Слабости Мишель Гонсалес

      Главный спортзал Итачиямы был наполнен звуками скрипа кроссовок и ударов мячей об пол, свидетельствуя о том, что тренировка волейболистов шла полным ходом. Время перевалило далеко за восемь, и с небольших окон вдоль помещения уже давно ушло переливавшееся алыми и оранжевыми красками закатное солнце, уступив место тёмному небу. С наступлением сентября ветер стал частым гостем в Токио, которого зачастую сопровождал проливной дождь, хотя на улице ещё не было слишком холодно, чтобы надевать толстые куртки и ветровки.       — Давай мне, Мишель! — крикнула Аяно, уже разбежавшись для быстрой атаки, и мексиканка без капли сомнения подала мяч прямо в руки своего Аса.       Мяч даже не успел коснуться рук блокирующего соперников, стремительно впечатавшись в пол по диагонали поля.       — Чёрт! — Футаба выругался, разворачиваясь к своей команде, и поднимая руку в извиняющимся жесте. — Простите!       Блокирующий клюнул на приманку Наоки, которая побежала по краю поля на широкую атаку, и никак не подумал, что быструю сделает Аяно. После окрика Аса, он тут же побежал назад, но, увы, не успел.       — Всё нормально, — подбодрил своего одногодку Иизуна, по-дружески хлопая того по спине, — это было действительно неожиданно.       Связующий парней посмотрел в сторону сетки, встречаясь с насмешливым взглядом серых глаз, бросающих вызов. Да, девчонка действительно демоница какая-то.       — Да, это было круто, — разворачиваясь, обратился он уже к своей команде, — но мы не уступим.       После хорового «Да!» парни встали в стойку, готовясь принимать подачу капитана женской волейбольной команды. После свистка Мията отправила мяч на другую сторону поля, где его без колебаний принял Комори, делая идеальную доводку связующему.       — Отлично! — похвалил сокомандника Цукаса, вставая под мяч, — Сакуса!       Высокий пас, и доигровщик взмывает в воздух, проводя идеальную прямую атаку. Изуми тут же оказывается на месте удара, но мяч касается её руки всего на мгновение, тут же отклоняясь и отлетая в сторону, за пределы поля.       Приземлившись, Сакуса пропустил мимо ушей похвалу своих сокомандников, которые уже привыкли к такому своеобразному игнору, иногда сопровождающимся лишь кивком или тихой благодарностью. По спине его никто не хлопал, пять не давал, так как все были в курсе особенностей парня и уважали его личные границы. Ас Итачиямы на секунду задержал взгляд на сеттере противников, которая, встретившись взглядом с парнем, хмыкнула.       — Отвечаешь Асом на Аса, Иизуна-кун? — прищурившись, выдала шатенка, глядя в карие глаза напротив. — А ты интересный.       Сакуса, наблюдавший за двумя связующими, почему-то почувствовал укол обиды, но непонятно к кому: к Иизуне или к Мишель. Кулаки непроизвольно сжались, а чёрные глаза не переставали сверлить спину своего капитана.       — Киёми, всё хорошо? — Комори коснулся плеча брата, вынуждая того сфокусироваться на нём. Пусть ему и не нравится, когда его касаются, но Мотою он всё же переносит легче. — Твоя очередь подавать.       Брюнет кивнул, принимая мяч и уходя назад для подачи. Краем глаза он заметил, как Мишель подозвала к себе свою либеро, давая ей какие-то указания, на что та сосредоточенно кивала, не сводя взгляда с Сакусы. Придумали что-то для его подачи?       «Вряд ли это сработает» — подумал он, перед тем, как подбросить мяч вверх. Делать слабую подачу не было смысла, ведь в женской команде все были натренированными хорошими принимающими, которые удерживали мяч не хуже юношей. Волейболист прыгнул, ударяя ладонью точно по мячу, который под невероятным углом впечатался прямо в пол между капитаном и либеро девушек. Очередная эйс подача, поощрительные возгласы сокомандников, и ухмыляющаяся Мишель.       Ухмыляющаяся Мишель?       То ли от ещё не отошедшей обиды, то ли из-за откровенного вызова, следующей подачей Сакуса прицелился прямо на Мишель, что стояла на задней линии, и, по какой-то причине не перешла на переднюю линию для паса. Приём получился довольно-таки чистый, пусть и с небольшим отклонением, но раз первое касание было сделано сеттером, то значит, вариация атак значительно уменьшилась.       — Изуми! — крикнула мексиканка.       Парни в шоке замерли, следя за тем, как брюнетка в прыжке пересекает линию, выходя из задней на переднюю, и собирается отдать пас. Фурата с Иизуной спереди растерялись, не понимая, куда же сейчас девушка отдаст пас, ведь справа от них разбежалась Наоки, а слева Аяно. Или…       — Сзади! — крикнул доигровщик парней, заметив, как Мишель приготовилась для пайпа.       Изуми сделала сброс.       — Вот же зараза, — покачал головой Микки, ожидавший своего перехода на скамейке.       Все в шоке проводили взглядом мяч, упавший на стороне поля мальчиков. Даже тренера не ожидали такого, удивлённо взирая на своих учеников со скамейки.       — Молодец, Изуми! — похвалила Мишель, давая пять засиявшей девушке. — Я знала, что у тебя получится!       — Всё, как ты и сказала, Кудряшка-чан! — воодушевлённо отозвалась либеро.       Девушек окружили остальные сокомандницы, радостно повизгивая, хваля и давая пять друг другу. На своих тренировках они, конечно, проводили атаки от паса либеро, но ещё ни разу не видели, как при этом Изуми делала сброс. Это было действительно неожиданно.       — Охренеть, — прошептал Футаба, почувствовавший себя обманутым, — вот дают девчонки.       — Их сеттер раскрывает их способности, заставляя выкладываться на все сто, — начал Иизуна, привлекая внимание своих сокомандников, — своими умениями она находит подход к каждому, приспосабливаясь к привычкам и предпочтениям, и исходя из них, подаёт мяч так, чтобы игрок захотел пробить его. Она не просто талантливая связующая, она одна из лучших.       Цукаса восхищался талантливыми связующими, такими как Мия Атсуму из Инаризаки или Сува Айкичи из Камомедай, а теперь он восхищается и Мишель, ведь она была поистине потрясающей, и имела все выдающиеся качества сеттера. Его завораживала её гибкость, безупречная координация, контроль силы, мышление. Он равнялся на таких, как Мия, Сува, и Мишель, и стремился достичь такого же уровня, и даже превзойти их.       — Наш Иизуна-кун просто без ума от сеттера девочек! — воскликнул вдруг повеселевший Футаба, хлопая друга по спине.       — Что? Не неси ерунды! — запротестовал капитан, но зардевшееся лицо просто выдало того с потрохами.       Сакуса, наблюдавший за семпаями издалека, то и дело хмурился, не понимая, почему ему неприятно от такого развития событий. Стоявший рядом Комори устало вздохнул, но улыбка не сползала с его лица.       — Это называется ревность, — словно прочитав мысли, ответил светловолосый, глядя на команду девочек, — ты ревнуешь её, Киёми.       Лицо доигровщика стало ещё более озадаченным, как будто бы он выполнял тяжёлую головоломку, а не разбирался в своих чувствах.       — Это нормально, — тем временем продолжил Комори, — когда тебе кто-то нравится, ты не хочешь, чтобы кто-то другой обращал на неё внимания. Это ревность.       Сакуса поднял удивлённые глаза на своего кузена, а затем перевёл взгляд на Мишель, чья настала очередь подавать.       — Нравится? — переспросил он.       — Именно, — кивнул Комори, — и не просто как друг.       Ас Итачиямы проследил взглядом за тем, как девушка встаёт за лицевую линию, пару раз пробивает мяч об пол, и вращает его в руках. Неужели она ему нравится, и не просто как друг?       — Не говори ерунды, — Сакуса вздохнул, вставая в стойку приёма.

***

— Чёрт, хорошо поиграли! — Мията поблагодарила Эйко за предложенное полотенце, и принялась вытирать лицо. Тренера покинули зал, оставив на учеников уборку и сборы. Первогодки и некоторые второгодки, которые не участвовали в игре, уже принялись снимать сетку, собирать мячи, и мыть полы.       — Нужно почаще устраивать матчи с парнями, — согласилась Аяно, садясь на скамейку.       Пусть они и продули два сета, разница в очках была практически минимальной, и во втором сете они дошли аж до тридцати очков. Если учитывать, что в команде мальчиков играет лучший либеро и один из трёх лучших доигровщиков старших школ Японии — ну, и вообще, это мальчики, а это уже что-то — то можно смело сказать, что их команда не кусок говна, и на приближающихся отборочных они не опозорят себя.       — Мишель сегодня была в ударе, — подметила капитан, как заботливая мама наблюдая за тем, как вышеупомянутая шатенка заливает в рот воду, — как и Лин.       — Ой, ну что вы, — засмущалась либеро, которая уже опустошила свою бутылку, — сегодня все хорошо играли.       — Она права, Мията-сан, сегодня все отлично потренировались, — Эйко приняла пустые бутылки от волейболисток, — пойду помою.       Девушки поблагодарили своего менеджера, которая, улыбнувшись и кивнув им на прощанье, отправилась заниматься своими делам.       — Я буду ждать тебя в раздевалке, Эйко-чан! — крикнула в след подруге Нори, второгодка-доигровщица.       — Что бы мы без неё делали, — вздохнула Наоки, провожая синеволосую второгодку взглядом, — она так помогает клубу.       Эйко Миямата любила свою должность и коллектив, который поддерживал её при сложностях, и которых она выучила практически наизусть. Все девчонки клуба были дружными, весёлыми, и с ними было интересно проводить время.       — Чего не скажешь о менеджере мальчиков, — подала голос Изуми, наблюдая за соседним рядом скамеек, что находился в нескольких метрах от неё, — видать, Кэору опять что-то учудила.       Мишель кинула взгляд в сторону парней, часть которых сидели и отдыхали, медленно попивая воду, а другая стояли, так же переводя дыхание. Сейчас они уставились на своего менеджера, которая держала в руках жёлто-зелёную ткань, нервно растирая её. В двух метрах от неё, в одной футболке, стоял Сакуса, глаза которого выражали полнейшее отвращение к действиям девушки. Видимо, это была его олимпийка.       — Господи, он источает такую страшную ауру, когда раздражается, — подала голос Мията, — плохо дело.       — Это ни к чему хорошему не приведёт, — пробормотала Мишель, решительно отправляясь к парням, ведь если сейчас терпение Сакусы лопнет, то он наговорит всякой чуши второгодке, которая, возможно, даже заплачет, что может усугубить ситуацию. Пусть шатенка и испытывает к ней некую неприязнь в связи с некоторыми обстоятельствами, но почему-то она не хочет, чтобы кохаи посчитали Сакусу грубым хамом, пусть иногда это так и есть.       Когда девушка подошла ближе, все волейболисты обратили на неё внимание, кроме Сакусы, который так и сверлил Кэору уничтожающим взглядом. На олимпийке были коричневые следы, видимо кофе, о чём и свидетельствовал упавший на пол стакан, который никто даже не потрудился поднять. И откуда тут вообще взялось это кофе?       — Что тут произошло? — спросила она, и тогда менеджер, подняв голову, и, узнав волейболистку, тут же опустила её обратно, продолжая безжалостно тереть ткань. Сакуса тоже заметил мексиканку, но ничего говорить не хотел.       — Кэору-чан загадочным образом пролила своё кофе на олимпийку Киёми, — лениво отрапортовал Комори, делая акцент на слове «загадочный», — а он теперь тем более не возьмёт её в руки, потому что на кофе бактерии размножаются очень быстро. В прошлый раз он выкинул свою футболку в мусорку, когда моя мать случайно пролила на него латте!       Мишель без лишних слов подошла к менеджеру, которая посмотрела на неё испепеляющим взглядом.       — Так не пойдёт, — игнорируя недовольство второгодки, она вытянула руки, — ты сейчас всю олимпийку растянешь, и её действительно нужно будет выбросить в мусорку, а новую ему школа не выдаст. Лучше дай мне.       Кэору вцепилась в олимпийку, как за спасательный круг, не желая отдавать её Мишель, особенно Мишель. Но, под гнётом остальных волейболистов, что уставились на неё, она сдалась, отдавая ткань волейболистке. Та приняла её, аккуратно сложила, и, попрощавшись с парнями, пошла к выходу.       Все члены команды, кроме Микки конечно, были в шоке. Сакуса хлопал глазами, не понимая, что это только что произошло. Она что, просто пришла и без слов забрала его олимпийку?       — Не волнуйся, Сакуса-кун, — вставая со скамейки, подал голос младший Гонсалес, мирившийся со странными выходками сестры вот уже шестнадцать лет, — она постирает и принесёт её тебе в лучшем виде.       Микки пошёл вслед за сестрой, по дороге чуть не столкнувшись с рыжей девушкой, которую откуда-то смутно помнил. Та, спустившись с трибун, на которых, кроме неё, уже никого не было, удивлённо посмотрела на него, проходя мимо, а затем пошла к Кэору, что собирала полотенца. Видимо, её и ждала.       — Эй, шевели булками, мелкий, — позвала Мишель, захлопывая за собой дверь женской раздевалки.       — Что за матриархат, — буркнул под нос парень, направляясь к своей раздевалке.       Переодевшись и попрощавшись с остальными девочками, Мишель вышла в коридор, где её уже ждал брат, открыв одно из окон нараспашку — видимо, ему всё ещё было жарко после тренировки — и возбуждённо о чем-то разговаривая по телефону.       — Да хорошо, хорошо! — зашипел он в трубку. — Да постараюсь я успеть!       Как только разговор завершился, Микки начал воодушевлённо тараторить ей о каком-то месте, куда его позвал Куроо, но из-за ограниченных мест нужно явиться туда как можно раньше. Бедные голубки никак не могли встретиться после того случая в клубе, а ведь прошло уже около двух недель, но из-за максимальной занятости в клубе и семейным обстоятельствам они всё ещё не сходили ни на одно свидание. Мишель понимала чувства брата, и очень хотела пойти навстречу.       — Ну так иди, — выслушав брата, высказалась мексиканка, — я сама дойду домой, не волнуйся.       — Не неси чушь, в такую темень я тебя одну, тем более уставшую, никуда не пущу, — резко проговорил он, как само собой очевидное, — но, — тут его взгляд упал на Сакусу, который обычно переодевался или до, или после остальных, — Сакуса-кун!       Второгодка, направляющийся в раздевалку остановился, направляя цепкий взгляд на блокирующего. Он ещё не переоделся, и спешил исправить это, потому что на нём было очень много микробов, и то, что его остановили от этого, усложняло задачу. А ещё он хотел побыстрее надеть маску, чтобы витавшие в воздухе микроорганизмы не попали ему на слизистые оболочки.       — Можешь проводить мою сестру до дома? — спросил Микки, на что офигевшая Мишель ткнула его в болевую точку, шипя «Ты что, спятил?». Парень, поморщившись, отодвинул от себя злую сестру, блокируя последующие попытки навредить, и продолжил: — мне нужно идти, а на улице темно, и…       — Хорошо.       Сакуса быстро ретировался за дверь, а младший Гонсалес буквально засиял от радости, что уж говорить о мексиканке, которая стояла с вытянутыми кулаками и открытым ртом.       — Как отлично складывается ситуация! — воскликнул брат, и, быстро чмокнув шатенку в лоб, залез на подоконник под недоуменный взгляд девушки. — Хорошего вечера!       И спрыгнул.       Ладно, с первого этажа, но, блин, это же, чёрт возьми, школа!       — Тебя что, двери уже не устраивают?! — крикнула она вслед убегающему парню, — Ещё раз так сделаешь, я тебе все ноги переломаю!       — И я тебя люблю! — послышалось в ответ.       Мишель вздохнула, сокрушённо мотая головой.       — Что стряслось?       Из-за угла коридора на крики вышел взволнованный Иизуна, уже одетый, держа в руках свой телефон.       — В окно сиганул, придурок! — последнее слово она выкрикнула громче, прямо в окно, перед тем, как злобно закрыть его. — Мелкий, — разворачиваясь, пояснила она озадаченному парню, — и как его земля носит!       Капитан Итачиямы засмеялся, подходя к коллеге по позиции.       — Зато жить не скучно, — отозвался он.       — Это уж точно, — согласилась шатенка.       — Далеко живёшь? — полюбопытствовал связующий. — Может, тебя проводить?       «Чёрт, Иизуна такой милый, и как такому отказать?» — про себя подумала мексиканка, вежливо улыбаясь в ответ. Но Сакуса вряд ли будет рад такой компании, ведь это его капитан. Хотя, если это его капитан, то не значит ли, что ему было бы, наоборот, интереснее?       Да кого она обманывает, она просто хочет пойти домой с этим кудрявым бараном наедине.       — Я жду Сакусу, мы живём в одной стороне, — всё так же улыбаясь, ответила Мишель.       Волейболист в ответ тоже улыбнулся, неловко почёсывая затылок.       — Понятно, — воцарилась слегка напряжённая тишина, которую длительное время никто не нарушал, но потом Иизуна продолжил, — слушай, Мишель, — начал он, неловко улыбаясь, — ты не хочешь пойти со мной на осенний бал?       А вот и приплыли.       — Прости, Иизуна…кун, — мексиканка вдруг взгрустнула, взглянув на сеттера опечаленными глазами, — но меня уже позвали, и…ну, я согласилась.       Парень, зависнув на долю секунды, заторможено кивнул, натянуто улыбаясь. По его выражению было видно, что он расстроен, но показывать этого точно не хочет. Чёрт возьми, Иизуна такой хороший, добрый, всегда помогает и хвалит, ну почему она стала причиной его плохого настроения? Она бы очень хотела избежать данной ситуации, но и согласиться она никак не могла. Дело даже не в том, что она уже пойдёт с Сакусой, а в том, что она не может разделить симпатию Иизуны, а это была именно она, судя по этим неловким движениям, вздохам, жестам. В Иизуне она видит наставника, друга, но никак не вторую половинку. Как бы грубо это не звучало, но к Иизуне она не испытывает даже одну сотой того, что испытывает к Сакусе.       Хотя, он и сам виноват, ходил и мялся столько времени, решая, стоит ли вообще идти на этот бал, или лучше остаться дома, позвать ли Мишель Гонсалес, согласится ли она…       — Эй.       Ребята одновременно обернулись, и атмосфера неловкости начала медленно, но верно рассеиваться. За ними стоял готовый Сакуса, в полном боевом противомикробном облачении. Брови сдвинуты к переносице, колючий взгляд чёрных глаз направлен прямо на них двоих. Этот парень был явно чем-то недоволен. Снова.       Ну, тогда, — подал голос внезапно оживившийся Иизуна, — я пойду. Берегите себя!       И, кивнув второгодкам, которые в ответ сделали то же самое, капитан Итачиямы развернулся, направляясь в сторону выхода. Простояв на своих местах секунд пятнадцать, при этом сверля друг друга взглядом, Мишель и Сакуса одновременно двинулись в одном направлении, тут же равняясь. Из школы оба вышли молча — если не считать прощания с местным охранником и парой парней из волейбольного клуба — и весь путь до дома, собственно, провели в молчании, которое, как заметила мексиканка, было довольно-таки уютным и ни капли не напряжённым. Конечно, можно было завести какой-нибудь бессмысленный, или может быть даже полезный, разговор, но тогда испортилась бы вся эта атмосфера спокойствия и умиротворения, да и просто, не хотелось ни о чём говорить.       Школьники остановились прямо у подъезда многоэтажки, где жила Мишель. При тусклом свете фонаря, под которым они стояли, Ас Итачиямы казался мертвенно бледным, и девушке подумалось, что перед ней стоит прекрасная неприступная статуя, одновременно холодная и притягательная.       — Чёрт, тебе бы моделью работать, — пробормотала мексиканка, окинув парня с ног до головы трепетно-восхищённым взглядом, — спросу было бы, хоть отбавляй.       Сакуса скептически хмыкнул, также оценивающе осматривая подругу. Мишель ожидала от него какого-нибудь комментария в ответ, может быть, чего-нибудь типа «Да, у тебя бы тоже так было», или хотя бы «Ну, ты тоже ничего», но, блин, это же Сакуса.       — Тебе нравится Иизуна? — вместо всего вышеперечисленного, слегка прищурив глаза, спросил он.       Вот же баран кудрявый!       «Скажи-нет-скажи-нет-скажи-нет-скажи-нет» — набатом билось в голове брюнета, но из внешних переживаний он позволил себе лишь сосредоточенный взгляд, сведённые к переносице брови и поджатые губы, что всё равно были скрыты под медицинской маской.       — Нравится, — кивнула мексиканка, делая паузу, и Сакуса невольно задержал дыхание. — Как связующий, у которого можно научиться многим приёмам, как семпай, к которому можно обратиться за помощью, как друг, с которым можно разделить радость и печаль.       Сакуса медленно выдохнул, слегка расслабляясь. Слегка.       — А как парень?       Мишель, схватившись за подбородок, сделала наигранно задумчивый вид, и волейболист понял, что она сейчас просто над ним издевается. Вот же мерзавка.       — Думаю нет, Оми-кун, — всё же ответила она, ухмыляясь, — как парень не нравится.       — Не называй меня так, — вдруг серьёзным голосом сказал он, взглянув в серые глаза.       В них отразилось непонимание, а за ней зарождалась обида.       — Почему?       Вдруг, бледная рука обвила её кисть, и в следующую секунду она оказалась в крепких и безусловно тёплых объятиях. Ощущения были просто непередаваемыми, ведь никто никогда её так не обнимал.       — Потому что мне это может понравиться.       Сам Сакуса не знал, что на него нашло, просто переживания насчёт Иизуны и его собственные мысли смешались в кучу, накопившись непонятным комком, и ему хотелось почувствовать её тепло, её близость. Знать, что она рядом, и ни к кому другому она не будет ближе, чем как к нему. Ради этого и распространением микробов пренебречь не жалко.       Объятия разорвались, и волейболист сразу же развернулся, стремительно пошагав прочь. На миг девушке показалось, что из груди высосали всё тепло. Но оно вернулось сразу же с двойной силой, после осознания сказанных Сакусой слов. На периферии сознания тут же мелькнуло изображение братца и его бойфренда, которые торжествующе хлопали в ладоши и гаденько ухмылялись. Неужели?..       — Эй, а что это за красавчик тебя обнял?       Из грёз её вывел голос мамы, которая с большим бумажным пакетом, из которого торчал батон, шла в её сторону, а прямо за ней маленькими шажками поспевала Белла, держа в руках пакетик с соком. Папа, закрыв багажник от машины и заблокировав все двери, также последовал за семьёй, держа в руках два увесистых пакета с продуктами.       — Это Сакуса. — Мишель с задумчивым взглядом приняла пакет матери, получив взамен благодарность, и направилась к двери. — Сакуса Киёми.       — Оми! — воодушевлённо воскликнула маленькая девочка, обращая на себя внимание старшей сестры и родителей.       — Он кажется хорошим, — добавил Дэн.       На лице мексиканки появилась едва заметная улыбка.       — Да, действительно.       На следующий день перед тренировками Мишель передаст через Микки олимпийку Сакусы, пятна на которой она тщательно вывела и постирала, после идеально выгладив, тем самым вернув ей прилежный вид. А на следующее утро на её парте будет стоять коробочка с клубничным молоком, на которой аккуратными иероглифами будет прописана всего лишь пара слов.       «Спасибо, мелкая.»