Слабости Мишель Гонсалес

      Утро у Мишель началось не с кофе, а с приболевшей матери, которая простыла, и теперь лежала в постели с температурой, заботливо укутанная в три пледа отцом и до отвала напичканная жаропонижающими и витаминами им же. Дэн велел своей жене отдыхать и выздоравливать, а старших детей отправил в школу, младшую забрав к себе на работу. Одна из наилучших черт работы и должности отца — допускается своеволие.       Мексиканка, грустная из-за того, что мама болеет, вместе со своим братом потопала в академию. Дул чересчур промозглый ветер, заставляя её ёжиться от холода, и поддувал даже сквозь ветровку, вызывая стадо мурашек по коже. У Мишель было такое чувство, будто сегодня был не её день, будто бы она встала не с той ноги.       Облака на небе стали стремительно сгущаться, угрожающе нависая тёмно-серой пеленой сверху, предшествуя довольно сильный дождь. И, как по заказу, через пару минут загрохотал гром, и на землю упали первые прозрачные капли, которые за рекордное время увеличились и в количестве, и в частоте. Короче говоря, мексиканке казалось, будто она стоит под Ниагарским водопадом.       — Давай сюда, — хватая влажную ладошку своей, Микки потащил сестру через дома, под навес какого-то подъезда. Они быстро дошли до назначенной точки, облегчённо выдыхая, когда наконец оказались вне досягаемости беспощадного ливня. — Чёрт, льёт как из ведра!       — Главное не простудиться после этого, — подметила шатенка, выжимая кончики волос, которые не спаслись капюшоном куртки, — почему мы не посмотрели погоду? Надо было вызвать такси или попросить папу подвезти нас.       Микки пожал плечами, взлохмачивая мокрые волосы.       — Это же было неожиданно, кто мог знать, что пойдёт такой дождь?       — Синоптик.       — Ты вредная.       — Ты тоже.       — Мы точно опоздаем в школу.       — Какой ты умный, капитан Очевидность, — отозвалась мексиканка, — череп на мозги не давит?       — Язва.       — Мелкий.       Брат с сестрой замолчали, слушая звуки дождя и редко проезжающих по двору машин, ожидая, когда же дождь поутихнет.       Прошло около десяти минут, прежде чем ливень сменился на небольшой моросящий дождь, и ребята смогли продолжить свой путь, натянув капюшоны на головы. Мексиканка всё ещё чувствовала падающие капельки каждой фиброй своего тела, и ноги, обтянутые в тонкие капроновые колготки, слегка продрогли.       — Какое-то хреновое начало дня, — буркнула девушка себе под нос, но брюнет всё равно это услышал, и когда тот открыл рот, чтобы высказаться по этому поводу, мимо них на большой скорости проехал джип, обильно обрызгивая лужей идущую ближе к обочине Мишель.       Брат так и стоял с открытым ртом, осматривая замершую сестру, которую только что по пояс облили грязной водой. Ему несказанно повезло, что он шёл прямо на уровне с ней, и, в какой-то степени, она защитила его от воды. Собой.       — Хреновое, говоришь? — с иронией протянул младший Гонсалес, возобновляя движение.       — Завались.       Через несколько минут на горизонте появилась школа, и Гонсалесы ускорили шаг, неприятно морщась от хлюпанья промокшей обуви. Войдя в академию, уже в качестве опоздавших — слава Богу они не единственные оказались такими непредусмотрительными придурками — они потопали менять сменную обувь. Им наконец-то выдали шкафчики, ведь так как они поступили прямо посреди учебного года, возникли некоторые проблемы с выдачей оного. Микки, быстро переобувшись, поскакал на свою любимую информатику, а Мишель решила прогулять первый урок, сходив вместо него в душ. Всё равно, сейчас у неё был английский, тесты на котором она пишет с закрытыми глазами, но из-за которого она вероятнее всего получит нагоняй, ведь злюка-учительница обязательно воспользуется случаем настучать на свою подопечную за неявку на урок. Суюки сенсей считала её зазнавшейся самодовольной чиксой, которая очень любит выпендриваться. В чём-то, она, конечно, права, но всё же, это неправильно — принижать ученика путём оценивания его личностных качеств, не касающихся программы обучения.       Желание помыться и не видеть рожу учительницы взяло верх, и шатенка, взяв с собой полотенце, принесённое для пользования после тренировок, и фен, бессовестно одолженный из шкафчика Изуми, направилась в раздевалку, где находились душевые кабинки. Она помыла голову и тело, смывая остатки дождевой воды и грязь от лужи, и, выйдя из душевой, принялась переодеваться. Состояние замызганных колготок и юбки оставляли желать лучшего, и поэтому первое она закопала в недра тренировочной сумки, ссылаясь на непригодность, а вот юбку пришлось почистить и надеть. Если бы в школе разрешалось ношение брюк, то мексиканка бы уже давно расхаживала в них, не снимая. Чёрт, они же такие удобные и практичные!       Вообще, она заметила, что даже если было холодно, девушки предпочитали надевать длинные чулки и юбку, нежели брюки, хотя это бы в сто раз упростило им жизнь, а также снизило уровень подросткового изнасилования. Мишель несколько раз замечала похотливые взгляды парней на своих бёдрах, и это её неимоверно раздражало, да так, что, слушая очередные глупые подкаты, перешедшие грань дозволенного, ей хотелось просто дать в нос этим идиотам, страдающим спермотоксикозом. Но она сдерживала себя, позволяя себе лишь мило улыбаться, при этом посылая очередного ухажера так искусно, что те бледнели и пятились от неё, как будто увидели призрака.       С тяжёлым вздохом принимая факты, она нехотя надела юбку поверх теперь уже оголённой кожи ног, и быстро просушила волосы. Сейчас ореховые кудри были более объёмными, делая подростковые черты лица намного юнее, практически детскими. Мишель почти не красилась, зачастую пользуясь лишь тушью, гелем для бровей, да и блеском для губ или помадой, из-за чего выглядела намного моложе, чем свои сверстницы, которые за раз выливают тонну тоналки на лицо. А сейчас она вообще смахивала на среднешкольницу, даже младше, чем Мик. Как Сая, наверное…       — Ужас, — беззлобно буркнула шатенка своему отражению в зеркале, развернулась, собрала вещи, и пошла на выход.       Как раз, когда она открыла двери раздевалки, прозвенел звонок, оповещающий о конце первого урока. Девушка сначала оставила сумку с ненужными вещами, взяла необходимые книги, и отправилась в свой корпус, стараясь игнорировать взгляды таращившихся на неё и шептавшихся о чём-то подростков. Она что, не всю грязь смыла?       Войдя в свой класс, она сразу же натыкается на старосту, со строгим видом осматривающую её с ног до головы, сложив руки на груди. Пару раз цокнув и помотав головой — Мишель в этот момент захотелось, чтобы староста случайно защемила свою шею — она подошла чуть ближе.       — Что за вид? Почему юбка такая короткая? — начала она, снова пробежав критическим взглядом по фигуре иностранки.       Некоторые присутствующие в классе начали шептаться, и это порядком начало побешивать юную шатенку.       — Я эту юбку с начала учёбы ношу, — ответила она, смотря на Амарин сверху вниз — староста была ниже неё на сантиметров десять.       — Нужно найти юбку длиннее, — лишь говорит Амарин, тем самым заставляя мексиканку закипать изнутри, но внешне та кроме нахмуренных бровей ничем не выдала своё недовольство. — После этого урока тебя ждёт директор школы, не забудь про это.       Недовольное лицо сменилось на удивлённое, и, когда она уже хотела спросить, с чего ей такая честь, староста, замахав руками и бубня что-то про занятость, убралась за свою парту, демонстративно переворачивая листы ежедневника.       В замешательстве, девушка дошла до своего места, взъерошивая волосы Комори в знак приветствия.       — Ми-чан! — радостно протянул светловолосый, как всегда улыбаясь подруге. — Мне было очень одиноко на уроке тиранши, — пожаловался он.       — Мы с Миком попали под ливень, — объяснилась Мишель, вытаскивая школьные принадлежности и выкладывая их на стол, — она видимо пожаловалась на меня, потому что мне сказали пойти к директору после этого урока.       Округлые брови парня свелись к переносице, в карих глазах отражалось замешательство.       — Возможно, — сказал либеро, почесывая затылок, — знаешь, Ми-чан, я тут услышал кое…       Внезапно зазвенел звонок на урок, и вместе с ним, пиная ногой дверь, в кабинет вошёл историк.       — Доброе утро, бездельники!       Мексиканка села за своё место, тут же доставая мобильник и печатая брату сообщение.       «Меня вызвали к директору».       Ответ пришёл незамедлительно.       «Меня тоже».       «Что мы натворили?».       Девушка задумалась, вспоминая, что они могли сделать не так за весь их срок обучения. В голову ничего не приходило, ведь они оба практически не косячили и серьёзных проблем не создавали. Так в чём же дело?       «Понятия не имею».       Мишель отложила телефон, настраиваясь на то, чтобы послушать урок. Комори всё также тревожно поглядывал на соседку по парте, которая сидела напряжённо, явно занятая мыслительными процессами, происходящими в её голове. Не желая больше видеть подругу в замешательстве, он тихо окликнул её, вынуждая обернуться и наклониться к нему.       — Я слышал, что кто-то видел твоего брата в клубе, — прошептал он, чтобы никто рядом не услышал их, — с парнем. Целующимися.       Мексиканка замерла, не зная, как реагировать. Чёрт возьми, как вообще так получилось?       — И как ты на это реагируешь? — с опаской, но более нейтральным тоном спросила она, поднимая взгляд на карие глаза. Те лучились теплотой и привычным радушием, и никак не отвращением или сомнением.       — Лично мне без разницы, — признался он, — главное, чтобы человек любимым был.       Шатенка облегчённо выдохнула, тем самым заставив друга расплыться в широкой улыбке.       — Спасибо, — прошептала она другу, в ответ получив уверенный кивок. Она сама непроизвольно улыбнулась, а затем вдруг взволнованно оглянулась на парня. — Мотоя, ты не мог бы…       — Я никому об этом не скажу, не волнуйся, Ми-чан.       — Ты просто чудо, ты знал об этом?       Светловолосый хитро улыбнулся, возвращаясь к прослушиванию очередного увлекательного рассказа учителя.       — Определённо да.

***

      — На меня так странно пялятся.       — Тебя спалили с Куроо.       Брат с сестрой одновременно сказали это, и Микки, услышав фразу сестры, в шоке уставился на неё с открытым ртом.       — Но…как?       — Я не знаю, — ответила мексиканка, утягивая брата за рукав школьной рубашки, — но признаваться лучше не стоит. Учитывая реакцию народа, наша школа вряд ли принимает гомосексуальность с особым радушием.       Первогодка лишь кивнул, не смея спорить с девушкой, ведь она, как всегда, права, и чтобы избежать проблем, раскрывать все карты и правда не стоит. Пусть это с одной стороны и обидно.       Гонсалесы прошли в административный блок, и, пройдя несколько дверей, остановились у одной, на которой на двух языках — японском и английском — было приписано слово «Директор» и имя человека, имеющего эту должность.       Мишель робко постучалась, почти сразу же услышав ответное «войдите». Глубоко вдохнув, ребята вошли в просторный кабинет, посреди которого был расположен большой стол и кресло, на котором восседал Хирото Сора, директор величественной Академии Итачияма. Мужчина средних лет, с идеально уложенными волосами, строгим костюмом и сосредоточенным взглядом, так и навевал первое впечатление серьёзного состоятельного мужчины, статус которого довольно высок.       — Здравствуйте, — поздоровались подростки, слегка кланяясь в уважительном жесте.       Хирото кивнул, приглашая их за стулья, и те, поблагодарив, сели на места напротив друг друга.       — Я перейду сразу к делу, — начал директор, складывая сплетённые пальцы на идеально чистый стол, — Мишель и Микеланджело Гонсалесы, в вечер пятницы, в одном из городских ночных клубов, вас двоих видела Кэору Юи — выпускница нашей академии и старшая сестра одной из наших учениц. А также, — теперь он смотрел только на Микки, — Вас, в компании другого мужчины.       Повисло непродолжительное молчание, после чего мужчина продолжил:       — У вас есть что сказать?       Брат с сестрой переглянулись, Микки пожал плечами в ответ, а Мишель изогнула бровь в вопросительном жесте. Директор, наблюдая за школьниками, впал в некое замешательство.       — Извините, Хирото-сан, но нас не было в клубе, — твёрдо проговорила мексиканка, уверенно смотря в глаза директора, — мы были дома, а потом пошли на ночёвку к другу.       Хирото нахмурился, недоверчиво косясь на шатенку.       — Всё действительно было так, — подтвердил Микки, обращая на себя внимание, — Не примите за грубость, но, возможно, Кэору-сан просто обозналась, у неё есть какие-либо доказательства?       — Увы, нет.       — Тогда, возможно, в том клубе, который она посещала, есть видеонаблюдение? — предположил парень, — В таком случае можно попросить архивные записи у администрации заведения.       Директор глубоко задумался, глядя перед собой, тогда как Мишель закатила глаза, осознавая, что её брат чёртов предусмотрительный гений. Кто бы их не спалил, доказательств у этого человека нет, потому что факт их пребывания в «Логове Демона» был безвозвратно стёрт с записей видеокамер, и вероятно, в тот же вечер. А Дайшо если что может предоставить им алиби, что они действительно провели время у него дома.       — Ну что ж, — подал голос мужчина, поднимаясь с места, — думаю, нет причин дальше разгребать эту ситуацию, вы же всё-таки прилежные ученики с огромными перспективами на будущее и в спорте, и в учёбе. Думаю, вы бы не пошли на такую глупость. Однако, — он подошёл к ним, — хоть вы и не нарушали никаких правил, мне всё равно нужно было провести с вами профилактическую беседу касательно посещения ночных заведений. Учитывая ваш возраст, посещение таких мест является недопустимым, а также может пошатнуть репутацию нашей академии. Более того, — директор вновь направил взгляд на Микки, — вступать в романтическую связь с человеком своего пола является нецелесообразным, это противоречит моральным нормам и законам природы в целом. Надеюсь, я всё понятно объяснил?       Брат с сестрой с каменными лицами уставились друг на друга. Мишель чувствовала, как брат безмолвно начинает закипать, но быстро осадила его одним взглядом серых глаз, вынуждая по умерить свой пыл. Не хватало ещё того, чтобы его со школы выперли за ругань с директором, вот тогда будет реально отстой.       — Хорошо, мы всё поняли, Хирото-сан, — девушка посмотрела на стоявшего перед ними мужчину, и вежливо улыбнулась, — спасибо за беседу. Нам можно идти?       Хирото кивнул, улыбаясь одними уголками губ.       — Конечно, хорошего дня.       Выйдя из кабинета директора, подростки молча дошли до какого-то пустующего коридора, где и остановились, переваривая информацию.       — Паршиво, — выдохнул Микки.       — Оказывается, наш директор отпетый гомофоб, — отозвалась сестра, складывая голову на плечо брата.       — И говнюк, — дополнил он, запуская пальцы в кудрявые локоны.

***

      — И что вам сказал директор? — воодушевлённо спросил Комори.       Ребята сидели в столовой, энергично поглощая свой обед и не замечая ничего вокруг. Сакуса и Изуми удивлённо покосились на брата с сестрой, на что те пожали плечами, и принялись рассказывать всю историю, упустив лишь часть про Куроо и Микки. Изуми, помимо того, чем поделилась Мишель, слышала слухи про Микки, однако не придала этому особого значения, ведь если он захочет что-то рассказать, то признается сам. Сакуса же вовсе не слышал ни о чём, так как старался держаться подальше от людей, и теперь внимательно слушал рассказ Гонсалесов, в котором, к его недовольству, вновь фигурировал Дайшо Сугуру, да ещё и капитан Некомы. И когда эти двое успевают находить друзей? И почему именно мужского пола?       — Меня больше волнует, кто такая Кэору Юи, — поделилась Мишель после пересказа своей истории, — она сдала нас директору, и он упомянул, что её младшая сестра учится тут.       Изуми удивлённо посмотрела на подругу.       — Кэору Юи? — переспросила либеро, получив в ответ кивок. Сакуса нахмурился, фамилия показалась ему знакомой. — Кэору Юи закончила Итачияму года четыре назад, она ходила в художественный клуб вместе с моим двоюродным братом, — затараторила она, а затем её глаза вдруг расширились от осознания. — Она — старшая сестра Кэору Сузу.       — Наш менеджер? — первым догнал Комори.       — Да, — подтвердила брюнетка, — какие же вы, мальчики, рассеянные!       Светловолосый неловко улыбнулся, а Микки, который ушёл в глубокие думы, вдруг ожил, едва не подскочив с места.       — Та рыжая девушка! — воскликнул он, переводя взгляд на Мишель. — Она была в клубе, а потом на днях я видел её на тренировке. Выходит, она приходила к своей сестре — менеджеру, которая тебя заперла в раздевалке! Это она нас видела!       — Заткнись, придурок, — прошипела Мишель на испанском, и Микки, осознав, что ляпнул лишнего, мгновенно замолк.       За столом на секунду повисла тишина.       — Так это Кэору тебя заперла, — не спросил, а констатировал факт Сакуса, опуская палочки для еды. Неприязнь к своему менеджеру начала расти в геометрической прогрессии.       Шатенка кивнула, стыдливо опуская голову, не смея смотреть на своих друзей.       — А почему нам не сказала? — спросила Изуми, подразумевая себя и Комори.       — Ми забыла в школе сумку, — начал вспоминать Микки, — а когда вернулась, её кто-то запер в раздевалке. С помощью видеокамер мы выяснили, что это была Кэору.       На следующий день после того ужасного происшествия, Мишель и Микки сели за компьютер, где проштудировали камеры видеонаблюдения школы, заметив на нескольких, как менеджер мужского волейбольного клуба, опасливо озираясь по сторонам, подкрадывалась к раздевалке, а затем, быстро заперев дверь снаружи, убежала. Мексиканка тогда была очень зла на свою одногодку, ведь из-за неё она испытала такой стресс, однако отчасти понимала, почему она пошла на такое.       — Но зачем Кэору это нужно? — не понимал Комори, и сидящая рядом Изуми смачно стукнула себя по лбу, поражаясь глупости светловолосого.       Мишель наконец подняла голову, встречаясь с взглядом чёрных глаз.       — Причина сидит прямо передо мной.       Теперь всё внимание было обращено к Сакусе, который непроизвольно съёжился, в защитном жесте нацепляя на лицо маску.       — Мне стоит поговорить с ней.       Сакуса подозревал, что Мишель могла запереть менеджер волейбольного клуба, но за неимением никаких доказательств не стал вмешиваться. Кэору с первого года и с первого дня в волейбольном клубе начала кружить вокруг кудрявого брюнета, стараясь как можно чаще быть в его поле зрения. Сакуса попросту игнорировал никудышные попытки девушки заговорить с ним или обратить на себя внимание, думая, что когда-нибудь до неё дойдёт, что ему всё равно, и она отстанет. Почти два года практики показали, что ещё нет, не дошло.       Однако теперь, когда она уже дважды насолила Мишель — именно дважды, ведь предположительно, Кэору и надоумила свою сестру пойти и пожаловаться директору на ребят — Сакуса не будет терпеть это и пойдёт самолично разбираться с менеджером.       Ведь причина — он.       А страдает Мишель.

***

      К концу урока биологии мозги Мишель окончательно превратились в желе, и в своё привычное состояние возвращаться не собирались ещё долго. Учительница дала огромную кучу заданий на дом, включая реферат, презентацию, тест, конспекты, и всё это сделать до завтра!       Мексиканка не заметила, как дошла до бассейна, занимаясь самокопанием и представлением недалёкого будущего, где она без энтузиазма и с вселенской скукой на лице роется в куче домашки у себя за столом в квартире. Её последний урок на сегодня — плавание, которое она, естественно, прогуляет за скамейкой у окна в компании зачастую молчаливого и хмурого Сакусы. Хотя ей нравилось сидеть с ним, иногда болтая ни о чём, или же спорить с ним, как пятилетний ребёнок.       У входа Мишель поздоровалась с сенсеем, который срочно побежал в учительскую, ссылаясь на очень важный звонок, и прошла дальше, быстро находя глазами своего сожителя по скамейке прямо на их общем вышеупомянутом имуществе, и лучезарно улыбнулась, направляясь прямым курсом туда. Может, ей стоит предложить Сакусе поделать уроки, пока у них идёт физкультура?       Поток мыслей прервала преграда в виде чего-то твёрдого, и Мишель, как раз-таки проходившая по бортику бассейна, потеряла равновесие.       От неправильного соприкосновения с водой спину обдало жгучей болью, и от контраста температур ей показалось, будто тысяча кинжалов одновременно пронзили её. Сознание никак не желало возвращаться в реальность и хоть как-то помочь телу спастись, и вода, зашедшая в горло и нос, блокировала все потоки воздуха. Она открыла глаза, тут же об этом пожалев, ведь не увидела ничего кроме размытости, а хлорка больно обожгла слизистую оболочку.       На тот момент её мозги могли сформировать лишь одну мысль.       Один из ужаснейших страхов воплотился в жизнь.