Слабости Мишель Гонсалес

      — И между вами ничего не было?       — Говорю же тебе, мы с ней просто друзья, — уже в третий раз проговаривает голос на той стороне трубки, такой же уставший, как и у его собеседницы. — И вообще, у меня тут серьёзные отношения намечаются.       Мишель, сверля взглядом асфальт перед собой, направлялась к выходу из академии, держа в одной руке телефон, а в другой…       — Чёрт! Я сумку забыла, — она резко развернулась, и тяжёлыми шажками потопала обратно в учебное заведение.       — О, спасибо, что напомнила, — Куроо окликнул лежащего на полу полумёртвого Кенму, прося того захватить его тренировочные вещи с раздевалки и немного поторопиться. Сам блокирующий стоял у дверей, опираясь о стену, и болтал с подругой после изматывающей тренировки, на которой Некомата сенсей заставил их отрабатывать приёмы и блоки, грозясь расправиться с бездельниками и не старающимися с особой жестокостью. — А что, этот змееподобный полудурок никак не может помириться с Микой-тян?       — Что-то типа того, — ответила шатенка, заходя в здание, и поздоровалась с охранником, который, на миг оторвавшись от телефона, от одного её вида понял, что та что-то забыла, на что как-то трагично вздохнул, причитая себе под нос о рассеянности и безответственности подрастающего поколения. — Погоди, ты сказал серьёзные отношения намечаются? С кем это?       На том конце провода подозрительно замолчали, и через пару секунд послышался нервный вздох.       — Мне Бо звонит, потом созвонимся, малышка Ми! — быстро проговорил капитан Некомы, и сбросил звонок прежде, чем Мишель успела что-то сказать в ответ.       — Вот же… хитрюга, блин, — она хотела было сложить телефон в карман, как тот снова зазвонил. Прочитав имя абонента, девушка нахмурилась, осознавая, что её только что наглым образом одурачили, и приняла вызов. — Дай-ка угадаю, ты только что Куроо не звонил, да?       — Нет, не звонил, — ответил Бокуто своим привычным бодрым голосом, а на фоне его слегка завывал ветер. Тот, видимо, тоже только с тренировки вышел. — А что?       Мишель вошла в уже пустую раздевалку, забрала спортивную сумку, и хотела было уже выйти из помещения, но дверь почему-то не поддалась. Подёргав ручку несколько раз, она чертыхнулась, осознавая, что та заперта. В тот же момент, свет в комнате внезапно погас, погружая всё во мрак.       Чёрт, как же она ненавидела такие ситуации.       Слабость Мишель Гонсалес номер четыре: замкнутые пространства.       Мексиканка считала это слабой формой клаустрофобии, появившейся из-за её нерадивого братца. В детстве, когда они с Микки играли и не поделили что-то, он по глупости решил запереть сестру в тёмной и пыльной кладовке, таким образом выказав той свою обиду. Маленькая Мишель звала брата, прося открыть дверь, так как ей было очень страшно, но тот уже убежал играть на улицу. Через почти час её нашла мама, которая занесла вёдра и перчатки в кладовку после того, как удобрила цветы на заднем дворе. Джулия бы и не заметила свою дочь, но заслышала тихие всхлипы в темноте. Результатом всей этой ситуации была заплаканная Мишель, которая довольно долгое время обходила эту кладовку стороной, и Микки, которого поставили в угол до конца дня, и запретили выходить из дома на целую неделю.       — Вот дерьмо, — буркнула она, и начала нервно стучать по двери, вспомнив про то, что разговаривала с другом лишь тогда, когда тот начал подавать взволнованные возгласы. — Бокуто, ты что-то хотел? Говори быстрей, мне Мику позвонить надо.       — Да просто попросить тебя хотел, чтобы ты узнала у Саи номер Реона Охиры, — затараторил волейболист, — наш менеджер — его девушка, и у неё день рождения через пару дней, мы хотели ей подарок сделать, и я подумал спросить у Рео…       — Чуть позже сброшу по смс, — ответила мексиканка, и, не церемонясь с прощаниями, скинула трубку и вернулась к постукиванию по двери, лихорадочно ища фонарик на телефоне. — Эй! Есть кто-нибудь?       Конечно же никого нет. Уже девятый час, Микки был отправлен в магазин, охранник, вероятно, сидит у стойки и смотрит свою любимую телепередачу, а большинство учеников уже ушли по домам, и даже самые заработавшиеся вряд ли гуляют по спортивному блоку, ведь у всех спортсменов уже закончилась клубная деятельность, и Мишель была одной из тех, кто последним покидал крыло спортзала. По крайней мере, из девочек. Из девочек…       — Здесь кто-то есть? — с другой стороны двери послышался смутно знакомый голос, и девушка приложила ухо к дереву, прислушиваясь. — Мелкая, это ты?       Да не может быть.       — Оми! — воскликнула Мишель, и в подтверждение своего присутствия пару раз стукнула кулаком об дерево.       Послышался щелчок, и дверь распахнулась, давая возможность части света в коридоре пролиться и в раздевалку. Свежий воздух ударил в нос, и девушка с широко распахнутыми глазами смотрела на своего спасителя, а затем вдруг метнулась к нему, обхватывая за шею и притягивая ближе. Шокированный Сакуса так и замер на месте, не в силах пошевелиться, ведь, с одной стороны, в его личное пространство только что наглым образом влезли, не спросив и разрешения, а с другой, он довольно-таки сильно заволновался от реакции шатенки. Опомнившись, он быстро высвободился из стальных объятий подруги, непонимающе глядя на растерянную старшеклассницу перед собой. Та, видимо, поняв, что только что натворила, прижала ладонь ко рту, не сводя с парня изумлённого взгляда.       — П-прости, пожалуйста, — наконец сказала она, отнимая руку ото рта, и отходя на шаг дальше от Сакусы, — я… я не хотела подходить так близко. Просто…дверь. Она… оказалась заперта. Наверное, её заклинило…       — Она была закрыта снаружи, а охранник сидит у входа. — припечатал Сакуса, нахмурив брови. Он достал из сумки антисептик, обработал им руки, а затем и впихнул его девушке. — Кто-то запер тебя тут.       Мексиканка удивлённо уставилась на одногодку. Кому из старшеклассников приспичило запирать её в такой поздний час? Она ведь никому ничего плохого не сделала, верно? Разве что, отгоняла от брата назойливых девчонок, да и ловила злые взгляды поклонниц Сакусы. Но даже если это они, то учитывая то, что у неё на руках был телефон и никто не знал об её страхе, было совершенно бессмысленно делать ей такую пакость. Или же они хотели просто зашугать её? Поставить в неловкое положение? Заставить помучиться?       — Кто бы это ни был, — начала Мишель, после того, как заприметила одну важную деталь, и показала на неё пальцем, — несложно это выяснить.       Сакуса поднял голову, проследив за взглядом девушки, и увидел небольшую камеру в углу, которая периодически мигала зелёным светом.       — Хочешь попросить записи у охранника? Для этого нужно писать заявление, потом ждать, пока оно обработается, — парень проследил за тем, как Мишель прикрывает дверь раздевалки и устраивает спортивную сумку в руке поудобнее. — Всё это займёт примерно недели две-три.       Мексиканка пожала плечами, махнув парню рукой, мол, пошли. Он сразу же сдвинулся с места, поравнявшись с ней.       — Зачем нам тревожить охранника, — посмотрев на Сакусу, чьё лицо выражало уже довольно привычный скепсис, шатенка изогнула губы в гаденькой ухмылке. — Мы можем сами посмотреть записи с камер.       — Хочешь взломать базу данных школы? — слегка удивлённым голосом спросил он, тормозя у автомата с напитками, и, закинув в него пару монет, достал оттуда клубничное молоко, которое вручил Мишель под её благодарное мычание, и простой яблочный сок для себя.       — Рассказать тебе секрет? — заговорщицким тоном промолвила Мишель, кое-как поборов в себе желание деловито схватить Сакусу под руку, но вместо этого просто потупила взгляд на дорогу вперёд и вставила пластиковую трубочку в коробку. Получив в ответ слегка неуверенный кивок, она, совершив глоток излюбленного напитка, продолжила более довольным тоном: — Мик взломал её ещё до того, как мы сюда поступили.       Судя по округлившимся в шоке глазам собеседника, и именно из-за того, что реакция — особенно такая яркая — была от самого Сакусы-бесстрастность-моё-второе-имя-Киёми, да ещё и во второй раз за день, Мишель может смело считать себя человеком, умеющим выбивать из колеи кого угодно.       Продолжать пялиться на недоумевающего и чересчур удивлённого парня ей помешала входная дверь школы, которую ей пришлось открыть самой и еще пропустить своего одногодку — да, Оми, сегодня я побуду джентльменом для тебя, раз ты не в состоянии — и ещё один звонок на телефон, но теперь уже от её новой головной боли.       — Что тебе приспичило узнать на этот раз? — обречённым голосом произнесла мексиканка в трубку, слыша в ответ недовольное бурчание уже порядком поддатого парня и какой-то хохот на фоне. — Дайшо. Где ты на этот раз?       Сакуса вышел из своего шокированного состояния, вновь обретя способность ясно мыслить, и мозг тут же подкинул ему мысль, что возможно, насчет взлома базы данных школы второгодка всё же пошутила. Уж очень специфично он относился к хакерам, особенно молодым, да и вживую ни с кем из таких не встречался, отчего думал, что таких попросту не бывает, или бывает, но таких крайне мало. Однако, подискутировать насчёт своих противоречивых убеждений ему не удалось, как только он заслышал знакомое имя, уже в который раз произнесённое из уст сероглазой. Этот Дайшо ей уже в какой раз звонит! То на перемене, то на обеде, и теперь даже сейчас. Ему что, делать нечего?       — Нет, Дайшо, пирсинг делать не больно, — вяло проинформировала шатенка, снова заинтересовав Аса Итачиямы своим ответом. — Нет, на язык тоже не больно. Я уже в который раз говорю тебе это. — она усердно слушала то, что говорили ей на том конце трубки, и с каждой секундой её брови всё больше и больше сводились к переносице. — Ты уже второй раз в салоне, и опять хочешь сбежать?       Сакуса шёл по тротуару рядом с девушкой на расстоянии вытянутой руки, невольно распространяя ауру недовольства, появившуюся непонятно откуда. Хотя, ему-то понятно, что всё из-за того, что Мишель сейчас разговаривает не с ним, а с каким-то Дайшо, но вот почему его это должно волновать — вот что непонятно. Мишель же, чувствуя рядом с собой нехорошую энергетику, старалась как можно скорее закончить разговор, но капитан Нохеби никак не унимался, заводя всё больше и больше разговоров, таким образом отвлекая себя от волнения. И на кой чёрт ему приспичило проколоть язык, раз он так боится этого делать?       — Всё насчёт Мики я тебе потом объясню, желательно завтра, у меня сегодня семейный сбор, — поморщившись от бессвязного потока слов пьяного капитана Нохеби, она все же получила положительный ответ на свои слова, — до связи. И соберись уже наконец и сделай этот чёртов пирсинг, или я тебе сама язык проколю. Поверь мне, это будет не так приятно, как у мастера.       — А откуда ты знаешь больно ли делать на язык пирсинг? — спросил Сакуса, как только смартфон оказался в кармане.       — У меня был, — пожала плечами шатенка, и, словив непонятливое выражение лица собеседника, весело усмехнулась. — Я убрала его почти полгода назад, но штука прикольная. У меня пирсинг не только на языке, вообще-то.       — Уши, — догадался брюнет, переводя взгляд на то место, где недавно видел сразу несколько маленьких гвоздиков.       Сейчас уши закрывали распущенные кудри, которые мексиканка убрала за ухо, показывая свои проколы. Вначале Сакуса подумал, что это какие-то специальные аксессуары для красоты, типа таких, какие надевала его кузина. Как же она их называла? Клипсы? Сейчас же он убедился в том, что уши у его подруги действительно были проколоты, и аж в четырёх местах. Интересно, что же творится со вторым ухом?       — У меня есть пирсинг ещё в одном месте, — хитро отозвалась Мишель, разворачиваясь и демонстрируя другое ухо, где красовалось на один гвоздик меньше. — Но это место я тебе не покажу. Пока не покажу.       Весёлые, но в то же время и слегка похотливые нотки в голосе шатенки заставили Сакусу отвести взгляд под ноги, а руки его непроизвольно сжались на лямке рюкзака, ведь произнесённые в таком тоне слова вызвали у парня картинки довольно непристойного значения. Где же могли быть ещё проколы, если все их он увидел? Разве что под одеждой, не так ли? Но где же именно?       Мотнув пару раз головой, отчего он чуть не споткнулся о свою же ногу, Сакуса постарался отогнать непрошеные мысли подальше. Ему стало стыдно за то, что он вообще подумал о Мишель в интимном ключе, на секунду представив её без верхней одежды, и на скулы прилила кровь, а тело обдало каким-то непонятным жаром. Пусть он и знал о физическом влечении людей достаточно, представить именно эту девушку в такой роли для него всё же было ново.       — Ты чего замолчал, ковбой, — подала голос мексиканка, обеспокоенно глядя на Аса Итачиямы. Тот стал как будто бы бледнее обычного, а порозовевшие щёки, часть которых была видна из-под медицинской маски она определила, как возможный признак простуды. — Всё хорошо?       Кроме односложного кивка, в ответ девушка ничего не получила, но позже Сакуса всё же сам завёл разговор.       — Так у тебя сегодня семейный сбор? — спросил он.       — Что-то вроде того, — отозвалась Мишель, — но небольшой. Только я и мелкий, — она неопределённо пожала плечами, — душевные посиделки, так сказать.       Сакуса кивнул, смотря прямо перед собой, и всё ещё не мог отойти от того, что ему благодушно подкинуло его подростковое сознание, с недавних пор подпитываемое гормонами.       — Твой младший брат о тебе хорошо заботится, — сказал волейболист, наконец-таки переключая мысли на более цензурные.       Микки, или, как он впервые представился на тренировке, Микеланджело Гонсалес, был поистине необычным подростком, огонь в глазах которого мог сравнится разве что с его же сестрами. Это был редкий огонь — такой он видел лишь в тех, кто в действительности ценит каждую минуту своей жизни и всегда стремится узнать что-то новое. Такой взгляд у младшего Гонсалеса Сакуса замечал несколько раз: на тренировках, возле Мишель, и когда он официально получил футболку с двенадцатым номером. Парень всё ещё растёт, и в будущем обещает стать успешным блокирующим, а его спокойный характер и моральные принципы притягивают к нему людей. Мало кто производит на Аса Итачиямы хорошее первое впечатление, однако этот первогодка сразу же зацепил его, даже несмотря на то, что в первый же день он получил люлей по жизненно важным местам от его сестры. «Это какие нервы нужно иметь, чтобы жить в четырёх стенах с этой психичкой?» — подумал он в момент, когда Микки объявил о своих родственных связях с мексиканкой. Но когда Сакуса увидел, как новоиспечённый член команды заботится о той, то проникся неким уважением к нему.       — Ты говоришь о том садисте, который обрекает меня на душевные и иногда даже физические муки каждый день? Или мы говорим о разных людях? — иронично выгнув бровь, Мишель посмотрела на Сакусу, весело хихикнув, но вдруг резко посерьёзнела. — На самом деле, ты прав. Я не могу представить свою жизнь без него и его поддержки. Пусть иногда он и бывает редкостным придурком, я всё же люблю его. А ты?       Парень настолько заслушался признания одногодки, что прозвучавший в конце её рассказа вопрос ввёл его в замешательство. А он? А что он?       — Нет, я не люблю твоего брата, — с серьёзным, непроницаемым лицом ответил Сакуса, всё ещё не понимая, зачем Мишель задала такой странный вопрос.       Мексиканка же, затормозив, начала хохотать, чем вызвала ещё большее недоумение со стороны Аса Итачиямы. А когда девушка сдвинулась с места, но, споткнувшись, чуть не упала — благо брюнет вовремя среагировал и подхватил её под руку — и начала злостно шипеть что-то на иностранном языке, Сакуса подумал, что с его подругой что-то не в порядке, и это самое не в порядке лучше вылечить. Например, у хорошего психолога.       А ещё он недоумевал, как эта девчонка может выбить его из колеи за считанные секунды.       — Я имела в виду не это, но спасибо за честность, я так ему и передам, — злость словно испарилась, и через несколько секунд на её место вернулась весёлая хихикающая девушка. — Я имела в виду заботу. У тебя есть сестра или брат?       Сакуса впал в глубокие думы, если можно так расценить его долгое молчание и нахмуренные брови. Мишель тут же хотела сменить тему разговора, мало ли, вдруг для него это больная тема, но когда она заикнулась о погоде, то была наглым образом проигнорирована. Посчитав себя уязвлённой дурой, которую продинамили, она зло топала рядом с Сакусой, надумывая рвануть вперёд, подальше от парня.       — Ты можешь быть хоть на толику менее эксцентричной? — язвительно подметил Сакуса, и, не дав замедлившейся мексиканке возмутиться, со вздохом потянул её вперёд и продолжил: — у меня есть старшая сестра, Аика. Я был поздним ребёнком, и поэтому у нас большая разница в возрасте. Аика практически не участвовала в моём детстве, потому что на тот момент она была занята своей семьёй. Когда мне было семь лет, у меня уже родился племянник, и даже он мне был ближе, чем сестра, которую я вижу раз в год, и то, если повезёт. Так что тут о заботе, думаю, и речи быть не могло.       В заключении всего волейболист затормозил, встал напротив Мишель, и выжидательно на неё уставился. Шатенка хлопала своими серыми глазами, как-то даже немного глуповато уставившись на не скрытые под медицинской маской черты лица второгодки, что выражали полное безразличие. Мишель удивило не то, что Сакуса не общается со своей сестрой, её удивило то, как равнодушно он об этом говорил.       — Ты жалеешь об этом? — задала она волнующий её вопрос.       Сакуса напрягся, устремляя сосредоточенный взгляд куда-то за спину Мишель, и девушка посмотрела по сторонам. Они, на удивление мексиканки, стояли на тротуаре прямо напротив её дома, вокруг никого практически не было, кроме одного хиленького мужчины, вышедшего немного позднее, чтобы выгулять свою собаку, да молодой пары, сидящей на лавочке недалеко от детской площадки.       — Возможно, — наконец ответил волейболист, обращая на себя внимание Мишель, — но не вижу в этом смысла. Всё равно, выбора у меня тогда не было, — заключил он, но затем, подумав немного, добавил: — Но у меня есть Мотоя. Пусть он мне и двоюродный брат, он один из близких мне людей. Он был рядом со мной в самые трудные моменты, и я благодарен ему за это.       — Благодарен кому и за что? — послышался ехидный голос сзади мексиканки, и второгодки одновременно закатили глаза. Микки — которого Сакуса вероятно заметил ещё давно — с довольно увесистым пакетом в руках, встал рядом с ними, и кивнул в приветственном жесте. — Неужто мне за то, что у меня такая прекрасная сестра? — обратился он к волейболисту, хитро улыбаясь. — Не хочешь зайти к нам в гости?       И где он поднабрался этих замашек?       — Как раз-таки за это, — с ноткой иронии ответил Ас Итачиямы, закатывая глаза на то, как мексиканка показушно хрустит кулаками перед носом младшего Гонсалеса. — Спасибо за приглашение, но мне нужно идти.       Сакуса кивнул Мишель и пожимающему плечами Микки, и, развернувшись, пошёл по дороге в направлении магазина, где мексиканка с ним однажды встретилась.       — Идиот, — буркнула девушка, когда Ас Итачиямы отошёл уже достаточно далеко.       — Прояви уважение, бестолочь, — хохотнул Гонсалес младший, утягивая сестру в сторону подъезда, — я же, всё-таки, нам покушать принёс.       И правда, в большом пакете, который притащил с собой мелкий, лежало что-то, что пахло довольно вкусно. Судя по выглядывающим иконкам на коробочках, это какая-то лапша, и ещё какие-то непонятные блюда. И пусть оно и пахнет вкусно, это ещё не значит, что оно и на вкус такое же.       — Это реально вкусно, хоть и ехать за всем этим пришлось далеко, — заметив направленный на пакет подозрительный взгляд Мишель, Микки хмыкнул, заходя в лифт, и тут же нажимая кнопку их этажа, — я уже ел это всё, и, признаться честно, это самое лучшее, что я пробовал в своей жизни. Кроме твоей еды, конечно.       Мексиканка фыркнула на последнюю фразу брата, и хотела было уже сказать какую-нибудь колкость, мол, как это он вообще посмел сравнить её блюда с другими, как вдруг осеклась, и подозрительно прищурилась.       — Когда это ты успел «уже поесть это всё»? — спросила она, наблюдая за замершим на миг брюнетом. — И где это, далеко?       Микки как-то сокрушённо вздохнул, чем вызвал укол волнения у Мишель, но потом, когда дверь лифта открылась, махнул рукой.       — Скоро всё узнаешь.       Решив никоим образом это не комментировать, девушка последовала за парнем, и оба, открыв дверь, вошли в просторы уже ставшей привычной для них квартиры. Вообще, это место проживания довольно сильно отличалось от их предыдущего, для начала хотя бы тем, что до этого они жили в частном двухэтажном доме, а сейчас в многоэтажке. Более того, пусть их нынешняя квартира и была довольно большой, но всё-таки в Америке у них было больше места, да и сад у них был там прекрасный, с хризантемами всякими и розами. Последние, впрочем, были любимыми цветами Мишель, запах которых всегда ассоциируется у неё с детством и домом.       Изнутри квартира была оборудована по последнему слову техники — чего было не сказать о доме в Джексонвилле, техника в которой была возрастом чуть ли не в саму Мишель — а главное — со вкусом.       — Ты что, обокрал родительские запасы? — спросила шатенка, заходя на кухню и тут же замечая пару запечатанных бутылок виски на барной стойке.       — Я тебе что, бессмертный? — послышалось из комнаты брата, откуда вышеупомянутый и выплыл, сверкая в одних боксерах на всю округу. Полуголый Микки вообще никогда не цеплял саму Мишель, но стоило тому хотя бы снять футболку и сыграть пару сетов с оголённым торсом на улице, как американские девчонки чуть ли не на всю улицу начинали визжать от восторга, и ведь даже мимо проезжающую скорую с мигалками хрен услышишь, рядом с ними-то. — В магазине купил, разумеется, — парень достал два стакана из верхнего шкафа, и, кивнув на бутылки, снова пошёл к себе.       Мексиканка взяла бутылки, отнесла их в комнату брата, где тот уже подставил журнальный столик к кровати, и разложил на ней еду. Оба, не сговариваясь, решили быстро принять душ, и, уже через пятнадцать минут, они сидели на полу за столом, одна — распаковывая лапшу, курицу терияки, и прочие вкусности, другой — разливая алкоголь по стаканам.       — Ну, рассказывай, — начал Микки, протягивая стакан Jameson-а в руки сестры, — какие проблемы на горизонте, каких недоброжелателей насобирала?       Волейболистка приняла напиток, и, покрутив им немного, понаблюдала за тем, как янтарная жидкость переливается при свете тусклой настольной лампы, что была единственным источником света на этот вечер, для придания особой атмосферы, так сказать.       Чокнувшись с братом, девушка пригубила виски, после двух глотков почувствовав лёгкое жжение в горле. Они сидели плечом к плечу, как и всегда, показывая поддержку друг другу. И Мишель, и Микки любили сидеть вот в такой расслабленной обстановке, разговаривать одновременно обо всём и ни о чём. Но, самое главное, в такие вечера они раскрывали перед друг другом свои секреты, какими бы стыдливыми или ужасными они не были, и ни один из них ещё ни разу не осудил другого.       — Сегодня меня кто-то запер в раздевалке. Одну.       Блокирующий перестал размешивать свою лапшу, серьёзным взглядом посмотрев на свою сестру. Да, об этой слабости он тоже знает. Однако, судя по состоянию девушки, ничего страшного не случилось. Но, зная её, она определённо захочет узнать, кто это сделал, и намеренно ли.       — Хочешь просмотреть камеры? — уже зная ответ, всё же решил спросить он, на что получил утвердительный кивок. — Будет сделано, мисс.       Мишель лучезарно улыбнулась, доставая свои палочки и принимаясь за свою порцию еды.       — А меня Сакуса нашёл, — как бы невзначай произнесла она, делая вид, что очень увлечена внешним видом лапши, — и проводил потом.       Микки с лёгкой улыбкой на губах наблюдал за тем, как заволновавшаяся сестра запихала в рот еду и стала усердно жевать, тем самым походя на хомячка. Оценив такой метод ухода от разговора, он глотнул из своего стакана.       — Нравится лапша? — спросил брат, получив протяжное «да» в ответ, а затем, хитро ухмыльнувшись, добавил: — И Сакуса тебе нравится, не так ли?       Шатенка, не ожидавшая такого вопроса так сразу, закашлялась, подавившись едой. Великодушный брат тут же пришёл на помощь, от души похлопав по спине, да так, что кажется синяки останутся.       — Ты меня убить хочешь, придурок?       Сверкая серыми глазами, в которых плескались искорки гнева, мексиканка обернулась на брата, однако, заметив в противоположных, такого же цвета глазах беспокойство, она смягчилась. Всё-таки, у парней больше сил, и контролировать их им намного тяжелее.       Она вернулась к поеданию своей порции, оказавшейся действительно вкусной, и, спустя пару минут молчания и монотонного жевания, вздохнула.       — Да, он мне нравится, — призналась девушка, а затем, сделав ещё один глоток виски, добавила: — и чертовски сильно. Ты даже не представляешь, насколько.       В комнате ненадолго повисло молчание, в котором каждый из присутствующих разбирался в своих мыслях.       Вообще, Сакуса очень нравился Микки. Он был, во-первых, очень хорошим игроком, а также никогда не вмешивался не в свои дела, говорил только по делу, и был очень умён. Пусть вначале блокирующий и посчитал Аса Итачиямы немного эгоистичным, и, возможно даже высокомерным парнем с замашками мизофоба, но со временем он смог узнать Сакусу ближе, чем другие, в основном благодаря волейбольному клубу, и, как ни странно, сестре. Мишель же сначала говорила гадости об этом «кудрявом баране», как она порой называет его, и обвиняла того во всех бедах мира, однако младший брат всё это время наблюдал за сестрой, и замечал, как с каждым днём её чувства к этому парню всё теплели и теплели. А учитывая то, как Сакуса прожигал в Иизуне дыру на затылке пару дней назад, когда тот вслух подумал позвать Мишель Гонсалес на бал, и то, как он смотрел на неё сегодня, когда провожал до дома, можно сказать, что и сам Ас Итачиямы неровно дышит к мексиканке. Микки даже мог поспорить, что малышка Ми удивилась, откуда же сам Сакуса Киёми знает, где она живёт, а сама даже ни разу не заметила, как недосталкер Сакуса пару раз шёл за ними, типа он не с ними, и вообще, какая разница что ему тоже в ту же сторону. Но главная загвоздка была в том, что Микки понимал Мишель, и понимал Сакусу как никто другой, потому что сам испытывал нечто подобное.       Микки открыл бутылку, разлил ещё немного виски, и, грустно усмехнувшись, залпом осушил свою порцию.       — Поверь, ещё как представляю.       Взгляд у Микки немного затуманился, но не перестал быть уверенным, а в девичьих серых глазах напротив он видел лишь безоговорочную верность и любовь. Всё-таки, он никогда не перестанет быть благодарен судьбе за то, что та подарила ему такого человека, как Мишель — заботливую, любящую сестру, без которой другой жизни представить он теперь не сможет.       — Я, похоже, гей, Ми. И я влюбился в Куроо Тетсуро.        И которая примет его таким, какой он есть.