что он для меня важнее. Ещё и, блять, этот ублюдок капитан Некомы на неё глаз положил.       Мишель дёрнула головой, натыкаясь на макушку прямых, но густых волос Дайшо, а в нос ударил запах терпкого мужского одеколона и цитрусового шампуня. Поразительно, какой контраст могут создать эти два запаха, но в то же время идеально дополнять друг друга.       — Капитан Некомы? — переспросила она, получая в ответ злое, но утвердительное шипение. Ну точно как змея. — Куроо Тетсуро?       — Ты его знаешь? — Дайшо поднял голову, чуть не ударившись о подбородок подруги, и удивлённо вскинул брови.       — Да, — ответила шатенка, хмурясь. С чего бы Куроо понадобилось внимание девушки капитана Нохеби? — Я не думаю, что он хочет её увести, какой в этом смысл?       Дайшо пожал плечами, ещё раз наполняя алкоголем стакан.       — Мы друг друга на клеточном уровне не переносим, — процедил он, — он просто хочет таким образом разозлить меня.       — Тетсу не из таких, — «он вообще гей» — хотела сказать она, но вовремя осеклась. Пусть и атмосфера была расслабляющей и тянущей на откровенные разговоры, всё-таки о личной жизни и предпочтениях другого человека ей разбалтывать не следует. Сделав в голове заметку уточнить у новоиспечённого друга из Некомы насчёт его складывания глаза на Мику, она поспешила пояснить: — Я имею в виду, он не стал бы общаться с твоей девушкой, чтобы вызвать в тебе гнев. Он уважает чувства людей, и играть с чувствами Мики не стал бы.       — По его роже не скажешь, — недовольно пробурчал волейболист, а затем, подозрительно прищурившись, посмотрел на мексиканку. — А ты откуда знаешь, что он не из таких?       Действительно, откуда? Может, потому что Куроо-твою-мать-что-за-бардак-на-голове-Тетсуро в первую же их встречу заявил, что он заднеприводный? А ещё, может ещё оттого, что он взял привычку названивать ей каждый божий день, по часу, а то и по два, вынуждая её висеть на трубке и увеличивать возможность получить радиацию от нагретого гаджета или, ну не знаю, рак мозга?       Хм, наверное, оттуда.       — Я его достаточно хорошо знаю, поэтому и говорю, — решив не конкретизировать, выдала она, отпивая своей газировки из банки. — Вообще, забудь про Тетсу, мы сейчас говорим о твоих отношениях. Так во всём виноват волейбол?       — Ну, она сказала, что я всё время торчу на тренировках, и у меня даже просто поговорить нет времени, — Дайшо вздохнул, отрешённо глядя на свои сцепленные ладони перед собой. — Но я… я же капитан, мне нужно работать больше, быть примером для других и поддерживать своих сокомандников, я не могу просто так всё бросить и…       — Всё-всё, я поняла, можешь не продолжать, — затараторила Мишель, опасливо глядя на то, как костяшки пальцев друга белеют от того, насколько сильно тот стиснул ладони. — Думаю, до весенних отборочных стоит повременить с выяснением отношений, и вам с Микой следует немного отдохнуть друг от друга. С одной стороны, она делает неправильно, что обвиняет тебя в том, что ты много времени проводишь на тренировках. Ей стоит понять твою любовь к волейболу и ответственность, которую ты несёшь перед членами клуба. С другой стороны, — она нахмурилась, проследив за тем, как Дайшо наливает уже шестой стакан саке, оставив лишь немного алкоголя на дне бутылки, и решила отобрать сосуд, бросив укоризненный взгляд на начинающего плыть парня. — Хватит пить, бестолочь, тебе завтра в школу, — проигнорировав недовольную моську и обиженно поджатые губы, она продолжила: — С другой стороны, ты сам виноват. Какого чёрта ты с ней время не проводишь? Не зовёшь там куда-нибудь? Я не говорю, чтобы ты водил её каждый день куда-нибудь гулять или ещё что-нибудь, но хотя бы просто поговорить для начала и разобраться во всём ты не пробовал предложить? — Лицо парня приобрело возмущённый оттенок, а затем оно резко переменилось на озадаченность, затем на растерянность, а в итоге поменялось на разочарование, сопровождаемое отрицательным покачиванием головой. — Я так и думала. Все вы, парни, упёртые бараны.       Дайшо в ответ только фыркнул. В комнате повисло молчание, а через пару минут волейболист встал, подошёл к окну и раскрыл его, дабы немного проветрить комнату. Убрав остатки пиццы на стол, и закупорив крышку недопитой бутылки алкоголя, он поставил всё на стол, где небольшой горочкой валялись тетрадки и канцелярские принадлежности, и направился к кровати, плюхаясь на неё и принимая наиболее расслабленную позу. Он перевёл взгляд на шатенку, и зазывающе похлопал по пустому месту рядом, мол, давай, располагайся, ни в чём себе не отказывай.       — А у тебя там что, — спросил Дайшо, проследив за тем, как девушка забирается на кровать с ногами, — ну, нравится кто-нибудь? — он тут же улёгся поближе. — Какие-нибудь Тетсу на горизонте имеются? — издевательски произнёс он, боднув её плечо своим лбом.       Мишель хихикнула, но, подняв взгляд на белоснежный потолок, замерла в нерешительности, а серые глаза наполнились грустью.       — Нравится, думаю, — раз уж они тут так разоткровенничались, то смысл скрывать. — Он сложный человек, у него есть свои интересы, которым он скорее всего и отдаст предпочтения, да и я не горю желанием встречаться с кем-то. Но меня, как бы это объяснить, — она сделала неопределённый взмах руками, — тянет к нему? Не знаю, я никогда ещё подобного не испытывала ни к кому.       Дайшо заинтересовано поднял голову, чтобы посмотреть на девушку.       — А он?       — А он что, — мексиканка нахмурилась, — ну, говорит то же самое, тянет, типа. На бал позвал.       Повисла тишина. Капитан Нохеби взглядом и физиономией выражал сложные мыслительные процессы, а Мишель просто расслабилась, прикрывая глаза. Чувствовалось как-то не так от того, что со школы она ушла раньше и пропустила тренировку. Как будто, тело не получило своей физической разрядки и теперь жаждет высвободить лишнюю энергию, вместе с накопившимися эмоциями за весь день. Может, сегодня на ужин приготовить что-нибудь посложнее и позанимательнее?       — Кажется, в простонародье это называют какой-то любовной хернёй, — Дайшо прервал её умиротворяющие раздумья о еде, отчего мексиканка недовольно приоткрыла один глаз. — Ну, короче, попробуй, а по ходу дела разберёшься.       — Какой дельный совет ты мне дал, — хмыкнула Мишель, и, снова прикрывая глаза, добавила: — Тоже мне, мастер любовных дел нашёлся.       Ответом ей было недовольное мычание и рука, чуть крепче сжавшая её плечо.       — Надеюсь, тебе нравится не этот ублюдок Куроо, — прозвучало через некоторое время сонное бормотание капитана Нохеби.       — Надейся.