Слабости Мишель Гонсалес

      Вода.       Везде вода.       Она не видела ничего, кроме белой пелены перед собой, и ей казалось, что с каждой секундой, что тянулась как вечность, эта пелена всё больше и больше засасывала её в себя.       Пока чья-то рука не схватила её за плечо и не потащила наверх.       Мишель вытащили из воды, и она тут же плюхнулась на бортик, выкашливаясь и одновременно вбирая в лёгкие максимальное количество воздуха. В носу образовалась неприятная боль, и горло саднило от внезапного приступа кашля. Как только воздух начал поступать в клетки организма, сознание прояснилось, и волейболистка тут же начала осознавать, что только что произошло.       Только не это, нет.       Тело начала бить мелкая дрожь, пальцы затряслись, с глаз вот-вот собирались хлынуть слёзы, а воздуха снова стало не хватать. Её быстро подхватили под локоть и потащили прочь из помещения, а дальше дорогу мексиканка не запомнила.       Её усадили на какой-то стульчик, и взяли за руки, пытаясь обратить на себя внимание. Мишель, хватая ртом воздух, сильно зажмурилась и замотала головой, не желая концентрироваться ни на чём. Ей было страшно. Ужасно страшно.       — Мишель, — услышала она знакомый голос, — ну же, успокойся, мелкая. Подумай о хорошем.       Как в бреду она повторяла «нет, я не могу», и капельки солёной влаги всё же покатились бусинками по бледным щекам. Крепкие ладони тут же обхватили её лицо, стирая одну слезинку за другой, и девушка подняла заплаканные глаза на человека напротив.        Сакуса.       — Ну же, малышка, всё хорошо, — тем временем продолжал он, — посмотри на меня.       Мексиканка вновь зажмурилась, сердце сковал страх, пульс слишком громко стучал в ушах, и ей было слишком страшно, чтобы сконцентрироваться на Сакусе. Чёрт, ей было страшно даже смотреть на него.       Вдруг, девушка почувствовала, как пальцы на щеках перестали двигаться, отчего паника начала нарастать ещё больше и быстрее, но в ту же секунду её дыхание перехватило оттого, что чужие губы накрыли её. Глаза широко распахнулись от шока, но в ту же секунду снова закрылись, абстрагируясь от всего вокруг, и сейчас она чувствовала лишь давление солоноватых губ Сакусы.       Спустя несколько долгих секунд брюнет отстранился, но его ладони всё ещё покоились на щеках девушки, согревая их, а большие пальцы возобновили успокаивающие поглаживания. Мишель медленно открыла глаза, встречаясь взглядом с парой чёрных, как ночь, глаз, обеспокоенно смотревших на неё.       — Как… — она не могла оторвать взгляда от его глаз, силясь отыскать в них что-то вроде отвращения и неприязни, но на удивление, ничего, кроме тревоги и беспокойства не видела. — Как ты сделал это?       Он остановил это. Сакуса помог ей.       — Я… я прочитал где то, что задержка дыхания помогает при панических атаках, — он облизал верхнюю губу, и шатенка непроизвольно проследила взглядом за этим жестом, тут же заливаясь краской, — и когда я поцеловал тебя, — поднимаясь с корточек, он посмотрел на неё более осмысленным взглядом, — ты задержала дыхание.       Только сейчас она заметила, что парень выглядел не так, как обычно: Чёрные смоляные волосы стали на оттенок темнее и капельки воды с их кончиков падали на кафельный пол; вся его одежда насквозь промокла; пальцы, что гладили её щеки, были влажными. Должно быть, он был в воде.       Господи.       — Ты спас меня.       Сакуса красноречиво изогнул бровь, на его лице заиграла ехидная ухмылка, которую тот показывал очень редко.       — Рад, что до тебя снизошло озарение.       — Хамло, — буркнула она, — но спасибо. И за сообразительность тоже.       Парень хмыкнул, закатывая глаза, и протянул руку, которую Мишель, не раздумывая, приняла, и поднялась со своего места.       — Ты вся дрожишь, — недовольно подметил парень, оглядывая её с ног до головы, и шумно выдохнул, когда взгляд его задержался на промокшей до нитки белой рубашке, обтягивающей стройное тело. Чёрный лиф, обхватывающий подтянутую грудь мексиканки, просвечивал сквозь белую ткань, пробуждая в юном волейболисте доселе неизвестные, потаённые желания. А когда он скользнул взглядом ниже и заметил до неприличия короткую, да к тому же и задравшуюся юбку, у него аж глаза помутнели от неожиданно нахлынувшего возбуждения. Он зажмурился, стараясь развеять непрошеные, до ужаса развратные картинки в голове. — Сходи в душ.       И, развернувшись, Сакуса пошагал прочь, оставляя шатенку в полном замешательстве.       По дороге в раздевалку Мишель встретилась с почему-то опаздывавшими запыхавшимися Комори и Изуми, которые, при виде мокрой подруги не хило так испугались, тут же засыпая вопросами. Прослушав краткий оборванный рассказ, Комори побежал к другу, а Изуми, с видом заставшей своего ребёнка за пакостью матери, затащила сокомандницу в раздевалку, чуть ли не на ходу раздевая её.       — Не хватало того, чтобы ты ещё простыла, — причитала она, доставая из своей сумки фен и вручая его мексиканке, — и как ты умудрилась упасть в воду?!       — Сама не знаю, — честно ответила Мишель, раздеваясь, — я споткнулась обо что-то, наверное, кто-то уронил что-нибудь.       Либеро скептически изогнула бровь.       — Что-нибудь? Это что, например? Гирю? Или цементную балку?       — Ну прекрати уже, — вздохнула шатенка, оставаясь в одном лишь нижнем белье, — я не знаю, что это было, я просто почувствовала это, и потом потеряла равновесие.       — Клянусь, если это одна из тех крашеных куриц, — угрожающе зашипела Изуми, — я ей все перья поотрываю.       Мишель усмехнулась, красноречиво глядя на тёмно-синие кончики волос подруги, которые та успела перекрасить на прошлой неделе.       — Кто бы говорил про крашеных.       — Иди ты.       — С радостью.       Девушка пошла в душевую, и, полностью раздевшись, встала под душ, сразу же регулируя воду на более тёплую, потому что она действительно продрогла. Одна только мысль о том, что произошло в бассейне, вызывала по телу дрожь и необъяснимый страх. Господи, да у неё же буквально случилась паническая атака!       Ополоснувшись, и промыв волосы от хлорки шампунем, она вышла, обтёрлась полотенцем, и надела школьные спортивные штаны и олимпийку, которые планировала надеть после тренировки. Просушив волосы и вернув фен его обладательнице, пара волейболисток вышли из раздевалки, где их уже ожидали Комори и Сакуса в куртке.       Сакуса в куртке?       — Киёми отвезёт тебя домой, — правильно растолковав взгляд подруги, пояснил светловолосый, — думаю, тренировку тебе сегодня лучше пропустить. С учителями мы договорились, не беспокойся, Ми-чан.       — Спасибо, — только и смогла выдавить она из себя, однако была переполнена благодарностью к друзьям. Ей не хотелось подводить свою команду, но именно сейчас в школе она находиться никак не хотела.       — До завтра, Кудряшка-чан, Сакуса-кун, — оба либеро по очереди обняли её, прощаясь.       Ребята разошлись, и Сакуса с Мишель пошли сначала к шкафчику девушки, а затем и на выход. Только сейчас мексиканка заметила, что волейболист также привёл себя в порядок, и сейчас шёл подле неё в школьной форме, с маской на лице и с высушенными волосами. Хотя, чёрные кудряшки сейчас были в более хаотичном состоянии, чем обычно, и смешно выпирали, отчего девушка хихикнула, тут же прикрывая рот ладошкой.       — Что смешного увидела? — полюбопытствовал брюнет, даже не поворачивая голову в сторону одногодки.       Мишель цокнула, закатывая глаза. Этот парень дерзит ей чаще, чем она ему, как такое вообще возможно? Непорядок.       — Выглядишь так, будто бы убегал от бандитов в подворотне, — отозвалась девушка, — или проснулся после бурной ночки. — она немного помедлила, а затем добавила: — Или как будто ночевал с барсуками.       Волейболист, посмотрев на неё взглядом «Ты сейчас серьёзно?», фыркнул, заворачивая на парковку под недоуменный взгляд девушки, который он заметил, но старательно игнорировал.       — Мотоя не дал мне сходить в душ, — объяснил он свой внешний вид, — и теперь на мне размножаются триллион микробов моих одноклассников.       Они остановились у чёрной иномарки, двери которой Сакуса разблокировал своими ключами, садясь за руль. Мишель, не дойдя до автомобиля, затормозила, услышав звон своего мобильника, и потянулась за ним. Писал Микки, спрашивая, всё ли хорошо. Чёртово шестое чувство, а ведь они даже не близнецы.       — Тебе особое приглашение нужно? — саркастически выдал Сакуса, и мексиканка, встрепенувшись, села в машину. Парень определённо нервничал и хотел побыстрее добраться до дома, чтобы смыть с себя все бактерии, коих он нахватался за сегодня.       — Баран кудрявый, — под нос буркнула шатенка, отправляя брату сообщение с кратким объяснением и обещанием всё рассказать по приходу домой.       — Что?       — Красивая машина, говорю.       — Почему ты всегда говоришь что-то странное?       Мишель возмущённо уставилась на парня, который только пожал плечами, заводя автомобиль. Надувшись, она откинулась назад, и скрестила руки на груди, смотря на дорогу. С каждой минутой её брови всё больше и больше сводились к переносице, а щеки смешно надувались, и Сакуса, наблюдавший за мини-концертом кудрявой, не смог сдержать улыбки, которой, к сожалению, не было видно из-под маски.       — Говори давай, — сжалился он, — а то ты сейчас лопнешь от переизбытка не озвученных мыслей.       Девушка вздохнула, усаживаясь нормально.       — Тебе же нет восемнадцати, у тебя есть права? — задала она волнующий её вопрос.       — Прав нет, но я езжу достаточно аккуратно, чтобы не вызывать подозрений, — ответил он, останавливаясь на пешеходном переходе, по которому за ручку переходили дорогу милые бабушка с дедушкой, — к тому же, если меня поймают, ничего серьёзного не будет. И я редко вожу, потому что школа недалеко от дома, просто сегодня было дождливо.       О да, дождик сегодня полил знатный.       — Ясненько, — буднично произнесла шатенка, с неожиданно появившимся любопытством рассматривая пейзаж за окном.       После хорошего дождя улицы Токио выглядели довольно красиво. Из-за пасмурного неба, мокрого асфальта, и однотонных зданий, казалось, будто город стал каким-то серым и невзрачным, но Мишель же видела в этом спокойствие и гармонию. Хотелось даже выйти и ощутить кожей эту свежесть и землистый запах, который можно почувствовать лишь после дождя, но перспектива промокнуть в третий раз — а возможно даже и простыть после этого — не очень-то и устраивала. Да и к тому же, Сакуса бы не оценил экшн в виде вылетающей из его салона девушки, которая через миг после этого ещё и поцелует землю лицом. Грязную такую землю. С микробами.       — Ты чего загрустила опять? — как бы невзначай поинтересовался Сакуса, выруливая на её улицу.       — А ты чего такой разговорчивый сегодня? — парировала мексиканка, и, не дав одногодке выразить свои мысли, вдруг спросила: — Почему ты решил отвезти меня? Ты же тренировку пропустишь.       Волейболист ненадолго замолчал, видимо, раздумывая над вопросом. — Мотоя предложил, — честно ответил он, — но я всё равно хотел нормально помыться, и ещё по урокам много задали. Думаю, один пропуск не сильно скажется на мне.       — Ужас какой, — Мишель наигранно-изумлённо посмотрела на брюнета, — неужели один из трёх лучших доигровщиков страны отлынивает от тренировки? — парень хмуро покосился на неё, на что она невинно похлопала глазами в ответ. — Хотя, мне самой по биологии задали столько всего, что мне кажется, я сегодня спать вряд ли лягу.       Они заехали во двор шатенки, и Сакуса остановился прямо перед её подъездом. Когда школьница хотела было уже попрощаться и выйти, он слегка неуверенно коснулся её плеча, останавливая от каких-либо действий и обращая на себя внимание. Мишель вопросительно посмотрела на парня, который замялся, не зная, как лучше изложить свои мысли.       — Раз уж тебе тоже нужно сделать биологию, то может позанимаемся вместе?       Мексиканка с неподдельным удивлением сверлила профиль брюнета, который, избегая её взгляда, уставился на руль авто, который напряжённо сжимал своими длинными бледными пальцами.       — Да, конечно, я только за, — согласилась она, довольно ухмыляясь, когда плечи Аса Итачиямы расслабленно опустились. — Но, у меня дома мама болеет, я не думаю, что тебе будет комфортно.       — Можем поехать ко мне, — предложил Сакуса, и, не дожидаясь ответа мексиканки, завёл машину и тронулся с места.       Оставшийся путь волейболисты провели в тишине. Сакуса не сводил взгляда с дороги, аккуратно управляя автомобилем, а Мишель писала брату о том, что возможно задержится, так как будет делать с Сакусой уроки. В ответ она получила кучу ухмыляющихся смайликов и порцию пошлых шуточек, а также предупреждение предохраняться, так как «Дядей мне становиться ещё рановато». Чёрт, Микки вроде бы кажется таким спокойным и собранным, но на самом деле такой болван, каких ещё поискать. А хотя, учитывая, с кем он теперь встречается, второго болвана искать и не нужно, они теперь ходят в комплекте. Это типа, «возьми одного, второй в подарок», видимо. Не разлей вода, короче.       — У тебя такой вид, будто я тебя в машину насильно посадил, — донёсся до неё голос брюнета, и мексиканка вернулась в реальность.       — А у тебя такое лицо, будто бы ты искупался в канализации, а не в бассейне, — парировала она, убирая телефон с глаз долой. — Расслабься.       Они остановились у каких-то высоток, похожих на тот, в котором жила сама Мишель. Сакуса припарковался, и собирался было выйти из машины, как вдруг его остановило лёгкое касание на локте. Он обернулся, видя слегка растерянную шатенку, что нервно закусывала губу, и виновато смотрела на него своими прекрасными серыми глазами.       Чёрт, у него аж сердце ёкнуло.       — Оми, — девушка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, — прости меня. За то, что тебе пришлось лезть из-за меня в воду. И за то, что ты видел мой приступ паники и тебе пришлось успокаивать меня. Я… я не хотела обременять тебя и создавать тебе проблемы, прости, — её голос стал тише и слегка задрожал, а на глаза начали наворачиваться слёзы, отчего она отвела взгляд от стыда, проклиная свою излишнюю эмоциональность. — Прости, что возишься со мной, как с ребёнком.       Сакуса не верил своим ушам. Она что, действительно считала себя виноватой в том, что произошло?       — Эй. Эй. Всё хорошо, — брюнет обхватил лицо мексиканки, успокаивающе поглаживая. — В этом нет твоей вины, можно даже сказать, что это я виноват.       Девушка нахмурилась, не понимая, о чём речь.       — Что ты такое говоришь? — возмутилась она, накрывая одну ладонь парня своей.       — Ты думаешь, ты сама упала в бассейн? — спросил он, иронично выгибая бровь. — Тебя столкнули намеренно, Мишель, — наблюдая за обескураженным лицом шатенки он вздохнул. — Ко мне подошла Акира и позвала на бал, я ей отказал, сказав, что иду с тобой, и она взбесилась. Это моя вина, я её спровоцировал.       Акира Мэй, одноклассница Мишель и недавно назначенный капитан команды пловцов — после ухода из клуба третьегодки Саяно Шин, члена национальной молодёжной лиги по плаванию — была высокой блондинкой с абсолютно идеальными формами и кукольным лицом, и считалась одной из самых горячих девушек академии. Однако, помимо прекрасной внешности и довольно неплохих достижений в спорте, пара минусов в ней всё же были — чрезмерная стервозность и воздух вместо головы. Видимо, хлорка от бассейна как-то повлияла на работоспособность такого важного органа, как мозг.       Когда перед уроком физкультуры Акира подошла к Сакусе и позвала того на осенний бал, Сакуса тут же отказал ей, и не привыкшая к отказам блондинка потребовала объяснений. Волейболист пожал плечами, отвечая, что у него уже есть пара, и, игнорируя возмущённый писк, устремил свой бесстрастный взгляд ко входу, ожидая одну конкретную мелкую кудрявую барышню. Когда та появилась в поле его зрения и улыбнулась, у него самого уголки губ поползли вверх, но в следующую секунду радость сменил страх. Акира, проходя мимо волейболистки, незаметно сделала ей подножку, отчего та споткнулась и упала прямо в воду. Сакуса шокировано смотрел, как его подруга падала в воду, в следующий же миг срываясь с места и ныряя в бассейн. Никто, кроме него даже не сдвинулся с места, потому что никто не знал, что Мишель не умеет плавать. И не просто не умеет, а боится. Никто, кроме него.       На тот момент ему было плевать на всё. На то, что он в одежде, на то, что люди могли посчитать его действия странными, и даже на то, что в этом бассейне было полно микробов. В приоритете была Мишель, и он, успев только стянуть с лица маску, не раздумывая бросился за ней, наплевав на свои страхи, чтобы спасти её от своих. Когда он вытащил её наружу, то вздохнул с облегчением, однако в следующую минуту его тело вновь сковал страх, так как мексиканка начала задыхаться и плакать. Брюнет потащил её прочь из бассейна, усаживая на первый попавшийся стул в коридоре, и пытался разобраться, что же с ней происходит. Сначала он подумал, что это астма, но испуганные серые глаза говорили об обратном. Тогда он, ухватившись за первую попавшуюся мысль в голове, поцеловал её, вынуждая замедлить дыхание, и отстранился только тогда, когда почувствовал, что паника отступила. Как же Сакуса жалел, что Акира не парень. Была бы она им, сейчас бы уже лежала в больнице.       — Но я помог тебе не только из-за того, что был виноват, — Сакуса, смахивая воспоминания, сфокусировался на девушке, — я помог тебе, потому что хотел помочь. Потому что ты мне дорога, Мишель.       Мексиканка замерла, позабыв, как дышать. Чёрт бы тебя побрал, Сакуса Киёми!       — Ну, вообще-то я рассчитывал на спасибо, но и это подойдёт.       Мишель в шоке распахнула глаза, осознавая, что непроизвольно озвучила свои мысли вслух.       — Нет! — она сжала кисть парня своей рукой. — Я не это хотела сказать! Я…       Она вдруг замолкла, в замешательстве смотря на волейболиста. Половина его лица была скрыта под маской, но она готова была поспорить, что он ухмылялся. Чёрт возьми, да он насмехался над ней!       — А знаешь, — девушка вдруг вонзила ногти в кожу Сакусы, не больно, но ощутимо, и достаточно, чтобы парень перестал ухмыляться. — Я, пожалуй, не буду отказываться от своих слов.       Она отпустила руку, и Сакуса, хмыкнув, также убрал свои руки, при этом задержав на них взгляд.       — Лучше помой лицо, — поморщившись, обратился он к одногодке, — я трогал тебя необработанными руками.       Шатенка смерила волейболиста непонимающим взглядом, а затем заливисто засмеялась, вызывая улыбку и на лице парня.       — Кто из нас ещё говорит странные вещи, — она вышла из машины, застёгивая молнию на олимпийке прямо до горла. Не любит она ветер. — Хорошо, что я взяла с собой спортивку. Хотя, если бы я её не взяла, ты бы сейчас уже узнал, как выглядят женские ягодицы.       Заблокировав двери и накинув на плечо свой рюкзак, Сакуса направился к самому ближнему подъезду.       — Ты про те, что обтянуты в чёрные кружевные трусики? — невозмутимо уточнил Сакуса, наблюдая за резко остановившейся одногодкой. Он также остановился, наигранно устало посмотрев на девушку.       — Ты… — прошептала она, зло сверкая глазами, — у меня даже слов нет.       — Тогда может, тебе словарь подарить? — предложил он, возобновляя движение, краем глаза отмечая, что и мексиканка поплелась за ним. — Ты думаешь, я раньше никогда не видел женской задницы?       Мишель на секунду задумалась.       — Ну, может на сайтах для взрослых?       Сакуса посмотрел на школьницу с непроницаемым лицом, заставляя ту захихикать.       — Ладно, ладно, ковбой, — она призадумалась, — наверное, всё-таки стоит что-то сделать с юбкой. Староста сегодня сказала мне, что она короткая.       — Думаю, она действительно короткая.       «Думаешь, засранец? Ты там вплоть до материала белья всё рассмотреть успел, козёл!» — хотелось сказать Мишель.       — Иногда лучше не думать, — вздохнула она, проходя за ним в лифт, и отмечая то, что он нажал на самую кнопку последнего этажа. — Ты живешь на самом верху?       — Я смотрю, ты экстрасенс.       — Я смотрю, ты хочешь получить по лицу.       Ас Итачиямы оценивающим взглядом посмотрел на девушку, слегка щуря глаза. Он смотрел на неё так долго, что она уже не выдержала и раздражённо закатила глаза.       — Что?       — Ты действительно странная, — ответил он. — Все американки такие?       — Только те, которым на нервы действуют кудрявые бараны, — двери лифта отворились, и Мишель вышла, сразу же замечая, что на площадке была только одна большая, массивная дверь. — У тебя что, дома оружейный склад или гора драгоценностей?       Сакуса фыркнул, доставая ключи.       — Просто захотелось.       Волейболист отворил дверь, запуская мексиканку вперёд. Она с любопытством осматривала помещение, подмечая каждую деталь. Вообще, квартира была выполнена в стиле лофт, и первое, что бросалось в глаза — это огромное панорамное окно на всю стену с видом на целый Токио. Безумно красиво и захватывающе одновременно. Это же окно являлось и источником света, и, судя по расположению здания, солнечные лучи, должно быть, заливали всю гостиную по утрам. Сейчас же было пасмурно, и комната наполовину погрузилась во мрак. Минималистичный интерьер, включающий в себя большой плазменный телевизор на стене и пару высоких растений, гармонирующих с чёрно-коричневой мебелью — всё было в духе Сакусы. Брутально.       — Мой руки и располагайся. Я в душ, — сняв обувь и ветровку, он пошёл на верхний этаж. — И лицо помой.       — И лицо помой, — перековеркала шатенка на манер Сакусы, также разуваясь, и направляясь туда, где предположительно находилась ванная комната.       Тщательно помыв руки, и, конечно же, лицо, Мишель вышла, продолжая осматривать помещение. Медленно ступая по паркету, она вновь прошла в гостиную, а после и на кухню. Вся бытовая техника и гарнитура была абсолютно новой, и, как ни странно, чёрной.       — Сая бы оценила, — про себя проговорила шатенка, вспоминая горячо любимую ей принцессу готики.       Вообще, Сакусе надо бы отдать должное. Если это он выбирал эту квартиру, то чувство стиля у него точно есть. Пройдя к окну — такому же, как и в гостиной — она чисто из любопытства устремила взгляд вниз, тут же жалея об этом. Голова закружилась, и она, словно пьяная, слегка зашаталась, отходя подальше. Она по-хозяйски открыла холодильник, с интересом осматривая его. Учитывая, что с обеда прошло уже несколько часов, ей захотелось набить желудок.       — А можно я бутеры сделаю? — крикнула она, уже доставая необходимые ингредиенты и с особым энтузиазмом расставляя их на столе.       Ответа не последовало — ну конечно, Сакуса же моется в душе, а не подслушивает её на лестничной площадке — и, решив, что молчание — знак согласия, шатенка принялась сооружать одно из своих самых любимых блюд. Десять минут — и наивкуснейшие сэндвичи уже были готовы и смиренно ждали своей участи быть поглощёнными подростками. Мишель же начала прибирать за собой, восстановляя чистоту, что была до её покушения на кухню волейболиста.       Стоп. Идеальная чистота, безупречный порядок в холодильнике, никаких зубных щёток в ванной, это значит…       — Ты что, живешь один?       — Да, — ответил Сакуса, проходя на кухню, сразу же услышав звук закипающего чайника и замечая готовую еду на столе. Живот предательски заурчал, выдавая его с потрохами. — Ты так быстро приготовила поесть?       Мишель отметила, что настроение парня стабилизировалось — недовольство и напряжение практически сошли на нет — вероятно, после тотальной дезинфекции своего тела. Он был одет в домашнюю одежду, состоящую из тёмных штанов и такой же футболки. Волосы его были мокрыми после душа, и оттого было слегка непривычно не видеть угольно-чёрные пышные кудряшки, обрамляющие бледное лицо. Вообще, видеть такого Сакусу было непривычно. Он выглядел так по-домашнему. Миленько.       — Вообще-то, это тебя долго не было. Я думала, ты там утонул, — мексиканка начала заваривать чай, найдя среди довольно приличного выбора чая её любимый. Бергамот. — Или ты русалка?       — Русалка? — скептически переспросил волейболист, садясь за стул.       Он наблюдал за действиями шатенки, за тем, как она аккуратно обращалась с посудой и приборами, при этом не выглядя сжато или не комфортно, а наоборот, уверенно и решительно. А это, между прочим, его кухня. И вообще, он никого не подпускал к своей кухне, да что тут говорить, он даже домой к себе никого не пускал. Тот же Мотоя, который сначала напролом врывался к нему из вредности, замызгивая бактериями все поверхности имеющейся мебели, после пары хлопков тяжёлой двери лофта прямо перед его лицом, перестал вести себя как дикий кабан. Вскоре он приходил к нему в гости чаще, но при условии тщательной дезинфекции. Но Мишель… Сакуса и сам не до конца понимал, почему при мысли об этой девушке все его личные переживания абсолютно сходят на нет.       — Мои родители живут в Женеве, — начал Сакуса, когда девушка села за стол напротив него. — Мой отец посол, поэтому им нужно жить в Швейцарии. Они переехали, когда мне было двенадцать, и до пятнадцати лет я жил с семьёй Мотои. Родители не могли меня взять с собой, из-за того, что не хотели отдалять от Родины, и отчасти из-за плотного графика. А позже я сам не захотел переезжать из-за волейбола. Но и с Мотоей я жить больше не мог. Поэтому родители разрешили мне жить самостоятельно и купили квартиру. А машину взяли, потому что я не переношу общественный транспорт и такси.       Мишель внимательно слушала рассказ парня, усердно и задумчиво жуя свой бутерброд. Кусочки пазла складывались в целую картину с каждым предложением брюнета, и сопоставляя факты, она понимала, почему у Сакусы такая личность. Его прямолинейность, холодность, и нелюдимость может как раз-таки быть связана с отсутствием родительской заботы и внимания на протяжении стольких лет, плюс к этому можно добавить ещё и неучастие родной сестры в его жизни. А мизофобия… ну, может Комори раскидывал свои носки по квартире, кто ж знает.       Тем не менее, Сакуса вырос таким, какой он есть сейчас, и несмотря на некоторые его… особенности, он был умным, рассудительным и очень добрым. Мексиканка была уверена в том, что он хороший человек.       — Ну, вкус у тебя неплохой, — подметила она, неопределённо проводя рукой, тем самым намекая, что она говорит про квартиру. — Жить вдали от родителей, должно быть, трудно.       — Бывает, но я привык, — ответил он, наконец откусывая кусок своего сэндвича. Брови его взметнулись вверх, и он откусил ещё раз, чтобы тщательно распробовать блюдо. — Вкусно.       Шатенка улыбнулась уголками губ, отпивая чая из своей кружки.       — Спасибо, — поблагодарила она. Они поели немного в молчании, пока Мишель не нарушила тишину: — Так ты хочешь продолжить играть в волейбол после школы?       Волейболист кивнул.       — Мне нравится играть, — задумчиво произнёс он, глядя перед собой, а затем вдруг резко поднял глаза, встречаясь с девушкой взглядом. — Очень нравится. Думаю, займусь профессионально. А ты?       Мексиканка призадумалась, доедая последний ломтик сэндвича.       — Волейбол я уж точно играть не перестану, — твёрдо сказала она. — Однако профессионально я играть, наверное, не буду.       — А кем ты хочешь стать? — поинтересовался брюнет.       Девушка пожала плечами, принимаясь убирать посуду.       — Может быть, журналистом? — предположила она, хитро улыбаясь. — Ну, а что, буду брать интервью у самого лучшего игрока волейбольной сборной Японии. Отличная перспектива, не думаешь? Сакуса ухмыльнулся, поднимаясь со стола, чтобы помочь девушке.       — Конечно, — подтвердил он, складывая тарелки в раковину. — Особенно для того самого игрока волейбольной сборной Японии.