Слабости Мишель Гонсалес

      Холодное декабрьское утро встретило младших Гонсалесов привычным городским шумом и плачем ребёнка, которого вели в садик. Они стояли у подъезда своего дома, Микки — с сонным лицом и нечищенными зубами, держа небольшую дорожную сумку, Мишель — с рюкзаком и в тёплой школьной вырви-глаз куртке желто-зелёного цвета.       Мик задумчиво смотрел перед собой, спросонья совсем не настроенный на разговоры. Морозный воздух пробивался в лёгкие, щекоча стенки и вызывая кашель.       — Это всё потому, что ты куришь, — недовольно наблюдая за братом, сделала свой вердикт мексиканка.       — Давай мы не будем снова начинать, — закатил глаза Микки, закусывая губу. Желание покурить било в мозг недюжинной силой, но он сдерживался. Кто же знал, что начав курить на этот раз, станет так сложно побороть зависимость? — Где твой ненаглядный?       — Спешишь сменить тему? — хмыкнула Мишель, кивнув в сторону. — Вон подъезжает.       Меньше, чем через минуту знакомая чёрная машина остановилась перед подъездом, где стояли подростки. Сакуса с видом побитой собаки выполз из своей машины, тут же нацепляя медицинскую маску и лишь на мгновение снял её, чтобы оставить на лбу у своей девушки приветственный поцелуй. Нахмуренные брови — важная основа из ежедневного набора Аса Итачиямы — ненадолго вернулись в исходную позицию при виде шатенки.       Мик, поздоровавшись с сокомандником, с видом мученика не хуже Сакусы, передал тому дорожную сумку своей сестры. Поспешив откланяться — всё-таки, какого хрена его будят так рано в воскресенье — первогодка приобнял Мишель и оставил чмок на её виске, после тут же влепив ей лёгкий подзатыльник.       — Ты совсем охренел? — злая старшая сестра обернулась, чтобы дать ответку, но Мик уже открывал подъездную дверь.       — Не балуйся и не позорь меня! — выдал он своё последнее напутствие и скрылся за тяжёлыми дверями.       Мишель затравленно захныкала, потирая ушибленную часть. Сакуса смотрел на неё с интересом, на лице — ни капли беспокойства. Словно по негласному закону, парень никогда не вмешивался в отношения брата и сестры, какими бы жестокими и странными со стороны не были их выходки.       — Я его когда-нибудь во сне задушу, — злорадно пообещала Мишель, подождав, пока Сакуса сложит её дорожную сумку на заднее сиденье рядом со своей. Она сняла рюкзак, и тот занял место рядом с остальным багажом. — Честное слово, если бы мы были близнецами, я бы его ещё в зародыше съела.       — Мне кажется, в любой вариации параллельных вселенных вы бы были вместе, грызясь каждые пять минут, — возразил волейболист, когда они сели в машину. Трогаясь, он задумался. — Кстати о близнецах…       — М?       — Мне кажется, в лагере будут близнецы из Инаризаки, — сказал Сакуса, выезжая на проезжую часть. — Мы с ними играли в финале на прошлых национальных.       — Ты говоришь про близнецов Мия? — оживилась Мишель. — Там будет только один из них, тот, который Атсуму. Вроде как, позвали только его.       Сакуса настороженно посмотрел на шатенку, а потом отвернулся, возвращая внимание к дороге. Её осведомлённость перестала быть подозрительной, как только он вспомнил, что та изредка переписывается с блокирующим из основного состава Инаризаки, который по совместительству являлся будущим сводным братом Саи. Не будь Суна геем, Сакуса не отнесся бы так спокойно к его общению со своей девушкой. Однако это не отменяет того факта, что рядом с ней вечно крутятся какие-то парни. Так ещё и лагерь у них общий, и парней там будет больше, чем драгоценностей у царицы Египта.       Запамятовав о том, что и девочек там будет немало, доигровщик сосредоточенно пытался придумать, как бы сделать так, чтобы к Мишель никто из парней не подходил. Приклеить надпись «Собственность Сакусы Киёми, не прикасаться», что ли?       — Атсуму, — вспоминал Сакуса, а затем вдруг чертыхнулся. — Чёрт, не говори мне, что это тот, что крашеный в цвет рвоты ребёнка, переевшего чипсов.       — Я удивлена твоим красноречием. Тебе он нравится? — спросила Мишель, любопытно всматриваясь в профиль брюнета.       — Я, вроде бы, уже показал, что кроме тебя мне никто не нравится.       Мексиканка закатила глаза на его слова, мысленно возвращаясь к событиям минувших недель. В тот вечер их времяпровождение в постели затянулось, одним разом они не ограничились, и она однозначно поняла, что значит быть пубертатным подростком с воздержанием.       — Ну-ну, увидим, когда к тебе в лагере всякие Атсуму липнуть будут, — хмыкнула шатенка, лукаво улыбаясь. — Показатель тут нашелся.       По дороге они заехали за Комори, который жил в том же районе, но дальше от них. Либеро Итачиямы вышел из дома, смущённо оборачиваясь назад, где с окна третьего этажа ему вслед махали родители с такими лицами, будто не на недельный лагерь провожали, а в армию на два года. Покрасневший от смущения Комори, махнув родителям рукой в ответ, быстренько запрыгнул в машину, скрываясь от их взора за тонированными стёклами.       — Фух, я думал меня уже не выпустят, — Комори, облегчённо вздыхая, откинулся на спину, небрежно кидая свои пожитки прямо сверху других сумок.       У Мотои были слишком любвеобильные родители, слишком. Они поливали своё чадо добротой и лаской каждый раз, когда для этого складывался удобный случай. Даже на соревнованиях они исправно присутствовали, каждый раз после них выхватывая своего сыночка среди итачиямовских подростков и зацеловывая до смерти. Краснющий как рак либеро вечно злился от стыда, но ничего не мог поделать: такие уж у него родители. Может, они и сами по себе были такими в силу характера, а может дело было в том, что Мотоя был их единственным и долгожданным ребёнком. Сакуса, когда жил у них в семье, вечно впадал в ступор от такого обильного внимания со стороны дяди и тёти, однако позже научился справляться и построил личные границы, которые представители семейства уважали, за исключениям младшего. Мотоя вечно лез к нему своими грязными ручищами, вечно.       До спортивного центра они доехали примерно за час, и это ещё благодаря тому, что выехали ни свет, ни заря, чтобы не попасть в большие пробки. Сакуса припарковал машину в охраняемом паркинге, потому как пользоваться ей до конца недели уж точно не будет, а потому трое подростков медленно пошли к огромному зданию спортивного комплекса, что находился совсем неподалеку.       Комори воодушевлённо засеменил ногами, вырываясь вперёд и, кажется, забывая о своих компаньонах. Тот уже умчался внутрь здания, а Мишель остановилась, внимательно читая иероглифы и рассматривая комплекс снаружи. «Национальный учебный центр Аджиномото» — сверкало название, и шатенка с взглядом, полным предвкушения, глянула на своего парня. Тот, к слову, внимательно смотрел на кого-то, появившегося сбоку. Этот самый кто-то, с таким видом, будто уже победил национальные, взирал на стоящее перед ним здание с таким воодушевлением, что Мишель аж постеснялась, будто нарушила какой-то личный момент.       А вот Сакуса за словом в карман не полез.       — Старшая школа Карасуно, команда по волейболу, — прочитал Сакуса на спине у брюнета, что ростом был примерно как Микки. Его глаза на секунду расширились, но мгновенно вернули перманентные пофигистичные ноты. — Так это вы Вакатоши победили.       Мишель с большим интересом принялась изучать парня напротив. Японец с ярко-синими глазами, прямыми иссиня-чёрными волосами и спортивным телосложением, смотрел на них с любопытством, на Сакусу исключительно — с детским восторгом. На лице огромным шрифтом красным по белому «А-а! Сакуса Киёми!» — стопудово узнал одного из лучших доигровщиков страны. Мишель умилилась, смотря на переглядки этих двоих. Она довольно часто слышала о Карасуно от Саи и Куроо, последний так все уши прожужжал про то, какие там сумасшедшие первогодки, один из которых каждый раз выбивал из колеи своими выходками Кенму на их совместных тренировочных лагерях.       — Тобио Кагеяма, школа Карасуно, первый год обучения, связующий! — отчитался парень, кланяясь в уважении. — Рад знакомству!       Сакуса смерил картину перед собой равнодушным взглядом.       — Ага, — протянул он, проходя мимо и не изволив удостоить первогодку нормальным ответом.       — Не беспокойся, он просто выпендрежник, — шатенка лучезарно улыбнулась первогодке, приветственно кивая. — Приятно познакомиться, Кагеяма… кун.       Девушка, раздумывая над тем, как непривычно ей использовать эти суффиксы, направилась в сторону входа за своим парнем, когда вдруг Кагеяма догнал её, любопытно заглядывая в серые глаза.       — Как вас зовут? Откуда вы? Вы тоже волейболистка? — тут же засыпал вопросами он. — На каком году обучения? Какая позиция?       — Мишель Гонсалес. Из Америки. Да, я волейболистка, второгодка, — быстро ответила на поток вопросов она в тон ему, а затем помедлила и хитро ухмыльнулась. — Я тоже связующая.       Кагеяма завис с широко распахнутыми глазами, в которых мгновенно зажегся огонь жгучего интереса и дух соперничества.       «Странный какой-то парень» — подумала Мишель и быстренько скрылась за широкой дверью спортивного комплекса, чем дальше тем лучше.       — Наулыбалась первогодкам?       Мишель, у которой настроение поднялось ещё больше после встречи со связующим из Карасуно, пихнула локтем в ребро Сакусы, хитро щурясь.       — Извини, отбила у тебя мальчика?       Если Сакуса и предпринимал попытки спровоцировать или как-то воззвать к совести свою девушку, все его старания рушились с треском, потому как острая на язык Мишель вечно давала ему отпор. Да, он ревновал, да, ему было неприятно, когда кто-то другой смотрит на его — его! — возлюбленную взглядом, полным отнюдь не дружеского восхищения. Бедный Кагеяма так вообще ничего такого не подразумевал — Сакуса уверен, у того кроме волейбола в голове ничего нет, а романтических мыслей наверняка отродясь не водилось.       — С тобой бесполезно спорить.       — И ты только сейчас это понял, дорогой?       Их обыденную перепалку-флирт застала Изуми с Наоки, как раз-таки подошедшие с готовыми карточками для заселения. Изуми протянула готовую карточку от входа в жилую часть комплекса Мишель, которая поблагодарила её за предусмотрительность.       — Кудряшка-чан, тебя донимает Кудряшка-кун? — весело прощебетала Изуми, игнорируя раздражённый вздох одноклассника. — Если что, мы с Наоки его быстренько в мусорку за спорткомлексом катапультируем. Будет со своими бактериями жить-поживать.       Наоки с испуганным лицом стояла, мотая головой и отрицая свою причастность, потому как ещё с первого года в старшей школе побаивалась гнева Аса Итачиямы.       — Жестокие вы, девочки, — за их спинами материализовался Комори. — Пойдём, Киёми, я не дам тебя им в обиду.       Мальчики удалились в жилое крыло, пока девочки с придыханием обсуждали всё, что касалось лагеря. Они были в восторге от всего на свете, ведь по сравнению с мальчиками попали в юниорский лагерь впервые. Они выглядели до боли впечатлительными настолько, что некоторые на них оборачивались в недоумении или с интересом. Даже если они и жили в столице, что была более развита по сравнению с другими префектурами, но такого уровня спортивной техники не везде отыщешь.       Всех прибывших распределили в просторные комнаты по четыре человека, и девочки вместе вошли в своё временное жилище, совсем не ожидая, что совсем скоро встретят знакомое лицо. Их четвертой сожительницей на ближайшую неделю стала диагональная из Фукуродани, Нишида Кин, первогодка, и, по мнению мексиканки, одна из лучших забивающих и самая адекватная из всех гарпий Фукуродани. Нишида была спокойна, словно скала, чем сильно напоминала Ушиджиму, так ещё и являлась левшой, однако по сравнению с Асом Шираторизавы светилась улыбчивостью и обладала индивидуальным очарованием. Короткие тёмно-каштановые волосы до плеч были собраны в кучу косичек и затянуты в хвост, карие глаза сверкали добротой и вежливостью по отношению к будущим соседкам.       Второгодки Итачиямы не стали как-то притеснять свою бывшую соперницу и быстренько нашли общий язык. Они вместе пошли на завтрак, занимая один из небольших столов, за разговорами не замечая, как быстро пролетало время и как столовая заполнилась юными волейболистами. Неподалеку от них села парочка девушек, одна из которых смущённо бросала в их сторону взгляды.       — Почему они так смотрят? — не понимала Мишель, методично черпая кашу ложкой.       Наоки пожала плечами, утыкаясь в свой поднос. Блокирующая сама по себе была стеснительной и немного замкнутой, а пристальное внимание вообще выбивало её из колеи, разумеется, только за пределами волейбольного корта.       В какой-то момент девушки всё же осмелели и решили подойти к их компании. Обе темноволосые и короткостриженые, однако одна из них была намного выше другой.       — Извините за вторжение, — поклонилась та, что ниже. — Меня зовут Майко, а это моя подруга и сокомандница Канока. Мы из женской школы Ниияма.       — Ниияма? — удивлённо проговорила Изуми. — Я видела видео вашего матча на отборочных. — Либеро перевела взгляд на высокую брюнетку. — Ты ведь та доигровщица с мощными атаками, вот это у тебя сила!       Щеки Каноки заметно порозовели, и она мило уткнулась в высокий ворот спортивной олимпийки, пробормотав благодарность.       — Мы тоже видели финал ваших отборочных, поэтому пришли познакомиться, — взяла всё в свои руки Майко, привыкшая к робости подруги. — Классные волосы, кстати!       Изуми, польщённая комплиментом, быстренько нашла общий язык с Майко, которая оказалась связующей, как и Мишель. Они заговорились на добрые полчаса, и даже скромная Канока раскрепостилась и принимала активное участие в развернувшейся беседе. Опомнившись, что с минуты на минуту начнётся сбор, а затем и тренировки, девочки быстренько прибрали за собой и поспешили в один из главных залов, где пройдёт знакомство и их первая тренировка в этом лагере. Комори с Сакусой любопытно смотрели вслед группе волейболисток, разросшихся из трёх до шести человек, а затем пошли и в свой зал, где должны были проводиться мужские тренировки.

***

      — Я достану!       Канока побежала за пределы поля, делая немыслимо высокий прыжок, чтобы коснуться мяча и передать его в сторону своего новоиспечённого сеттера. Мишель, искренне изумленная навыками и гибкостью доигровщицы из Нииямы, вернула мяч к быстро вернувшейся на свою позицию брюнетке, которая тут же одним мощным ударом забила его, пробивая не успевший сориентироваться блок. Естественно, блокирующие думали, что мексиканка не подаст той, которая спасла такой тяжёлый мяч, но та безжалостно заставила пробить Каноку, вызывая в игроках удивление и тихий трепет.       — Извините, не удержалась, — попросила прощения у девочек и тренеров Мишель. — Отлично забила, Канока.       Тренер кивнул связующей, улыбнувшись уголками губ. Да, бывают такие моменты, когда в розыгрыше самым надёжным способом будет отдать мяч другому игроку, у которого больше шансов пробить мяч и заработать очко, но иногда встречаются такие игроки, как Канока, которые буквально распространяют вокруг себя необыкновенную ауру, которой не могут противиться другие. Вот и Мишель попала под удар, почувствовав тот самый поток энергии, что излучала доигровщица Нииямы.       Они играли вплоть до обеда, постепенно узнавая друг друга и привыкая к техникам. После планировалось пойти на обед, провести час перерыва, а потом уже упражнения на физическую выносливость и тренажёры. По вечерам устраивались дополнительные тренировки для оттачивания сыгранности и работы в команде.       Тренер Сакимото — так звали высокого темноволосого мужчину с едва заметной сединой на висках — был бывшим членом национальной сборной страны. Он уже давно закончил свою карьеру в волейболе как профессиональный игрок, после продолжив связывать свою жизнь с этим видом спорта и вскоре стал тренером. Благодаря своему мягкому, но своевременно строгому характеру, Сакимото располагал к себе и был хорошим стержнем для волейболисток, что тренировались у него.       — Довольно сносные кадры в этом году, а, Хироши-кун? — Сакимото покосился на своего помощника.       — Вы правы, — кивнул мужчина помоложе, — доигровщики в этом году просто отменные. — Хироши широко распахнул глаза, смотря, как Нишида провела безупречную атаку с задней линии с лёгкой руки Майко. — Говорят, у парней связующие просто гении, подают большие надежды.       Сакимото хмыкнул. Взор спокойных карих глаз лёг на двух девушек, стоявших у сетки.       — У нас тоже неплохие сеттеры, — он внимательно следил за игрой. — Итачияма и Ниияма. Интересно будет посмотреть на их игру на национальных, если они вдруг столкнутся.       Уставшие после тренировок, девочки не торопясь делали растяжку, лениво переговариваясь друг с другом. Мишель, встретившая много новых лиц, была очень воодушевлена. Ей было необычно играть с незнакомыми людьми в команде, она так привыкла к своим девочкам из Итачиямы, что даже испытала небольшие проблемы с синхронизацией. Однако, все тут были способными и в то же время отличались своими техниками, так что такую проблему имела не она одна.       — Чем займёмся вечером? — спросила Изуми, сидя в позе бабочки.       — Будем спать, — устало выдохнула Наоки, распластавшись на полу и активно делая вид, будто умерла от нагрузок. Ей было непривычно от количества всевозможных упражнений, ведь в Итачияме на их обычных тренировках они выполняли лишь треть того, что успели сделать тут. — Такое чувство, будто я на месяц вперёд натренировалась.       — Ещё вся неделя впереди, — Мишель тянулась к кончикам пальцев ног, одним глазком поглядывая на остальных. У неё самой ныла каждая мышца. Даже там, где раньше никогда не болело — начало болеть. Она недовольно запыхтела, выпрямляясь и хватаясь за потянувший бок.       — Я себе все коленки и локти подбила с этим покрытием, — поймав настроение связующей, пожаловалась Изуми, гладя ушибленные части тела.       Напольное покрытие в спортивном зале было сделано из какого-то другого материала, напоминающее резину. Они слишком привыкли к деревянному паркету, по которому легче скользить, а тут от непривычки ни за мячом нормально не нырнешь, ни покатаешься боком, спасая удирающий снаряд.       — Слушай, Нишида-чан, — Изуми с любопытством посмотрела на диагональную из Фукуродани, что сидела рядом с ними чуть поодаль. — У тебя старший брат член национальной сборной страны, да? Это ведь он участвовал на последних Олимпийских играх?       Мишель удивлённо посмотрела на первогодку, что спокойно отрабатывала упражнения для мышц. Нишида кивнула.       — Да, он стал членом национальной сборной два года назад, и в прошлом году был его дебютный матч, — подтвердила она, улыбаясь при упоминании родственника.       — Ты бы хотела стать, как твой брат? — с воодушевлением в голосе задала вопрос Наоки.       Нишида задумчиво склонила голову, едва нахмурив аккуратные брови.       — Мой брат очень сильный, все в его команде сильные, — произнесла она, вздыхая. — Нужно очень много работать, чтобы достичь такого уровня. Это сложно… но, думаю, я бы хотела также оказаться на мировой арене и играть за свою страну. Это большая честь.       Слушая спокойный и рассудительный голос диагональной, мексиканка заметила ещё одно сходстсво Нишиды с Ушиджимой. Во взгляде первогодки проскальзывал огонь уверенности и непробиваемости, что делало её превосходным лидером. Мишель не удивится, если её сделают капитаном в будущем году, как только эта стерва-Арая выпустится.              Настал час ужина. Орава уставших, голодных, но довольных и уже более-менее привыкших друг к другу волейболистов оккупировали столовую, рассеиваясь небольшими компаниями по столам. Мишель поискала глазами Сакусу, но так и не выцепила чёрной кудрявой макушки, логически заключив, что тот переодевается или же моется, пока кто-нибудь другой не заселил все поверхности своими микробами.       — Вон они, — кивнула в сторону Изуми.       В относительно дальней части столовой, где было самое меньшее скопление людей, за столом сидели трое: незнакомый блондин, сидевший спиной к выходу, Комори, панически смешно двигающий округлыми бровями, и Сакуса, становившийся чернее тучи с каждой секундой.       — Что-то у них там намечается, идём скорее, — Мишель потянула подругу, которая лишь успела уцепиться крепче за свой поднос с едой, чтобы не раскидать содержимое по полу. Наоки и Нишида ещё стояли в очереди и лишь крикнули им вслед, что найдут их, как только возьмут ужин.       По мере их приближения к троице волейболистов, мексиканка начала узнавать парня, сидевшего к ним спиной. Это было то же лицо, что несколько раз глядело на неё сквозь пиксельные изображения, посылаемые Суной в их чат. Правда, то были скорее компрометирующие фотографии, с позорным контекстом или нелепым выражением лица, тогда как сама Мишель видела перед собой довольно симпатичного парня, правда, по какой-то причине пытавшегося разозлить её парня.       Она не слышала, о чём они говорили, но когда подошла, Сакуса как-раз многозначительно посылал Мию Атсуму далеко и надолго.       — Я переживаю, если у него вообще хоть кто-нибудь появится, — покачал головой связующий Инаризаки, обращаясь к Комори, совсем не тронутый словами Аса Итачиямы.       Поставив поднос прямо за соседним местом рядом с Мией и напротив Сакусы, Мишель энергично отодвинула стульчик и вальяжно расселась на нём, довольно складывая руки на груди. С другой стороны Изуми обошла стол, садясь сбоку от Комори, который, как воспитанный мальчик, отодвинул ей стул.       — Ты бы лучше за себя переживал, — шатенка достала свои палочки, с энтузиазмом принимаясь за ужин, — петушок-блондинистый гребешок.              Мия, сначала мигом разозлившийся на то, что их разговор нарушили, посмотрел на девушку, севшую по левую сторону от него и замолк в замешательстве. Светлые глаза цвета молочного шоколада посмотрели на Мишель с задором и неким самодовольством. Заметив на её плечах школьную олимпийку, он сделал вывод, что девочки из одной школы с Сакусой, а стало быть, знакомы друг с другом.       — Слушай, а классно ты выдрессировал своих фанаток, Киёми-кун, такой острый язычок, — Мия присвистнул, механическим движением поправляя волосы. Он самозабвенно закинул руку на спинку стульчика, за которым сидела мексиканка, отчего та нелепо застыла с лапшой во рту от такой наглости. — Слушай, красотка, не против если мы с тобой прогуляемся где-нибудь неподалёку?       Все за столом притихли, а на Сакусу вообще было страшно посмотреть. Тот излучал такую ауру гнева и раздражения, что будь она осязаемой, всех в радиусе тридцати метров снесло бы одной мощной волной.       Мишель, дожевав свою лапшу не подавившись, наконец-таки удостоила взглядом возомнившего себя неизвестно кем блондина.       — Меня сносит волна твоей самоуверенности, поэтому будь добр отсядь, — она небрежно махнула рукой в сторону. — Не порть аппетит, и без тебя тошно.       — Это ты сюда подсела! — тут же взбеленился Мия, возмущению его не было предела. — Мы вполне спокойно сидели и разговаривали с Мотоя-куном и Киёми-куном.       Вышеупомянутый Киёми-кун устало вздохнул, рассеивая негативную ауру, которую до этого распускал вокруг себя.       — Я его в рот еб… — договорить Асу Итачиямы не дала ладонь Комори, тут же накрывшая его рот. Сакуса широко распахнул глаза, резким двжиением отпихивая от себя руку кузена. — Ты совсем сдурел, идиот!       — Моя рука не грязнее твоего рта, — защитился Комори, поднимая обе руки в примирительном жесте. Изуми тут же подала Сакусе дезинфицирующие влажные салфетки.       Мия, всё это время наблюдавший за развернувшейся сценой и тактично проигнорировавший выпад Сакусы в его сторону, трагически вздохнул.       — Бедная девушка Киёми-куна, кто-ж его такого вредного вытерпит.       Мишель, отпивая сока из своего стакана, хихикнула.       — Увы и ах, та самая девушка Киёми-куна, которая его такого вредного терпит, сидит слева от тебя.       Атсуму ошалело поглядел сначала на шатенку, лукаво ухмыляющуюся, а после на Сакусу, закатившего в своей манере глаза, которые, однако, смеялись.       — Я его в рот еб…       Тут уже ко рту блондина опустилась девичья рука, не давая договорить. Наоки, подошедшая вместе с Нишидой и подносами, шокировано глядела на всех присутствующих, а после посмотрела, что сделала её рука, отдёрнула её, покрылась румянцем и испарилась из поля зрения в одно мгновение.

***

      Странно себя вели школьники, оказывается, только в первый день. Благодаря столовой и общей гостиной в жилом крыле, все ребята поголовно узнали друг друга до такой степени, что к третьему дню лагеря по именам знали друг друга буквально все. Даже нелюдимого Сакусу не обходили стороной, кто-то да подходил задать пару-тройку интересующих вопросов у такого популярного волейболиста. У парня тогда становилось такое смешное выражение лица, будто его держали в плену и пытали, угрожая состричь его безупречные кудряшки под корень.       С забавой на всё это смотрела Мишель, сидя вечерами на диванах гостиной и переговариваясь с девочками практически обо всём. Её и Майко, как связующих, буквально облепили со всех сторон, нечаянно спутав с психологами, и высказывая абсолютно всё — начиная от тайминга прыжка во время пасов для атак, заканчивая неразделённой влюблённостью в старшеклассника, которому лишь бы под юбку заглянуть. Так что даже если у мексиканки и было желание спасти своего парня от стремительно надвигающейся панической атаки из-за назойливого внимания со стороны незнакомцев, то ей было не вылезти из этого загребущего кружка болтушек-доигровщиц своими силами. Ну и ладно, зато поразвлекается мальчик.       Сакуса, что также наблюдал за тем, как у Мишель складываются отношения с членами лагеря, был вполне доволен. Шатенка с интересом разговаривала со своими временными сокомандницами, шутя и веселясь. Парни иногда тоже разбавляли разговор, подходя к представительницам прекрасного пола, но Сакуса не чувствовал уколов ревности или чего-то подобного. Мишель умело и тактично отшивала любого парня, кто осмелился зайти в разговоре дальше темы волейбола или школы. Ас Итачиямы только довольно хмыкал, закатывая глаза, когда Комори бурчал ему о каких-то собственниках.       Единственным, кто не давал покоя в этом лагере, это Мия, и совсем немного — Кагеяма. Однако Сакуса, изучив первогодку-связующего, пришёл к выводу, что никакие виды он на его девушку очевидно не имеет, зато волейбольного интереса хоть отбавляй. Мальчик бегал к мексиканке чуть ли не каждый день, задавая разные вопросы и удивительным образом возведя её в ряды своих семпаев. С Мией, как понял Сакуса, у них не особо ладилось, потому как Кагеяма своей детской непосредственностью не особо догонял, что же хотел донести до него старший связующий. А этот скользкий тип, чья инфантильность разбавлялась никудышными подкатами в сторону Мишель — то ли с целью взбесить Сакусу, то ли саму Мишель — раздражал до такой степени, что приходилось временами останавливаться, прикрывать глаза и мысленно считать до десяти, чтобы успокоиться. Местный подстрекатель был жутко сговорчив на поле, отбрасывая любые недомолвки и недовольства — к которым, к слову, сам провоцировал — и Сакуса скрепя сердцем готов был признать, что связующий из Мии просто отменный.       На четвертый вечер лагеря, когда Сакусе и Мишель наконец-то удалось выкроить время для друг друга — полноценное, а не пятиминутные обнимашки в коридоре или совместный приём пищи, — к ним подскочил Кагеяма, запинаясь и розовея при виде них двоих. Сакуса молча сидел в гостиной, залипая в новостной ленте, а Мишель полулежала, запрокинув ноги и сложив голову на плечо Аса Итачиямы, задумчиво теребя молнию от олимпийки.       — М-мишель-сан, извините, что отвлекаю, — с каждым словом щеки первогодки приобретали всё более яркий пунцовый оттенок. — Мне н-нужна ваша помощь.       Нет, ну как не умиляться от такого? Они почти одногодки с Миком, но её мелкий гаденыш совсем не такой милый, как этот Кагеяма.       Дабы первогодка не взорвался от смущения, мексиканка отлипла от своего парня, который не удостоил потревожившего их нового собеседника и взглядом, продолжая утыкаться в телефон.                    — Для начала, не называй меня Мишель-сан, звучит убого, — попросила шатенка, — просто Мишель, пожалуйста. Теперь выкладывай.       Кагеяма послушно кивнул, садясь прямо на пол перед девушкой, скрестив ноги. Он ненадолго задумался, чтобы правильно донести свой вопрос.       — Мишель-са… Мишель, — прокашлялся он, исправляясь, — а что означает «паинька»?       Отвлекаясь от своих дел в смартфоне, Сакуса наконец поднял голову, прожигая взглядом волейболиста перед собой.       Мишель в удивлении вскинула бровь:       — Это кто тебе такое сказал?       Насупившись, как воронёнок, парень вздохнул.       — Мия-сан.       Сакуса, ожидавший ответа вместе с Мишель, цокнул, возвращаясь к своему телефону. Мексиканка раздражённо фыркнула на ответ первогодки. Конечно, этот Мия-сан вечно где-то да успевает нагадить в душу. Бедный Кагеяма ведь всё принимает за чистую монету, и даже если Мия хотел сказать что-то безобидное, парень очевидно зациклился. С чего это вдруг он вообще назвал Кагеяму паинькой? Чёрт, как же катастрофически не хватало информации.       — Этот обмудок просто заметил, как Кагеяма спрашивает у доигровщиков, какие пасы они лучше пробивают и куда ему лучше подавать, — Сакуса, как обычно, изливался любовью и теплотой по отношению к сеттеру Инаризаки. — Абстрагируйся от провокаций этого недоумка и играй так, как привык.       — Ого, кто бы говорил насчёт абстрагироваться от провокаций, — поддела доигровщика мексиканка. — Сам же первый начинаешь вестись на них, а потом рыпаешься к нему, лишь бы оскорбить да уколоть поощутимее.       В голове Кагеямы отчетливо читалась загрузка, пока он наблюдал за небольшой перепалкой двух учеников Итачиямы. Вспомнив про всё ещё ожидавшего её совета связующего, Мишель закусила губу, раздумывая, что же с ним делать.       — Видишь ли, Кагеяма, Оми в общем-то прав и тебе не стоит вестись на подначки Мии, — она задумчиво повела подбородком, глядя в синие глаза напротив, что смотрели на неё, глотая каждое слово. — Однако я не думаю, что он имел в виду что-то плохое. Может он просто хотел до тебя донести, что нужно учитывать не только предпочтения игроков, а уметь заставлять их бить так, чтобы они выкладывались на полную.       — Но когда я так делал, у меня не получалось ладить с командой, — нахмурился Кагеяма, и Мишель подумала, что парнишка для своих шестнадцати лет слишком часто хмурится. — Ойкава-сан сказал, что из-за этого у меня и были проблемы, и я начал спрашивать у ребят, как им лучше подавать мяч.       Услышав знакомое имя, мексиканка прыснула со смеху.       — Ойкава? Он что, твой семпай? — под обречённый кивок первогодки, она полезла в карман за телефоном. — Так не пойдёт. Надо уяснить кое-что.       — Это что ещё за «звонок другу»? — недовольно вставил Сакуса, на которого махнули рукой.       — Вы знаете Ойкаву-сана? — глаза Кагеямы превратились в два блюдца.       — Поверь, это не то, чем нужно хвастаться, — Мишель приложила телефон к уху, когда звонок приняли с первого гудка и на той стороне раздался довольный голос связующего и капитана Аоба Джосай.       — Ми-чан, какими судьбами? Я так рад, что ты позвонила! Как ты там, как твой колючий бойфренд?       — Ойкава, ты чего своих кохаев запугиваешь? — недовольно перебила парня шатенка. — Кагеяму из-за твоих советов паинькой называют.       В телефоне раздался громкий смех, заставляя Мишель поморщиться.       — Какой дебил назвал Тобио-чана паинькой? — не преставая смеяться, прохрипел Ойкава. — Мы точно про одного человека говорим? Ты знаешь, как его в средней школе прозвали? Ну-ка дай мне его к телефону.       — Он с тобой хочет говорить, — пожала плечами Мишель, передавая трубку вмиг вытянувшемуся в струнку Кагеяме.       Осторожно перехватывая смартфон с таким видом, будто ему дали в руку гранату с выдернутой чекой, первогодка приложил его к уху.       — Ойкава-сан?! Что? Э-э, нет! Хорошо! Нет! Спасибо! Иваизуми-сану привет!       Сакуса убрал свой телефон подальше, заинтересованный диалогом.       — Что он сказал? — Мишель протянула руку, чтобы забрать гаджет у первогодки.       — Послал меня и пожелал, чтобы я свалился в канаву на пару с Ушиджима-саном, — отчитался Кагеяма. — И запретил мне вестись на провокации, сказал не позорить его и не заставлять жалеть, что он мой семпай.       — Вот придурок. Ладно, — Мишель красноречиво обвела взглядом связующего, выпавшего в осадок после слов Ойкавы. — Ну, раз уж он тебе помог, то смысла тревожить Кенму или Акааши нет.       У Кагеямы лицо сделалось неестественно вытянутым, а глаза стали такими большими, что Мишель засомневалась — а точно ли перед ней азиат.       — Мишель-сан, вы знаете Кенму-сана? И Акааши-сана? Так ещё и Ойкаву-сана…       — Да что ты заладил, как попугай, сан-сан, — Мишель вообще не привыкла к суффиксам благодаря Сакусе, который их вообще практически не использует, да и Комори особо не утруждает себя тем же. Лишь Изуми использовала все эти приставки, но мексиканка к ней уже привыкла. — Кагеяма, у меня в телефонной книге знакомых связующих больше, чем родственников всех вместе взятых.       Сакуса, которому надоело подобное времяпровождение, поднялся с места, стреляя своими глазами в первогодку.       — Так, всё, хватит, дай мне уже побыть наедине со своей девушкой, — он схватил не особо сопротивляющуюся девушку за руку, и потянул с дивана, направляясь к выходу из жилого крыла.       Кагеяма смотрел им вслед то открывая, то закрывая рот, словно рыба, выброшенная на песок, а затем громко заорал благодарность на всё жилое крыло, обращая к себе внимание проходивших мимо волейболисток. Ответом ему была тишина, а застигнутый в неловком положении перед волейболистками, он в очередной раз покраснел, а после сбежал к себе в комнату.       — Всё-таки, Кагеяма очень милый, — улыбнулась Мишель.       — Он тебе нравится? — Сакуса недовольно посмотрел на свою девушку.       — Ну, у меня всегда была слабость к брюнетам, — пожала плечами та и быстро провела рукой по кудрявой шевелюре Аса Итачиямы, взъерошивая волосы.       Сакуса облегчённо вздохнул:       — Слава богу, хоть не блондины.       По кудрявой голове волейболиста неожиданно прилетела затрещина. Сакуса сердито посмотрел на Мишель, не понимая причины такого необоснованного рукоприкладства.       — Чтоб жизнь мёдом не казалась, — развеселилась она.       Внезапно, её резко потянули в тёмный угол коридора, где была небольшая ниша, и припёрли к стенке. Сакуса схватил обе её руки за запястья, заведя назад, и склонился над ней своим стодевяностосантиметровым ростом, широкими плечами наглухо закрывая все пути к отступлению.       — Собралась жизни меня учить?       Тихий шёпот парня мигом переполошил всё нутро, и мексиканка быстро-быстро задышала. Его запах опьянял каждый раз как в первый, а подобная выходка с демонстрацией его власти над ней разгоняла кровь по венам быстрее чем что-либо. Ей, безусловно, всегда нравилось выводить из себя этого хмурого, вечно недовольного и брызжущего ядом мистера пропера, однако такого результата добиваться получалось редко. Однако, когда получалось — она срывала джекпот.       — Мелкая ещё.       Обсидиановый взор мягко упал на желанные губы, в следующую секунду тут же сминая их в поцелуе.